Все будут рады, когда я уйду

Абаж узнал цокот копыт сразу же. И дело было даже не в том, что больше к его дому подъезжать было некому, кроме разгневанных бывших зеркальщиков. Но это были не они. Пока. Он сразу же встал из-за стола, где в задумчивости изучал уже четвёртую по счёту кружку эля, и вышел навстречу так быстро, как только его ножки были способны нести неповоротливое тело. Она уже успела спешиться, осмотреться, сделать выводы, и сейчас раздавала указания почтительно склонившимся людям: – Кобылу протереть! Как остынет – напоить! Словом – позаботиться! Он хорошо помнил, как она явилась к нему несколько дней назад. Взмыленная, не меньше своей великолепной Жозефины, что сейчас гневно била копытом и всем своим видом показывала, что она думает о местном обслуживании. После королевской конюшни-то. И что он не позволил себе ни единого слова, ни единого намёка, что эта семейка: что она, что её папочка Нушрок, считали его болота едва ли не язвой на теле Королевства, а его самого едва ли не жабой, недостойной жить, и квакающей ещё только потому, что никто не хочет пачкаться, раздавив такую мерзость. А как прижало – оказалось, что и бежать-то больше некуда. И негде просить помощи. Не у кого. Они и просить-то не привыкли. Что коршун, что змея. Всегда им всё подносили по первому требованию. А что не подносили – так брали сами. Абаж понимал, что одно его слово, и от заносчивой гадюки следа не останется. Среди его людей никто не страдал от излишней любви к ней, а на его болотах спрятать тело — это даже не работа. Любой малец справится. Но он был достаточно умным, чтобы у него вырвалось это слово. Она была всего лишь девчонкой, в одночасье потерявшей всё, и прибежавшей в единственное место, куда могла прибежать, а он – её спасителем и покровителем. Он поклонился ей, как только королеве кланялся. Она соскочила с лошади и посмотрела на него. Он видел, как дрожат её ноги, и понимал, что она не может сделать и шага – упадёт. Абаж не сказал ей ни слова, только кивнул слугам и ушёл в дом. В следующий раз они увиделись, когда она вымылась, поела и пришла в себя. По словам слуг – день просидела в комнате в одеяле, ожидая, когда выстиранная одежда высохнет, глядя в окно, преимущественно на облака, и явилась перед его очи к вечеру дня следующего. – Проедусь по окраинам, – сказала она, и оба поняли – будет искать отца. Отца, которого скорее всего нет в живых. Хотя… такие, как он, легко не умирают. Абаж снова только поклонился ей. Не стал говорить, как это опасно, что с ней могут сделать, если поймают. И людей с ней посылать не стал. В открытую. Но тайком отправил парочку самых надёжных, которым хотя бы наполовину доверял — присмотреть. Пока ей везло, она возвращалась. Спешившись и посмотрев на второго министра, Анидаг что-то поняла, хотя он, по обыкновению, не произнес ни слова. Пусть спросит. Абажу было интересно, как она назовёт Нушрока. По имени, или всё же «отец»? Он никогда не замечал хоть каких-либо проявлений нежных чувств между ними, но мало ли чего он ещё не замечал. – Он здесь? – спросила Анидаг, делая шаг к Абажу. Так близко, как сейчас, она никогда ещё не стояла. Вот что у неё, нюх что ли? – Здесь. В верхней левой комна… Не дослушав, она умчалась, пролетев мимо так близко, что ещё чуть – и сшибла бы его с ног. Да, с благодарностью у них обоих одинаково. Вздохнув, Абаж поплёлся следом, не очень понимая, зачем это делает. Но почему-то от присутствия этих двоих ему становилось легче. И Анидаг, и Нушрок были осколками того, старого мира, в котором Абаж прожил всю свою жизнь. Нет, он ни на минуту не верил, что случись нападение взбунтовавшегося народа на его болота, хоть кто-то из них встанет на его защиту, или возьмёт с собой, удирая. Вскачут на коней – оба тонкие, лёгкие – чего не скакать-то? – и поминай как звали. Но всё же… пока оба были здесь, сохранялась уверенность, что это ещё не конец. Что жизнь ещё продолжается. А Абаж очень любил её, эту жизнь. Уж какая она не была. Другой не предвиделось. Комната, в которой Абаж велел положить Нушрока, была самой тёплой и самой сухой в его владениях. Но и как же далеко было до неё добираться! Когда второй министр и второй хранитель ключа от Башни смерти добрался таки до опочивальни министра первого, тот уже успел, видимо, и с дочерью переговорить, и одеться. Стоял теперь, проверял ремни, на которых прежде крепился его незабвенный плащ. Вообще, видеть Нушрока без этого плаща было очень непривычно – как, собственно, коршуна без крыльев. Анидаг стояла у окна, вглядываясь в даль, будто ни присутствие отца, ни Абажа было ей не интересно. – Король направляется к Башне смерти, – объяснил Нушрок Абажу, хотя мог бы и промолчать. С него станется. – Анидаг видела его. Объяснений не требовалось. Если Величество попадётся на глаза бунтовщикам… Хотя странно, если не попался до сих пор. Может, у них просто руки не дошли? Абаж вздохнул. Ну что ж. Если сюда ещё и короля привезут, у него тут окончательно сформируется подпольная ячейка бывших правителей. Нет, это его не расстраивало, а радовало, хотя смысла ехать за Величеством он не видел ни малейшего. От этой марионетки был прок, пока она сидела на троне, позволяя им троим дёргать за веревочки, а сейчас-то он зачем? Анидаг развернулась, всем видом показывая, что она идею отца тоже не одобряет. Но ведь рассказала ему зачем-то, хотя могла и промолчать. Никогда Абаж не поймёт, что в головах у этой семейки. – Ты со мной? – спросил Коршун. Она чуть приспустила веки и вновь кинула на отца взгляд голодной змеи. Нушрок повернулся к Абажу. – На случай, если не вернёмся… Спасибо за помощь. Надо же. Сказал. И не подавился. И губы не обжёг. – Не ждал. Честно сказать, Абаж, не ждал. Хотя… тоже читал в детстве ту сказку, о двух врагах. И знаешь… Я тоже не желал тебе смерти. Сто раз возможности были и соблазны, но… Что-то было устойчивое в том, что нас было двое у трона Топседа. Что с другой его стороны стоял ты. И я знал, порученное тебе будет сделано. Обязательно и в лучшем виде. Если бы я был способен на дружбу… А впрочем, смысл говорить о том, чего нет. Но как враг – ты был прекрасен. Я не мог бы пожелать себе лучшего. Надеюсь – до встречи. Нушрок прошёл мимо остолбеневшего Абажа, и дом сотрясался от его тяжёлой поступи. Анидаг проскользнула почти бесшумно, будто его тень. На сей раз она мягко обогнула Абажа, ему даже отступать с её пути не пришлось. У второго министра не было сил сразу плестись вниз за этими двумя. Как же он завидовал их лёгким телам и длинным ногам, что легко бегают вверх и вниз. Но что уж тут… Абаж посмотрел в окно. Выход с другой стороны, он даже не увидит, как они уезжают. И приедут ли. Даже если найдут короля. Почему-то Абажа посетило странное чувство, что больше он не увидит их никогда. Министр был в полной безопасности здесь, на болотах. Здесь у него были все шансы пережить хоть с десяток бунтов и революций. Он выскочил в коридор так быстро, как только мог и пустился вниз по лестнице, проклиная каждую ступеньку.