Love with caramel taste

Чонгук сидел в углу зала для практик, практически закрыв уши руками. Хёны ссорились. И это было не той показушной ссорой между Тэ и Джином. Когда их не снимает камера всё выглядит гораздо серьезней. У Джина вновь не получается так как нужно. Они уже в сотый раз повторяют. Все без исключения устали, но нервы почему-то сдают только у Тэхена. Он высказывает свое недовольство. Джин ему отвечает, и в конечном итоге происходит это:  — Так может мне и вовсе уйти? Или если ты такой весь охуенный, так может, сольную карьеру сделаешь?!  — Я то не пропаду, а у тебя, кроме красивой рожи, что останется? Звук пощечины звонко отбивается от стен, оглушая всех присутствующих. Юнги, до этого вполне спокойно наблюдающий за сценой, присвистнул. Чимин с Хосоком замерли, переглянувшись. Намджун же смотрел на свою горящую от удара руку и, кажется, не сожалел.  — Выбирай выражения, — цедит он, и выходит следом за выбежавшим в коридор Джином.  — Ну ты и мудак, — не выдерживает Юнги, почесывая лоб. Остальные с ним солидарны. Вечером, собравшись на кухне, все молчат. Джина, ожидаемо, нет. Тэхен, помешивая в кружке давно остывший чай, выглядел мрачнее тучи. В груди плескалось сожаление, смешанное с обидой. Да, он перешел границы. Казалось, что он пожалел о сказанном, как только слова вылетели из его рта. Но получить пощечину от их лидера оказалось морально намного больнее, чем физически.  — Я не стану извиняться за то, что сделал, — разрывая тишину, уясняет Намджун. — Тебе напомнить, кто тебе сопли вытирал? Джин делает для вас всех в сто раз больше, чем вы все вместе для него.  — Как он? — Тэхён старается задушить обиду. Он не прав, и он это признает.  — Можешь сам спросить. Он в комнате, — Тэхен, секунду раздумывая, встает с места и уходит. Извиняться.  — Ну-ну, — бубнит себе под нос Намджун, отворачиваясь к окну.  — Думаешь, не будет разговаривать? — Хосок встал рядом, копируя его позу.  — Уверен. Минутой позже они слышат приглушенный мат Тэхена и громко хлопнувшую входную дверь.  — Нахуй послал, — подытожил Юнги. Все удручённо выдохнули. *** Юнги лежал на своей кровати, положив голову на колени Чимина, и млел от массирующих движений ловких пальчиков в волосах. Чимин уже давно понял, что его парень даже в этом соответствует своему образу котёнка. Почеши между ушами — сразу лапами вверх перевернётся. Но ему он об этом сравнении, конечно же, не скажет.  — Как думаешь, они помирятся? — спрашивает Чимин, задумчиво вглядываясь в окно. Дождь идет. Юнги говорит, что погода такая дерьмовая, как и обстановка в общаге.  — Не захотят сами, так заставим. У них выбора нет, — Юнги не реагирует так остро, как остальные. У него и похлеще бывало. Разница в том, что Джин дуется, а он сам бы просто дал по роже, и дело с концами.  — Не люблю, когда между кем-то из нас ссоры. Даже физически от этого плохо, — Чимин, забываясь, скользит пальцами по острой скуле, щекоча местечко за ухом. Юнги почти урчит.  — Это логично. Мы почти всё время вместе. Конечно, каждому из нас комфортнее, когда вокруг спокойствие, — Юнги передёргивает от бегущих по телу мурашек. — Хочешь, я тебя немного отвлеку? — Чимин смотрит вниз и натыкается на хитрющий взгляд. Улыбается.  — Все дома, — делает он последнюю попытку, но Юнги было достаточно улыбки.  — Так я же ничего такого не сделаю, — Чимин моргнуть не успевает, как Шуга меняет их местами, подминая под себя, прижимая всем телом, скользит носом от ключицы до мочки уха, шумно вдыхая. — Почему ты так вкусно пахнешь?  — Гель для душа? — хихикает Чимин, когда Юнги щекотно укусил его за мочку, сразу зализав. — С карамелькой, — добавляет он. — Тебе так нравится? Ты же не любишь сладкое. Юнги фыркает.  — Думаешь, было бы сексуально, если бы ты пах острой курочкой?  — Возможно, тогда бы ты меня раньше съел? — Чимин интересуется вполне спокойно, но Юнги прижимает его к себе и чувствует, как у того стало быстрее биться сердечко. То, что они оба хотели уже чего-то большего, чем поцелуи было понятно без слов. В конце концов, они оба взрослые парни, они нравятся друг другу. Так почему бы и нет? Возможно, потому что Юнги трусит.  — С каких пор ты стал говорить такими пошлыми намёками? — он продолжает невесомо целовать его. В щёку, скулу, уголок губ, отвлекая. Но, кажется, у Чимина свои планы. Он, на секунду замирая, рывком переворачивает их, меняя местами. Юнги не успевает даже охнуть, рефлекторно упираясь в крепкую грудь. Всё же, Чимин в действительности не настолько хрупок, как кажется.  — Не притворяйся, что ты меня не понял. Я хочу тебя, — он смотрит упрямо и выжидающе, Юнги выдерживает этот взгляд с трудом, не отводя взгляд.  — Мой мальчик стал совсем взрослым, — Юнги делает вид, что плачет, утирая невидимую слезу. Чимин сжимает руки в кулаки.  — Мне следовало догадаться… — уже почти шепчет он. — Так противно, да? Юнги серьезнеет в миг. В глазах Чимина плескалась такая всемирная обида, и он уже сто раз проклял себя эту за туповатую шутку.  — Эй, Чимин-а, ну ты опять? — Чимин хочет отвернуться от пытливого взгляда, но Юнги ему не дает, обхватывает лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. — Ты опять надумал херни?  — Это — херня?! Ты относишься ко мне несерьёзно, как к ребёнку. Думаешь, я ваза хрустальная? Юнги думает уже начать утешать вошедшего в азарт парня, но вдруг решает идти другим путём. Он просто впивается в пухлые губы, не давая возможности продолжить гневную тираду. Чимин пару секунд пытается отбиться, увернуться, но в итоге сдается и прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Юнги довольно мурлычет, шаря руками под свободным свитером, оглаживая стройное тело, жмурясь от удовольствия. Чимин отвечает рьяно, с небывалым нажимом, Юнги впервые не настаивает на том, чтобы вести. Пусть мальчик выпустит пар. И Чимин делал это. Он кусался, гладил тело под собой не так как обычно: нежно и слегка испуганно, а с нажимом, с некой агрессией. Юнги не хочет признавать, но, кажется, он тащится от такого Пак Чимина. А тот, казалось, терял рассудок. Вылизывал крепкую шею, задирал растянутую футболку всё выше, не стесняясь уже проходиться по худым боками, гладить бледную грудь. Юнги дышал громко, хватая воздух от такого напора. А когда Чимин немного приубавил пыл, с толикой разочарования открыл глаза, встречаясь с такими чёрными омутами напротив, что вариантов не оставалось — Чимин не был намерен останавливаться. Проворная ладошка медленно поползла ниже, по впалому животу, и, не прерывая зрительного контакта, Чимин облизнув припухшие губы, не раздумывая сжал чужой возбужденный член. Юнги готов поклясться, что изо всех сил пытался сдержать стон. Но не получилось. А Чимин, не ожидая подобной реакции, в изумлении распахнув глаза, кажется, даже не дышал.  — Хён? Я сделал что-то не так? — и столько испуга в глазах, Юнги ещё не сказал «да», но в них уже плескалось сожаление.  — Тш, — Юнги улыбается нежно. Как же не относится к нему, как к ребёнку? — Всё хорошо. Ты молодец. Просто… Успокойся немножко. Я не убегаю. Вот, делай что хочешь, — для убедительности раскинув руки в стороны, говорит он. Чимин смутился, пристыжено опуская взгляд.  — Я не знаю как… правильно, — уже еле слышно говорит он. Юнги почти скулит от чувства всепоглощающей нежности. И это чудо пару минут назад утверждало, что хочет секса. В сию минуту.  — Знаешь, — Юнги потянул его на себя, заставляя лечь себе на грудь. — Давай быть честными. Стояк мой чувствовал же хорошо? — в ответ лишь робкий кивок. — Хорошо. Это чтобы ты не сомневался, что я тоже тебя хочу. Просто, давай подойдем ко всему ответственно. У меня парни были уже сто лет назад, и для тебя это будет первым разом, поэтому…  — Не первым, — возмущенно бубнят ему в грудь. Ах, да, взрослый парень! Ему же двадцать два. То-то щёки скоро загорятся от стыда. Но Юнги умалчивает об этом, продолжая.  — Ладно, первый с парнем. Первый же?! — вдруг спрашивает он раньше, чем подумать. Чимин в ответ бьет его не сильно кулаком в ребро. Юнги сдавленно стонет. — Понял, понял. Так вот. Что на счет того, чтобы выбраться из своего укрытия и поцеловать своего парня? А потом я сделаю тебе какао и мы поговорим.  — Я не могу, — Чим прислоняется сильнее. — Мне стыдно. Юнги закатывает глаза.  — Как ты трахаться-то собрался? — Юнги смеётся, уже не сдерживаясь, а Чимина, от того, чтобы не двинуть ещё раз парню в бок, останавливает звук бьющегося стекла.  — Это ещё что? — вырывается у Юнги. Ответ они получают, когда, выбежав в гостиную, видят картину маслом. Хосок присел возле сидящего на полу Тэхена, у которого идёт кровь из носа и рассечена губа, Намджун в крепкой хватке держит вырывающегося Джина, видимо, не желающего останавливаться.  — Вот это пиздец… — тянет Юнги. Из кухни прибегает Чонгук с мокрым полотенцем, отдает его Хосоку и наивно не знает к кому бросаться. В его огромных глазах плескался не шуточный испуг и паника. — Мужики, собственно, какого хуя?  — Псих, мать твою, — ругается Тэ, запрокидывая голову назад, прикладывая полотенце. — Тебе лечиться нужно.  — Психов лечат, а вот зазнавшихся мелких пиздюков — нет! Знаешь что? Пошёл ты к чёрту! — Джин дышал загнанно, не бросая попыток вырваться. Юнги, немного помедлив, рванул к нему, хватая за плечи.  — Да что там у них случилось-то?! — он не обращался конкретно к кому-то, но ответил Джун  — Да не знаю! Тэхен пришёл выпившим, опять полез извиняться, что-то ляпнул, вот его и накрыло.  — Да отпусти ты меня! — Джин воспользовался тем, что от него на секунду отвлеклись и рывком убрал от себя чужие руки. По подбородку размазалась тонкая струйка крови. Тэхен тоже не бездействовал. — А знаете что? Думаю, группа действительно ничего не потеряет, если такого ничтожного меня в вашем составе не будет. Чимин ошеломленно перевел взгляд на притихшего Тэ.  — Ты такое сказал?! — ответом послужила тишина. Джин рванул к выходу.  — Останови его, Намджун, — Юнги почему-то был уверен, что выйди Джин в эту дверь, и они больше его не увидят.  — Да как?!  — Как?! Поцелуй, блять! Чимин приподняв бровь, в неверии происходящего. Он же не говорит о?.. У Намджуна была секунда на размышления. Признаться, Юнги спизданул чушь, он тоже слегка паниковал, и в его голову пришла лишь эта идея, отталкиваясь от его недавнего опыта с Чимином. Но Намджун, кажется, сарказма не понял, и в два прыжка догнав Сокджина, ухватил за руку и рванул на себя. Не давая возможности опомниться, он просто дёргает того на себя, прижимаясь к возмущенным губам. В комнате повисла такая тишина, что если прислушаться, то можно услышать как пораженно ахуевает Юнги. Чонгук не отрывая ошалелых глаз щипает себя за щёку. Может, он спит? Но сбоку слышится чиминово: «охренеть», и он уверен — не сон! Джин не брыкается. Он смотрит ошарашено, медленно моргая, чувствуя, как на пояснице сжимается сильная рука, а собственные губы в наглом поцелуе сминают чужие. Надо ли говорить, что злость полностью сменилась на растерянность. Намджун оторвался, как только почувствовал, что чужое тело в его руках расслабилось. Джин смотрел на него уже не моргая, не смыкая губ, вдыхая через раз. Остальные же, боялись даже это сделать.  — Намджун? — голос его хриплый, но спокойный. — Ты что сделал?  — Успокоил? — Джун уже не выглядел так решительно. Он действовал на адреналине, с маниакальным желанием остановить тот беспредел, что творился вокруг. А на войне все средства хороши, поэтому… Несколько минут спустя, Тэхен с их любимым лидером уже вместе сидели на диване в гостиной и прижимали к лицам лёд. Джин, нахохлившимся воробьем сидел в кресле напротив. Его журил Хосок, дезинфицируя тому ранку на губе.  — Ты представляешь, как завтра охренеют ваши гримёры? Вы что, дети малые? Юнги собирал осколки от разбитой парнями во время драки вазы и не мог остановить собственный ржач. Чимин пристыжено пнул его совком, на что он только поднял извиняющейся взгляд. Правда, смеяться не перестал.  — Вот вы придурки, — подытожил он. — Выпустили пар?  — Ты бы молчал уже, я из-за тебя, между прочим, в нос получил.  — Я-то здесь причём? — рядом фыркнул Чимин. — Ну ладно, допустим, притом. Но я ж не думал, что ты правда это сделаешь.  — А что мне оставалось?  — Может, дать мне успокоиться? — подключился Джин. — Куда я бы ушел, идиот? У меня все документы в комнате. Юнги опять заржал, только теперь его за это не журили, а присоединились. Чимин тихо хихикал, а Чонгук, хлопнув себя ладонью по лбу, развернулся и ушёл к себе в комнату. Для его неокрепшей детской психики это было уже слишком.  — Раз наш лидер сегодня недееспособный, подытожу я, — Хосок обвел всех взглядом. — У всех сдают нервы. И это понятно, потому что график адский, но мы не имеем права бросаться друг на друга. Джун, ты завтра первый пиздюлей отгребешь от начальства. Три рожи подпортили за вечер. Поэтому, Тэ, ты ничего не хочешь сказать? До этого молчавший Тэхен, сглотнув, поднял виноватый взгляд на Сокджина.  — Прости, хён. Я действительно засранец. Я не должен был говорить тебе такое, — но, секунду помолчав, не удержался и добавил: — Но такого бы не случилось, если бы ты не выебывался и не посылал меня, в ответ на извинения.  — Думаешь, насрал в душу, сказал «прости», и я сразу растаял? — взвился Джин. Юнги закатил глаза к потолку, Хосок выругался.  — А ну заткнулись, оба. Быстро сказали, что любите друг друга.  — Да ни за что!  — Я люблю тебя, хён, — все повернули удивленные взгляды на Тэхена. Даже Джин, ожидавший такой же реакции, как у себя, немного стушевался. — И мне действительно жаль. Прости.  — Ладно, — Джин, смягчившись, расслабился. Вместе с ним выдохнули и остальные. — Но с тебя вкусняшки.  — Джин! — Хосок отвесил ему шуточный подзатыльник.  — Да всё, всё. Я тоже тебя люблю! Всех вас, придурков, люблю. Всё, концерт окончен. Спать пошли. Все начали медленно расходиться по своим комнатам, Намджун шёл последним, как раз после Джина. Тот повернулся, выставив перед собой руку.  — А ты, извращенец, не подходи ко мне, — все, кроме обиженного лидера взорвались смехом, разряжая напряженную обстановку до конца. Чимин счастливо выдохнул. Он любит, когда всё спокойно. А Юнги, шёл рядом, смотрел на улыбающуюся моську своего парня и понимал, что любит Чимина…