Лепестки лилии

      Этой колдографии было больше двадцати лет. Ее уголки смялись, а очертания лиц потускнели из-за прикосновений к ним. Первое время Гарри было так страшно дотрагиваться до движущихся живых скул и губ, но сейчас он часами сидел, поглаживая колдографию, после особенно тяжелых смен в больнице.       После Второй магической войны не сойти с ума было действительно сложно. Гарри заметил это, когда они с Гермионой перерывали все библиотеки в поисках лекарства от Обливиэйта. Мистер Лавгуд во время приступа ударил Полумну, мистер Криви утверждал, что в его руку вселился Темный Лорд, почти все семейство Уизли впало в депрессию. И когда Гарри предложили место в Аврорате, он как истинный герой отказался. Он должен спасать людей. А для них после войны куда большую угрозу представляют они сами. Ради этого ему пришлось вернуться в Хогвартс и ускоренно изучать расширенный курс зелий, попутно перерывая библиотеки Хогвартса в поисках информации для Гермионы. Гарри никогда не думал, что сможет быть ей полезным. Тем более в библиотеке.       Но жизнь порой делает очень неожиданные кульбиты. Именно это понял Гарри, когда однажды в Большой Зал Хогвартса ворвался Драко. Драко Люциус Малфой. А за ним следом несколько штатных авроратских колдомедиков. Из газет Гарри узнал, что у младшего Малфоя редкое психическое заболевание, лечение которого пока не представляется возможным. Гарри узнал и забыл.       Через десять лет он стал одним из лучших, подающих надежды колдопсихиатров Британии, хотя ходили к нему больше из-за известной фамилии.       — Гарри Поттер — это бренд, — сказала Джинни, хитро улыбнувшись. Гарри не стоило отдавать ее Дину. Вместе с Гермионой они разработали специальную методику по восстановлению рассудка после особо травмирующих заклинаний, и теперь у Гарри впереди было блестящее будущее и масса открытий в области магической психиатрии. Если бы не одно «но».       За дело Драко Люциуса Малфоя он боролся три года. У Гарри не было ни подходящего опыта («Это не магическая травма, мистер Поттер!»), ни достаточного стажа («Колдомедики Франции и Израиля, даже самые светлые умы маглов оказались бессильны, мистер Поттер!»), ни даже достаточного количества времени («Вы уже ведете сложное дело Грейнджеров, мистер Поттер!»). А у Малфоев не было надежды, потому что дальше Драко светил либо Азкабан, либо пожизненное в палате Св. Мунго.       Драко Люциусу Малфою было тридцать два года. Он был единственным наследником одной из богатейших фамилий Магической Британии и мира. Его жизнь была расписана с первой секунды появления на свет.       У него было расстройство множественной личности. Его жизнью жили три человека.       Люциус Малфой подписал все документы, когда стало ясно: перспектив у Драко никаких. Сообщество колдопсихиатров опустило руки, и Гарри получил это дело.       Родителей Гермионы отправили в Св. Мунго под наблюдение доктора Линдт.       — Ты всегда был на нем помешан, — но Гарри не слышал упрека в голосе, только понимание. Наверное, он действительно был помешан и ему самому место в палате его же клиники.       Эту колдографию сделали через шесть с половиной лет после прибытия Драко в клинику «Сириус». Все это время Гарри буквально жил в его палате, пытаясь выяснить все, что можно. У Драко действительно было три личности, они звали себя Семья.       Первую и основную звали Драко Малфой, ему было семнадцать лет. Его усыпили, потому что после Битвы за Хогвартс он хотел спрыгнуть с моста. Он представлял опасность для всей Семьи, а потому ему нельзя было выходить в свет, говорить и вообще просыпаться. Поговорить с Драко Гарри удалось только через полтора года, в Рождество. Другие члены Семьи ему разрешили принять подарок и все узнать, ведь Гарри не позволит их убить. Драко сыпал оскорблениями, матерился, а потом просто заплакал. Его усыпили через пятнадцать минут после первого пробуждения, и мольбы Гарри поговорить с Драко еще немного не увенчались успехом.       Главного в Семье звали Люциус Малфой, и он ненавидел отца Драко и Гарри Поттера. Он считал, что место Темного Лорда должно принадлежать ему, а слабак Драко должен спать как можно дольше. Люциус запустил Империо в одного из Бывших Пожирателей, чтобы доказать превосходство, и именно после этого Драко впервые оказался в палате. Люциусу было уже далеко за пятьдесят, и он считал, что этот благородный возраст ему очень к лицу. Доктор Гарри Поттер Люциусу, в отличие от героя, вполне понравился. В этом Люциус признался через четыре года.       Третью малышку звали Дракоша, и это была девочка пяти лет. Она выходила, чтобы послушать сказки о Мальчике-который-выжил и Золотом снитче, а еще любила рисовать куклу Жюли и маму Нарциссу. Когда просыпалась Дракоша, первое время приходилось вызывать миссис Малфой, но со временем она соглашалась послушать сказки Гарри. Они были новыми и интересными, а еще они не пугали, как истории Люциуса. Дракоша сказала, что любит Гарри, буквально через неделю игр.       Они все любили Гарри, и Гарри любил их. Он ощущал себя частью Семьи. В шестое Рождество они поставили елку и распустили персонал, Дракоша украсила Гарри гирляндой, а потом позволила Драко выйти и почитать. Он выходил все чаще с каждым годом и уже не так пугался происходящего. Но ему не хотелось быть главным и поглощать остальных. Он был просто Драко.       — Знаешь, Поттер, это наше пятое Рождество вместе, — как бы невзначай сообщает Драко, перелистывая страницу. — Я тут наблюдал за тобой и ребятами…       — Шестое, — автоматически поправляет Гарри и резко оборачивается. Наблюдал? Он может?       — Шестое… — задумчиво тянет Драко и резко наклоняется, мимолетно касаясь губами губ и тут же отклоняясь обратно, будто ничего и не было.       Гарри моргает. Молчит. Все это как-то слишком странно. Неправильно. Он врач, а Драко — пациент.       — Ты мне тоже, в общем и целом, нравишься, — заключает Драко и отворачивается к книжке, — хотя ты всегда был той еще занозой в заднице.       И Гарри не выдерживает, целуя его. Своего семнадцатилетнего Малфоя. Как мечтал еще в Хогвартсе, курса с третьего. Так, как нельзя. Он даже не слышал щелчок колдокамеры. Он еще не знает, скольким пожертвовал ради этого поцелуя.       Это потом у него заберут лицензию и Драко, а на выкуп снимков уйдет целое состояние. Это потом его карьера в медицине будет разрушена, а клиника уйдет доктору Линдт по просьбе Гермионы. Это потом Малфои навсегда уедут в Штаты. Это потом Гарри придется зарабатывать на жизнь, подрабатывая медбратом под обороткой. Это все потом.       А тогда, на той колдографии Их Шестого Рождества с Драко, Люциусом и Дракошей, он был безумно счастлив. И на всем свете таких колдографий осталось всего две.       В руках Гарри Джеймса Поттера.       И в руках Драко Люциуса Малфоя.