Запасной

— Чувствую себя так, словно играю в игрушки своего старшего брата, — хмыкнул Гордо, вертя в руках грави-пушку. — До чего же громоздкая хреновина… — На тебя началась охота, парень. Тебе она теперь нужнее, чем мне. И ради Бога! — Гордон протянул руку, накрывая ладонью жерловину устройства, — не пялься прямо в дуло! Аликс звонко рассмеялась. У нее горели глаза, будто она снова стала той четырехлетней девчонкой, что папа брал с собой на работу — клепать батарейки из картошки и роботов из конструктора лего. — Ручку к себе — притягивать предметы, от себя — отпустить, — живо тараторила она. — Курок — оттолкнуть. Давай, попробуй на ящиках! К ним присоединился Пес; они с Гордо перекидывались друг с другом обезвреженной миной. Фримен-младший довольно быстро освоился с грави-пушкой и со второго раза смог попасть в баскетбольное кольцо, подвешенное на уровне трех метров над землей. — Молодчина, — Гордон похлопал его по плечу. — У меня получилось раза с пятого, насколько я помню. — С седьмого, — скорчила гримаску Аликс. Фримен шутливо погрозил ей пальцем, собираясь ответить какой-нибудь колкостью, но тут раздался взрыв и запоздало сработала пожарная сигнализация. Пес с заунывными звуками уронил импровизированный мячик, а Гордо вскинул голову: — Что происходит? «Комбайны,» — одними губами произнесла Аликс, спрыгивая с груды хлама. — Уводи его отсюда! Куда угодно, только не дай Альянсу захватить Гордо, — Гордон уже почти бросился в сторону взрыва, как потрясающая и одновременно кошмарная идея осенила его. Джи-Мэн сказал, что он не должен мешать мелкому исполнять его предназначение. Да будет так. Старый лев больше не станет путаться у него — и у всех остальных — под ногами. — Очки! Быстро! — Зачем? — Гордо отшатнулся, но Фримен зло сжал его плечо. — Давай сюда свои чертовы очки и не спорь! — Гордон, не надо! — с ужасом воскликнула Аликс, поняв его задумку раньше озадаченного парня. Недоуменно моргая, Гордо протянул ему очки. «Спасибо,» — зачем-то произнес Гордон Фримен и ринулся обратно в лабораторию. *** «Какая ирония,» — иголкой впивалась в голову противная, настойчивая мысль, — «я годами пресмыкался перед Комбайнами, чтобы попасть сюда». Долгие, томительные часы стоя, практически без движения. Тело страшно затекало, от изнеможения подгибались колени. Порой Фримену удавалось повиснуть на скобах и заснуть хрупким, поверхностным сном, но его то и дело будило ощущение падения из-за того, что «гроб» начинал раскачиваться. А еще эти крики. Насколько он мог разобрать, не только человеческие. И они не затихали никогда. Строго по расписанию его выволакивали из гробика для того, чтобы сходить по нужде, поесть (совсем немного) и на допросы, где он удостаивался чести увидеть самого Брина. Не лично, конечно, на экране. Гордон терпеливо повторял ему одно и то же: летел, мол, в космическом поезде и какой-то мужик предложил ему выбор: сдохнуть в Зене или войти в портал. Он шагнул в портал и очнулся на платформе неделю назад. И ничегошеньки не знает — ни размещения штабов Сопротивления, ни кто из ученых Черной Мезы остался в живых, ни какие у них планы и разработки. Он как заведенный повторял одно и то же, доводя Брина до истерики, и в этом было свое, изощренное удовольствие. Моссман, эта двуличная сучка, присутствовала на всех допросах. Она то и дело трагически заламывала руки: — Уоллес, ты обещал, что доктор Фримен останется в живых… Гордон был пристегнут к креслу, из разбитой губы сочилась кровь. Пара крепких охранников Нова Проспект нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая указаний Администратора Земли. — Нет, ты только вдумайся в то, что он несет! Советники превратят мою голову в решето, если я заявлюсь к ним с такой ЧУШЬЮ! Брин бушевал так нелепо, так беспомощно, что Гордон Фримен не выдержал и расхохотался, забрызгав клавиатуру кровью. Видимо, господин Администратор сделал какой-то жест своим псам, потому что в следующий момент Фримен согнулся пополам от удара, и сразу же резко выпрямился — по креслу прошел разряд. Электрометки украсили его и без того испещренную шрамами кожу. — Ты не сможешь манипулировать Сопротивлением, если он погибнет, Уоллес… — Джудит плакала, слезы лились на ее рабочий халат. Хватая ртом воздух, Гордон поймал взгляд Моссман. «Что за игру ты ведешь?» — спрашивал ее Фримен мысленно. Ведь она прекрасно знала, что Фрименов теперь двое, но не обронила об этом ни слова. Джудит, в отличие от распознающего лица ИИ и подслеповатого Брина, не мог обмануть этот фокус с поспешно обрезанными волосами и напяленными на нос очками. — Судя по отпечаткам пальцев и сканам сетчатки глаз, Вы одиннадцать лет как числитесь в Гражданской Обороне! — брызгал слюной Брин, — Ваша дурацкая история с космическим поездом ни в какие рамки, блять, не вписывается! Наблюдая за тем, как он в гневе сбрасывает со стола старинные деревянные часы, Гордон возблагодарил судьбу за то, что сервера и картотеки Черной Мезы, в которых содержались его биометрические данные, поглотило пламя. Иначе подвергнутых лоботомии и угнанных в рабство людей было бы гораздо, гораздо больше. «Интересно, чем занят сейчас Гордо?» — размышлял он, переставая воспринимать речь Брина. Вариантов не так уж много: подохнуть в пустошах или подохнуть, штурмуя Цитадель. Гордон ставил на второе. — Грязная вортигонтова жопа, — тихо выругался Администратор, с отвращением глядя на распростертое по креслу, бесчувственное тело Гордона. — Уберите его с глаз моих. Джудит — мы закончили. Моссман захлопнула рот, оборвавшись на полуслове. С беспокойством зыркнув на Фримена, она посеменила прочь.