Ловить луну в стоячей воде

— О, на праздник фонарей. Шень Ян тогда же родился. — М-м, ясно, — прозвучало коротко и даже безразлично. Лей вздохнул, думая, зачем он вообще согласился, когда столько дел еще осталось. Но уйти уже было бы неприлично. Чтобы поддержать разговор, также безразлично поинтересовался: — А ты-то когда родился? — А ты хоть запомнишь эту информацию? Да и по твоей интонации заметно, что тебе всё равно. — Ну раз заметно, то ладно, можешь не говорить. Не особо и хотелось знать. — Учитель, зачем вы портите атмосферу за столом? — А что я сразу? Шень Ян, ты чей ученик вообще? Лей сдержал смех, бросив лишь короткий взгляд на Шень Яна, после чего на Ворона. — Фактически он сейчас и мой ученик, так что, Шень Ян, продолжай в том же духе. — Лей, ты хочешь променять меня на моего ученика? — Ну а почему нет? Он талантлив, не так груб, умеет готовить, интересуется не только мечом. — Я тоже умею готовить. И я не груб. — Не груб, говоришь? А это тогда что? Лею так хотелось доказать свою правоту, что даже не задумывался о своем следующем поступке. Он поднял рукав, показывая своё запястье, на котором остался синяк от рук Ворона. Увидев это, Вэньян немного растерялся, ведь факты были перед ним, но, вспомнив обстановку, в которой они были, нашел аргумент против: — Я был не в себе и не контролировал себя. Так что это не считается. — А ты думаешь это первый такой случай? Сколько раз ты хватал меня за руку? Даже сегодня. — Хочешь сказать, после каждого раза было такое?.. Даже за сегодня? — Не могу понять, прошлый ещё не прошел. Всё еще скажешь, что не груб? — Скажу, что ты дурак, — Ворон поднял свои палочки и стукнул Лея по голове, — мог бы сразу сказать, что тебе больно. Лей не оставил это просто так и врезал тому в ответ своими палочками. — Я тебе сказал. Мне неприятно. Или тебе нужно прямым текстом говорить, чтобы дошло? И кто тут глупый? — Неприятно и больно — разные понятия. Ты глупый. — Господин, не обижайте этого ребенка. — А ты не ребенок. — Так ведь я младше тебя. — Называешь меня старым? — Именно. Сколько тебе там? Двадцать четыре или двадцать пять? — А тебе тогда сколько? Лей чуть не проговорился, увлекшись этой беседой, он всё ещё не хотел говорить Ворону свой возраст, а предпочел бы, чтобы никто даже не знал этого. — Так я тебе и сказал. — Ну раз ты позиционируешь себя как ребенка, то значит, я старше не на год или два, я прав? — Я могу быть ребенком и в двадцать, и в двадцать два. — И в своём нынешнем возрасте, да? Ворон надеялся, что сможет задеть Лея, указывая на его детское поведение, дабы тот наконец проговорился и ответил на вопрос о своём возрасте. Однако тот лишь спокойно подтвердил этот факт: — Конечно. — Ну, раз ты маленький у нас, давай старший брат тебя покормит? — Я не доверяю глупым Воронам. — Шень Ян, мне же можно доверять? Скажи этому упрямцу. — Учитель... Не ставьте меня в неловкое положение... Это ваши разборки, не втягивайте меня. — Ворон, а твой ученик умнее тебя. Правда, зачем впутывать в это его? Шень Ян чувствовал себя не в своей тарелке в этом месте, в этой беседе, из которой он понял лишь половину и то, кто знает, если верно. Оба небожителя напоминали ему детей, точнее влюбленных подростков, что спорили между собой. Довольно странное и необычное зрелище. Закончив с приготовлением блюд, ученик принялся накрывать на стол. — Приятного аппетита, господа. — Да, благодарю. Лей сдержано улыбнулся и стал накладывать себе в миску пельменей с острым соусом. Его действия правой рукой действительно выглядели неуклюжими и неловкими, на этом сказалось нечастое ее использование. Но в принципе ему не мешало и дискомфорта не приносило. Единственное, что мешало