Неутолимое желание

Погрузившись в свои мысли, Драко закрыл за собой дверь спальни. Как и остальные помещения подземелий, пристанище факультета змей находилось под уровнем Чёрного озера. Здесь всегда царил рассеянный зеленоватый свет. Он снял пальто и повесил его в шкаф. Затем подошёл к кровати возле двери, разулся и растянулся на подушках во весь рост. Закинул руки под голову и уставился пустым взглядом в серебряно-зелёный балдахин. Малфой пытался восстановить хронологию своих болей в животе. Он уже не мог вспомнить всех деталей, но кое-что не вызывало никаких сомнений — боли становились терпимее, когда Грейнджер оказывалась в непосредственной близости от него. Вообще-то это просто не могло быть правдой, но сейчас он действительно чувствовал себя наилучшим образом, в то время как в Хогсмиде чуть ли не умирал от боли. Или его воображение снова сыграло с ним злую шутку? Боли, кажется, начались после того, как Пэнси прикоснулась к нему. Может, проблема в ней? Или виной всему какая-то аллергическая реакция? Но даже если это и было правдой, данный факт не объяснял, почему именно Грейнджер могла освободить его от боли, которую он ощущал. Или же на том злополучном уроке зельеварения всё же случилось что-то непоправимое? Нет, этого не может быть… Ведь профессор Слизнорт ничего не говорил о болях в животе! Хотя по сути он вообще почти ничего не рассказал об этом зелье… Преподавателю, видимо, было важнее, чтобы студенты двух воинствующих факультетов сдружились и научились работать вместе. Драко поджал губы. А вдруг он стал гиперчувствительным к глупости, и только прикосновение умнейшей ведьмы столетия могло ему помочь? На его лице расцвела широкая улыбка. Очень редко случалось так, чтобы он смеялся над самим собой. Но спустя мгновение он вновь стал серьёзным. Есть ли какая-то связь между Грейнджер и его пищеварительными проблемами? Он обязательно должен найти ответ на этот вопрос. Драко ещё некоторое время поразмышлял над всей ситуацией, а затем в его голове созрел план, к выполнению которого он приступит сегодня же. Когда Пэнси вернётся вместе с остальными из Хогсмида, он наконец выяснит, существует ли у его страхов какая-то логически объяснимая причина.

***

Гермиона точно так же лежала на своей кровати и размышляла о Драко Малфое. Однако она не могла придумать ни одного логического объяснения проблемам с желудком, которые, по всей видимости, время от времени мучили их обоих. И ещё более странный факт: боль исчезла именно в тот миг, когда они вместе упали на заснеженную дорогу. Устав от многочисленных мыслей, она наконец уснула. Последней внятной картинкой в её сознании были глаза цвета зимнего неба.

***

Её разбудил стук в дверь: — Гермиона, ты здесь? — раздался голос Макмиллана. — Да, Эрни. Что случилось? — Там в коридоре Рон стоит, он спрашивает, можно ли к тебе зайти. — Проводи его в гостиную, я скоро приду. Гермиона поспешно спрыгнула с кровати и, взглянув в окно, убедилась, что уже почти вечер. Она быстро привела себя в порядок и расчесала волосы, а затем прошла в уютно обставленную гостиную. Рон поднялся с синего дивана, перед которым стоял низкий журнальный столик. Остальное пространство заполняли массивные книжные шкафы, а перед окном возвышался письменный стол. Он был настолько огромным, что за ним наверняка могли бы уместиться оба хозяина гостиной. Однако сейчас всё внимание Гермионы занимал её посетитель. Рон выглядел обеспокоенным, когда спросил, лучше ли ей. — Да, — сразу ответила она. Он просиял и протянул ей стеклянную вазочку с конфетами, которую до этого прятал за спиной. — Я тебе кое-что принёс, — сказал он с довольной миной на лице. — Ты же понимаешь, что