"Я стану твоим воздухом"

      Эда словно зачарованная следовала за Серканом, не видя ничего, кроме его широкой спины, обтянутой темно-синей тканью пиджака, которая не могла скрыть напряженного рельефа мышц. Он так сильно сжимал ее ладонь, что в какой-то момент ей стало больно. Это заставило ее проснуться.       — Куда мы идем? Что это было?.. Серкан!       Эда выдернула свою руку, заставляя мужчину остановиться и обернуться. На его лице ни осталось и следа от того Серкана, который несколько минут назад поцеловал ее прямо на глазах у многочисленных журналистов и людей из высшего общества. Она заметила, как сошлись его густые брови у переносицы, как недобро горел взгляд серых глаз, и как крепко были сжаты его губы.       — Объяснись! — потребовала Эда, не осознанно растирая запястье.       Ее растерянно-разочарованный взгляд заставил его несколько остыть. Раздраженно выдохнув, он посмотрел ей за спину, убеждаясь, что за ними не последовали фотографы.        — Объясниться? Госпожа, это не я должен объясняться. Как долго ты собиралась скрывать от меня то, что тебе принадлежат Сорок. Пять. Процентов. Моего бизнеса? Это настолько шокировало ее, что она лишь беззвучно открывала рот, глотая воздух. Откуда он узнал? Он не мог вспомнить этого, получается…  — Селин тебе это сказала? — холодно спросила она.  — Да. Ответ ранил ее глубже, чем она рассчитывала. Страшная догадка, сидевшая глубоко внутри, активно выбивалась наружу.  — Что еще она тебе рассказала?  — Все, если на то пошло! — вырвалось у Серкана. Мужчина в сердцах отругал себя за несдержанность. Он планировал держать это в тайне. Теперь планы придется несколько видоизменить.  — То есть, все это время, ты все знал? Ты две недели притворялся, что ничего не понимаешь? Ты две недели обманывал всех нас!  — Минутку, то есть всё это время все были честны со мной? Знаешь, Эда, я ведь надеялся, что ты подойдешь ко мне и признаешься. Правда, я ждал до последнего. Мне казалось, что если бы ты так сделала…  — То что? Что это изменило бы, Серкан? — гневно перебила его девушка, оказываясь рядом. Ее взгляд не сулил ничего хорошего. В нем бурлила смесь обиды и злобы. — Селин ведь рассказала тебе все, что это изменило бы? Что она сказала тебе обо мне? Что я охочусь на твой бизнес? Что я решила избавиться от тебя, когда получила акции, о которых даже не просила?!  — Успокойся, — холодно перебил ее мужчина, легонько встряхивая. — Я знаю, что мы должны были пожениться, но я не уверен, что это было верное решение. Миг — громкая пощечина заставила его отступить на шаг и удивленно взглянуть на нее снова.  — Не смей касаться меня! — крикнула она, также отступая на шаг. Серкан рванулся с места, быстро перехватывая ее руку. Эда начала вырываться, в истерике выкрикивая, как она его ненавидит.  — Тише, Эда, тише! — прошипел мужчина, замечая краем глаза выбежавших на улицу журналистов. В этот же момент к ним подъехала его черная машина. Вовремя. Не давая девушке вырваться, Серкан буквально затолкал ее на пассажирское сиденье и сел следом. Машина дернулась с места, оставляя позади вспышки фотоаппаратов.  — Эда, — позвал он спустя какое-то время. Девушка забилась в угол пассажирского сиденья, отвернувшись от него и припав головой к окну. Ее поза показалась ему не очень естественной. Он позвал ее снова, не решаясь коснуться ее плеча. Он явно перегнул палку и теперь чувствовал, что не должен был так делать. Серкан не смело дотронулся до нее, сжал плечо и мягко развернул.  — Эда?.. Что… Девушка явно была без сознания. Испугавшись, Серкан начал осторожно ощупывать ее шею, в попытках найти пульс. Уложив ее так, что ее голова оказалась на его коленях, припал ухом к ее груди. Сердце билось как-то неправильно, а может ему показалось. Ее грудь поднималась слишком слабо, а может ему вновь показалось.  — Эда, пожалуйста… пожалуйста, очнись, — испуганно бормотал Серкан, осторожно похлопывая ее по щекам. Нажав на кнопку связи с водителем, Серкан продиктовал адрес своего врача.

