"Я стану твоим воздухом"

      Это было очень странное чувство. Он словно рухнул с огромной высоты прямо на спину, и все его внутренности лопнули от удара, а кости превратились в труху. Его голова нещадно болела, во рту было сухо, а еще что-то мешало дышать на лице. Когда он сконцентрировался на этом, его охватила паника. Он попытался открыть глаза, но ничего не получалось. Он дернулся, но ничего не почувствовал. Ему казалось, что кислорода в легких становится стремительно мало, а он не мог сделать один чертов вдох!  — …дыши, Серкан, все хорошо, пожалуйста… кто-нибудь! Серкан слышал голос и не мог понять, кому он принадлежит, но тем не менее этот голос его успокоил. Он смог открыть глаза, когда было уже темно. Серкан часто поморгал глазами, вновь ощущая свое тело целым. Слегка дернул рукой, и она послушалась. Головная боль отступила, но на лице по-прежнему было что-то, мешающее дышать. Его рука поднялась и коснулась кислородной маски. Он издал слабый звук, и этот звук спровоцировал какое-то движение в углу. Тень стремительно приближалась.  — Серкан, ты… ты очнулся! — услышал он женский дрожащий голос. Он повернул голову, прищуриваясь. В темноте он не мог разглядеть ее лица.  — Не трогай это, я не знаю, можно ли это снять, — продолжала она, предостерегающе накрывая его руку и не позволяя снять маску. Она приблизила свое лицо. Он издал болезненный стон, но она услышала свое имя.  — Я здесь, любимый. Все хорошо… — ее голос дрогнул в рыдании, которое она пыталась скрыть. Она буквально легла рядом, припадая губами к его ладони, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Он упрямо стянул маску и попытался привстать, чтобы увидеть ее. Почувствовав это, она осторожно надавила на него, укладывая обратно. Их лица оказались рядом. Он попытался что-то сказать, но во рту пересохло так, что он не мог поднять язык. Поэтому он сказал все глазами.  — Я позову доктора, — прошептала она, желая встать, но Серкан перехватил ее руку и потянул на себя. Слабо, больно, но лишь бы она не уходила. «Останься». Она всматривалась в его молящие глаза какое-то время, затем вытянулась вдоль его тела, поцеловала лоб, впавшие щеки, наконец, запечатлев поцелуй на сухих губах; мягко обняла его, оставляя ладонь на его груди прямо над сердцем. Он накрыл ее руку и слабо сжал. Но не сон ли это? Когда он вновь открыл глаза, было уже светло. Ее не было рядом, но судя по тому, что то место, куда она прижималась во сне, все еще хранило ее тепло, она ушла совсем недавно. Он осмотрелся. Это была медицинская палата. Попытался вспомнить, что произошло и как он тут оказался. Он пришел к ее дому, вновь испытал галлюцинации, потому что видел две Эды, а дальше… ничего не помнил. Видимо, он потерял сознание, и Эда вызвала скорую. Но в таком случае, сколько он проспал? Что-то не сходилось. За дверьми палаты стало как-то оживленно.  — Пустите меня, я его мать!  — Госпожа Айдан, все хорошо, пусть его осмотрит доктор, он только пришел в себя, — услышал он голос Эды.  — Госпожа Айдан, давайте подождем снаружи, — другой голос был мужским, похожим на Энгина. Его мать издала какой-то непонятный звук, но, видимо, послушалась. Дверь открылась, в палату вошел мужчина в белом халате поверх хирургического костюма; следом за ним вошла Эда, и Серкан устремил на нее свой взгляд. Его сердце мучительно сжалось от ее вида. Ее лицо осунулось, под лихорадочно блестящими глазами залегли темные круги. Она была одета в спортивный костюм, и, судя по всему, пробыла здесь достаточно долго. Доктор обратился к нему с каким-то вопросом, но Серкан не услышал. Он продолжал смотреть на нее. В его голове больше не было каши. Он все помнил. Я тебя помню! Видимо, эта радость отразилась на его лице. Эда дернулась, но доктор, заметив, что она отвлекает его, попросил ее немного подождать. Медсестра дала ему стакан с водой, и Серкан в несколько жадных глотков осушил его, поперхнулся и закашлялся. Спустя несколько минут он был готов отвечать на вопросы.  — С возвращением, господин Серкан. К удивлению Серкана, мужчина говорил на английском, но в его голосе слышался итальянский акцент. Доктор спросил его о том, что он чувствует, провел какие-то тесты и сделал вывод, что его тело функционирует как надо. Серкан удивился. С чего бы ему не функционировать?  — После такого падения… Вы везунчик, господин Серкан.  — Что это значит? — хрипло спросил он, пытаясь привыкнуть к собственному голосу.  — Что последнее Вы помните? Серкан рассказал все, как было, но с каждым новым словом он видел, как на лице доктора проскальзывает удивление.  — Господин Серкан, два месяца назад Вы летели частным рейсом в Италию, и Ваш самолет потерпел крушение. «Я знаю это». Серкан кивнул.  — Вы упали в море, и спасателям удалось быстро найти и доставить Вас в госпиталь. Мы в тот же день провели операцию, но вы впали в кому и вышли из нее сегодня. Серкан непонимающе уставился на мужчину.  — То есть как? Я два месяца находился в коме? — переспросил он. Доктор кивнул, делая какие-то пометки в медицинской карте.  — И все, что я рассказал… это мне приснилось?  — Да, многие пациенты отмечают подобное после выхода из комы. «Это был сон?»  — Но все было так реалистично… получается, я видел сны внутри… сна?  — Многоуровневые сны… да, существует такая теория, но она не доказана.  — А мой мозг? Что с ним? — вдруг задал Серкан вопрос. — Там нет амилоидных бляшек? Доктор издал смешок.  — Вы это во сне услышали? Нет, мы проводили МРТ головного мозга, отслеживали ЭЭГ и прочие показатели — вы абсолютно здоровы. Не считая переломов, но за два месяца прослеживается динамика их восстановления. Вы идете на поправку.