я не притронусь к ним? — проговорила Гермиона, почесав лоб. — Но, Миона, это же не «Целующиеся конфеты» Джорджа. Думаешь, я настолько тупой, чтобы предлагать их тебе, зная, что ты против? Грейнджер предпочла оставить этот вопрос без ответа. Она подошла к Рону и села рядом с ним на диван, не сводя подозрительного взгляда со сладостей. — Смотри, я тоже возьму одну, — он засунул в рот светло-коричневую конфету. — С тобой и так ничего не случится, ты же их покупал, — произнесла она и взяла такую же, но тёмно-коричневую. Она осторожно лизнула её. Конфета оказалась действительно вкусной, и с ней так ничего и не произошло. — Ну, что я тебе говорил? Они из «Сладкого королевства», швейцарский шоколад высшего качества по их словам. У неё разыгрался аппетит и она положила в рот ещё одну — в этот раз светлую с кремовой начинкой. Но как только внешний шоколадный слой конфеты растаял на языке, она ощутила мощное желание страстно поцеловать Рона. Против этого порыва было просто невозможно бороться. Гермиона взглянула на рыжеволосого Уизли голодным взглядом, а тот, в свою очередь, смотрел на неё — внимательно, почти с любопытством. — Рон? — прошептала она, склоняясь в его сторону. Он раскрыл объятия и притянул её к себе. — Что с тобой такое? — нарочито невинным тоном спросил он. Гермиона обхватила руками шею Рона и прижалась к его губам своими. Она не могла думать ни о чём другом, в её голове металась лишь одна мысль — ей жизненно необходим этот жадный поцелуй с Роном! Её язык проник в его рот, но в тот же момент она почувствовала, как горячая желчь побежала вверх по пищеводу, сжигая слизистую. Желудок будто взорвался. Она со стоном отстранилась от Уизли. — Что ты натворил?! — прокашляла она и согнулась от боли. Гриффиндорец впал в ступор. — Ничего! Честно, я не знаю, что случилось. — Лжец! — прошипела она. — Ты всё-таки добавил туда «Целующиеся конфеты»! — Гермиона, я… — Убирайся! Сейчас же! — выпалила девушка, кое-как поднявшись на ноги. Гермиона на трясущихся ногах с трудом дошла до ванной. Ей было чудовищно плохо. — Но они не должны так действовать! Ты больна, тебе нужно к мадам Помфри! — в панике кричал Рон. — Я и так туда пойду. Одна. Исчезни наконец! — она с грохотом захлопнула дверь ванной комнаты.

***

Драко сидел в одном из зелёных кресел гостиной Слизерина. Его план был рискованным, возможно, это обернётся для него очередной ужасной болью в животе, но на всякий случай он знал, где можно найти Грейнджер. Дверь наконец открылась, и слизеринцы зашли внутрь, весело болтая. Милисента шла под руку с Гойлом и Ноттом, а Дафна разговаривала с Блейзом. Пэнси вошла последней, и он тут же поднялся на ноги. — Ну наконец-то, вот и ты, — сказал Малфой, на что Паркинсон удостоила его скептическим взглядом. — А я уже успел соскучиться по тебе, — добавил он, сосредоточившись на ощущениях в животе, но всё было в порядке. — Что на тебя нашло? — недоверчиво спросила Пэнси. — Давай обнимемся в знак примирения? Прости, что нагрубил тебе сегодня в Хогсмиде, — извинился он, раскрыв перед ней свои объятия. Та осторожно подошла к нему. Драко притянул её к себе и нежно поцеловал в губы. Но, прежде чем Паркинсон отошла от шока и смогла ответить на поцелуй, он оттолкнул её. Его боли в желудке вернулись и стали намного мучительнее. Ему ещё никогда не было так больно. Он с силой отшвырнул озадаченную Пэнси в сторону и помчался в ванную комнату. Какое-то время до гостиной доносились лишь звуки льющейся воды и рвоты. После чего измождённый Драко вышел оттуда и прислонился плечом к дверному косяку, дрожа всем телом. Пять пар глаз укоризненно уставились на него. — Постыдился бы, Малфой, — со злостью проговорил