***

 — Пульс пришел в норму, дыхание — тоже. Она спит, — успокаивающе улыбнулась ему женщина. Серкан вопросительно уставился на нее.  — С-спит? Так… долго? Уже почти тридцать минут… Нет, подождите, вы уверены? Может лучше поместить ее в палату? — с этими словами Серкан сделал шаг к дивану, на котором якобы спала Эда, но врач мягко остановила его.  — Серкан-бей, вы же сами мне говорили, что у Эды такая особенность: она засыпает во время стресса. Видимо, сейчас она испытала очень серьезный стресс. Она проснется.  — Да, но раньше… раньше она точно просыпалась быстрее, — тихо произнес мужчина. Вспомнил. От осознания, что воспоминания наконец начали просачиваться, он почувствовал какое-то воодушевление, но взгляд снова упал на спящую Эду, и это воодушевление куда-то исчезло. Ему на смену пришло осуждение.       «Ты был слишком груб с ней».        «Да, но…»       «Какой бы ни была правда, ты не имел права доводить ее до такого состояния».       «Но она обманывала меня! Или…»       — Серкан-бей? Вам плохо?       Мужчина покачал головой, коснувшись висков.       — Просто голова разболелась… Так, она проснется?       — Конечно. Можете побыть здесь, сегодня у меня нет приема. Я оставлю вас.       Серкан кивнул и перевел взгляд на Эду. Ему показалось, что ей снилось что-то неприятное. Ее брови едва заметно дергались, стараясь встретиться у переносицы; мягкие губы приоткрывались, когда ее дыхание несколько сбивалось. Серкан несмело протянул руку. Пальцы запутались в ее темных мягких локонах. Осторожно перебирая пряди, Серкан опустил взгляд на открытую шею, обрамленную цепочкой с кулоном в ложбинке между выступающих ключиц. Глубокий вырез короткого платья слегка топорщился, открывая вид на черное кружевное белье. Серкан стиснул зубы и отвернулся, одергивая руку как от огня.       — Я запутался.       Определенно.       В кармане его брюк завибрировал телефон. Серкан недовольно посмотрел на экран.       — Селин? Что случилось?       — То, что может навредить твоей репутации. Срочно возвращайся в офис… вместе с Эдой, — голос Атакан был натянут.       — Это… это весьма затруднительно сейчас, — потирая лоб, начал Серкан. — Она вроде как уснула из-за стресса.       Он услышал, как на том конце тяжело вздохнули и пробурчали что-то нечленораздельное.       — Оф, Серкан, я же предупреждала тебя об этом! Нельзя было давить на нее!       — Я не да… откуда ты знаешь?       — Оттуда, откуда скоро узнает весь Стамбул! Серкан, вашу ссору засняла камера наблюдения. Я могу сдерживать журналистов лишь два часа! Торопись. Я организовала вам встречу с журналистами, чтобы вы, изображая счастливых возлюбленных, замяли это дело. Скажите, что из-за долгой разлуки сдали нервы… Я подготовила вам речь.       Серкан отключил телефон. Эда выдохнула чуть громче, чем обычно и повернула голову, нечасто моргая. Ее блуждающий взгляд нашел его. Его сердце вдруг с мучительной болью сжалось: она улыбалась ему так искренне и нежно, что ему хотелось провалиться прямо на месте.       — Как ты?       Эда вопросительно моргнула. Улыбка сползла с ее лица. Девушка резко дернулась и села, вжимаясь в спинку кресла.       — Понял, — выдохнул Серкан, поднимаясь. — Нам нужно в офис.       — Я никуда не поеду.       — Не упрямься, если бы ты рассказала мне все раньше, сейчас ничего бы такого не было. Нам нужно выступить перед журналистами и заверить их, что у нас все хорошо.       — Все хорошо? У нас? — голос Эды снова стал нестабильным.       Боясь, что на ее крик может кто-то прибежать, Серкан в миг оказался рядом с ней, мягко накрывая ее рот рукой и пристально глядя ей в глаза.       — Послушай!.. Успокойся, Эда, не капризничай!.. — он разговаривал с ней как с ребенком. — Смотри: мы вернемся в офис, встретимся с репортерами, скажем, что у нас все хорошо. Что мы перенесли свадьбу из-за моего здоровья и… Ай!       Серкан удивленно уставился на свою руку.       — Ты укусила меня?       Эда поднялась на ноги, поправляя край платья.       — Я никуда не поеду с тобой, Серкан Болат! — отчеканила она.       — Ты сумасшедшая, правда, ты ненормальная, — пробормотал Серкан, поднимаясь. — Хорошо, тебе все равно, хорошо. Но разве тебе все равно о том, какая репутация будет у «АртЛайф»? Ты вложила столько сил, чтобы все разрушить?       — Мне плевать на тебя и на твой бизнес! — выкрикнула Эда, рывком подходя к двери, попутно забирая свою сумочку.       Она открыла дверь, не замечая за ней удивленного доктора, и, обернувшись, произнесла:       — Я ненавижу тебя.       — Стресс, это все стресс, — неловко усмехнулся Серкан, отвечая на немой вопрос женщины в белом халате. — Может, назначите ей какие-нибудь успокоительные?.. Кстати, когда будут готовы результаты ее анализов?

