Сказания наших дней

       Когда пыль после взрыва улеглась, Тадао отпрянул от стены и почувствовал, что его руку опалило от плеча до запястья. Он сдержал рвотный позыв, вызванный болью и с одышкой вытер неумолимо текущие слёзы, хоть как-то пытаясь прояснить помутневший обзор. … Нет, не может этого быть. Хиро умер. Тадао закрыл глаза, лишь бы не видеть лица погибшего друга. Как нелепо получилось! Вот он жив, как всегда шутит и дразнится, парень, в котором жизнь кипит. А через мгновение его уже нет. Сияние его глаз померкло навеки. Какая хрупкая человеческая жизнь. Он судорожно выдохнул и открыл глаза. Быстро скользнул взглядом по изувеченной руке и его вновь потянуло к тошноте. Шрам останется. Тадао отвел взгляд и одернулся, снял с себя кофту, оставшись в мешковатой футболке и попробовал перевязать ранение в попытке отделить себя от боли. — Да как-же это? Почему именно мы выполняем всю работу вместо Совета? Почему мы обречены умирать в битвах? Это ведь всё бесполезно. — Не смей так говорить! — оживилась Норико, плакавшая до этого момента. — Не смей! Мы живём не зря, и Хиро умер не зря, и Виен, и Нана! И… Даже если мы все погибнем, мы внесем свой вклад в победу. Тадао ошарашенно посмотрел на Нори. — По крайней мере, им будет лучше там. — проговорила девочка, дернув плечами. — Там? — удивленно повторил за ней сын богов. Она кивнула, утирая рукавом слёзы с глаз. Раньше Нори не отзывалась так хорошо о загробном мире… Так что же успело поменяться? — Они ведь все ответят за свои поступки. За каждого, кто поляжет в этой войне. — прошипела Норико, нервно сглотнув. — Правда. — внезапно поддержала ее Алёна, убравшая от себя руки Селен и Виты. — Хиро… Он заслуживает спокойствия. А я буду биться до последней капли крови, пусть каждый почувствует мою потерю. Она встала с колен. — Пусть он и был самым моим близким человеком за всю жизнь. Будь счастлив, милый. Алёна коснулась вечно растрепанных волос Хиро, лежащего с улыбкой на асфальте и прижалась к нему лбом перед тем, как бакэнэко начал исчезать в лучах света, пробивающегося через тучи. Тадао отвернулся, дабы смахнуть слезинки по ушедшему приятелю. «Покойся с миром, друг. Я не забуду тебя.» — подумал тот, опуская голову. — Я сожалею. — произнесла Селена, тяжело вздохнув. — Хоть мы с Витой и не знали его близко, но всё же, мы понимаю, как больно терять друзей. Феникс поглядела на морскую деву и кивнула ей. Хетепи же молча присел у развалин, оглянув разрушенное, опалённое огнём здание. — Скорбь скорбью, юные воины, но как произошел взрыв? — пробасил тот. — Кто-нибудь успел заметить источник? Если взорвутся ещё дома, то нам несдобровать. — Я и сама не поняла… — растерянно сказала Вита. — Всё так резко случилось! — ее тон голоса резко повысился, стал более экспрессивным, — Бац! Я уж на автомате отпрыгиваю, а тут — раз, вспышка, и всё, здание обрушилось! — Нам нужно уходить. Чую я, что хоть мы и закончили битву, нам стоит уйти. Возможно, людская охрана может создать нам проблемы. — сказал хмурый египтянин. Пусто на улицах. Затишье. Мирных граждан, наверное, увели. Тадао был уверен, что Совет приложил к этому руку. Но почему якобы всемогущие советники защитили весь город, но не тех, кто защищает альянс от тёмных личностей? Почему?! Почему не смогли помочь им? Из-за этой глупой ошибки погиб Хиро! Какие у этих глупых богов могут быть правила и ограничения? Кто им запретил спускаться на землю? Они сами же? Ожог причинял неистовую резь. Он стукнул по кирпичной стене кулаком изо всех сил, оставшихся после битвы. Больно, но он провел вниз по поверхности тыльной стороной ладони, оставляя следы глубокого красного цвета крови. Болели синяки, никто не отменял порезы, царапины и ожоги, полученные при взрыве. Теперь ещё и разбитые