Забини. — Такое шоу устроил. — Это так некрасиво с твоей стороны! — добавила Милисента. Пэнси ударилась в слёзы. — Я себя плохо чувствую, — простонал Малфой. — Я не хотел обидеть тебя, Пэнс, мне правда стало плохо! Однако Паркинсон ничего не ответила и, растолкав однокурсников, побежала в свою спальню. Дафна и Милисента поспешили вслед за подругой, предварительно окинув Малфоя гневным взглядом. — Ты был у колдомедиков? — спросил Гойл. — Ещё нет, — отрицательно покачал головой Драко. — Так иди, пусть тебя наконец вылечат, — раздражённо сказал Грегори. — Так не может больше продолжаться. — Уже иду, — выдавил он из себя, направившись к выходу. Держась за стену, он медленно продвигался к башне главных старост. Если он сейчас увидит Грейнджер или даже сможет прикоснуться к ней, и ему станет лучше, значит, с их зельем и вправду было что-то не так. Слизеринец мысленно сконцентрировался на образе Грейнджер, пытаясь воссоздать в памяти её глаза и ощущение бархатистой кожи. Драко был уверен, что мысли о ней каким-то образом помогали ему идти дальше. Несмотря на это, ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он добрался до нужного коридора. Малфой уже хотел свернуть за угол, но в ту же секунду с ужасом отшатнулся назад — там стояли Рональд Уизли и Симус Финниган. — Ну, как всё прошло? — спросил Финниган. Драко спрятался за стену и прислушался. — Не знаю, — ответил Уизли. — Ей стало очень плохо после этой конфеты. — Тогда тебе нужно выбрать другую тактику, — посоветовал его друг. — Пойдём отсюда, Гермиона собиралась пойти к мадам Помфри, и мне лучше не попадаться ей на глаза. Малфой мысленно потёр руки: Мерлин был на его стороне! По крайней мере, в этот момент. Он отошёл назад и спрятался за гобеленом. Потом услышал, как гриффиндорцы прошли мимо него. — Как только Гермионе станет лучше, она заколдует тебя так, что ты пожалеешь о своём существовании, Рон. Я думаю, она никогда не простит тебе того, что ты вынудил её поцеловать себя. Услышав это, Драко стиснул зубы. — Это была всего лишь конфета… Эй, ты же сам одобрил эту идею! — пожаловался Уизли. — Во всяком случае тебе лучше выждать и оставить Гермиону на некоторое время в покое, — предложил Финниган. — Сейчас все её мысли наверняка заняты этими дурацкими экзаменами, да и к обязанностям старосты она относится более чем серьёзно. Надеюсь, её гнев не будет слишком сильным и она не нашлёт на тебя какое-нибудь опасное проклятие. Ты должен донести до неё, что это всего лишь глупая ошибка, иначе огребёшь ещё и от Гарри. И от своей сестры в придачу. — Ты же знаешь Гермиону, Симус. Она позлится и успокоится. Помнишь, как тогда? Когда она… Остальную часть болтовни Уизли Малфой не дослушал, гриффиндорцы ушли слишком далеко. Он выбрался из-под гобелена и направился по коридору к башне старост. Недалеко от входа он увидел бледную Гермиону. Её била крупная дрожь. Драко прислонился к стене. Заметив его, она вздрогнула. — Малфой, что ты здесь делаешь? — Мне нужно было увидеть тебя, — процедил он, почувствовав, как давление внутри него немного ослабло. — У тебя, наверное, не все дома, — фыркнула девушка и согнулась от боли. — Мне очень плохо, я иду в Больничное крыло. Он отошёл от стены и преградил ей дорогу. — Я отведу тебя туда, если понадобится. — Что?! Ты в своём уме? Малфой попытался улыбнуться и подошёл к ней вплотную. Обнял обеими руками её шокированное лицо. Сделал глубокий вдох, словно готовясь к чему-то страшному, а потом произнёс: — Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя очень красивые глаза, Гер… Гермиона? — спросил он нежным голосом. Вот и всё, минута позора позади, он выставил себя на посмешище. Однако