Лучший специалист

В отделении с самого утра жизнь кипела, как в муравейнике. И вроде бы не понедельник – начало операционных дней, но врачи и медсеcтры бегали из отделения в отделение, что-то брали, писали, ругались, спорили, и даже Соловьева сплавили в первую хирургию, чтобы не мешался. Юра с непониманием посмотрел на Боярина, который с еле скрываемым пренебрежением сунул в руки истории болезни и отправил к Гайдарову, который явился первым, так и не дождавшись «подкрепления». Гайдаров Виктор Александрович – лучший друг Яна, только он знает о последнем буквально все, и только ему позволяется многое, вплоть до явных оскорблений (но отвечать за свои слова хирурга также заставляют в свою очередь). - Так-так-так, молодежь, а чем это мы заняты? – без стука открыл дверь гость. - Только тебя не хватало, - вздохнул Боярин, бросая взгляд на вошедшего мужчину. – Иди со своими «детишками» балуйся, а меня и моего не трогай! - Ого, он уже твой?! – подколол тот, по-хозяйски проходя вглубь кабинета. – Так вот ты какой, северный олень, - это уже в сторону Соловьева. - Если ты сейчас экстренно не закроешь рот, я тебя кокну в темном переулке, - предупреждающе прошипел Ян. - Согласен, ценный экземпляр, - одобрительно кивнул Гайдаров. - Я-то думал, что за парень, поразивший нашего недотрогу… - Витя! Соловьев тихо сидел в уголочке, с округленными глазами взирая на двух друзей. Он не понимал, про него ли говорят, и в каком смысле «поразивший нашего недотрогу»?! - Янчик, да ладно тебе, даже я, гетеросексуал, признал, что он славный, - посмеялся мужчина, отбегая от Боярина к столу. Тот глухо выразился трехэтажным матом и вновь попытался поймать разговорившегося друга, пока он не выдал всю информацию ординатору. - Да ладно, не бойся, думаю, в скором времени он сам поймет, что ты тоже хорош, - продолжил издеваться хирург. - Гайдаров! – рявкнул Ян, хватая первые попавшиеся листки со стола и кидая их в собеседника. - Не рады мне тут, - деланно печально выдохнул мужчина. - Не забудь, что обещал его мне на сегодня! - Хрен тебе, а не ординатор! – Боярин был зол. - Янчик, ну, ты чего? – засюсюкал хирург. – Я же пошутил, все у вас сложится, а вот мне сегодня без дополнительных рук не обойтись. Лапароскопист бросил взгляд на Соловьева, который боялся даже дышать, вновь проматерился, перед тем как ответить: - Должен будешь, а насчет всего этого мы с тобой еще поговорим, - обещает Ян. – Так, Соловьев, на сегодня ты определен в первую хирургию под руководство Гайдарова Виктора Александровича. Парень кивнул и последовал на выход за мужчиной, который напоследок послал воздушный поцелуй Боярину. До отделения шли молчком, только лишь мужчина кидал загадочно-оценивающие взгляды на молодого ординатора, что-то прикидывая в уме. И только когда оба ступили на медицинский пост первой хирургии, Гайдаров не выдержал: - Как ты вытерпел этого придурка? Юра вновь растерялся, боясь подумать, что «придурок» - это Ян. «Ничего себе друзья» - подумал парень. - Я тоже не подарочек, - искусственный смех резанул слух. - Боярин – сложный человек, я удивлен, что вы не поубивали друг друга, потому как он рассказывал о ваших словесных баталиях, - продолжил Гайдаров. – Ты это, не думай, он классный мужик, знает свое дело и наставник не самый худший, просто нужно привыкнуть. - Да я знаю, - улыбнулся Соловьев. Парень понял, что все-таки друзья они хорошие – ведь главное, что о тебе говорят за глаза. Гайдаров не переставал нахваливать Яна, пока чуть не проговорился: - Так-то вы подходите… - и он запнулся на этом месте, оставляя в воздухе повиснуть оставшимся словам: «друг другу». – Короче, пойдем, я объясню, что делать нужно, - закончил на этом хирург. В ординаторской Юре были выданы истории болезни, которые только что были заполнены приемным отделением. Соловьеву нужно было осмотреть поступивших пациентов и уточнить диагноз, а после отчитаться Гайдарову. В это время Боярин наворачивал круги