в кровь костяшки. И тут он почувствовал холодную ладонь на своей спине, отчего вздрогнул и обернулся, раздраженным взглядом источник. Битва? — Я напугала тебя? Прости! — послышался голос Норико. — П-пожалуйста, не стоит так делать. Мне тоже больно осознавать, что нашего друга с нами больше нет. — Всё нормально. Но я хочу задать тебе вопрос. Почему ты поменяла мнение о загробной жизни? — хрипло спросил Тадао, глядя в её черные печальные глаза. Нори отвела взгляд. — Просто… Просто, к-когда я погибла в том дворце… Я увидела, что т-тот мир не только небытие, не только безжизненная пустошь и заглохшие чувства. Он может быть красивым, таким, что ты и уходить оттуда не захочешь, понимаешь? Я увидела это сама. Он поменялся, словно на моих глазах. — Правда? — Правда. Сын богов пристально посмотрел на ее лицо. Она подняла взгляд на Тадао и он смог заметить, что в её глазах всё ещё блестят слёзы. — Вы идёте? — раздражённо крикнул Тыкывак. И вправду, все больше отдалялись ребята, пока юноша с девочкой вдвоём стояли в стороне. — А? Да-да-да! — в ответ затараторила Норико. — Извините, извините! Она бросила на сына богов быстрый взгляд и поманила его рукой, а затем побежала к товарищам. Тадао почувствовал, что от души немного отлегло и боль поутихла. Он пошёл следом за Нори. Туманный путь до дома прошёл гладко. Чересчур. И думал сын богов, что на них снова нападут или они попадут в какую-нибудь неприятность, но обошлось. И вот, Норико открыла дверь в квартиру. Тадао сразу же зашёл следом и принялся разуваться. Последним вошёл Хетепи: — Я вынужден отлучиться. Мне нужно добраться до родного Египта. Достать оружие себе по силе надобно, нет смысла тратить энергию на цепи, когда есть возможность драться с хорошим оружием. — Мы будем ждать! — со всей учтивостью сказала Нори. Через пару минут египтянин уже ушел из дома с одной лишь флягой воды. Он разбежался, а затем пропал. Тадао проводил его взглядом, усаживаясь на диван. Кажется, отец называл мгновенное перемещение телепортацией… И не страшно Хетепи так разбрасываться магией? Сын богов нахмурился. — Я не хотел. — глухо произнёс Тыкывак, пройдя мимо ребят. Алёна расстроенно посмотрела ему в спину. — Но ты ведь не виноват! — воскликнула она, но тот уже ушёл, закрыв за собой дверь. Как теперь быть, когда каждое место в этом доме напоминает о погибших? Так тяжело принять, что больше нет с тобой верного друга, готового поддержать. Тадао прошёл в гостиную и медленно сел на диван. — О, всё цело! Как хорошо, и самим не придется всё это разбирать! Ребят, вы посмотрите только в окно, — раздался звонкий голос Виты. Тадао обернулся и увидел, как девушка перевесилась с подоконника в открытое окно. И стекло, и стена были целы. — А люди-то возвращаются! — Ну не вечно же им сидеть вне города. — по-доброму усмехнулась Селен. — Наверное, людская охрана уже отменила чрезвычайное положение. Я вот уверена, без Совета не обошлось! И стена… Хм… «Угу, конечно, пресвятой Совет помог.» — подумал сын богов, подперев руками подбородок. — «Я больше не верю в эти сказки.» — А, кстати-кстати… Я, конечно, часто бываю в людских городах, но этот город особенно красивый! — довольно растягивая слова, сказала девушка-феникс. — Тут всё такое яркое, мне нравится. Она сделала шаг назад, всё так же глядя из окна, но поскользнулась и упала на пол. — Вита! — подбежала к ней Нори, будто вырвавшаяся из транса. До этого момента она просто стояла в дверном проходе. — В-всё хорошо? — А-а… Да-да-да! Нормально всё, нормально. Только ударилась немного. Синяк будет. — пробормотала Вита. — Ну-ну-у, как всегда. — хихикнула Селена. — Вот я гляжу на тебя, и не понимаю, как ты держишься в небе, как ты ещё не разбилась? — Да если и разобьюсь, я не умру! Я ведь феникс, да-да. — фыркнула