сейчас, так это наглый взгляд, следящий за каждым его движением, это создавало ощущение надзора, вызывая беспокойство. — Вэньян, у тебя своя порция есть, нечего смотреть на меня. Раздражаешь. — Каким боком я раздражаю? Куда мне ещё смотреть, если не вперед? — На свою еду. — Так я на неё и смотрю. — Ещё слово, и эта миска окажется у тебя на голове. — Господин Лей, простите, что прерываю, но растрачивать еду в пустую — неприемлемо. — А Ворон не пустое место. Ладно, не буду, я знаю, что такое нехватка еды, и не буду её зря тратить. — Вы испытали это на себе? — В детстве было дело. — Так вот почему ты вырос таким слабым физически. Заклинатель недовольно посмотрел на Вэньяна и его наглую ухмылку, сожаление о том ударе становилось меньше, и даже хотелось бы добавить. — Радуйся своему превосходству молча. Дальше Лей ел без лишних разговоров, ему не хотелось говорить, из-за слов Ворона о его «слабости» он задумался и решил, что стоит потренироваться, ведь некоторое время со всеми делами не мог этого делать. Заклинатель, когда пребывал в секте, всегда много тренировался, иногда даже забывая о еде или сне, тратив на улучшение своих навыков большое количество времени. Закончив с едой, Бог Бедствий ещё раз поблагодарил юношу и вернулся обратно к делам. Первым делом он проверил успехи учеников, а следом предложил по очереди с ним сразиться. На этот раз возражений не было: то ли ученики испугались, то ли признали Лея как временного учителя. Естественно, небожитель не использовал меч и даже бился не всю свою силу. Поочередно он менял кинжалы на своё копье, каждый раз отбивая удары и защищаясь по-другому, чтобы ученики видели и запоминали больше движений. — Запомнили что-то? Из сражений можно выучить куда больше, чем если бы я вам тут стоял объяснял. Ваш господин делал отчеты к концу месяца? — Нет, не успел. Мне принести бумагу и чернила? Вы также можете поделить обязанности между учениками по уходу за дворцом. — Да, принеси сюда, посмотрю. И идите куда-нибудь, займитесь своими делами, только не мешайте мне. — Да, господин, как скажете. Ученик поклонился и скрылся во дворце. Пока тот отсутствовал, Лей времени не терял, оттачивая свои навыки. Его стало не устраивать то, что правой рукой у него выходило всё намного хуже, в сражении это могло привести к некоторым проблемам, которых он бы хотел избежать. — Господин, я принес всё, как вы и просили. — М? Да, благодарю. Теперь убирайтесь, чтобы я вас не видел. Только Лей собирался поработать в тишине, как в голове раздался резкий и громкий шум, от которого заклинатель испугался, смахнув все листы со стола. Оказалось, общая сеть духовного общения верхних небожителей неожиданно стала очень активной, а причиной тому был вызов Владыки: — Доброго дня всем, я собрал вас сегодня, чтобы напомнить о скором времени сдачи отчетов, надеюсь, у всех всё готово и проблем не возникнет. Вся сеть разразилась в приветствиях и однотипных ответах. Ничего нового и интересного. Только Лей собирался покинуть эту беседу, как к нему обратились, привлекая его внимание: — Хайян, как у тебя дела во дворце Повелителя Дождя? Всё ли хорошо? — Не волнуйтесь, Ваше Превосходительство, здесь всё хорошо. — Замечательно. Ещё кое-что, так как скоро собрание, то попрошу написать понятный план наших действии о деле весной. Также каждый небожитель делает анкеты своих учеников, которые участвуют, чтобы мы вовремя смогли понять, способны они или всё же не до конца. — Хорошо, я понял. Приступаю к выполнению. Выйдя из сети общения, Лей устало вздохнул, понимая, сколько работы ему предстоит сделать. Описать план было сложнее, ведь даже он сам до конца не разобрал все мелочи и возможные варианты. Подняв вновь