Лучший специалист

Я все думал, в чем подвох ночного дежурства. Подумаешь, ночь поспать на кушетке. Ага, поспал… только когда пришел домой и до следующего дня. Боярин дежурил в ту же ночь. Вот он и оторвался на мне… Сначала я выполнял практически всю работу за медсестру, причем под надзором Янчика. После того, как расставил все инфузоматы, прибрал стерильный столик, сделал несколько перевязок, собрал капельницы, разобрал шприцы, простерилизовал ингаляционные маски, кровати, трубки и ещё кучу разного инструментария, я сел за документацию. Заполнил листы инфузионной терапии, снял показатели с мониторов и рисовал температурные кривые в картах. Только закончив эту бумажную волокиту, уже обрадовался, что можно и поспать лечь, но самое интересное только начиналось! Боярин дал стопку листков, наказав, склеить между собой, чтобы получились десять историй болезней. Надо кастрировать тех, кто делает такие клеи! Сами попробовали бы пришпандорить хотя бы два листочка друг к другу, я уж молчу про целую стопку! Матерясь, проклиная ту лишнюю минуту, которую простоял перед дверями отделения и нарвался на гнев Боярина. К трем часам ночи, я, наконец, справился с персональной каторгой, пошел будить врача. Этот козлина выспался за три часа и бодрячком принялся диктовать информацию, которую я должен был понятным почерком записать в наклеенные мною истории болезней. Когда казалось, вот, еще чуть-чуть и кушетка будет моей, в палате раздался противный писк монитора, свидетельствующий об остановке сердца. Я, Боярин и реаниматолог рванули туда. Врачи принялись за искусственную вентиляцию легких и непрямой массаж сердца. Я же мельтешил рядом, выполняя их поручения. Дефибриллятор не понадобился – все-таки опытные врачи реанимировали. Как я пересрался – кто бы знал. Руки тряслись как у алкоголика с тридцатилетним стажем. Всю оставшуюся ночь я уснуть не мог, в то время как врачи спали без задних ног. Утро наступило неожиданно. Пришел в себя, когда мимо меня прошел Петухов, а я не приметил его. Мужчина помахал перед моим лицом рукой, пощелкал пальцами возле ушей, и после нулевой реакции с моей стороны, рявкнул чуть ли не на все отделение: - Юрий! - А?! – заорал я, испугавшись резкого звука. - Что за ступор? – врач не на шутку встревожился моим поведением. - Он сегодня после первой реанимации, точнее – просмотра, - послышался голос в саркастическом режиме сбоку от нас. – Дмитрий Владимирович, вы рано сегодня. - А-а-а, - протянул тот. – Не переживай, еще не такого насмотришься! – поддержал меня зав.отделением. – Да, планерка у главврача будет, - а это уже Боярину ответил. – Сказали явиться всем. - Очередное объявление на конкурс «Колхозник-года»? – мне интересно, Янчик без сарказма и иронии хотя бы пять минут прожить сможет? Петухов рассмеялся, дружески похлопывая по плечу своему протеже. - Как первый день прошел? Не загонял Ян Анатольевич? – вновь обратился ко мне заведующий. - Кто такой Ян Анатольевич? – притворился я, что не знаю эту гниду. Боярин издал какой-то звук, который я дифференцировал, как предвещание незамедлительной мести. Петухов вновь рассмеялся. Он считает, что это безобидная шутка с моей стороны? Совсем не замечает черной тучки с грозой над нашими головами? А, понял. Ему что, в прикол наши терки? - Ах, это же вы! – продолжил ломать комедию я, показывая жестом на Боярина. – Как я мог забыть? - А я смотрю, ты свежий и отдохнувший, набравшийся сил и смелости… Дать какую-нибудь работу, чтобы до конца своих дней запомнил мое имя? – прошипел в ответ хирург. - Что вы, это была небольшая шутка с моей стороны, - примирительно улыбнулся я, незаметно подмигивая Петухову. - С моей стороны должен быть ответ, по идее. Как насчет того, чтобы вырвать тебе глаз и одну почку? А то уж больно патологически моргает незаметно для меня твой глаз, да и почка, наверное, хотя бы одна больная, раз ты ещё не бежишь в туалет при моём виде. В этот момент повисло небольшое молчание между нами всеми: мной, Янчиком и Петуховым. Тучи сгущались, и, казалось, всё закончился минимум перепалкой и, как максимум, Янчик