девушка, запуская в розовые волосы руку. — Как бесит, путаются всё время. Вот хорошо, я погляжу, Нори — у неё-то волосы короткие. А у Селен, вообще, прическа идеальная. Повезло же русалкой родиться! Норико потупила взгляд. — Да нет, чего т-ты так? — спросила та. — Ты ведь выглядишь прекрасно, Вита. Морская дева закатила глаза: — Не начинай. Не хочешь ухаживать за своей головой — отрежь себе волосы. — Вот и отрежу! Отсеку, и буду выглядеть лучше, и морочиться не буду, понятно? — вскинулась Вита. — Нори, можно ножницы взять? — Бери, конечно, бери! Лежат в ванной, на верхней полке. Две девушки переглянулись, смеясь, а затем убежали прочь, видимо, стричь Виту. С некоторым любопытством Тадао наблюдал за происходящим. — Ты не пойдешь с ними? — спросил сын богов после недолгого молчания. — М-м… Я не пойду. — проронила Норико. — Почему? — вновь задал тот вопрос. — Просто они вдвоём такие дружные, а я бы не хотела прерывать эту идиллию… А ещё, — она отвела глаза и перешла на шепот. — А ещё… Ещё я бы хотела побыть с тобой. Я ведь понимаю, как тебе плохо, тебе нужен кто-то, кто поможет. Никто не должен быть один. Нори встала с пола и села на диван к юноше. — Хиро… Он был хорошим человеком. Весёлым. Везде видел хорошее. — сказала девочка, всхлипнув. — Нам будет сложно без него. Но… Но мы справимся. Юноша почувствовал, как глаза наполняются слезами светлой печали. Но он не мог позволить себе показать ей такое простое и странное проявление чувств и только потёр переносицу. В груди будто расцвели весенние цветы: тёплое, нежное чувство осознания того, что ты всё ещё нужен кому-то. Тадао улыбнулся, поглядев на Нори, забывая обо всём, что было раньше. Он резко обнял Норико, зажмурившись, прижался к девочке. Она обхватила его руками в ответ. И тогда он ощутил, какая же она худая и маленькая, по сравнению с ним, высоким, поджарым юношей, настоящим воителем, готовым к битве в любой момент. Казалось, её может сломать ветер. Легко и просто, словно едва-ли пробившийся сквозь землю росток ивы. И это хрупкое создание, не раздумывая, бросилось на Святую Смерть, чтобы защитить Тадао. Но вместо успокоения, осознания, что теперь всё хорошо, на него накатило желание защитить её, не допустить того, что произошло с Хиро, не позволить, чтоб из-за этого глупого Совета Норико потеряла свою человеческую душу, как говорил Хетепи. Он точно знал, что ради этого сделает, что угодно. Тадао как будто холодной водой окатили — дошло! — он дёрнулся и распахнул глаза. «Кажется, я влюбился…» И как же так? Как могло стать большим его желание отдать долг за спасение? Как чтоб познать это чувство? Заслужил ли он познать влюблённость? Тадао хотел отказаться от любой привязанности в пользу разума безупречно холодного и трезвого, но теперь он не может этого сделать. Не получится. Может, и не надо? Может, всплеск нагрянувших эмоций, то и дело перевешивающих одну из сторон, даст ему силу бороться? Нори шмыгнула носом и отпустила его из объятий, посмотрев ему в глаза. Тот улыбнулся, опуская руки. — Это… Это даёт мне новые силы. — горячо выпалил Тадао. — Я обещаю, мы победим! Любой ценой, несмотря ни на что! Правда. Мы справимся. Норико вскочила с места, на ее губах появилась улыбка. — Выпьем чаю? — предложила та, добродушно прищурив глаза. — Давай. — кивнул сын богов, вставая следом за ней. Вдвоём они открыли дверь на кухню. Нори принялась суетиться у столешницы, а Тадао только наблюдал. Воспоминания ударили в голову неожиданно. Когда-то матушка любезно готовила ему чай, когда-то о нём заботились и любили. Или притворялись, что любят из чувства долга перед ним. Но это было здорово, знать, что тебя ценят. Не за просто так, за успехи, за правильный выбор, но всё же… Жаль, что это в прошлом. Он