Through The Lens

      Утром я придирчиво рассматриваю себя в зеркало и понимаю, что в моей жизни слишком мало спорта. Например, мне не мешало бы подтянуть ягодицы. Конечно, они и сейчас хороши, но нет предела совершенству.       И пресс. Мне бы хотелось заполучить себе кубики. Мне почему-то кажется, что это будет моя новая эрогенная зона. Только подумав об этом, я уже воображаю себе восхитительную во всех отношениях картину, как женский пальчик или язык нежно проводит дорожку вниз моего живота, очерчивая кубики на прессе…       Мне тут же вспоминается Найла. Мы познакомились в самолёте, оказавшись на соседних местах. И я хотела бы сказать, что когда мы сошли с трапа, она сразу отправилась ко мне домой, но нет… Мы сходили на целых пять свиданий, прежде чем она согласилась зайти ко мне в гости на рюмку чая.       Найла была фитнес-тренером, и у неё были охрененные кубики на животе. Ей нравилось, когда я уделяла им особое внимание. А мне нравилась Найла. Она была хорошей девчонкой. Но, к сожалению, мы так и не сошлись темпераментами в постели и поэтому расстались. Это было обоюдное решение, поэтому мы обошлись без слёз и истерик, а эстетически красивая Найла даже оставила свой след в моём сердце.       И поэтому умом-то я понимаю, что мыслю самыми простыми и не самыми верными категориями, но не могу заставить себя избавиться от мысли, что смогу привлечь Лексу, только если буду немного поспортивнее.       Велосипед, одиноко стоящий у двери и преданно ждущий своего часа, подмигивает мне своими катафотами. Я купила его ещё прошлым летом, уверившись в том, что каждые выходные буду кататься по парку. В итоге же я выхожу на велосипедную прогулку, только если хочу повыпендриваться и обновить свои соцсети сочными свежими фотографиями.       Интересно, к концу поездки на работу мои ноги скажут мне спасибо?

