Важна лишь игра

Кофеманочка сидела на полу вместе с Роуз, которая вытаскивала из её тела осколки стекла, причём очень ласково и бережно, боясь навредить и движениями, и словами, видимо, поскольку молчала с самого своего прихода; руки у неё с аккуратными пальцами, и не скажешь, что они принадлежат той, кто убивает тварей каждый день на постоянной основе, регулярно, белые с постриженными ноготками, накрашенными бледно-розовым лаком, подходящим к помаде на её чуть пухлых губах, на которых застыл взгляд возможной суицидницы. Она была близка к тому, чтобы убить себя только из-за того, что ей было плохо в одночасье, все проблемы соединились, став единым целым, словно сиамские близнецы: приказ Шелли, резкое осознание того, что сама Даша ей не нужна, потеря ноги и эти гребанные непонятные палачи, один из которых ведёт себя подозрительно странно, не забывая при этом подкатывать к Слэшер, улыбающейся через чур мило во время разговора с ним. Не то, чтобы Дарья ревновала, просто беспокоилась за немного невинную и наивную подругу, так как та не имела нормального опыта общения с противоположным полом, ибо вовремя большей половины своей жизни писала лишь про мужскую еблю, думая о том, как это смотрится со стороны. Роуз тем временем рассматривала её, словно оценивая, как какую-нибудь кобылу на рынке, пускай глаза у неё были тёплыми и располагали к тому, чтобы довериться ей, они были серо-зелеными в обрамление длинных чёрных ресниц. Кофеманочка выглядела хуже, чем обычно, что, впрочем, вполне можно было объяснить её душевным состоянием. Волосы у неё теперь были тусклыми, превратились в один сплошной колтун, так как они слиплись во время сна, ибо она распустила их и не сложила так, чтобы они сохранили адекватную форму, некоторые пряди касались плеч, другие попадали либо в рот, либо в уши; глаза стали какими-то блеклыми, больше не сверкали янтарем, в них виднелись лишь два уголька, в окружении пушистых вееров. Одежда на ней испортилась из-за падения и осколков, попавших через неё в тело, разорвали, минуя ткань: толстовка с длинными рукавами чуть порвалась, на ней появились мелкие дырки, манжет почти оторвался, на джинсах и так было достаточно пятен, а теперь ещё и пыль, так как ими, можно сказать, подмели пол, настолько долго она лежала там, позабыв о боли. Сама Роуз, наконец-то, сменила свой джинсовый комбинезон и яркий верх на свободную кофту практически до колен, голубого цвета, серые носки и чёрные ботинки на большом платформе. Волосы её были собраны в пучок, она аккуратными движениями вытаскивала стекло, из-за чего каждый раз Даша морщилась, поджимала губы, но молчала, пустым взглядом наблюдая за действиями сидящей возле неё. Когда всё закончилось, Роуз строго глянула на Кофеманочку, собираясь прочитать ей нотации, но та неожиданно кинулась на неё, прижимая к себе и плача в плечо, содрагаясь всем телом. Главарь нежно оттолкнула её и спросила: — Что случилось? — Звучало это неуверенно, будто она сомневалась в логике собственного вопроса. Даша молчала, продолжая уже лишь тихо всхлипывать. — Тебя обидел Кэп? Беззаконное сердце сделала что-то не так? Она качает головой, словно китайский дурачок, однако голова у неё раскалывается от мыслей. — Тогда что? Дарья, поняв, какую глупость натворила, отвернулась от девушки и вытерла слёзы. Как объяснить человеку, что ты просто потеряла смысл жизни?