больше никогда не будет дома. Юноша вздохнул, уперев взгляд в стол и заметил чашку чая. — Положить сахар? — спросила Норико. — Может, молока налить? — Не нужно, — ответил Тадао. — Я не очень люблю сладкое, да и чай с молоком — не чай вовсе. — Правда? А мне нравится чай с сахаром, — тихо хихикнула она, держа в руках кружку. — Сладкое повышает настроение. Он молча попробовал чай. Вкусный, на удивление. Даже очень вкусный. Такого он и дома не пробовал. — Где ты так научилась готовить? Не только чай. — спросил юноша. — Меня научила жизнь. Ты бы знал, сколько раз я отравилась, пока училась, — Нори прикрыла глаза, на её губах промелькнула улыбка. Тадао же веселья её не разделил — только посмотрел ей в глаза, недоумевая. — Раньше я жила в детском доме. — начала свой рассказ девочка. — Ну-у, в месте, где растут дети без родителей. Меня… Не очень любили дети, и я потихоньку помогала воспитателям в готовке. А потом, когда мне было лет девять, объявился какой-то подручный отца, забрал меня по его указанию, в квартиру отвел, все нужные документы оформил. Сказал мне, что я «необычная девочка», что мой отец — Смерть, но присмотреть за мной не может, дел у него много, да и вообще, опасно это, если я, как он там сказал? Человек в большей мере, вроде… Звучит глупо, поверить какому-то незнакомцу, но я правда была очень впечатлительной! Поэтому поверила, хоть иногда и начинала сомневаться… В общем, пришлось учиться готовить, иначе как? Деньги ведь не бесконечные, чтоб всё время ходить в кафе. Несколько раз я отравилась — то возьму что-то несвежее, то что-то несочетаемое… Но за месяца два привыкла, вот. Научилась. Людям говорила, что отец в командировке за границей, если спросят. Не важно. Что было, то прошло, главное, что сейчас я здесь. Я надеюсь, тебе нравится чай. Старалась уж очень. — Вкусно. — кивнул Тадао, мельком улыбнувшись. Его удивила эта небольшая история, в частности, как ловко Норико сменила тему, не давая ему вставить вопрос, возникший сам собой. А почему, собственно, приютские дети ее не любили? Но при этом умиляла Тадао эта обеспокоенность его предпочтениями. Раздался звонок в дверь. Сын богов мгновенно встал. — Подожди-подожди! Я пойду, открою… — заторопилась Нори. Она выбежала из комнаты в гостиную, а затем и по коридору. Он сделал пару шагов за ней, но вдруг остановился и приложился к стене. Послышался скрип двери. — День добрый. — произнес мягкий низкий голос. — Видно, вы и есть Хиноде Норико? — Здравствуйте, — пробормотала девочка. — Я. Вы ко мне? — Я здесь по поручению Совета. — Тадао услышал, как зашуршала бумага в руках человека. — Значит… Значит, теперь Вы с нами? — Верно, мисс. — человек заулыбался. — Имя мне — Алексис, а фамилия не важна. Можете считать меня одним из созданий морской глубины, если так можно выразиться. — Приятно познакомиться. — тихо сказала Нори. — Но вы простите, в доме больше спальных мест нет… — Ничего страшного, мисс! Вы очень великодушны. Мне не нужен сон, только немного воды и еды, но поверьте — ни Вас, ни кого-то ещё, я объедать не стану. — тот усмехнулся. «Не нужен? Как и Хетепи?» — задумался Тадао. Он приоткрыл дверь и выглянул поглядеть, что за человек присоединился к команде. Тадао не очень-то и понравился Алексис. Что-то в его глазах было, что оттолкнуло парня. Юноша сузил глаза, окинув взором мужчину с головы до пят. Одет он был в пепельно-серое пальто, костюм — рубашку и такие же серые брюки. — Вот и славно! — Алексис потрепал Нори по волосам. — Спасибо за приют, мисс. Тот мгновенно обернулся в сторону двери, заметив на себе взгляд сына богов. — О, и вам день добрый. — как ни в чем ни бывало, ухмыльнулся Алексис, блестя янтарными глазами. — Я так понимаю, моё имя вам известно. — Тадао. Моё имя Тадао. — сухо представился