все листы с земли, он начал изучать журнал трат за этот месяц, заметив, что слишком уж много уходило в месяц и непонятно куда. Изучив детальнее, стало ясно, что ученики каждую неделю брали одинаковую сумму, записанную как «личные расходы». И нет, чтобы это были общие деньги учеников, так это было разделено по группам из двух-трех человек. А в конце месяца сумма становится значительной. Лей не понимал такого расточительства, но не ему же судить чужие правила. Другой странностью, обнаруженной в журнале, стало отсутствие трат на продукты. Сами боги могли и не есть при желании, а вот ученикам ещё нужна была пища. Из этого следовал следующий вопрос о том, откуда взялись продукты, из которых готовил Шень Ян, раз их в книжке не было? И раз не было преемника, то кто занимался этим журналом? Может, какой-нибудь ученик не хотел говорить о лишних тратах. В любом случае это не его дело. Хватило того, что он просто переписал траты в отчет. Закончив с этим делом, небожитель вспомнил о листе с разделением обязанностей и решил глянуть, кто какую функцию выполнял. Сказать, что он был удивлен, — ничего не сказать: из всех десятерых подчинённых обязанности имелись лишь у трех-четырех. Один следил за воротами, а также убирал двор. Наверное поэтому Ворон и пробрался во дворец, оставшись незамеченным. Второй покупал всё необходимое и заносил данные в журнал трат. Третий подчиненный готовил, но так как о продуктах нигде не записывалось, то фактически у него и обязанностей не было. Четвертый убирал дворец, готовил купальню и заботился о гостях. — Слишком странное распределение... Всё в этом месте странное... Ладно, потом. Убрав в сторону лист с обязанностями, заклинатель сконцентрировался на продумывании плана. Нужно было учесть всех участников и их способности. Однако тут и появилась первая проблема: Лей не знал никого. Буквально никого и ничего. Ни имен, ни умений, ни даже тех учеников. Пришлось писать более абстрактный план действий, чтобы была хоть какая-то картина, а после уж придется собрать у всех анкеты. Погрузившись в раздумья, Бог Бедствий не заметил, как сзади незаметно подкрался Ворон. — Чем занят? — вопрос прозвучал близко и довольно громко, что напугало другого небожителя, впоследствии чего все листы вновь оказались раскиданы. Недовольно посмотрев на улыбчивое лицо Ворона, Лей закатил глаза, вздохнув: — Ну и зачем явился? Мне было отлично в тишине. — Просто проведать тебя. Занять своё свободное время. — Проведал? Уходи. У меня много работы. Займись тренировками лучше. — Помочь? С твоей-то памятью составить план будет сложно. Собирая все упавшие листы, заклинатель умудрился удариться головой о стол, когда поднимался. Не удержавшись, Вэньян громко засмеялся с этого. — Смешно тебе, да? Заставить тебя писать план, раз ты о всех всё знаешь? — Ну уж нет, это твоя обязанность, я могу лишь поделиться информацией. — Тогда напиши мне всё, что знаешь, я потом гляну. А завтра соберу анкеты других учеников. — О себе тоже писать? — А есть то, что я о твоих способностей не знаю? О учениках своих напиши. — Я польщён, что ты так много обо мне знаешь. — Пф. О тебе вся столица знает, было бы странно, если бы я не знал. — Но имя моё ты почему-то не знал. Лей на мгновение замолчал, не зная, что ответить, так как его подловили на таком неловком моменте. Придумав отговорку, ответил прежним тоном: — Тебя только девушки зовут по имени. А девушек я встречал редко и не запомнил. — Кого ты вообще запоминаешь? У тебя так плохо с памятью или тебе просто не хочется запоминать? — Ну... да. Мне это не нужно. — А может ты просто испортил со всеми отношения и с тобой никто не общается? В очередной раз уловив суть проблемы, Ворон