Лепестки лилии

Хорёк. Мерлин, почему Ал не выбрал сову, как и Джеймс? Почему мордредов белый хорёк? Гарри кажется, что его второй раз окунули головой в ледяную воду. А он ещё от скандала в прессе из-за детей не оправился! И тут хорёк. Хренов белый хорёк. Ал смеётся, отдавая два галлеона и три сикля за мордредова хорька «со скидкой для героя». И этот проклятый зверь теперь сверлит своими глазками-бусинками его, Гарри. Копия патронуса, который пару раз заявлялся в его офис. И копия обладателя этого патронуса. Такой же верткий, хитрый и хищный. — Мерлин, Рон нас убьет, — вздыхает Гарри, бурча под нос, и улыбается Алу. Он посильнее обнимает клетку со своим проклятым хорьком, и Гарри тянет его за руку из магазина. И так опаздывают на поезд. Кингс-Кросс не меняется, сколько бы времени ни прошло. Да и платформа 9 ¾ тоже, разве что брусчатку местами заменили на более новую. А в остальном — никаких изменений: тяжелый запах жженого угля и машинного масла, тарахтение поезда, попеременные предупреждающие гудки. Ну и кучка рыжих макушек, конечно. Рон нетерпеливо топает ногой, пока его жена Лаванда и ребятенки виснут на нем со всех сторон, а Джеймс усиленно пытается привлечь внимание их старшей дочери Роуз. Какая идиллия. — Гарри! — восклицает Рон, даже чересчур облегченно. Лаванда обиженно дует губки, и Рон устало целует ее в щеку, а потом добавляет: — Ты долго. Ал сразу же подбегает к брату, чуть не выронив своего злосчастного хорька. Гарри старается не смотреть на Рона, но даже так чувствует осуждающий взгляд. Причем, не до конца понятно — из-за самого хорька или из-за негласной малфоевской проблемы. По отделу давно ходил слушок, что Драко Малфой терпеть не может своего патронуса из-за детской травмы. И было бы крайне жестоко вот так вот… подшутить? Но Ал — как истинный благородный сын своего благородного отца — горделиво поясняет брату: — Я сам его выбрал! Его зовут Блэкки, правда, здорово? Гарри с Роном прыснули одновременно. Сириус был бы оскорблен. Прям как Ал. Это будет очень веселый первый год в Хогвартсе. Главное, чтобы Джеймс защитил Ала от града вопросов в духе «откуда вы вообще взялись». Стоило все-таки жениться на ком-то, а не прибегать к маггловским… способам. Хогвартс-экспресс протяжно гудит, и Ал первым срывается с места, запрыгивая в поезд. Джеймс следует за ним, дернув Роззи за косичку и получив вдогонку в подарок крик Гарри. Надо бы послать этому сорванцу кричалку, а то ведь вырастет задирой, как его тезка. Хьюго теснее прижался к Рону и умоляюще глянул на него из-под своих длиннющих полуопущенных ресниц. Гарри улыбнулся, отметив, как друг со вздохом берет сына на руки. Тоже ведь уедет однажды в одном из вагонов Хогвартс-экспресса. — Лав, солнце, нам с Гарри на работу надо, нас совсем ненадолго отпустили, — Рон смотрел не менее умоляюще, чем Хьюго. Будто его реально могут не отпустить. Нет, все-таки хорошо, что Гарри не женился на ком-то, вдруг попался бы кто-то, вроде помешанной на контроле Лаванды или карьеристки Гермионы. Или слишком свободолюбивой Джинни. — Ну Ронни… — начала канючить Лаванда, и Гарри поспешил покинуть платформу. «Ронни» его догонит, если совладает со своей злолюбимой супругой. В маггловской части вокзала, конечно, народа намного больше. Буквально толпы снующих туда-сюда людей. Особенно туристов, разбивающих головы обо все подряд столбы. Очень многочисленных туристов — после выпуска-то маггловской книги о магической школе, прячущейся на скрытой платформе Кингс-Кросс. Столько проблем от нее, просто ужас. Говорят, Отдел Тайн занимается расследованием этого далеко не первый год. Кстати об Отделе Тайн. Среди толпы людей внезапно мелькнула белая макушка, и буквально через мгновение она выросла до полноценного человечка. Отпрыск Малфоя сидел у него на плечах и о чем-то весело щебетал, пока его отец со всей возможной для потомственного аристократа скоростью несся к платформе. Будет настоящей тайной, как они по итогу успеют, если успеют. Впрочем, это же Малфой. У него все всегда идеально: и мантия наглажена, и банкеты в Мэноре проводятся, и показатели лучшие в школе, академии и, скорее всего, на работе. Да и с личной жизнью, видимо, все замечательно, отец он явно неплохой. Хм, Гарри не думал об