теперь он хотя бы смог выпрямиться, боли полностью исчезли. Драко сделал шаг назад. — Я не знаю, под каким ты заклятием, Малфой, но твоё поведение мне совсем не нравится. Дай мне наконец пройти, эти боли в животе скоро убьют меня, — прошипела Гермиона. — Мадам Помфри не сможет помочь тебе, — сказал он. — В отличие от меня. — И как же ты мне поможешь? — проговорила она сквозь стон. — Очень просто, скажи мне что-нибудь приятное. Грейнджер потрясённо уставилась на слизеринца, после чего покачала головой. — Видимо, твои чистокровные мозги окончательно и бесповоротно помахали тебе ручкой, — выпалила она, пытаясь игнорировать то странно-приятное ощущение, оставшееся после прикосновения его ладоней. В этот самый момент её желудок снова взбунтовался. — И что тебя побудило назвать меня Гермионой? Малфой без предупреждения схватил девушку за запястья, притянул к себе и прижал её руки к своей спине. — Слушай меня внимательно, Гермиона. Обними меня, сделай мне какой-нибудь комплимент, можешь даже соврать, но перестань оскорблять меня. Вот увидишь, твои боли тут же исчезнут! Она посмотрела на него снизу вверх. Ему, кажется, действительно полегчало, что она теряет? Поэтому Грейнджер медленно кивнула, почувствовав какой-то успокаивающий эффект от тепла его тела. Малфой выпустил девичьи запястья, и она сама обняла его, а он переместил свои руки на её спину. Её желудок, казалось, тоже немного успокоился. Ощущение, словно горло охвачено огнём, улетучилось. Она бережно провела пальцами по его светлым волосам. — Какие они мягкие и шелковистые! — воскликнула она. В ту же секунду боли в животе бесследно исчезли, оставив после себя лишь тихое урчание. Гермиона прислушалась к своим ощущениям. — Ты был прав, Малф… — Назови меня по имени, быстро! — тут же перебил он её. Она посмотрела ему в глаза. — Драко… — произнесла она. В это самое мгновение малейшее чувство дискомфорта покинуло её. Она медленно разомкнула объятия и сделала шаг назад. — Что это значит? Почему именно ты? Что между нами происходит? — Грейндж… Гермиона, давай обсудим это в твоей комнате. У меня есть одно предположение, но объяснить абсолютно всё я пока не могу. — Ну хорошо, пойдём. Но сначала мне нужно проверить, нет ли там кого-нибудь. Эрни недавно был в нашей общей гостиной, а я не хочу, чтобы он видел, как я веду тебя в свою комнату. — Мы и в гостиной можем остаться, — предложил Драко, он не горел желанием попасть в личную спальню главной старосты школы. — Слишком опасно, Эрни тебя увидит. — Ну, мы скажем, что работаем над общим проектом, — настаивал он. — Может быть, позже, если не сможем решить нашу проблему. Но давай не сегодня, — стояла на своём Грейнджер. И он чуть не выругался — ему очень хотелось сказать пару ласковых о её упрямстве. Малфой осторожно последовал за Гермионой, которая остановила его возле портрета и как можно тише пробормотала пароль, так что он не смог ничего разобрать. — Жди здесь, — прошептала она и исчезла за открывшейся двухстворчатой дубовой дверью. Он смотрел на деревянные фигуры барсука и льва, которые венчали каждую створку. Слизеринцу уже казалось, что животные смотрят на него с каким-то недоверием, но в тот же миг перед ним снова появилась Грейнджер. — Всё в порядке, Эрни ушёл в свою комнату. Она придержала ему дверь, и Драко зашёл внутрь. Следуя за ней, он не издавал ни звука. Крался, словно вор. Благо коричневый ковёр с толстым ворсом заглушал любой шум. Переступив порог её спальни, он остановился как вкопанный. Малфой и подумать не мог, что старосты спят на двуспальных кроватях. Светло-голубая простыня и белые подушки как будто притягивали его к себе, приглашая отдохнуть. Через большое окно