вновь поставил в тупик небожителя. Даже если с ним и общались другие, это было лишь официально, и то обычным приветствием, или на разных событиях, а о поддержании дружеских отношений и речи не шло. — В любом случае меня это не интересует. — А дружба со мной также не интересует? Вдруг ты общаешься со мной только потому, что я пристал к тебе? Бог Бедствий смирил Ворона холодным взглядом, показывая, чтобы тот наконец заткнулся и занялся важными делами. — Ладно-ладно, я понял. Пойду займусь делами. Не скучай. Лей вздохнул, отгоняя ненужные мысли, которые так и норовили захватить сознание, занимая время на их раздумье. Было правдой, что отношения с другими у него не сложились не только из-за его характера, но и из-за разных взглядов и приоритетов. Хоть и поначалу Вэньян бесил и доводил, ему правда приходилось через силу с тем общаться, чтобы от него отвязались скорее, ведь, как бы Лей не пытался игнорировать этого наглого человека, у него не выходило избавиться от Ворона: тот следовал за ним до самого дворца, не давая покоя своими разговорами. Сейчас, конечно, также были моменты, когда приходилось терпеть компанию Бога Войны, но, на удивление, было не так раздражающе, а даже иногда приятно. Осознав, что всё же мысли захватили его, Лей недовольно покачал головой, отгоняя все ненужное, но даже так ничего не выходило. Заклинателю стало казаться, что это он делает что-то неправильно, отталкивая всех от себя своим настроем и недоверием. С Вороном ведь выходило поддерживать дружеские отношения, так почему с другими не получалось? Эти раздумья были бесполезны, так как небожитель был убежден в своем решении не дружить с другими богами, узнав ещё давно их настоящую сущность. Только вот в такие моменты всё же эти темы волновали заклинателя. И во всем виноват Ворон, который начал эту тему, и Лей теперь не может сосредоточиться на своих делах. Только он начинал писать, как раздражающие мысли вновь возвращались, не давая спокойно мыслить. Разозлившись, Бог Бедствий стукнул кулаками по столу, разлив чернила на уже готовые исписанные листы. Это действие отвлекло его от прежней причины злости, образовав новую, а именно: потеря сделанной работы. Вздохнув, Лей решил помедитировать, чтобы немного успокоиться, в таком состоянии работа никак не пойдет, а времени осталось не так и много. За медитацией прошло несколько часов, что пролетели незаметно, словно короткие минуты. Хоть в итоге результат и оказался хорошим. Возобновив спокойствие и обдумав важные детали, небожитель продумал план на пятьдесят процентов, оставив остальное к тому времени, как узнает больше о способностях участников. Так как чернила разлились, испортив все листы, нужно было принести новых и записать всё по новой. Ученики, на удивление, оказались послушными и вправду убрались, их нигде не было видно во дворе. Заходить через главный вход не хотелось, поэтому Лей выбрал запасной, который представлял собой небольшую дверь с тремя ступеньками, что вели ко входу. В этом дворце перед всеми наружными дверьми были ступеньки, а между комнатами внутри —пороги, которые являлись самой большой головной болью заклинателя, ведь он часто об них спотыкался. Поднявшись и открыв дверь, Бог Бедствий шагнул вперед, как вдруг он столкнулся с кем-то. Всё, что он успел заметить, — это белые волосы и сильные руки, что и столкнули его обратно вниз по ступенькам. В полете их позиции быстро поменялись, смягчив падение Лея. Заклинатель приподнялся, опершись на руку, и ощутил боль, которая на мгновение отразилась на его лице, а пальцы мелко задрожали. Быстро поменяв опору на правую руку, он встал, ощущая дискомфорт в ноге и руке. Посмотрев на причину своего падения, Лей