***

Беззаконное сердце сидела около некого подобия камина, где тихо пострескивал огонь, а на её коленях расположилась Амбер, чьи волосы прикрыли половину лица; как жаль, что это было лишь нежным дурманом воображения. Кинув взгляд на несуществующие пламя, задумалась; столько лет прошло с того момента, как у неё появилась девушка, а миром завладел ужасный вирус, если сложившуюся ситуацию можно назвать таковым, так как особых заболеваний, способных превращать людей в монстров не наблюдалось, но сейчас её это уже не волновало — главное, что её друзья сыты, более-менее счастливы и имеют крышу над головой. В своё время у её не было даже этого, посему жизнь теперь казалась ей сказочным сном: у неё есть прекрасный лидер, делающий всё ради блага своих приятелей, и странный парень, любящий материться и шутить на вульгарные темы, любимое дело, она не страдает от голода или нищеты, как было раньше. И сейчас, смотря на личико своей давно мёртвой девушки, та размышляла о том, как к ней относились её родители — любили ли они друг друга также, как их дочь любила и любит Амбер? Пусть этот вопрос останется безответным. Сама же девушка считала, что готова убить за тех, к кому испытывает, по крайней мере, симпатию, лишь бы защитить тех, кто ей дорог; девушка тряхнула русыми волосами, но боль воспоминаний все равно холодила пальцы и давила тяжестью в груди, ведь мало кто может быть счастлив в мире, особенно в такое время. Однако даже пришедшие недавно ребята были способны радоваться обычным бытовым вещам. Сама Беззаконное сердце, кажется, давным-давно разучилась улыбаться по-настоящему. Решив, чем-нибудь себя занять, пока она окончательно не сошла с ума, девушка аккуратно встала и направилась к выходу. Потом шла по коридору, прислушиваясь к тому, что происходит в других комнатах: лёгкий смешок Морти, потом и вовсе хохот и грохот; Брок, кажется, нервно вышагивает по кругу; Слэшер и Кэп что-то обсуждают, лишь в комнате Кофеманочки тишина и лёгкие еле слышное всхлипы. Оказавшись в своей спальне та подходит к столу, что так уютно расположился у стены. Девушка взяла маленький ларец из дерева, где хранила, дорогие старому сердцу, безделушки: что-то вроде ленточек, брошек, колечек и прочей дешёвой мелочи, которая напоминали некоторые периоды жизни, когда она ещё была невинной и наивной девчушкой; она стала вытаскивать свои «драгоценности» одну за другой, пока воспоминания приятной волной накатывали друг за другом. Зелёная лента вызвала приятное покалывание — Беззаконное сердце заплела ею свои русые волосы на день их с Амбер первого свидания и, в платье из синей и зелёной ткани, чувствовала себя настоящей принцессой; и, пусть девушка не была любительницей особо пышных нарядов, особенно в такое тяжёлое и бедное время; над своим нарядом она трудилась каждый день, несколько месяцев, стараясь украсить его ажурной вышивкой и тонким кружевом, найденным в специальном магазине. В нём она хотела была самой красивой для своей возлюбленной. И была таковой, пока это было возможно.

***

Морти сидела, занимаясь своими делами и чувствуя при этом ужасный голод, заставляющий её желудок урчать, выказывая своё недовольство, тело болело, не желая привыкать к этому чувству, ибо она и так являлась тощей, мало ела, а теперь приходилось терпеть отвратительное желание ниже груди, так как заражение проходило достаточно скоро, даже слишком; ей срочно нужно было противоядие, которым она до этого пичкала Пайпер, держа её на шестой фазе столько, сколько было возможно, ведь Безликий сказал ей о сложившейся «маленькой проблеме», было уже поздно, поэтому её можно было держать лишь на той стадии, где она и остановилась вместе со своим организмом, чему никто из троих был не рад. Лишь благодаря лекарству, разум остался с их подругой, до этого она кидалась на всех без разбору, не позволяя кому-либо к себе подойти, то-ли желая им навредить, то-ли желая лишь отогнать от себя, сделать одной из тварей. Теперь же противоядие нужно сделать двум людям — Мортимер и Пайпер, чьё время уже подходит к концу. Достаточная доза держится лишь месяц, поэтому нужно делать вторую заранее, желательно после двадцати дней или чуть больше. Рецепт был прост и стар, как мир — слизь твари, крови человека, у которого имеется иммунитет, и ещё несколько средств, что находились у девушки в кармане, она никогда не расставалась с ними, ведь они были нужны в любых ситуациях. Однако единственный человек с иммунитетом — Кофеманочка, чьё состояние под угрозой. Тем временем голод становился лишь сильнее, но Морти не позволяла ему взять над ней контроль. Интересно, сколько ещё она сможет продержаться? Внезапно в комнату кто-то вошёл, и Мортимер поспешно скрылась за шторкой, лёжа в ванной.