***

Больничная еда была ужасной, но Эда заставляла съедать его все до последней ложки. Впрочем, он был так голоден, что безоговорочно съедал все, что ему подсовывают. Врач сказал, что выписывать его еще рано, потому было решено остаться в больнице Италии еще на неопределенное время. Несколько дней ему было запрещено вставать с кровати, но Серкан упрямо продолжал попытки подняться тогда, когда никого не было рядом. Он заметно сдал в весе, и его мышцы потеряли ту форму, которую он поддерживал. В конце концов, ему разрешили передвигаться по больнице, но пока в инвалидном кресле. Поначалу это разозлило его, но потом нашел в этом свои плюсы. Сегодня ему разрешили выйти (точнее, выехать) на улицу.  — Я сам! — упрямо произнес Серкан, не позволяя Эде катить его кресло. Госпожа Айдан хотела обеспечить его самой лучшей, которая передвигается нажатием кнопки, но Серкан одним взглядом разнес эту идею в пух и прах. Ему нужны были физические нагрузки, потому он предпочел крутить колеса кресла самостоятельно.  — Хорошо-хорошо, — примирительно вздохнула Эда, пряча улыбку. Больница, где он пробыл два месяца, оказалась военным госпиталем на побережье Италии. Он мог слышать шум Средиземного моря даже находясь в палате.  — Твоя мечта сбылась, — улыбнулся вдруг он, когда они ушли достаточно глубоко в сад, разбитый вокруг больницы. Эда вопросительно посмотрела на него сверху вниз, невольно улыбаясь. Его волосы отрасли и не хотели укладываться послушно, потому ей частенько приходилось справляться с птичьим гнездом на его голове. Заметив ее взгляд, Серкан произнес:  — Думаю, надо подстричь меня… Я говорю про твою мечту. Ты. Я. Небольшой домик на берегу Италии, — на последних словах он не сдержал смешка, указывая головой на внушительных размеров здание госпиталя. Эда чувствовала, что в нем что-то изменилось.  — Это больше не моя мечта, — тихо произнесла она, присаживаясь на скамейку так, что их лица оказались на одном уровне. Серкан подался вперед.  — Я очень скучал по тебе, любимая, — мягко улыбнулся он, скользя взглядом по ее лицу.  — Так скучал, что в твоем сне меня было аж две! — усмехнулась она, сцепляя с ним пальцы рук. — А еще ты забыл меня, сошелся с Селин, но ладно... Это же был сон, - наигранно обиженно произнесла Эда.  — Но благодаря этому я абсолютно точно понял одну вещь, — хитро прищурился он, приближая к ней свое лицо. Он обхватил ее щеки руками, с грустью отмечая, что она очень сильно похудела. Погладил большими пальцами выпирающие скулы.  — Какую? — прошептала она ему в губы, дразня его. Прежде чем ответить ей, он накрыл ее губы поцелуем. И пусть после его пробуждения они целовались (и не только) уже не впервые, каждый раз для него был особенным. Ее поцелуи были необходимы ему, как воздух. Он пытался жить без нее в своем сне, и чуть не умер. Врач сказал, что за время, которое он провел в коме, он был близок к смерти несколько раз. Серкан понял, что в это время переживал в своих снах.  — …вообще-то, несколько вещей, — пробормотал он, нехотя отрываясь от ее губ. — Первая — я влюблен в тебя как сумасшедший. Она звонко засмеялась, и ее смех приятной волной прошел по его телу.  — И вторая, — она тут же замолчала, выжидающе глядя ему в глаза, словно поняла, насколько он серьезен и уверен в своих словах, — без тебя я не могу дышать. Она порывисто поцеловала его, фактически лишая воздуха, но ему было все равно. Крепко притянув ее за затылок, он не сразу позволил ей отстраниться. Он тяжело дышал, чувствуя, как тягучей волной по всему его телу разливается возбуждение от ожидания.  — Тогда я стану твоим воздухом, когда тебе это понадобится.