недовольно вздернул бровь: — Шень Ян? И что это было? Юноша поспешно вскочил, отряхиваясь, он начал объяснять: — Господин Лей, простите... Я не хотел… Это всё Юн! Этот дурак меня толкнул, думая, что идет... идет сестрица Сяомин... — Юн... Это кто? Чем вы тут вообще занимаетесь, дети малые что ли? Дел совсем нет? В этом дворце убирается лишь один человек, а вы все прохлаждаетесь? Не удивительно, что здесь так пыльно и грязно. Быстро начинайте уборку. — Юн — это ученик Повелителя Дождя, который принес вам журнал трат. Прошу прощения ещё раз... Вы не поранились? — Всё хорошо. С Юном я позже разберусь, уберитесь хорошо, и, если я узнаю, что кто-то отлынивает, вам не поздоровится. — Д-да, господин. Взмахнув рукавом, Бог Бедствий наконец зашел внутрь, не посмотрев даже на застывших неподалеку подчиненных. По пути к кабинету Лей подумал, что забыл спросить о местонахождении Вэньяна и еще о списке подчинённых, участвующих в событии для анкет, если Повелитель Дождя, конечно же, выбрал, а не оставил это дело ему. Задумавшись об этом, заклинатель толкнул дверь кабинета, совсем забыв, что там был порог, об который он благополучно споткнулся, врезавшись в чьи-то черные одежды, тем самым вызвав чувство дежавю. Небожитель уже хотел отстранится и отойти, ему не нравилось, что на каждом шагу в кого-то врезался, это было неловко и тем более неприятно, однако отстраниться ему не дали, вместо этого прижали к себе в объятия. — Тоже порог не заметил? — прозвучал знакомый наглый голос над ухом, развеяв вопрос о том, кто же это всё-таки был. Осознав всю комичность ситуации, Лей засмеялся, подняв взгляд к янтарным глазам. — Правильно говорят: яблоко от яблони не далеко падает. — М? О чем ты? — Ранее столкнулся с Шень Яном, тоже у входа. — Вот это совпадение. И он также обнимал тебя? — Ещё лучше: столкнул меня, и мы упали. — Столкнул? Зачем ему это? — Ученики Повелителя Дождя толкнули его к двери, думая, что там кто-то другой. — Ты не поранился? Что за глупые дети... — Даже если бы и поранился, ты думаешь, я бы сказал тебе? Уже удивительно, что я сообщил тебе о своём падении. Отпусти, у меня много дел. — У тебя вечно много дел. И что это за капризы? Не скажет он тут. Не пущу, пока не узнаю. — Ворон, серьёзно, не до игр сейчас. Со мной всё хорошо. — И как мне тебе верить? Ты же можешь сказать так, чтобы я отстал. — А вот просто поверь. Твой ученик ведь смог. — Шень Ян не такой наглый, как я. Могу себе позволить не верить в твою ложь. Такой хрупкий небожитель и не поранился в падении? — Я не из фарфора сделан. Скоро собрание, а я ещё план не написал и другие мелочи. Сам-то свои дела закончил? — М-м… почти. Да, почти. Я проголодался и хотел пойти поесть. — Что значит «почти»? Ты странно себя ведешь. Признавайся, ты даже не начал? — Почти есть почти. Пойдем поужинаем. Для удобства Ворон наглым образом закинул Лея к себе на плечо, зная, что тот будет сильно бунтовать, если взять его на руки. Хотя в любом случае заклинатель будет недоволен такими обстоятельствами. — Ворон! Ты дурак? Какой ужин? Бог Войны притворился, что ничего не услышал, и зашагал прочь из кабинета, направившись к той самой кухне на улице. Ранее ему там понравилось, и он решил опять туда пойти. Для этого нужно было сначала выйти на улицу. Пройти через весь коридор в такой позе для Лея было неловко, и он злился из-за своей беспомощности и от мысли, что его могли увидеть подчиненные. Что те тогда подумают? Но, как бы он не пытался, выбраться не мог, оставалось только недовольно стучать кулаками тому по спине. — Глупый Ворон... сам говоришь о доверии к другим, а мне не хочешь верить. — А это разные вещи, Лей. Ты не хочешь быть искренним со мной