юноша. Кажется, у него задёргался глаз. Мужчина здесь только несколько минут, а уже как-то раздражает. Юноша не удивится, если они вдвоём не поладят. Но делать нечего, придется смириться с этим человеком и не наживать себе врага раньше времени. Нельзя ведь делать выводы по первому впечатлению. — Вы пока проходите, разувайтесь, раздевайтесь… Обустраивайтесь… — попыталась взять в себя руки Норико, но глядя в её растерянные глаза сразу всё становилось понятно. — Ой, кто-то пришёл? — из дверного прохода в гостиную выглянула счастливая Вита с короткими волосами чуть выше плеч. — Селен мне волосы не так подстригла, вы представьте! Я ей тысячу раз сказала, стриги так, нет же, чуть под нуль не обкорнала! — Эй! Сама бы себя стригла, раз такое дело. — шутливо выкрикнула Селена. Беззлобно, дразнясь. — Да-да-да, иди сюда, к нам гости! Я, кстати, Вита. А вы? — Алексис. — ответил тот и фыркнул, откинув с глаз прядь слегка вьющихся каштановых волос, доходящих до подбородка. — Покажете мне квартиру? Он пристально посмотрел на Нори, да так, что она поёжилась. — Д-да вот… — протянула та, отвернув взгляд в сторону Тадао. «Ну чего же ты?» — подумал он, читая ее выражение лица. — «Я же вижу, он тебе неприятен, так откажись!» — Я проведу Вас, — всё-таки согласилась Нори. — Я тогда пойду, — Тадао мимолетно поморщился. — Допью чай. Он закрыл за собой дверь в кухню и остался в раздумьях. Сев, взял в руки кружку и отпил немного. Странный день сегодня. Нори вернулась уже через пять минут, а Тадао только её и ждал. — Я видела, у тебя есть раны. Давай я их обработаю? — предложила Нори, садясь за стол перед ним. Действительно. — Да нет, не надо. — отмахнулся он, убирая руку, отмеченную ожогом под стол. — Не волнуйся, ничего существенного, пару царапин и синяков. Я ведь воин, я потерплю или сам забинтуюсь. — Ну чего же ты? У тебя ожог! Ты думаешь не видно? А если рана загноится? — она приблизилась к нему, взволнованно и осторожно взяла юношу за руку. — Ладно, так уж и быть, — сдался Тадао. — Ты-то хоть цела, Норико? — У-угу. Здорова-жива. Пару синяков, цела. Она встала на цыпочки, вытащила с полки небольшой контейнер с медикаментами, видимо. Девочка вытащила маленькую склянку с чем-то прозрачным, флакон с голубоватой жидкостью и бинты. Следом она налила в чистую чашку воду. — Что это? — сын богов, безусловно, доверял ей. Но было интересно, как люди лечат раны. — Противоожоговый гель и обеззараживающее средство. — ответила Норико. — Тебе может быть больно, но я буду осторожно. Тадао зажмурился и приготовился к боли. Нори прикоснулась к ожогу смоченной в воде тканью и провела вниз, стирая пыль и грязь. Юноша зашипел, одернув руку от боли. Девочка посмотрела на него с сочувствием и изо всех сил стараясь быть аккуратной, убрала оставшуюся грязь. — Прости. Так лучше? — произнесла Нори. Тадао молча кивнул, глядя за её действиями. — И как тебе этот Алексис? Нормальный? — спросил он, выждав пару секунд. — Ну-у… Неплохой, но немного жутковатый. Мне неловко с ним. — Неплохой, — повторил Тадао и замолчал, задумавшись. Нори встряхнула флакон с, как она сама сказала, антисептиком и плеснула некоторое количество жидкости, пахнущей чем-то мятным, а затем нанесла на ожог слой лекарства и принялась старательно бинтовать руку. — Ты молодец, и вправду воин! Не каждый вытерпел бы такое. Тебе не больно? — Норико завязала повязку, Тадао попробовал подвигать рукой. Вполне удобно. — Все хорошо, спасибо. Ты тоже сделала многое. — он слабо улыбнулся. — Хотел бы поблагодарить тебя за то, что спасла меня снова, целых два раза за день. Как ты одолела Святую Смерть? У тебя была тактика? Может, ты занималась боевыми искусствами? — Мне просто нужно было помочь тебе, Тадао-сан. Иначе ты бы умер, а я этого не