Лепестки лилии

      Поттеры кажутся настоящими детьми.       Драко улыбается, наблюдая, как Гарри с Альбусом утаскивают Скорпи в жуткое и страшное уизлевское логово. Просто у Уизли отличный огород, где всегда много тыкв, пропажи парочки (десятков) из которых никто не заметит. Впрочем, Драко кажется, что после набега на огород Молли ее собственных детей с семьями, Поттеров и немного Малфоев с Люпинами… да, Драко явно не хочет в этот момент попасться ей под руку. А Поттеры живучие, они выкрутятся, еще и лучшие тыквы притащат (за неделю-то до Хэллоуина). На прощание Гарри озорно подмигивает, посылая воздушный поцелуй под хихиканье сыновей.       — Я же избранный, помнишь? ——————————————————————————       Поттеры кажутся несгибаемыми.       Драко прижимает к себе Гарри со всех сил, на которые только способен, потому что да, весь магический мир знает, что произошло 31 октября. И этот день все ближе и ближе. И Гарри цепляется за Драко, как утопающий, сжимает так, что на коже явно останутся синяки, но всем плевать. Какая разница, если спустя несколько минут Гарри выдыхает и улыбается так, что солнце этому миру становится не нужно. И вновь срывается с места, пытаясь утрясти дела Малфоев. Драко ему благодарен, но ненавидит отца за то, что втянул в это Гарри. Ведь у Малфоев все хорошо, они могут справляться со своими проблемами, которые сами создали себе, без вмешательства Поттеров. Они могут и должны. Но Гарри только смеется.       — Я же мальчик-который-герой, помнишь? ——————————————————————————       Поттеры кажутся жесткими.       Драко размашисто ставит подпись, освобождаясь от опасных для жизни работ. Прощайте, экспериментальные заклятия и почта. Теперь он сможет заняться чем-то действительно интересным, полезным, и разберется с этими непомерными долгами намного быстрее, не вешая их на потомков. Неуемный Гарри давит на министра, его глаза пылают так, будто грозятся наградить известным шрамом любого, кто не даст ему желаемое. Но Драко сжимает его предплечье, и Гарри моментально оборачивается к нему с немым вопросом. Они понимают друг друга без слов: Драко справится. И Гарри сама нежность Поттер, махнув министру рукой, уходит вслед за Драко на Гриммо.       — Я же всегда помогу, помнишь? ——————————————————————————       Поттеры кажутся сверх-людьми.       Драко усаживается на диван, слушая очередные сказки из уст Гарри о дарах смерти. Альбус и Скорпи моментально переползают со своих мест поближе к ним. И, конечно, ведут себя совсем по-поттеровски. Щекоча друг друга, пуляясь светящимися маленькими тыковками (Эй, что за заклинание? — Много будешь знать, скоро состаришься, Поттер), они пристраиваются на диван, бухнувшись головами на колени Драко и Гарри. Сказка кажется еще более волшебной от того, что на плечах Драко мантия-невидимка, а Гарри сам как воскрешающий камень. Ее слова льются-льются-льются. Как волосы Скорпи между пальцами Гарри, как локоны Альбуса между его, Драко, собственными пальцами. Как безграничное счастье, растекающееся по комнате.       — Я же в руках все три дара смерти держал, помните? ——————————————————————————       Но Поттеры просто люди.       Драко смотрит, как Гарри прячет под одеялом свою по привычке раскрытую ногу («Ну, знаешь, Драко, в годы войны я был бы не против, чтобы меня забрал монстр из-под кровати»). Смотрит, как Гарри кладет на тумбочку очки, на мгновение напрягаясь всем телом и автоматом проходясь беспалочковым сканирующим («Ты же знаешь, я без очков слепой как крот, а это… ты знаешь»). Смотрит, как Гарри вздрагивает перед тем, как расслабиться, случайно коснувшись его ногой («Мерлин, Драко, прости, я не знал, я просто убью этого Кэрроу, я его уничтожу, прости меня, прости»). Смотрит, как Гарри потирает шрам («Просто привычка, не обращай внимание… просто так голова меньше болела тогда… ну, ты понял»). И поддается, конечно, навстречу, когда Гарри пытается нащупать его рукой («Раньше я так хватал карту Мародеров, чтобы проверить, как ты там»).       — Ты в безопасности, Гарри. Я рядом.