и врешь о своем состоянии. — Что тебе даст, если скажу, что мне больно и я поранился? Ничего ведь. Так зачем тебе это? Тратишь моё время лишь. — Если всё же плохо, то я позабочусь о тебе. Ты никогда не думал о себе и вечно в каких-то делах. — Это моё дело, как мне жить. Может, мне так комфортно. Кто ты такой, чтобы вмешиваться? — Твой друг, который беспокоится о тебе. — А ты возьми и не беспокойся. Всё хорошо. — Не-а. Звучит неубедительно. — ТЫ!.. — Да, я наглый дурак, глупый Ворон и так далее. Расслабься, потом помогу тебе с делами, составь мне компанию за ужином. — Я не голоден. И тем более не устал, чтобы отдыхать. — Да-да. Для здоровья Ворона повезло, что в коридоре не было учеников — должно быть, те убирались в других комнатах. Это и к лучшему сейчас, нечего им было лицезреть такую сцену, а Вэньян своё всё же получит позже. Почти у самого выхода подметал Шень Ян, и теперь стало понятно, почему никого нет, они бросили его убираться в этом месте, пока сами ушли куда-то. Сам ученик, увидев такую сцену, забеспокоился за состояние Лея, из-за чего попытался как-то спасти того: — Учитель, что это вы делаете? — Мешает мне работать, разве не видно? — Но...господин Лей, разве вы не можете выбраться, использовав свою силу? Лей смирил ученика раздраженным, гневным взглядом, от которого у того мурашки пошли по коже. А Ворон тем временем лишь рассмеялся: — Шень Ян, когда вы столкнулись у двери, то ты должен был понять, что Лей слаб физически, иначе тебе бы не удалось сделать то, что сделал. — Я не специально... И я думал, господин просто не ожидал... — Это, конечно, тоже сыграло свою роль. Вот поэтому Лей и не может выбраться и злится из-за этого, лучше иди займись тренировками. — Но ведь…господину Лею явно не приятно такое обращение. — Да он просто вредный, признается — я отпущу, а пока пусть терпит. Иди уже, не заставляй повторять дважды. Юноша нерешительно помялся на месте, не зная, как поступить, но в итоге всё же удалился. — Всё еще злишься? Даже если физически ты слаб, то у тебя остаются другие сильные стороны, которые превосходят мои умения, так что не волнуйся так об этом. — Тц... Да пошел ты. — Ах, как жестоко. Я к тебе со всей душой, забочусь, волнуюсь, а ты ко мне так? — Сдалась мне твоя забота. Мог бы — давно б прибил тебя. Надоедливый глупый Ворон. — Несмотря на свои слова, ты всё равно продолжаешь меня терпеть, а мог бы давно избить своим кнутом. Больно бьет, однако, и даже следы оставляет. Неужели тебе меня жаль? Лей твердо решил игнорировать Ворона и не отвечать на его провокации, пока его не отпустят и не оставят в покое. Поэтому после минуты молчания Вэньян с усмешкой заговорил: — Игнорируешь меня? Или нечего ответить, потому что я угадал? Ответа, конечно же, не последовало, это развеселило Ворона еще больше, отчего его улыбка стала шире. — Серьёзно настроен меня игнорировать? Такой милый, даже не пытаешься использовать силу, чтобы выбраться, настолько не хочешь меня ранить или всё же признавать, что не так и неприятно, когда я тебя несу? Лей продолжал держаться и не отвечал Ворону, хоть и хотелось на эти его дурацкие вопросы. Оказывается, игнорировать эту наглую морду не так уж сложно, хотя кто знал, когда терпение закончится и игнорировать уже не выйдет. Путь до нужного места прошел в одиночном диалоге Вэньяна с самим собой, голова уже разрывалась от постоянных разговоров и вопросов, но так как Бог Бедствий решил не обращать внимания, то и прекратить это не мог. Дойдя до здания, Ворон зашел и аккуратно поставил Лея на ноги, заметив, как чужое выражение лица на мгновение поменялось, будто тому неприятно от ходьбы. Увы, заметить больше не вышло, так как небожитель сразу же сел за стол, даже не посмотрев в сторону Бога Войны. — Чтобы ты не скучал, пока я буду готовить, можешь заняться делами, я видел где-то тут бумагу и чернила. Как раз расскажу всё, что знаю о других небожителях, и не придётся писать. — Тебе лень или у тебя плохой почерк? — Ну...