хочу. Я хочу, чтобы и ты был в безопасности. Если бы я могла что-то исправить в прошлом… — она вздохнула. — Нана, Виен и Хиро остались бы живы. А победила я Святую Смерть потому, что, — Нори задержала дыхание. — Он поддался. — Ч-что?! — выпалил Тадао. — Чего? Нори, ты меня просто утешаешь! — Да нет же! Он мне поддался, он специально пропустил удар! — воскликнула та. — Он мог защититься, но он просто хотел… Изучить то, как я дерусь… Сын богов нахмурился. — Что он за дьявол? Как бы я не старался его понять, он всё время какой-то… За гранью моего понимания. Он унижает, он травит, он делает всё, что ему хочется. Зачем? Почему он не может просто взять и убить, без этого всего? Как честный человек, быстро и не пытаясь — Потому, что ему нравится видеть страдания. Он даже меня похвалил, только чтобы тебе больнее было. Эта личность не знает жалости, потому, что он — Смерть, а Смерти созданы убивать. Никакое ты не ничтожество. — помрачнела Нори, опечаленная и озлобленная на Санта Муэрте за всё то, что он делает. Такого тона от всегда милой и кроткой Норико Тадао не слышал, оттого по спине пробежали мурашки. Она взяла кружку юноши со стола, убрала ее в посудомойку и взявшись за нож, дабы его закинуть следом. Уже через мгновение в ее руках ничего не было, кроме черного пепла, а ее лицо побледнело и исказилось удивлением, будто осознав что-то. Тадао ничего не понял. А Нори, было, видимо, всё понятно. Минуту они простояли в молчании. Ее зрачки задрожали, а на глаза навернулись слёзы и уже через секунду она расплакалась. — Ты чего? — забеспокоился Тадао. Она не ответила, поэтому юноша встал и подошел к ней. — Нори, что произошло? — спросил тот второй раз. — Я… Я… — только и выдавила та. — Это… Это я сделала… Я уничтожила своими руками… Об этом говорил отец! Он сказал, что когда я оживу, найду в себе что-то новое, и вот, нашла, но я не думала, что это будет настолько… Только он попытался взять ее за руку, Нори вскрикнула и отпрянула, будто ошпаренная. — Не трогай! Не прикасайся! А если… А если я и тебя… — Хорошо-хорошо. Норико, успокойся, пожалуйста, — попросил Тадао. — С чего ты взяла, что это ты виновата? — Да потому, что предметы просто так не рассыпаются в прах! — И то верно. Может, это не навсегда? — вновь попытался он сгладить углы. В душе поселилась тревога. — Попробуй еще чего-то коснуться, может это всё-таки случайность? Нори схватила тарелку со стола и с размаху, с гневом метнула ее в стену. Едва ли тарелка коснулась стены, осколки стали пеплом. — Видел? Ты это видел? — всхлипывая, спросила Нори. — Смерть создана уничтожать! Я не хотела этого, я не хочу такой быть, я… — Хватит, Норико, — прервал ее Тадао, взяв девочку за плечи. — Ты только успокойся, не надо. Не плачь. Ты ведь сильная, ты справишься, верь мне. Он осторожно стер с ее глаз слёзы. — Я была не права, — коротко прошептала Нори. — Не стоило устраивать этот скандал, только тебя заставила волноваться. Прости меня, я не удержалась, я виновата. Мне нужно надеть перчатки, пока я никого не убила. — Всё нормально. — тихо произнес юноша. — Это ведь страшно, осознать… Такое. Ты будешь использовать эту магию? Это опасно. — Я боюсь, но я буду, когда это единственное, что я могу сделать. Когда другого выхода нет. Мне не страшно за себя, я боюсь ранить кого-то другого. А вот Тадао боялся за неё, потому, что знал, что влечет за собой такая опасная магия для человека. — Норико… — выдохнул он. Сын богов не был готов рассказать ей правду о магии и страшился напугать ее. Но разве лучше ей быть в неведении? Он бы хотел отсрочить становление Нори новым жнецом, он бы хотел продлить жизнь души девочки, но как он повлияет на это? Если уж она не боится, то и ему не стоит. — Пообещай мне, что будешь осторожна. — Обещаю.