***

      Вдохновлённая, я бодро мчу на своём Полигоне по асфальту. Ветер приятно обдувает лицо, восхищённые взгляды устремляются мне вслед, чувства свободы и собственного достоинства переполняют меня... но только до конца первой мили. К началу третьей мили я останавливаюсь и, спешившись, понимаю, что преодолеть оставшееся до работы расстояние непреодолимое испытание. Я себя переоценила: мои лёгкие горят, а ноги наполняет молочная кислота, и они попросту отказываются меня слушаться. Мне приходиться протащить велосипед несколько сотен метров, а потом под заинтересованные взгляды окружающих спуститься в метро. Унизительный опыт. Спасибо Лексе Вудс за это.       На выходе из подземки я собираюсь с силами. Мне всё ещё нужно впечатлить Лексу Вудс. Расстояние от станции до офиса не такое большое, но я упорно кручу педали и доезжаю до работы с вываленным на плечо языком. Почему я не удивлена, что Лекса Вудс снова оказывается в одном со мной лифте?       На этот раз мы не здороваемся друг с другом. Она только заинтересованно смотрит на моего железного коня, а я краснею. И это точно не от пережитой физической нагрузки. Мне немного неловко за произошедшее. К тому же это наша первая встреча после вчерашнего инцидента.       Впервые за долгое время я чувствую себя довольно зажато и всё пытаюсь представить, что ощущает Лекса рядом со мной. Наверно, она считает меня ненормальной. Надеюсь, она не думает, что я над ней насмехаюсь.       Если честно, я удивлена, что Вудс не догнала меня вчера и не потребовала удалить фотографии. В любом случае я бы этого не сделала. Поднимать руку на такую красоту должно быть запрещено законом.       Но, если честно, я пока не знаю, что мне делать с её фотографиями. Возможно, я буду рассматривать их перед сном и мечтать. Или рассматривать и сожалеть о том, что эта красота не нежится сейчас со мной в одной кровати.       Ещё я жду какого-нибудь подкалывающего вопроса от неё. Она же рекламный директор, а значит, креативная. Но она молчит. Двери лифта открываются и я, расталкивая пассажиров, говорю ей «пока», и стараюсь как можно быстрее покинуть лифт.       Но наша встреча, как и разговор, неизбежны. Уже через полчаса я собираюсь в конференц-зал. Там мы будем обсуждать фотографии Костии Крамер и других моделей. И Вудс опять будет с важным видом говорить что-то вроде:       — Это фото разместим на всю страницу. Компания по производству очков заплатила много денег за то, чтобы бриллианты на их дужках можно было рассмотреть вблизи.       Ох, сколько чудных мгновений я испытала, когда спорила с ней по таким вопросам. К сожалению, Вудс всегда оказывалась в победителях. Потому что она целый директор, а я всего лишь простой фотограф и обязана подчиняться. Но, признаюсь честно, мне нравится с ней спорить. В такие дни Вудс заряжает меня энергией, и мне хочется творить и творить.       Пока я бреду к месту нашей встречи, невольно думаю о том, что, возможно, на подсознательном уровне уже тогда искала её внимания.       «Интересно, искрило ли между нами, и если да, хотела ли она попытаться добыть со мной огонь где-нибудь в другом месте?», — задаюсь я немым вопросом.       Сегодня в моих руках не только фотографии, но и камера. Хоть мне очень-очень неловко, я не могу отделаться от ощущения, что не переживу, если мне представиться возможность сделать какой-нибудь охрененный кадр с Вудс, а камеры не окажется под рукой.       В зал для совещаний я прихожу первая, присаживаюсь на краешек стула и аккуратно раскладываю фотографии вокруг себя. Лекса входит в двери, как раз тогда, когда я заканчиваю.       — А где Лайтборн и все остальные? — спрашивает она, останавливаясь в дверях.       — Нет... их... — сражаясь с сухостью в горле, говорю я.       — Понятно, — говорит Вудс и подходит к окну, скрещивая руки на груди.       Мы погружаемся в молчание.       И правда, где все? Они что, сговорились?       Но делать нечего. Приходиться сидеть и ждать. Абсолютное безделье заканчивается предельно быстро, и я начинаю исподтишка наблюдать за Лексой.       И вот он этот кадр. Линии от жалюзи исполосовали её лицо, ещё сильнее выделяя скулы и придавая таинственности. Она смотрит в окно на проснувшийся город и кажется такой задумчивой и одинокой. Мне хочется её обнять и успокоить. Вместо этого я незаметно включаю камеру, молясь всем богам, чтобы она не сдвинулась с места, и жму на кнопку. Успеваю взглянуть на экран и понимаю, что фото получилось идеальным. Я хочу ещё.       — Что ты сейчас сделала? — оборачивается на меня Вудс.       Почему-то признаваться, что сфотографировала её, не кажется мне самой умной идеей.       — Что я сделала? — невинно хлопнув глазами, переспрашиваю я.       Лекса выдыхает и ничего не отвечает. В этот момент она напоминает мне родителя, расстроенного очередной выходкой своего отпрыска. Отпрыск, это, конечно, я. Но раз уж я уже сделала глупость, буду стоять на своём, как любой подросток.       — Зачем тебе сейчас фотоаппарат? — спрашивает Лекса.       — Вообще-то камера, — увиливаю я от её вопросов.       — Ты всегда ведёшь себя как подросток?       Наши мысли совпадают, и я не могу сдержать улыбку. Лекса закатывает глаза в потолок. Мне хочется выдать какую-нибудь шутку, но внезапно я передумываю. Мне совсем не хочется, чтобы она видела во мне подростка. И я решаю сказать что-нибудь взрослое.       — Вообще-то нет. Когда я говорю о фотографии и фотографировании, я всегда серьёзна.       В этот момент я ловлю себя на мысли, что мне понравилось. Понравилось разговаривать с Лексой в таком ключе. Без шуток и дурачеств. Надеюсь, что Лексе тоже это нравится. А пока я просто горжусь собой, наклоняю голову и прячу улыбку за просмотром фотографий.       Мы по-прежнему одни.       — Наверно, именно поэтому ты флиртуешь с моделями на фотосессиях? — вдруг спрашивает Вудс.       А вот это было неприятно. Даже несмотря на то, что Лекса права. Поэтому я решаю вернуть старую добрую Кларк Гриффин.       — Они красивые, — пожимаю я плечами. — Ты бы тоже флиртовала.       В ответ на это замечание Лекса краснеет.       «Бинго!»       — Ладно, — говорит Вудс и усаживается напротив меня. — Давно хотела спросить. Почему «Лаборатория доктора Гриффин»?       «Она думала обо мне!», — эта мысль взрывается в моей голове радужными салютами, и я готова как на духу выложить ей этот маленький секрет. Но это было бы слишком просто. Перспектива поддразнить Вудс кажется мне куда заманчивей. Так что пусть подумает обо мне ещё немного. Нужно же оставаться загадкой.       — Сама догадайся. Ты же рекламный директор, — несерьёзным тоном отвечаю я.       — Рекламный, а не креативный.       — Одно и тоже, — парирую я в ответ.       Лекса только открывает рот, чтобы продолжить наш невинный спор, как в дверь входит Лайтборн и все остальные.       — О? А вы разве не застряли в лифте?..       Мы покачиваем головами, и выясняется, что добрая часть нашего коллектива застряла в лифтах, потому что на подстанции произошла авария.       — Тогда не будем медлить, — говорит Лайтборн, и мы приступаем к обсуждению номера.

