"Я стану твоим воздухом"

      Когда он понял, что заблудился, он остановился и растерянно огляделся по сторонам. Где он? Было темно, он стоял прямо под фонарем, но за пределами мутного столба света ничего не видно. Серкан с удивлением посмотрел на свои руки.       Как же холодно.       Он понял, что кроме футболки и спортивных брюк на нем ничего нет. Голые стопы буквально ничего не чувствовали из-за холода. Серкан испугался. Он не помнил, как вышел из дома. Он понятия не имел, как далеко ушел и где он сейчас. У него не было ни телефона, ни часов, ни даже ключей от его квартиры. Он помнил, как приехал домой к матери, потому что она очень просила его побыть с ней, как сидел у камина и читал какую-то книгу, а потом… ничего не помнил.       «Это, должно быть, сон. Ты спишь, Серкан».       Он закрыл глаза, стараясь вернуть сбитое дыхание в норму, и попытался вспомнить то, что прочитал про осознанный сон. Нужно заметить что-то необычное, и сразу поймешь, что это сон. Он нервно усмехнулся. Все необычно! Он начал активно щипать свою руку. Больно, но ничего не меняется.       — Проснись. Проснись!       Серкан услышал где-то вдалеке шум приближающейся, а затем отдаляющейся машины. Это было похоже на гул сирены. Его глаза привыкли к темноте, и он неуверенно пошел дальше. Если это сон, он рано или поздно проснется. Если нет, то куда-нибудь придет и попросит помощи.       Ему нужна помощь!       Он шел по неизвестной ему улице, стараясь не концентрироваться на том, что все его тело промерзло до костей, а зубы то и дело ударялись друг о друга. Во всех домах было темно. Во всех, кроме одного. Серкан увидел свет в одном единственном окне и направился к нему. Поднявшись по ступенькам, он толкнул калитку, но та была заперта. Серкан начал со всей силы стучать по ней. В какой-то момент паника снова взяла над ним контроль, и каждый последующий удар становился лишь сильнее. Он вдруг услышал, как хлопнула дверь, раздалось поспешное шарканье и наконец замок отворился.       — Серкан?!       Он лишь обессиленно припал к ней, как утопающий к спасательному кругу. Он понятия не имел, как тут оказался, почему его ноги привели его именно к ее дому, но был очень рад. Эда крепко обняла его, обжигая ледяную шею горячим дыханием.       — Боже… что случилось? Почему ты…       Она потащила его в дом, пряча испуганное лицо. Он молился, чтобы она никогда не отпускала его руку.       В ее доме было темно и тихо. Она провела его на второй этаж и затащила в свою комнату. Видимо, она собиралась спать, так как кровать была расправлена, но еще не смята. Она буквально толкнула его на нее, укутывая одеялом.       — Что произошло? Что случилось? Почему ты здесь? Почему в таком виде? — бормотала она вопросы, гладя его лицо и заглядывая в мутные глаза. Он бы с радостью ей ответил, если бы у него были ответы.       — Я не помню.       Эда куда-то убежала, вернулась с еще одним одеялом. Она хотела приготовить ему чай, но он попросил ее больше никуда не ходить.       — Эда, пожалуйста, просто ложись со мной.       Она без колебаний пробралась к нему под одеяло, прижимаясь к нему всем телом, отдавая ему все свое тепло. Он крепко обнял ее, пряча лицо в углу между шеей и плечом. Она гладила его по голове и, кажется, плакала. Он вдыхал ее запах и пытался уснуть. В этом мире из груды одеял и переплетенных рук и ног ему было хорошо.

