Все будут рады, когда я уйду

Спускаясь по лестнице, Абаж пытался понять, что вообще происходит. Едва стоящий на ногах Нушрок собрался покинуть более-менее защищённое место и отправиться на поиски короля. Что явно могло стоить жизни как первому советнику, так и его дочери, если она решит его сопровождать. Но зачем? Зачем спасать бесполезного сейчас Топседа, рискуя и собой и Анидаг? Абаж этого не понимал. И в то же время… в то же время… Вспомнил. Вспомнил резко, будто под черепом полыхнула вспышка. Один из своих балов. В прежние времена в имении Абажа каждый сезон проводился особый бал-маскарад. Для состоятельных и властьимущих господ, приближенных к трону, и «юных леди», ищущих себе развлечений, заработка и покровителей. Господа были сплошь мужчины, как правило в возрасте, и редко красавцы, но имеющие деньги и положение. Взнос за участие в данном мероприятии был немаленьким, и допускались не любые желающие, а кого лично одобрял Абаж. В роли «юных леди» выступали красивые молодые парни из сословий попроще. Тоже проходившие тщательнейшую проверку и отбор. Специально обученные немногословные слуги помогали юношам примерять наряды для девушек. Все эти чулочки, подвязки и туфельки. Парням требовалось время, чтобы научиться ходить в бальных платьях и управляться с веерами. А уж потом… потом, на самом балу, проходила жеребьёвка. Чтобы никому не было обидно, в большую шляпу кидали бумажки с именами, что выбирали себе «леди», а «господа» их вытягивали. Обмен не допускался. Каждый должен был довольствоваться той парой, что получил, в противном случае изгонялся с бала и никогда более не мог быть на него приглашён. Пары знакомились. «Леди» старательно отыгрывали девушек и даже говорили о себе в женском роде. До поры до времени, это напоминало обычный бал. Гости мило флиртовали, смеялись, выпивали и ели лёгкие закуски. Затем начинались танцы. А уже затем… В доме Абажа было достаточно комнат, чтобы каждая пара могла уединиться. Или же продолжить веселье в компании. Тут всё допускалось. Кроме откровенного насилия и принуждения. Абаж строжайше за этим следил. Невидимой тенью он скользил по дому, а точнее, по системе специальных тайных тоннелей, и заглядывал в комнаты, где развлекались его гости. Сам он не участвовал, довольствуясь ролью наблюдателя, но и этого хватало с лихвой. Память потом долго хранила виды кружевных юбок, обрамлявших нежные пенисы, что жарко сосали бородатые «господа». Тонкие изящные ножки в белых чулках, которые услужливо раздвигались, открывая доступ к припухшим, заранее подготовленным и смазанным анусам, что с одинаковым удовольствием кто трахал, а кто вылизывал. Довольные стоны, смех, слова одобрения показывали Абажу, что он правильно делает, позволяя «господам» расслабиться и отдохнуть так, как они не смогут более нигде. Здесь не было настоящих имён, каждый мог назваться как угодно. Здесь можно было не снимать маску, если того не желаешь. И он куда чаще видел, что порадовав своих «леди» оральными ласками, «господа» подставлялись под их члены, чем наоборот. Вид «юной леди» жарко трахающей заросшую волосами задницу лежащего на спине «господина», под стоны до небес, Абаж уже считал делом настолько привычным, что удивлялся, если было наоборот. Иногда после этого бала «пары» расходились, ничего не зная друг о друге — или же делая вид, что не зная, — а иногда ждали новых встреч. Если желали — знакомились уже открыто и «господа» помогали своим «леди» деньгами или же получением места. Но даже если и нет, «леди» в накладе не оставались, получая неплохие деньги, поэтому у Абажа не было отбоя от желающих, как со стороны самих «леди», так и «господ». И однажды в роли такого желающего выступил Нушрок. Абаж от удивления чуть не позволил себе шуточку, что могла бы стоить ему головы, но вовремя сдержался. Кивнул, и разумеется, без проволочек приступил к подготовке, думая, кого бы подобрать на роль «леди». Жребий жребием, но тут надеяться на случай не стоило. Второй министр всю голову сломал, перебирая в памяти самых надёжных и проверенных, и никак не мог найти того, в ком мог быть уверен на все сто. Всё же, не узнать Нушрока, хоть в пяти масках, было невозможно. Все, кто хоть раз видели его, запоминали на всю жизнь. Кто будет достаточно