по отделению и представлял себе, о чем говорят те двое. Он боялся, что друг начнет нести бред перед ординатором и в итоге проболтается обо всем: что на самом деле Соловьев очень даже нравится Яну как специалист, коллега, ну и как молодой человек. - Блять, это выше моих сил, - взвыл врач, хватая медсестру под руку и ведя ее на обход. В обед двоих лапароскопистов ожидала встреча с Петуховым: окончательно утвердить задачи и цели работы, поэтому Соловьев ускоренно справлялся со своим поручением. Три пациента с предварительным диагнозом: анальная трещина. Сам факт, что их трое – уже вызывал подозрения по поводу правильности формулировки, но проведя осмотр, расспросив всех, Юра с неким замешательством пишет на первой странице истории окончательный диагноз. - Виктор Александрович, тут такое дело, - начал свой доклад ординатор, - у них действительно анальные трещины. - Так, хорошо, ты все заполнил документы? – не отрываясь от бумаг, ответил вопросом мужчина. - Да, отнес на пост. - Как думаешь, какая этиология у данного заболевания в этих случаях? – с каким-то намеком спросил врач. - Двое из них гомосексуалисты, - смутился Соловьев. - Да ладно, однополая любовь – не порок, - отмахнулся Виктор, глядя на реакцию парня, - среди гомосексуалистов много выдающихся людей, взять того же Боярина! Шок, который испытал Юра, не описать. Это не просто неожиданно, это взаимоисключающие понятия: Боярин и гей, и как к сказанному относиться, Соловьев не имел понятия. Вернуться в отделение, обсудить совместную работу, продолжить выполнять указания своего наставника – в идеале, но понимание того, что это не его дело, и вообще Боярину решать с кем делить свою постель, - никак не хотело укладываться в сознании ординатора. - Ты не знал, что ли? – удивленно моргнул хирург. – Я думал, что слышал слухи в отделении. Это все догадки, но думаю и так понятно: холостой мужчина-красавчик, который ни разу не был замечен в компании девушки, дает явные намеки на сексуальные предпочтения. Юра не мог понять, зачем ему это все знать? Данную информацию он никак не мог применить, разве что шантажировать самого Яна, но на кой ему? Детский сад… И с такими смутными чувствами ординатор вернулся в свое отделение на обед. - Я надеюсь, что Гайдаров не говорил какие-либо глупости? – с опаской поинтересовался Ян, сидевший до этого в молчаливом напряжении напротив парня. - Нет, - громче, чем требовалось, воскликнул Юра, - только по делу. - Это хорошо, - после небольшой паузы, в которую решал, правду ли говорит Соловьев, произнес врач. – Во всяком случае надеюсь на благоразумие этого придурка. - Вы, правда, гей? – вылетело из уст ординатора, прежде чем тот понял, о чем он спрашивает. Оторопело прикрывая рот, Соловьев готов был провалиться сквозь землю. Как же ему хотелось отмотать время назад и самому себе врезать, лишь бы не сморозить такой бред. - Простите, я… - слова застряли в горле. Боярин, застеклившийся до этого, медленно вздохнул, улыбнулся, а после выдал: - Не знаю, может, бисексуал? Почка, сердце, - что там еще? – опустились куда-то вниз. Юра отвел взгляд, боясь поднимать глаза на врача. Такой интимный момент, казалось будто между ними не было никаких преград в виде субординации, возраста, и что, наконец-то, воцарилось полное доверие. В кабинет зашел анестезиолог, разрывая атмосферу, витавшую вокруг этих двоих. - Там Петухов вас ищет, - поставил в известность коллег врач и вновь оставил их наедине. - Кхм, наверное, это по поводу конгресса, - прокашлялся Боярин. - Угу, - хмыкнул Соловьев и первым сорвался с места. Ян был немного в шоке от сложившейся ситуации. Что вообще происходит? Что за непонятное чувство, возникшее между ними? Еще этот конгресс, заставляющий проводить огромное количество времени рядом с ординатором. Боярин решил пустить все на самотек, все-таки признание перед Юрой никак не может повлиять на их отношения. «Надеюсь» - думает Ян, выходя из ординаторской.