скорее последнее, чем первое. Наконец-то решил заговорить со мной, какая честь. — Или говори по делу, или заткнись. Голова от тебя болит, почему ты такой болтливый? — В любом случае будет лучше, если я тебе сейчас всё расскажу и ты запишешь важные моменты, не тратя потом время на чтение кучи бумаг. — Убедил. Найди мне бумагу и чернила, после чего начинай. Найдя в шкафу всё необходимое, Ворон расставил предметы на столе перед Леем, начав свой весёлый рассказ об обитателях столицы: — Первый — Зэн, Бог Войны востока. Владеет как мечом, так и луком, своих учеников разделил на две группы: одна учится владению луком, другая же — с мечом. С ним легко найти общий язык и компромисс, — Вэньян усмехнулся про себя и добавил: — Но только если это не ты, с твоим-то характером лучше не быть с ним рядом. Из-за твоей неразговорчивости и холодного поведения он будет настроен негативно к тебе. — Хорошо, что-то ещё? — Хм… Дай подумать. Он любит выпить и обсуждать других. — Это не относится к делу, дальше давай. Что ты знаешь о Повелителе Дождя? — Его зовут Дэмин, он добродушный, спокойный и не конфликтный, занимает свою должность меньше по времени, чем я, может, лет сто или сто пятьдесят. — Поэтому у него ещё нет преемника? Да и подчиненных как-то распустил. — Да, он хоть и добрый, но видит, что среди его подчиненных нет достойного. Из оружия у него кнут и веер, не тот, который артефакт, иначе не оставил бы во дворце. — Значит, для ближнего боя не подойдет. Зачем он вообще в этом участвует? — Дэмин хорош в маскировке, умеет добывать информацию и ненавидит демонов. В детстве его чуть не утопил демон, но был спасен каким-то заклинателем. Позже демоны убили его родителей, поэтому он так их не любит. — Ха-ха, в этом я разделяю его взгляды. Демоны — коварные и беспощадные существа. — Неужели и твоих родителей убили демоны? — Демоны… Да. Они искали какого-то человека, в чьих жилах текла кровь Повелителя демонов, чтобы убить его. Не найдя такого человека, они просто решили убить того, кто по описанию подходит. — И этим человеком оказался кто-то из твоих родителей? — Нет. Этим человеком был я. — Ты? Но почему ребенок? — Им не важен был пол или возраст. Они бы убили даже пожилого, если бы подходил по описанию. — А какое именно описание? — Светлые волосы, зеленые глаза, небольшой рост, особый запах крови и аура вокруг. Последние пункты не совпали, они решили, что первые подойдут. Это были довольно ленивые демоны, которым не хотелось заняться этой муторной работой. Испугавшись, я начал бежать, но, как ты и сказал, я слаб физически, а тогда всё было ещё хуже, моя выносливость оставляла желать лучшего, меня поймали. В итоге, мой отец пожертвовал собой, отдав свою жизнь в обмен на мою. — А как же мать? — Она… — Лей сжал кисть в руке не в состоянии продолжать говорить, эта тема была для него болезненной, он до сих пор не понимал, почему всё вышло именно так. — Просто глупая влюбленная женщина. Вздохнув, Лей отложил кисть в сторону, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза рукой. — Ха, ты опять заставил меня рассказать о себе. И как только у тебя это выходит... — Я ведь говорил, что добиваюсь своего. Ты не любишь свою мать? — Давай прекратим. Моя мать была хорошим человеком, несмотря на её поступок. Поразмыслив некоторое время, Ворон вновь спросил, дабы подтвердить свою теорию: — Она обвинила тебя в смерти мужа? На это предположение