этом раньше, но… Это же Малфой. Рон пришел спустя вечность, когда Малфой успел даже пробежать обратно — без отпрыска и абсолютно не глядя в сторону Гарри. Он вообще ни на кого не смотрел. Торопился по своим сверхсекретным и сверхважным делам. А вот они с Роном опоздали настолько, что даже глава аврората Маккиннон пришел раньше. В отделе шутили, что переплюнуть его в опоздании невозможно. Теперь, разбирая в наказание мусор Отдела Тайн, Гарри точно знал: возможно. Рона вообще отправили чистить загоны хогвартских фестралов, так что он еще легко отделался. Кто вообще придумал такую систему наказания? Могли бы несколько нарядов вне очереди назначить. — Гарри Поттер и мусор? Вот так сюрприз, — вдруг слышится из-за угла, и Гарри даже вздрагивает от неожиданности. Слишком много Малфоя за сегодня. Сейчас он не выглядит как тот торопящийся папаша, умудряющийся что-то отвечать своему ребенку. Нет, он выглядит холодным и неприступным, закованным в мантию как в латы… ну, в общем, крайне стереотипно по-малфоевски. Будь проклят Рон со своими маггловскими любовными романами. — Драко Малфой и мусор — вот так сюрприз, — тон в тон Малфою отвечает Гарри и пытается сдуть с глаз прилипшую ко лбу челку. — Туше, — кратко замечает Малфой, и его губы растягиваются в истинно малфоевской усмешке. — Слышал, твой сын приехал в Хогвартс с Блэком. Странное имя для хорька, не находишь? Разговор завязывается сам собой, и почему-то Гарри кажется, что мусор… он как-то слишком быстро закончился. А еще кажется, что он не должен идти с Малфоем — с Драко — в бар. Но он идет. — Знаешь, я его просто ненавижу, — чуть пьяно признается Драко, выпив очередную пинту пива. — Проклятый хорек, понимаешь? Хорек, как тот, над которым смеялась вся проклятая школа. Хорек, которого мучили, пока им был я. Хорек, которым меня дразнили вплоть до… да до сих пор. За что эта проклятая магия меня так ненавидит? — Ну… хорьки милые? — не менее пьяно отвечает Гарри, смотрит на Драко, и они одновременно смеются. Потому что вообще они не милые. Во всяком случае, не для них двоих. — Лучше бы я просто не мог вызывать этот мордредов патронус, — вновь выдыхает Драко и залпом выпивает всю кружку. От удара об стол в дереве остается след стеклянного дна. — А о чем ты думаешь, когда его вызываешь? — интересуется Гарри, делая короткий глоток. Кожа Малфоя будто светится в этом неоново-розовом. Ему вообще идет розовый, подумать только. — О полетах, конечно, — Драко быстро дергает рукой, чтобы ему налили еще. Бармен неодобрительно на него косится, но достает одну из бутылок. — И вырванном у тебя снитче. — Может, в этом и все дело? — язык почему-то заплетается, а перед глазами немного плывет. Может, от этой теплой пьяной улыбки Драко. Малфоевская улыбка, подумать только. Сколько тайн за один день. — Все со школой связано. — Можешь предложить что-то другое? — Гарри даже кажется, что Драко ему подмигивает. Впрочем, может, это свет так отражается. — Могу, — просто соглашается Гарри и подается вперед, касаясь губ Драко. Нет, наверное, все-таки это был не свет, иначе бы Драко не ответил на поцелуй. Гарри тянется сильнее, углубляя его и чувствуя холодные пальцы в волосах. Драко тянет еще немного на себя, перехватывая инициативу, будто хочет прижаться всем телом, тянет на себя. Так, что Гарри, конечно же, падает с барного стула. И Драко сверху заразительно смеется, заставляя следовать за ним. Он такой красивый в этом розовом свете. По-малфоевски красивый. Идеальный. Это же Малфой. — Ну что, проверим? — теперь Драко точно подмигивает, протягивая Гарри руку. И Гарри легко за нее хватается, поднимаясь с пола. Драко легко вынимает палочку и взмахивает ей с озорным «Экспекто Патронум», не отводя глаз от него, от Гарри. Своих безумно глубоких, сияющих в розовом неоне глаз. Гарри как завороженный не может отвести взгляда. Даже когда ахают все вокруг, а кто-то даже что-то кому-то кричит. Перевести взгляд получается, только когда Драко сам отводит глаза и восторженно приоткрывает рот. Свои идеально влажные припухшие губы. Вместо привычного хорька на них с любопытством смотрела венгерская хвосторога. Гарри смеется, когда его собственный волк ласково трется об это чудовище. — Все еще школа, Драко? — Все еще ты.