***

      Для того, чтобы подготовиться к следующей фотосессии с Костией, я иду в библиотеку. Тема следующего номера — какой станет женщина будущего в случае слияния человека и машины.       Вообще-то компанию мне должна была составить Рейвен, но она так загорелась темой выпуска, что уговорила меня оставить её в офисе и разрешить заняться бутафорией. На самом деле, это неплохое решение. Рейвен — фанат современных технологий, и я в ней не сомневаюсь. Надеюсь, на следующей неделе она представит мне свои наработки.       Ну а пока Рейес возится в офисе, я шляюсь вдоль стеллажей, стараясь отыскать старые фантастические журналы и книги для вдохновения.       Я останавливаюсь у одной из полок и начинаю изучать выбор. Сначала я думаю, что мне только кажется, но потом понимаю, что слышу голос Лексы, и он приближается ко мне.       — Я не уверена, что это поможет, — говорит она устало, а я тем временем включаю камеру. Что поделать, не могу держать себя в руках. Буду фотографировать Вудс, пока она позволяет мне это делать.       Мне везёт. Лекса останавливается напротив меня. Два ряда книг разделяют нас. Лекса пока не замечает моего присутствия, поэтому, пользуясь случаем, я выбираю подходящий режим и настройки.       В библиотеке я не была давно. Её специфический запах добирается до моего непривыкшего к подобным ароматам, носа, и я чихаю. Лекса тут же обращает на меня свой взгляд, и в этот момент я нажимаю на кнопку спуска затвора. Я совсем не уверена в приемлемом результате, поэтому наглею и делаю ещё один снимок — Лекса всё равно не двигается с места, поэтому я просто пользуюсь представившимся шансом.       Я совсем не знаю, что происходит между нами, но Вудс никуда не уходит, а берёт в руки книгу и, повернувшись ко мне в профиль, начинает её листать.       Ещё я не знаю, что происходит со мной, но я ужасно нервничаю, когда при помощи объектива приближаю Лексу к себе.       Моё сердце начинает биться сильнее, когда слабая надежда, что Лекса начинает подпускать меня ближе, обволакивает мой разум. В ответ я изо всех сил стараюсь найти тот баланс, который явит миру её невероятную красоту. Затаив дыхание, я снова жму на кнопку и сразу понимаю, что фото можно сделать соблазнительней. Не знаю только, понравится ли это Лексе… Я рискую.       — Расстегни ещё одну пуговицу, — не объясняя ей ничего, прошу я, и… Лекса не подчиняется, возвращает книгу на место и уходит.