выхватит откуда-нибудь скальпель и будет гоняться за мной по всему отделению, как заправский маньяк. Этот нелёгкий полёт моего катарально-воспалённого воображения прервал Петухов. - Молодые люди, за вашей перепалкой век бы следил, не отрываясь, но пора на планерку, - заговорил Дмитрий Владимирович, прерывая нас. – Ян Анатольевич, не забывайте, о чем мы вчера с вами говорили. Юра, можешь идти отдыхать домой. - А работа? – опешил я, переводя взгляд от Боярина к Петухову. - Трудная ночка выдалась. Можешь идти, не беспокойся, - улыбнулся мужчина. Боярин вновь издал непонятный звук, но уже зубами. Казалось, от злости они у него раскрошатся. Как бы эмаль не стер, бедненький… - До свидания! – я попрощался с врачами и стрелой помчался переодеваться в ординаторскую. *** Как добрался до дома, не пойму. Глаза закрывались под тяжестью век. Даже в душ не пошел, сразу завалился спать. Снился ужастик, в главной роли которого был я. Отделение, состоящее из энного количества палат. Нет ни врачей, ни мед.сестёр. Я стою посреди коридора, а из палат доносятся монотонный звук монитора. В какой-то момент, короткий и непродолжительный звук превращается в тот, который я слышал на ночном дежурстве. Не могу понять, из какой именно палаты он доносится. Начинаю бегать по длинному коридору, пытаясь уловить звук. Чувствую, как собственное сердце пускается в пляс, а потом резко прекращает биться, а за ним, одновременно из всех палат мониторы переключаются на долгий и противный писк. Проснулся в холодном поту. До будильника оставалось пятнадцать минут. Решил встать и идти в душ. Там успокаивал себя: «Это всего лишь кошмар. Все хорошо. Никто не умирает». На работу добирался автобусом, читая новости на андроиде. «Путин развелся». Реально?! А я думал, очередная брехня журналистов… Куда катится мир? Вот тебе и «Год семьи». По дороге к больнице зашёл в супермаркет. Купил «Доширак» себе на обед и печенье для мед.сестер. В ординаторской уже сидели несколько врачей, обсуждающих некоторые диагнозы и замену страховых полисов. Переодевшись, присел к анестезиологам, подключаясь к разговору: - Скажите, а Боярин всегда такой гремлин? – решил прощупать почву и выведать что-нибудь о своем противнике. - Это же Боярин. Он по-другому не умеет, - проговорила женщина. - Но медицина – это его стезя! – тут же оспорила другая. - Да, но медицинскую биоэтику никто не отменял, - вступил в разговор третий. - А он никого и не посылает! Со всеми врачами учтив. Пусть хоть «врач» - одно название. - На кого это ты намекаешь? – влез реаниматолог. - Ни на кого конкретного. Просто говорю молодежи, что Боярин – классный мужик! - Да, когда спит в смирительной рубашке и барокамере, - влезла еще одна женщина. И тут не понятно как завязался спор не на жизнь, а на смерть. Ординаторская четко поделилась на две части по центральному столу. На одной расположились противники Боярина, на другой стороне – почитатели. Я поскольку сидел почти посередине между ними, временно принял на себя функцию рефери, ошарашенно наблюдая за происходящим. Что за отделение, блять?! Им дай тему – тут же перессорятся и передерутся! Правда, одно отличие было: обычно спорщики делились по специальностям (реаниматологи VS анестезиологи). Тут же команды перемешались. Кабинет наполнился матами, выкриками «Боярина на кол» и «Боярин – классный мужик». Думаю, они бы подрались, так как стол начал двигаться под натиском сторон, но дверь в ординаторскую резко распахнулась, и на пороге возник виновник «торжества». - Вся больница, не только персонал, но и пациенты с гостями, уже поняли, что у Боярина раздвоение личности. Один – мудак, второй – душка, - деланно тихо и равнодушно проговорил Янчик. – Я склоняюсь к третьей версии: Боярин – полноценная и устоявшаяся личность, которой срать на стороннее мнение. Так вот, рабочий день начался, прошу отложить спор, столь увлекательный, до обеденного перерыва. Обещаю, лично буду присутствовать и отстаивать третью версию. Как только врач закончил свою речь, в кабинете настала идеальная тишина. Я же боялся дышать. По идее, зачинщиком являюсь