было видно, что наступил зимний вечер. Шкаф, небольшой письменный стол со стулом и книжная полка завершали интерьер комнаты. Борясь с соблазном сесть на кровать, он всё же выбрал стул. Проследив взглядом за его действиями, Грейнджер выдохнула с облегчением. Она чувствовала себя не в своей тарелке, находясь в одной комнате с Драко Малфоем. Она надеялась, что они не возьмут за правило встречаться в её спальне. Но на данный момент это было самым оптимальным вариантом, пока они не выяснили причину их странных болей в животе. Она присела на кровать и вопросительно посмотрела на него. — И… что дальше… Драко? Какое у тебя предположение? Слизеринец сложил пальцы домиком и окинул её долгим молчаливым взглядом. А затем склонился в её сторону и спросил: — Ты помнишь то занятие по зельеварению, когда мы вместе сварили зелье Неутолимого желания? Гермиона фыркнула с явным раздражением: — Я помню почти каждое занятие. — Драко чуть не закатил глаза, но ему удалось сдержать эмоции. — Значит, ты имеешь в виду, что там что-то пошло не так? Но это невозможно, ведь профессор Слизнорт принял двойные меры предосторожности, чтобы ничего такого не произошло! — Я знаю, но, несмотря на это, с нами что-то происходит. Когда обычно появляются твои боли? — Зачастую они появляются просто так, без какой-либо причины, — подумав, сказала Гермиона. — Это ты так думаешь. Наверняка они усиливаются, когда ты злишься на меня, и пропадают, когда ты ко мне прикасаешься, так? — Да, это действительно так. Но сегодня в «Трёх метлах» всё было по-другому. После нашей встречи возле уборных боли исчезли. Во время еды вернулись, но мы же с тобой не ссорились. — Ты сидела между братьями Уизли, они прикасались к тебе, а близнец так вообще поцеловал в щёку. Что было с твоим желудком в тот момент? Грейнджер помедлила, прежде чем ответить: — Было ощущение, словно мои внутренности облили жидким огнём. Мне тут же стало очень плохо. — У меня были похожие ощущения, — признался Драко. — Из-за того, что меня поцеловали?.. — удивлённо спросила она. — Нет, из-за того, что Пэнси распустила свои руки. Но когда рыжий тебя поцеловал, я тоже ощутил что-то… какое-то неприятное чувство. Я больше не могу убеждать себя в том, что причина кроется лишь в моей неприязни к семейству Уизли. — Малфой встал и показал на соседнюю дверь. — Мне нужно в туалет, он там? Она кивнула. Пока он отсутствовал, в голову девушки пришла внезапная мысль: Пэнси трогала Драко… Кровь вскипела в её жилах, отдаваясь шумом в ушах, она вдруг почувствовала дикую ненависть. Она же сегодня говорила Джинни, что Паркинсон следует подарить Хорьку коробку «Целующихся конфет»… Гермиону осенило — она оскорбила Драко, и в ту же секунду была наказана болями. А она даже не подумала об этом. Малфой вернулся из уборной с ухмылкой на губах. — Классное джакузи! — Нет! — В смысле? — Это ответ на твой вопрос: «Нет», — повторила она. — Но я же ничего не спрашивал, — растерянно ответил он. — Но ты наверняка собирался спросить, можно ли тебе когда-нибудь искупаться в джакузи. — Признаю, у меня была такая мысль, — с лёгким смущением произнёс он. — Забудь об этом. Расскажи лучше, почему у тебя недавно снова заболел живот? — сменила тему Гермиона. — После того, как мы с тобой вернулись из Хогсмида, я много думал. Хотел выяснить, есть ли между нами какая-то связь. Поэтому я поцеловал Пэнси. — Что ты сделал?! — разозлившись, выпалила Грейнджер. Сначала она даже посочувствовала Паркинсон, которой пришлось стать своего рода подопытным кроликом, но теперь ей хотелось наслать на неё какое-нибудь страшное проклятие. — Я не знал, как ещё это можно проверить, — продолжил он. По всей видимости, он