***

      Серкан уже несколько минут смотрел на нее, но она не реагировала. Эда то ли упорно делала вид, что его не существует, то ли на самом деле с головой ушла в работу. Девушка что-то бормотала себе под нос. Он прокашлялся, но реакции не последовало. Громко хлопнув крышкой ноутбука, мужчина поднялся и прошел по кабинету.       — Да ладно, Серкан, что такое? — наконец не выдержала она, с громким стуком откидывая карандаш. Его хождения туда-сюда ее явно раздражали.       — Ты у меня спрашиваешь? Разве это не я должен спросить? — активно ответил он, словно спланировал их разговор заранее. — Я извинился. Почему ты продолжаешь вести себя так со мной?       — Потому что ты это заслужил! — повысила голос Эда, поднимаясь с места.       — Заслужил? Я едва не умер! Я выкарабкивался два месяца с того света! Скажи спасибо, что я хотя бы функционирую как полноценный человек, а не как инвалид.       — Как «полноценный человек»? Робот-Болат — человек? Ха! Ну-ну. Выкарабкивался? Очень тяжело, смотрю, было выкарабкиваться под пристальной заботой Селин!       — При чем тут Селин?!       — При том, что ты до сих пор живешь с ней под одной крышей!       — Тебя же это не волнует, нет? Ты же сама кричала, что тебе все равно с кем я…       — Ненавижу тебя! — перебила его она, срываясь с места и покидая кабинет.       — И я с ней не сплю! — крикнул он ей в спину. Ему было плевать, что весь офис слышит их перепалку, еще больше ему было плевать на то, что это услышала Селин, которая случайно оказалась в момент их ссоры под дверьми кабинета. Она вошла, опуская взгляд потухших голубых глаз.       — Серкан, нужно подписать эти документы.       — Оставь на столе, потом подпишу.       — Серкан, это важно…       — Я сказал, что подпишу, Селин! — взревел мужчина, срывая со спинки своего кресла пиджак и покидая кабинет. Ему срочно нужно было на воздух. Отменив все личные встречи, мужчина сел в машину и через полчаса оказался на набережной. Сев подальше от случайных прохожих, он попытался успокоиться.       Серкан и сам не понимал резких вспышек своего поведения. Даже после выхода из комы его психическое состояние было лучше. Сейчас же с каждым днем он замечал, что не может контролировать себя. В течении дня его настроение менялось по щелчку, как у беременной женщины. Он усмехнулся. Второе хотя бы можно объяснить всплеском гормонов. Как объяснить его вспышки? Ему то было тревожно, то легко; то необъяснимо грустно, а затем необъяснимо радостно; он мог вспылить из-за случайного звука, раздавшегося как-то не так, и мог оставаться абсолютно спокойным тогда, когда непременно бы пришел в бешенство. Если бы это не мешало его работе, возможно, он бы даже не придал этому значения.       Серкан снова вспомнил странный сон. Точнее, он даже не сразу осознал, что это был сон. Он отчетливо помнил, как засыпал в объятиях Эды, а проснулся на полу в своем кабинете на втором этаже. Потом еще долго стоял под холодными струями душа, пытаясь сложить все воедино, но все бесполезно. Отдельные моменты пестрили, перекрикивали друг друга, но никак не хотели складываться в одну цепочку. Получалось, что он что-то вспомнил, но это было бесполезно. Его мозг отказывался закончить картинку. Словно он потерял эту способность к синтезу. Но он ведь выполняет все предписания врача, пьет эти таблетки уже два месяца, почему нет результата?       Ответ не заставил себя ждать. Раздался звонок. Сначала он не хотел брать трубку, так как подумал, что это Лейла. Оказалось, что ему звонили из клиники, в которую он решил обратиться несколько дней назад, усомнившись в заключении доктора, которого ему нашла Селин. Ему срочно нужно было приехать, чтобы наконец получить ответы.

