Лепестки лилии

— Ненавижу тебя так сильно… …что прожить не могу ни дня. Драко держит чужое горло, давит пальцами, чувствуя пульс. Жизнь такая, такая стерва. Вместе с Поттером не продохнуть. Разбита губа и бровь, нос поломан — опять весь в месиво. Драко думает, что любовь — это просто больная ненависть. Драко думает, запуская — в Поттера ступефаем (и немного совсем костеростом — горб на носу мешает), припечатывая поносом. Пусть раскается перед Помфри — или, может, сегодня ночью. А впрочем, а впрочем, а впрочем. — Ненавижу тебя так сильно… …что касаюсь горячей кожи — и в миг становлюсь нестабилен. У Гарри срывает крышу, он целует, кусает и рвет, будто Малфой — червяк под кожей, выедающий задний проход. После гостиничной стычки так хочется выпустить пар — залюбить до кипящей точки, залюбить… вненавидеть, да. Отомстить — за все эти дрочки — за опухшие шишки-глаза. И чтоб Малфой молил о пощаде, извиваясь в его ладонях, этот змей удивительно жадный — до ласки и поцелуев. Пусть твердит, повторяет «Гарри» — не поможет сегодня ночью. А впрочем, а впрочем, а впрочем. — Ненавижу тебя так сильно… …что вкус твоей крови заводит. Это странно — бросаться на шею едва живому, умолять прекратить страдания. Это странно — едва затянувшись, шрамы рвутся — как в наказание. Драко лучше бы выбрал воск, Гарри — грубый ремень из кожи. Только Темный, конечно, Лорд выбирает за них ничтожность. Гарри больше совсем не кусает, Драко вовсе совсем не бьет. Пусть они ничего не решают… — Люблю. Но они выбирают любовь.