Рисовый пирог

POV Данил. Я проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Никаких звуков — ни машин за окном, ни шагов отца наверху. Только ветер царапал стекло, и в его шорохе было что-то неприятно знакомое. Осень. Та самая, когда утро пахнет холодом, а мысли — усталостью. Голова гудела, будто я почти не спал. Наверное, и не спал — просто лежал с закрытыми глазами, проваливаясь то в воспоминания, то в пустоту. Всё перемешалось. Свет фонаря, тень на стене, его голос, дыхание, кожа, слова. Женя. Я не знал, что со мной. То ли было слишком хорошо, то ли теперь стало слишком больно. Он хотел этого не меньше меня — я видел, чувствовал, слышал, как он терял контроль. Но сейчас, когда утро вымыло из комнаты остатки ночи, всё казалось каким-то нереальным. Словно я придумал это. Словно ничего не было. Я сел на кровати, провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали. Чёрт. Сегодня понедельник. Школа. Пока чистил зубы, смотрел в зеркало и не узнавал себя. Казалось, на меня смотрит кто-то другой — будто я стал старше за ночь, или просто разобрался в себе слишком поздно. На кухне пахло кофе. Отец уже был там, в рубашке, с привычной усталой добротой в глазах. — Не выспался? — Да вроде нормально. — Сомневаюсь. Ты с дороги, должен был отдохнуть. Он пододвинул чашку. — На, согрейся. И поешь хоть немного, Данил. Я кивнул, но кофе остыл быстрее, чем я успел сделать первый глоток. Мы почти не говорили. В этих утренних паузах было привычное спокойствие, но сегодня я чувствовал каждое слово, будто оно застревало где-то внутри. — Всё нормально у тебя? — спросил он, когда я уже натягивал куртку. Я задержался у двери. — Да, просто... много всего в голове. Он усмехнулся: — Это называется быть восемнадцатилетним. Пройдёт. Я ответил тем же — короткой улыбкой, и вышел. На улице было сыро, асфальт блестел от ночного дождя, воздух пах чем-то металлическим. Пока шёл до школы, голова постепенно прояснялась, но вместе с этим возвращалось одно чувство — тревога. Сегодня я должен был его увидеть. В школе всё шло по сценарию — шум, смех, толпы учеников, кто-то бежит с рюкзаком, кто-то залипает в телефоне. Всё как обычно. И всё же всё не так. Каждый голос резал слух, каждый шаг отдавался эхом. Я встретил Влада и Арчи у гардероба. Влад — с вечно растрёпанной головой, Арчи — собранный, как будто только с подиума. — Ну что, жив? — Влад хлопнул меня по плечу. — Едва. — После Питера никто не жив, — усмехнулся Арчи. — Мы с Владом только вчера перестали спать днём, будто нас поезд переехал. Я усмехнулся, но не более. — Как Женя? — мимоходом спросил Влад. — Вроде нормально, — ответил я слишком быстро, и сам понял, что голос прозвучал фальшиво. Они не заметили. Или сделали вид. На перемене я впервые его увидел. Женя стоял у окна в коридоре, рядом Лера. Они о чём-то говорили, смеялись. Слишком спокойно, слишком... по-прежнему. Я замер. В груди что-то скрутилось. Он повернул голову, будто почувствовал взгляд. Наши глаза встретились — всего на секунду. Он не улыбнулся. Просто кивнул, будто поздоровался с кем-то знакомым, и снова отвернулся. Мне стало холодно. Так, будто всё, что было между нами, случилось не со мной. На следующей перемене я случайно столкнулся с ним у кабинета. — Привет. Он бросил короткое "Привет", даже не подняв взгляд. — Как ты? — Нормально. Уроки, как видишь. — А... вчера... Он перебил: — Потом поговорим. И ушёл. Просто ушёл. Я остался стоять посреди коридора, слушая, как шум вокруг глотает меня. Всё казалось слишком громким. И слишком пустым. Домой я вернулся в полной тишине. Отец ещё не приехал, в квартире темно, только свет из окна ложится полосой на пол. Я бросил рюкзак, включил ноутбук, но ни одна страница не грузилась. Интернет, видимо, сдох. Или я сам. Телефон мигнул. Саша: «Ты какой-то не в себе. Пойдём прогуляемся?» Я долго смотрел на сообщение, потом всё-таки написал: Окей. Где? Мы встретились во дворе, где всегда пахло осенью — мокрая трава, железо качелей, листья, прилипшие к асфальту. Саша пришла в своей серой куртке и шапке, с чашкой кофе из автомата. — На, держи, я две взяла. — Спасибо. Мы пошли вдоль улицы, не говоря ни слова. Только где-то вдали звучали машины и лай собак. — Я тебя не узнаю, — сказала она наконец. — После Питера ты другой. — Бывает. — Нет, не «бывает». Что-то случилось. Я молчал. Она посмотрела на меня внимательнее. — Даня, я не лезу, просто... если ты хочешь, чтобы я не спрашивала — окей. Но если хочешь сказать — я рядом. Я вдохнул поглубже, слова сами вышли: — Я... просто запутался. — В ком? — В человеке. Она ничего не сказала, только кивнула. — И что, он этого не стоит? Я усмехнулся, опустив взгляд. — Стоит. Наверное, даже слишком. Но всё сложно. — Как всегда, — сказала она тихо. — Просто не теряй себя в этом. Я кивнул. Мы ещё немного постояли у ограды, смотрели, как листья крутятся в воздухе. Она вдруг сказала: — Знаешь, иногда, если хочешь, чтобы стало легче — нужно хотя бы кому-то рассказать правду. Даже если не всю. Я промолчал. Потому что если бы начал — не смог бы остановиться. Домой я пришёл поздно. В комнате было темно, только экран телефона мигнул. Женя: «Ты где?» Через минуту — ещё одно: Завтра поговорим. Я долго смотрел на эти слова. Потом просто опустил телефон рядом с собой и лёг. Закрыл глаза. И подумал, что если завтра всё закончится — я хотя бы успел узнать, каково это, когда рядом он.