***

      Серкан подъехал к офису, но машины Эды нигде не было видно. Зайдя внутрь, мужчина первым делом столкнулся с Энгином.       — Брат, вот ты где?.. А где Эда?       — Понятия не имею, где эта истеричная госпожа, — сквозь зубы процедил мужчина, сжимая в руках перчатки.       — То есть, как это? Разве вы вместе не сбежали с награждения?.. Ты не вспомнил ее?       — Энгин, — перебил его Серкан, — как долго ты, мой лучший друг, собирался скрывать все от меня? Как долго вы все собирались держать меня за идиота? Быть может я не помню последний год, но я все знаю. Знаю, что ты женат на Пирыл, знаю, что мама выходит из дома, хоть и скрывает это от меня; знаю, что Эде принадлежит почти половина моих акций. И вы скрыли это от меня.       Энгин лишь раскрыл рот в немом восклицании, не находя слов. Серкан грустно усмехнулся, опуская взгляд. С каждым новым днем он все отчетливее понимал, что не может продолжить все с того места, на котором остановился. Он не может вновь полюбить Эду, не может как прежде доверять Энгину, быть откровенным со своей матерью. Он не может так жить.       — Брат, мы… мы думали, что…       — Я думаю, тебе больше не стоит так меня называть, Энгин.       Оставив пораженного мужчину, Серкан направился в своей кабинет, предварительно заглянув в кабинет Эды. Судя по оставленным как и утром цветам и подаркам, она не возвращалась в офис.       — Серкан, где Эда? — спросила Селин, входя в его кабинет. — Журналисты уже готовы, они ждут снаружи.       — Я не знаю. Я попробую решить все сам.       Селин поджала губы и вышла из кабинета. Ей нравилось, что между Эдой и Серканом с первого дня их «воссоединения» сложились напряженные отношения, и, похоже, они стремительно развивались, но в противоположную сторону. С каждым новым днем в мужчине зарождалось все больше недоверия к Йылдыз, не взирая на ее попытки напомнить ему об их отношениях. Но отдаляясь от Эды, Серкан совсем не приближался к Селин. Ей казалось, что он движется куда-то не туда. Если Эда была звездой, а Селин — луной, то Серкан шел не на их свет. Он шел во тьму.       Отмахнувшись от грустных размышлений, блондинка махнула журналистам, разрешая охране их пропустить.       — …мы занимаемся масштабным проектом, у нас много планов и много работы.       Серкан говорил от чистого сердца. Впервые за последнее время ему было так приятно разговаривать о чем-то. Работа всегда была смыслом его жизни, и потому он отказывался верить в то, что кто-то способен это изменить. Он был архитектором. Он любил ночами сидеть над чертежами, любил работать над рендером, находясь в аэропорту в перерывах между рейсами; ему нравился запах бетона на объекте, нравилось смотреть за тем, как на пустом месте возникает то, что простоит века (он был в этом уверен). Он строил этот мир, но чувствовал ли он отдачу? Серкан никогда не задумывался над этим.       — Господин Серкан, можно задать вопрос о личной жизни? Желтая пресса пускает множество слухов, но было бы здорово, если бы Вы поставили точку. Весь Стамбул ожидал вашей свадьбы с госпожой Эдой…  — Да, — задумчиво протянул Серкан, оттягивая ворот рубашки. Он почувствовал, как участился пульс и прокашлялся. Только не это. Если приступ застигнет его перед прессой, ему конец.  — Да, свадьба, мы собирались, но, как вы знаете, мой самолет разбился, и сейчас…  — Мы решили перенести свадьбу на лето, — вдруг раздался ее голос в дверях. Серкан даже не успел удивиться, как Эда оказалась рядом, кладя свою руку на его плечо, мягко поглаживая.  — Я прошу прощения, задержалась в салоне. Я решила, что хочу другое платье, — мило улыбнулась она, кидая взгляд за спину журналистов. Селин лишь усмехнулась.  — Все переживали, что катастрофа и разлука огорчила ваши отношения…  — Это лишь испытание, и мы пройдем его вместе, — ответила Эда. Серкан протянул руку и сжал ее ладонь. Его пальцы почувствовали холод обручального кольца в форме цветочка.  — Да, мы преодолеем это. Вместе. Когда в офисе никого не осталось, Серкан вышел из своего кабинета, чувствую, что он не один. Проходя по темному коридору, он шел на свет, просачивающийся через приоткрытую дверь. Замерев прямо перед ней, он не решался ее открыть. После интервью, Эда покинула его кабинет так быстро, что они не успели поговорить. Он так и не понял, почему она изменила решение, но был этому рад. Ведь если бы она не вошла, он бы задохнулся. Серкан прислонился лбом к холодной стене. Он до сих пор помнил ту боль, что пронзила его сердце, когда он услышал ее голос. Он кое-что вспомнил.  — Я запутался, — тихо повторил он. Его рука потянулась к двери, чтобы толкнуть ее, но неожиданно для себя он вдруг постучался. Она удивленно подняла голову. Ее уставшие глаза в ожидании устремились на него. Эда сидела в окружении бумаг, но сейчас она, видимо решив отвлечься от работы, что-то рисовала.  — Что делаешь? — откашлявшись, спросил он, пряча руки в карманах брюк. Сразу после репортажа, он снял с себя ставший за последние недели ненавистный галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, небрежно закатав рукава. Так было легче.  — А ты что делаешь? Зачем пришел? Ее голос больше не звучал так сладко, как несколько часов назад. Серкан усмехнулся. Она устала, но защищалась. Взгляд Серкана забегал по кабинету, украшенному цветами. Много цветов. Здесь было непривычно, но уютно.  — Это здание принадлежит мне, где хочу, там и хожу, — пожал плечами он, несколько смущаясь. Легкое чувство дежавю вновь коснулось его сердца.  — Я должен извиниться. Я вел себя грубо с тобой. Прости. Эда удивленно уставилась на него, замерев.  — Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Твой возлюбленный, — он несколько запнулся на этом слове, — вернулся после двух месяцев исчезновения. Все думали, что я погиб, но ты продолжала верить. Я правда понимаю. Но и ты меня пойми. С каждым словом он подступал к ней все ближе, боясь спугнуть. Он помнил, какой дикой она может быть, если сделать ей больно.  — Я должен был быть мягче, — он присел на край стола рядом с ней и накрыл ее руку своей. — Прости меня. Эда поднялась, оказываясь совсем близко к нему. Серкан поднял взгляд, встречаясь с ее глазами. В них вновь светилась надежда. Ее ладони обхватили его лицо, и он не противился, как в первый раз. Лишь смотрел в ее глаза и видел, слышал, как шепчет ей слова, которые не помнил, как произносил.  — Когда ты поцеловал меня сегодня… ты сделал это не потому, что вспомнил меня? — тихо спросила она.  — Нет, — покачал головой он, ощущая запах духов, исходящий от ее запястья. — Я сделал это для прессы… точнее, я собирался сделать все по-другому, но почему-то сделал так. Я не знаю, что на меня нашло. И это было правдой. Он понятия не имел, почему решил поцеловать ее.  — Потому что так я сделала. Твое сердце это вспомнило и подсказало тебе, — также тихо продолжала Эда. Одна ее рука плавно спустилась ему на грудь. Серкан прикрыл глаза, но не от приятного тепла, разлившегося по всему телу, а от тупой боли в области сердца. Там, где была ее рука, все горело огнем. Ему вновь стало трудно дышать. Он открыл глаза, ловя ее затуманенный взгляд. Ее пальцы расстегнули еще пару пуговиц и коснулись оголенной кожи. Серкан одной рукой притянул ее за затылок, накрывая губы поцелуем; второй — накрыл ее дрожащие пальцы и мягко сжал. Этот поцелуй не был похож на предыдущие, когда они целовали друг друга порывисто, выбивая воздух из легких.  — Постой, — вдруг произнес он, обхватывая ее талию и отодвигая от себя. Нужно уйти. Он услышал, как она что-то скинула со стола, громко крикнув ему вслед фразу, которую он уже слышал. Стремительно поднимаясь по ступенькам, мужчина влетел в комнату наверху и запер дверь, тяжело сгибаясь от боли. Сдерживая стон, он начал обратный отсчет от десяти. Десять. …он видит улыбку и слышит заразительный смех, но не знает, кому он принадлежит… Девять. …ее руки обхватывают его шею, и она что-то шепчет ему, трясь носом о его щеку… Восемь.  — …не уходи, я говорю тебе сейчас: не уходи! Семь. — …я ненавижу тебя, Серкан Болат! Шесть.  — Ревную, очень. И ты меня. Что будем делать? Пять. …она запускает свою ладонь в его волосы, оттягивая голову назад, прикусывая его губу… Четыре.       Серкан оседает на колени, слыша, как она покидает офис.       Три.       Мужчина издает нервный смешок, чувствуя, как слезы стекают по его щекам. Они все еще горят от ее ладоней.       Два.       Кинжальная боль пронзает его сердце, заставляя от неожиданности охнуть.       Один.       — Потому что я влюбился в тебя как сумасшедший.