не заметил внутренней истерики Гермионы. — Как и ожидалось, её прикосновения показались мне невыносимыми. Такими неприятными, что мой живот тут же взбунтовался, и мне стало ужасно плохо, до тошноты. Поэтому я отправился к тебе как можно скорее. Теперь мы вместе, и оба чувствуем себя хорошо. Скорее всего при варке зелья произошла какая-то ошибка. Других вариантов я не вижу. Кстати, а с чем были связаны твои недавние боли? — Он решил не рассказывать про подслушанный им разговор между Уизли и Финниганом. Это лишь крупицы информации, а он хотел узнать всё до мельчайших деталей. Но почти сразу он пришёл к выводу, что это было ошибкой с его стороны… По мере того, как Гермиона подробно рассказывала о произошедшем в лавке Джорджа Уизли и о «Целующихся конфетах», Драко начал впадать в ярость. Он сжал руки в кулаки, когда Грейнджер поведала ему о визите Рона и о том, как и почему она съела ту злосчастную конфету. — Я ничего не могла с собой поделать, — с несчастным видом объяснила она. — Это было сильнее меня, я просто не могла не поцеловать его, что-то заставило меня сделать это, давило изнутри! И тогда я скользнула языком в его рот и… — Хватит! — вне себя от злости зарычал вскочивший на ноги Малфой. Он упёрся обеими руками в край стола и уставился в темноту за окном. Его охватил такой сильный гнев, что он не мог думать ни о чём другом. Гермиона смотрела на его спину. Он опустил голову и тяжело дышал, отчего рельефные мышцы под белой рубашкой двигались в такт каждого вдоха и выдоха. Она медленно встала с кровати, шагнула к нему и лёгким движением коснулась его плеча. Он развернулся и схватил её за предплечья. — Гермиона, — воскликнул он. — Мне противна сама мысль о том, что другие парни могут целовать тебя или прикасаться к тебе, это невыносимо! — Мне тоже! Вообще-то мне самой плохо от этого, — ответила она и добавила более резким тоном: — А ты только попробуй ещё раз притронуться к другим девушкам! — Гермиона в ужасе закрыла рот ладонью. — Я… я что, только что сказала это вслух? — Да… — Драко отпустил её и посмотрел на неё с грустью в глазах. — Но мой гнев уже прошёл, твой, наверное, тоже. Давай подытожим: мы чувствуем себя хорошо, когда находимся в непосредственной близости, не оскорбляем друг друга и не прикасаемся к другим людям противоположного пола, правильно? Она задумчиво прикусила нижнюю губу, а затем согласно кивнула. — На данный момент всё так. Давай встретимся завтра в библиотеке. Мне нужно узнать всю информацию о характере действия этого зелья, прежде чем мы пойдём к профессору Слизнорту. — А библиотека работает вообще по воскресеньям?.. — с удивлением спросил Малфой. — Серьёзно? Вопрос достойный Рона… — закатила глаза Грейнджер. — Ладно, давай встретимся там завтра в одиннадцать часов, — предложил Драко. — Договорились, — тут же ответила она. — А теперь оставь меня одну, пожалуйста. Слизеринец подошёл к двери и, осторожно приоткрыв её, убедился, что Макмиллан всё ещё оставался в своей комнате. — Драко? — окликнула она его. Он повернулся к ней. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу возле своей кровати, Гермиона судорожно сцепила пальцы рук в замок. — Если наша теория подтвердится, перед нами предстанет очень серьёзная проблема. Малфой кивнул и молча вышел из её спальни. И самым худшим в их ситуации было то, что в возникновении этой проблемы виноват он… Его мучила совесть. Зачем он выпил своё собственное зелье? Видимо, вторая мера предосторожности, принятая профессором Слизнортом, тоже дала сбой, а он так надеялся на неё… Завтра он должен рассказать Гермионе всю правду о той чудовищной ошибке, которую он допустил. Ему было плохо от одной мысли об этом…