я. Кто же знал, что из безобидного вопросика вырастет скандал на всю больницу. - Петухов, кстати, того же мнения, - вставил последний аргумент Янчик, и все присутствующие сорвались с места, оставляя меня наедине с Бояриным. - Пойду и я… эм… работать, - тихо пролепетал я, бочком проходя мимо моего фетиша. - Стоять! – рявкнул врач. Мои коленки аж подогнулись. – Соловьев, селезенка подсказывает, что из-за тебя вся это свора началась. Скажешь, не так? - Ян Анатольевич, я молча переодевался. Глазом моргнуть не успел, как персонал перессорился… - Красиво заливаешь, соловушка, - прервал меня мужчина. - Это у вашей селезенки детектор сломался. Доказательств непосредственного моего участия нет, следовательно – я не виновен! - Значит так, отпускаю работать, и даже не думай глаза мне мозолить. - С удовольствием, - обрадовался я и выскользнул из кабинета. *** Весь день был под присмотром Петухова. Не скажу, что гонять меня перестали совсем. Дмитрий Владимирович еще тот… командир, так скажем. Курировал парня. Заполнял анамнезы, проводил его общий осмотр и ставил диагноз. Петухов похвалил, сказал, что в следующий раз усложнит задачу. Все врачи, в том числе и я, избегали Боярина. Тот же, как ни в чем не бывало, выполнял свою работу, не отвлекаясь на шепотки пациентов и врачей из других отделений. Вот это выдержка! Не человек, а кремень! Сегодня у него три плановых операции. Хочется побывать на них. Хотя бы просто посмотреть на монитор, молчу про ассистирование. Но лучше не испытывать свое везение и терпение Янчика. В конце рабочего дня меня вызвал Петухов. Мужчина сидел за кипой бумаг, пытаясь разобрать по одному ему известному принципу. - Дмитрий Владимирович, вызывали? – прервал работу врача я. - Проходи, посиди пока на стуле, - ответил тот, вновь начиная копаться на своем столе. Минуту спустя в кабинет постучали и, не дожидаясь разрешения от Петухова, вошел Боярин. Ну, ему можно в любой кабинет так входить. Кивнув заведующему, Янчик прошел к самому столу и молча принялся разбирать те же бумаги. Оказывается, принцип этот знает не только хозяин кабинета… Еще некоторое время спустя прибыли три врача. - Ну, все в сборе. Так, ребятки, слушайте внимательно. Прерывать меня строго-настрого запрещаю! – железобетонно проговорил врач. – Вчера на планерке глав.врач зачитал приказ о внутрибольничном конкурсе «Medicum-2013». От каждого отделения требуются два участника. Положение конкурса у меня на руках, позже покажу. Так вот, победители идут сразу на область. Московская грамота и почтение выдающемуся врачу, - закончил Петухов, оглядывая нас двоих. - Дмитрий Владимирович, посмотрите на меня и скажите, я похож на человека, которому делать нечего? – скептически произнес Боярин. - Ян Анатольевич, думаете, это шутки? Все так просто? – ответил вопросом на вопрос мужчина. – Все собравшиеся в этом кабинете, пройдут отбор на претендентов от отделения. Судить буду я. Все, я повторю специально для Боярина: все обязаны выполнять работу добросовестно, не пытаясь отлынивать и вовсе забыть про конкурс. Замечу – накажу. Вы меня знаете. - Дмитрий Владимирович, полагаете, что я буду напрягаться из-за малобюджетного конкурса? Чем меня накажете? Деньгами? Смешно. – усмехнулся Янчик. - Дежурствами? Ха-ха! Прутиком отхлестаете? - В угол поставят, - вклинился я, под уничтожающий взгляд Боярина. – И компьютер отберут. - Я помню наш уговор на прошлой неделе. Могу все отменить. Согласны? – четко выговаривая каждое слово, заведующий следил за реакцией самого занятого человека. Боярин три раза изменился в лице: не верящее выражение, понимающее и обреченное. Остальные сидели тише воды, ниже травы, наблюдая из своих укрытий за разговором ведущих хирургов. - Хорошо, буду участвовать, - сдался младший. Петухов победоносно улыбнулся. - Я рад, что ни у кого не возникло желание отказаться участвовать в увлекательном мероприятии, - подытожил мужчина. – Заканчивайте свои дела и можете идти. Все вышли из кабинета, кроме Боярина. Видать пытался уговорить заведующего смиловаться над ним. Ну, что же, посмотрим, кто выйдет в финал.