***

      Моя страсть к фотографированию Лексы на этом не заканчивается. Не думаю, что после моей фразы она горит желанием продолжить, но мне очень сильно хочется, чтобы Лекса знала, как сильно интересует меня. Поэтому я продолжаю делать её фотографии. Это мой единственный способ прокричать ей: «Обрати на меня внимание!». И я продолжаю «кричать» ей об этом на парковке, в столовой, на улице, в офисе...       Это ни в коем случае не преследование. Просто оказывается, что на самом деле мы бываем в одних и тех же местах. Впрочем, это довольно обыденная вещь, ведь мы работаем вместе.       Но всё равно это похоже на чёртово безумие. И каждую нашу встречу я пытаюсь наполнить её образами. Иногда они получаются сумбурными, а иногда я так спешу, что совершаю самые нелепые ошибки и запарываю фотографию, которую при иных обстоятельствах никогда бы не запорола.       Постепенно я узнаю о Лексе кое-что новое. Например, она, по всей видимости, отлично готовит. В отличие от меня Лекса не покупает готовую еду, а приносит с собой в ланчбоксах. Выглядит аппетитно. Она пьёт чай с мятой, любит нон-фикшн, держит при себе ручку и блокнот, и время от времени что-то в него записывает. Я надеюсь, что это что-то не тривиальное, какие-нибудь мысли или стихи, в общем, что-нибудь такое, что ещё сильнее выделяет её перед другими. А ещё Вудс играет в бильярд – я видела её перчатки. После этого открытия я замечаю, что излишне её сексуализирую. Но женщина и бильярд — это круто. У меня была пара горячих фотосессий. Так что уж я-то знаю.       Так что здравствуй, моя новая сексуальная фантазия. Мне очень тебя не хватало.

***

      Через несколько дней я спускаюсь на второй этаж. Там у нас находится студия, в которой мне предстоит работать с Костией. Я жду её уже двадцать минут, но Крамер как сквозь землю провалилась. Мне не нравится её поведение, и в этом я начинаю винить себя. Не надо было с ней флиртовать. Теперь она думает, что у неё привилегии.       Хорошо, что съёмка назначена на другой день, а сегодня я просто хотела примерить бутафорию, которую подготовила Рейвен, чтобы в случае чего у нас было время всё подогнать.       Я сижу на полу у стены и рассматриваю фотографии Лексы. Несмотря на то, что я взрослая девочка, я всё ещё верю в чудеса и надеюсь, что Костия придёт.       «Я не приду», — словно насмешка, приходит мне сообщение от Крамер.       Я не собираюсь вываливать на неё всё своё недовольство из-за потерянного времени. Как Робинзон Крузо, я ищу во всей этой ситуации не только минусы, но и плюсы. Например, вот мой плюс: я могу сделать пару фотографий Лексы, пока она ещё в офисе. Обычно Лекса уходит в семь. Сейчас половина шестого, у меня ещё достаточно времени.       Я усаживаюсь за стол Беллами, очистив его от внушительной коллекции брендовых солнцезащитных очков. И откуда у него столько денег?       «Наверно, богатый папик»,— думаю я про себя, решив, что сегодня мне по душе серийная съёмка.       Во всеоружии я держу в руках камеру и слышу, как открывается дверь в кабинете Вудс. Моё сердце бьётся в предвкушении.       Но… что за хренота?       К лифту Лекса подходит не одна. Под руку она ведёт Костию. Или наоборот, Костия вцепившись в её плечо, нагло повисает на ней. В общем, не надо быть умником, чтобы догадаться, что они пара. Завидев меня, Костия машет мне свободной рукой. Лекса впивается в меня нечитаемым взглядом. Ну а я что? Я в таком оцепенении, что даже пошевелиться не могу.       Звук камеры гулким эхом отдаётся в моих ушах.       Щёлк, щёлк, щёлк…