***

Кэп откинулся на спинку стула, думая о том, насколько неловкой была недавняя встреча. Он не ожидал, что так быстро подействует его очарование и острый ум, ибо пытался даже не в пол силы, так как это, наверняка, вызвало бы подозрения, если не у Слэшер, то у её приятелей, особенно у чёрноглазой неформалки. Заметив гробовую тишину, парень невольно расслабился, раскрыв ширинку и решив приступить к приятному времяпровождению, которое не позволял себе достаточно давно, кажется, со временем того времени, когда Беззаконное сердце ещё встречалась с Амбер, бегая к ней на свиданки, скрывая это от Роуз, любящей засунуть свой нос в не своё дело, со своей навязчивой заинтересованностью и желанием помочь. Он прикрыл глаза, пытаясь возродить образ недавно появившейся в его жизни девушки. Гореть ему в Аду за его действия. Гореть в Аду Морти за то, что она наблюдает за этим, пусть и через шторку. Пусть она видела лишь очертания, зато звуки были более, чем ясными. Брейв глухо застонал, борясь с желанием закричать во всё горло и слегка прикусив собственную губу от боли, пронзившей его орган, так как его чутка задела застёжка. Слегка отдышавшись, он сжал в ладони собственный член, стараясь воссоздать один единственный образ, крутящийся в данный момент в его голове — тёмные локоны, привольно лежащие на плечах аккуратными волнами, и карие глаза, блестящие в полутьме расплавленным золотом. Морти настороженно притихла, до этого пытаясь встать и прервать то, чем занимался сидящий недалеко от неё, но даже шуршания Кэп не заметил, отдавшись приятным ощущениям. Проведя рукой вверх-вниз, парень ещё тяжелее задышал, дёрнулся, повёл плечом, ногтем царапнул по крайней плоти, почти не чувствуя этого. Мимолетная искра удовольствия вспыхнула, опаляя мелкими звёздочками перед его глазами; облизнув пересохшие от волнения губы, парень вновь стал водить ладонью по члену, стараясь позабыть мир, окружающий его.

***

Безликий позволил Пайпер уткнуться носом в его шею, опаляя своим дыханием, не опасаясь того, что она может вцепиться ему в глотку, нежным, чуть шершавым языком коснулась его ключиц и когтистой лапой провела по спине, почти что царапая, заставляя холодок пройтись по его телу босыми ногами; он зарылся пальцами в её волосах, оттянув их назад и долго смотрел в водянисто-блеклые глаза, они были широко распахнутыми, как и у всех тварей. На нём была лишь майка и штаны, причём одна нога была обнажена до колена, они лежали на матрасе, а я лишь поглядывала на них, не осмеливаясь нарушать этот волшебный момент, пока они были так близко друг к другу, наслаждаясь своим обществом. В принципе, я сама недавно, можно сказать, провела время, наслаждаясь плотскими утехами, поэтому решила позволить это и другим, находящимся в нескольких метрах от меня; не думаю, что у них даже поцелуй случится, Безликий не рискнет своим, и без того, хрупким здоровьем, просто хочет немного потискать Пайпер за щёки, пока есть возможность. Хихикнув про себя, я приняла такое положение, чтобы видеть их лишь на половину, из-за чуть приоткрытого одеяла и кончика подушки. В темноте моих глаз должно быть не видно, к тому же, всё внимание у них направлено друг на друга, а не на лежащую рядом непонятную девушку, которая любит смотреть за чужой жизнью, так как своей нет. Да-да, можете меня осуждать. Мне всё равно.