***

      — То есть как-то?       Серкан смотрел на белый экран со снимком головного мозга в ту область, которую показывал доктор.       — Какие еще бляшки? Откуда они там?       Все, что касалось здоровья, было важно. Он понял это с детства. Потому сейчас он никак не мог понять, как такое возможно. Они же делали снимок месяц назад, ничего не было. Он пьет таблетки, прописанные доктором. Такого не должно было быть!       — Господин Серкан, Вы дали слово, что будете держать себя в руках, только на таком условии мы решили, что Вы услышите это сейчас, — терпеливо повторил доктор. Серкан сдавлено кивнул.       — Амилоидные бляшки в головном мозге присущи болезни Альцгеймера, но нам необходимо все проверить, прежде чем поставить такой диагноз… Я не зря попросил у Вас таблетки, так как именно эти таблетки должны были препятствовать подобному исходу. Лабораторный анализ показал, что драже в этой баночке подменены на другие. Этот препарат зарегистрирован как не прошедший клинические испытания, и потому я должен спросить: кто прописал Вам это лекарство?       Серкан ответил на автомате.       — Я должен сообщить об этом случае в соответствующие органы, — продолжал доктор.       Серкан кивнул. Он еще не до конца понимал, что происходит.       — То есть, эти… бляшки… это результат двухмесячного приема этих таблеток?       — Другого объяснения нет…       — Но мы ведь можем обратить процесс? — с надеждой в голосе спросил он.       — К сожалению, мы можем лишь предотвратить появление новых бляшек, но регрессировать процесс — нет.       Сердце Серкана рухнуло.       — Что это значит?..       — Господин Серкан, не стоит волноваться раньше времени. Вам необходимо комплексное обследование, стационарное наблюдение.       — Мои приступы агрессии, изменение поведения, паника, проблемы с дыханием — это все из-за этого?       Доктор тихо вздохнул, принимая решения, стоит ли рассказывать ему все, или лучше пока утаить некоторые моменты.       — В головном мозге все структуры взаимосвязаны очень тесно, — осторожно начал он. — Но нас интересует лимбическая система. Она отвечает за многие процессы в нашем организме, в частности, за память, сон и эмоции. Вы отметили нарушении всего перечисленного.       Это было правдой. С памятью все было сложно: она напоминала ему решето, и все, что он так активно пытался зафиксировать в ней, утекало через дыры как вода. Его режим сна сбился окончательно. Мало того, теперь он не всегда осознавал, когда спит, а когда бодрствует. Это заставляло его нервничать и злиться чаще. В последнее время появилось кое-что еще — галлюцинации. Сначала звуковые - его преследовал необъяснимый гул, иногда на его фоне что-то размеренно... пищало? Но потом...       Он понял это тогда, когда увидел босую Эду, стоящую в желтом платье, на одном из объектов. Он поднялся на грузовом лифте на самый верх, чтобы побыть одному, и какого было его удивление, когда он увидел, как она, балансируя на балке как акробат, завидев его, помахала ему рукой.       — Эда… Эда, что ты делаешь? — испуганно произнес он, замирая на месте. Он знал, что она сумасшедшая, но чтобы настолько. — Иди сюда. Иди ко мне.       Он протянул руку, не решаясь двинуться ей навстречу. Эда капризно сложила руки на груди и отступила ближе к краю. Ветер развивал ее волосы. Блики уходящего солнца играли на ее коже так красиво, что она напоминала ему неземную фею.       — Эда, пожалуйста, иди сюда! — повторил он чуть громче.       Эда снова отступила. Миг, и она покачнулась, угрожая сорваться вниз. Он бросился к ней.       — Брат, ты что творишь!.. Серкан!       Он понял, что Энгин повалил его на бетонный пол, не давая сорваться вниз.       — Эда!.. Она…       — Эда сейчас заключает договор в офисе, что ты творишь!       Серкан растерянно посмотрел на раскачивающуюся балку.       Что со мной происходит?