смел, чтобы вести себя естественно, да к тому же сумеет достойно «обработать» Коршуна. Напрягало ещё и то, что «леди» желательно было подобрать универсальную, ибо Абаж допускал вероятность, что Нушрок может оказаться любителем быть снизу. Хотя… до этого его обращения, не считал его любителем постельных утех вообще. Когда Абаж уже несварение заработал на нервной почве, Нушрок неожиданно сам помог ему. Заскочил на болота по какой-то надобности и заявил: «А парой мне сделай Топседа». Тут Абаж вообще на время выпал из реальности. А когда вернулся — Коршуна и след простыл. Ни спросить, ни уточнить. Он что, серьёзно?! В роли «леди» — короля?! Ведь не Нушрок же в «леди» переоденется! Представив министра в белом кружеве, вместо его обычной чёрной кожи и доспехов, Абаж истерически рассмеялся. Но… взялся за дело. Конечно, куриных мозгов короля не хватило понять и осознать, что вообще будет происходить. Ему просто объяснили, что будет маскарад и это весело. И что ему нужно будет изображать «принцессу». Удивительно, но против этого величество не возражал, едва только услышав, что Нушрок тоже на этом балу будет. Две самые надёжно-молчаливые швеи под личным контролем Абажа шили Топседу кружевные панталоны, нижние юбки и платья. Обувь решили оставить его же, чтобы король мог выстоять весь бал. Одетый в «леди» король выглядел так смешно и нелепо, что Абаж мысленно застонал. Но — отступать было некуда. Когда пухлое величество появилось среди стайки стройных «леди», по залу пронёсся гул, но никто ничего не сказал. Всё же Абаж умел отбирать людей. Король оглядывался, испуганно улыбаясь, и успокоился только тогда, когда в зал вошёл Нушрок. Без маски и в своей обычной одежде. Не глядя ни влево, ни вправо, он пересёк зал и протянул королю руку, по обыкновению затянутую в чёрную перчатку. — Потанцуем, моя леди? Король кивнул, схватил его ладонь своей пухлой рукой в белой кружевной перчатке, и двинулся за ведущим Нушроком в середину зала. На них смотрели, перешёптываясь. Видимо, ожидая чего-то… но ничего особенного не произошло. Нушрок прижал к своему стройному телу пухлую тушку Топседа и уверенно повёл его в танце. И тот довольно неплохо пошёл. Пара прошла два полных круга, прежде чем Абаж разморозился и объявил, что начинается жеребьёвка. Гости вздохнули, переключили своё внимание на Абажа, и дальше бал пошёл своим чередом. Позже, привычно обходя комнаты по скрытым тоннелям, Абаж добрался и до той, где уединились Топсед и Нушрок. И надолго застыл там, наблюдая. Но потом… потом не мог вспомнить ничего из увиденного. Самое интересное, никто потом, ни один человек, никогда слова не сказал о присутствовавших на том балу министре и короле. Это будто стёрлось у всех из памяти. Как и у самого Абажа. До этого дня. Этой минуты. Он напрочь забыл о… Второй министр помотал головой. Он думал, что ему приснилась просьба Нушрока и ничего тогда такого не было. Но сейчас виды той ночи хлынули в память. И не только виды, но и слова. Слова, что он услышал тогда. И Абаж понял, что желание Нушрока найти и спасти Топседа продиктовано тем самым чувством, которого, по мнению многих, Нушрок в принципе был лишён. Добравшись, наконец, до первого этажа, Абаж понял, что как и в тот раз, первый министр исчез, не дожидаясь министра второго. Исчезла и Жозефина — лошадь Анидаг. Сама же Анидаг стояла у ворот смотрела вдаль. Видимо, она умирать за короля не хотела. — Я не смогла его остановить и отговорить, — сказала девушка, не оборачиваясь к Абажу. — И никто бы не смог. — Тогда зачем… — едва пыхтел Абаж — всё же лестницы, это не его, — зачем ты ему вообще рассказала про Топседа? Что он бродит там? — Потому что он никогда бы меня не простил, если бы я промолчала. А ещё потому, что Топсед любит отца. Как никто и никого больше. Так, как я никогда не видела больше. Им обоим будет лучше умереть вместе, чем друг без друга жить. Абаж очень хотел коснуться её предплечья, утешая, но он не смел. Ещё вчера он бы не понял её слов. Не поверил им. Но после воспоминаний о том бале… Абаж напряг память, пытаясь вспомнить, что же Нушрок и Топсед делали в той комнате, но эти воспоминания снова закрыли перед ним дверь. — Ты права, — сказал Абаж. И встал рядом, глядя на дорогу. На исчезающий пыльный след.