***

      Он влетел в квартиру, сразу находя ее взглядом.       — Серкан! Неужели сегодня ты будешь ночевать дома, — радостно улыбнулась Селин, поднимаясь с дивана и идя к нему. Она протянула руки, желая обнять его, но он дернулся как от огня, обижая ее этим.       — Что ты за человек? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?       Он сдерживался, боясь сделать что-то неправильное.       — Что я наделала? Серкан, я не понимаю… Ты выпил таблетки, что прописал доктор?..       Серкан громко рассмеялся.       — Да, Селин, я выпил таблетки. Я пил эти таблетки два месяца. Ты говорила, что они помогут мне, но не уточнила, как, дорогая. Скажи: ты подменила содержимое банки или доктор? Кого должны посадить за решетку?       Он дрожал от ярости.       Селин изменилась в лице. Она отступила на шаг, он остался стоять.       — Я не понимаю, о чем ты, — холодно ответила она.       — Перестань разыгрывать комедию! Я обратился к другому доктору, и он мне все объяснил. Таблетки, которыми ты кормила меня эти два месяца, разрушают мой мозг изнутри, Селин! Ты не хотела, чтобы я все вспомнил? Поздравляю! Совсем скоро я не вспомню даже свое имя!       — Что за бред! Эти таблетки безвредны, это плацебо! Пустое драже, от них нет никакого эффекта! — глаза Атакан испуганно расширились.       — Значит, не отнекиваешься. Хорошо. Только вот знай, что это не пустышка. Это не запатентованный препарат с побочным действием, приводящим к болезни Альцгеймера!       Серкан швырнул попавшуюся под руку кружку, и Селин с громким визгом отскочила в сторону. Ее голос перешел в неконтролируемые рыдания.       — Я не хотела, чтобы ты вспомнил Эду. Просто не хотела, чтобы ты вспомнил ее… Я не знала, что они подействуют так! Серкан, прошу! Мне очень жаль, мне нет прощения, но ведь можно все исправить?.. Пойми, я так люблю тебя, я не могла вновь отпустить тебя, не тогда, когда сами звезды дали нам второй шанс! Пойми меня! Ты никогда не смотрел на меня так, как на нее!       Серкан больше не слушал. Он поспешил уйти, пока не сделал то, о чем потом непременно будет жалеть. Если вспомнит.

***

Он вновь шел пешком, на этот раз прекрасно понимая, куда идет. Он шел к ней, потому что не знал, что ему еще остается делать. Ему было так жаль. Жаль за то, что он думал о ней все это время плохо, что позволил Селин затуманить ему разум. В первый день их встречи после аварии Эда сказала ему, глотая слезы, что они начнут все сначала. Что они переступят через это вместе, как переступили через какие-то другие сложности. Она смотрела на него с такой надеждой и любовью, но его больной мозг… Все это время он боролся с самим собой. На улице уже было темно. Серкан оказался у ее дома как раз в тот момент, когда в ее окне зажегся свет. Как в его сне. Теперь он понял, почему каждый раз возвращался сюда. Теперь он начал осознавать, что все это время его разлагающийся мозг продолжал посылать ему ее, как утешительный приз. Ведь он проиграл. Он заметил движение в окне. Она отодвинула штору, заметила его и задвинула. Он простоял еще несколько минут, но никто не вышел.  — Серкан? Он обернулся. Нервно сглотнул.  — Эда? — неуверенно произнес он, разглядывая ее желтое платье. Она осторожно подошла к нему, но он ничего не почувствовал.  — Что ты тут делаешь? — спросила она, слегка прищуриваясь и склоняя голову на бок.  — Я не знаю. Я заблудился, — растерянно пробормотал он, опуская голову. Эда обхватила его щеки ладонями. Он вновь ничего не почувствовал.  — Ты можешь найти дорогу назад? Он покачал головой. Она заставила его посмотреть на себя.  — Если очень захочешь вернуться, сможешь. Я покажу тебе. Ты пойдешь со мной?  — Серкан! Он обернулся. Эда. Она стояла в той пижаме, в которой он видел ее в своем сне.  — Что ты тут делаешь? Иди сюда! — позвала она, делая шаг ему на встречу. В ее доме было темно, но из ее окна горел свет. А он словно мотылек. Но должен ли лететь на него?  — Останься здесь, — произнесла она. — Со мной.  — Тебе нужно вернуться! — настойчиво повторил голос сзади. Он вновь обернулся, замирая между ними.  — Я жду тебя там, Серкан. Пойдем со мной! — ее голос звоном отзывался у него в голове.  — Тебе не нужно уходить. Останься со мной… — второй стал тише. Он протянул руку Эде, одетой в ярко-желтое платье и она плавно потянула его на себя.  — Закрой глаза. Откроешь — я рядом, — прошептала она, оставляя поцелуй на его губах. И он закрыл.