Лей не ответил, он ясно дал понять, что не хотел дальше развивать эту тему и всяким любопытным Воронам пора остановиться. — Это всё о Повелителе Дождя? Кто дальше? — Бог Литературы, Вэньхуа, хороший стратег, с ним также можно обсудить план на собрании и дополнить, может, что-то. Хорош в общении со знатью, может быть полезным, поэтому идет с нами. — Как-то мало о нем информации. Ещё какими умениями обладает? — Плох в сражениях, думать — его единственная хорошо развитая часть. Далее у нас... Подожди, вспомню, кто ещё был… Девушка вроде, как же её звали… Ши… Шай... Нет…Шуй… — Шуй Сяоцзе, Повелительница Воды? — Да, именно она. Ты её знаешь? Я удивлен. — Лучше бы не знал. Ужасная женщина. Такая же приставучая, как и ты, только менее наглеет. — Ты знаешь о ком-то так много, не ожидал, какие между вами отношения? — Никаких. Я даже не знал её имени, она так много раз его повторяла, что я запомнил. — Ха-ха-ха, а моё имя ты с первого раза запомнил, мне радоваться такому? — Кхм… Лей смущенно отвел взгляд, несмотря на то что Ворон стоял к нему спиной и не мог этого увидеть. Он не желал говорить, что даже имя Вэньяна запомнил далеко не с первого раза. Тогда, у озера, всё, что заклинатель запомнил, — это окончание его имени: «Ян». Через некоторое время небожитель всё же смог запомнить полное имя, но всё равно продолжал звать того Вороном. Молчание неожиданно затянулось, и Вэньян понял, что ответа ему не дождаться, поэтому приступил к следующему: — Как давно ты её знаешь? — Совсем не долго, около трехсот лет. Упертая женщина, зачем я вообще с ней связался? Она хотела серьёзных отношений, романтики и даже детей. — Влюбил её в себя и не мог отделаться, да? — Примерно так всё и было. Увы, меня не интересовали и по-прежнему не интересуют серьёзные отношения. — Хочешь сказать, временные отношения тебе подходят? — На данный момент я вообще не хочу отношений. Даже среди людей есть куда более подходящие кандидаты, нежели на небесах. — Значит, у тебя большой список дев, с которыми имел тесные связи? — Ворон, хватит копаться в моей личной жизни. Сам-то главный ловелас столицы. — Нет, серьёзно, у тебя вообще нет желания быть с кем-то? Провести ночь вместе? — А что, хочешь предложить свою кандидатуру? Раз с девушками не везет, так хоть со мной? Я уж точно получше них буду. Вэньян понимал, что это лишь шутка, камень, брошенный в его огород и к его выбору девушек, вот только после того сна он действительно задумался над таким вариантом. Их короткая связь в тот день оставила отпечаток в сознаний Ворона, хоть Бог Войны осознавал, что оба были не в себе, но даже так ясно понимал, что ему это понравилось, он хотел ещё раз попробовать и даже дойти дальше. Это был лишь чистый интерес и желание испробовать нечто новое. Да и ни для кого не секрет, что люди падки на внешность, а уже следом — на душу, а внешность у Лея привлекательная, необычная и манящая. Будь тот девушкой, Ворон бы приложил все усилия для покорения такой особы. — Я вижу, ты уверен в себе. Тебе ведь не нравиться моя грубость, думаешь, в постели я буду нежен? Лей нервно сглотнул, смутившись с этой ситуации, он уже жалел о своих словах и думал, зачем вообще сказал такое. Ему лишь хотелось подшутить над Вороном, как тот обычно поступал с ним, но всякий раз, когда он пытался, выходило всё наперекосяк. Шутить — это точно не его сильная сторона, и пора бы перестать пытаться это делать, иначе он действительно может попасть в такое. Вспоминая, каким был Вэньян в тот день, кровь стыла в жилах, появлялась необъяснимая дрожь и мурашки по всему телу. Пытаясь успокоиться и остановить этот приступ, Лей надеялся, что Ворон не повернется сейчас к нему и не увидит в таком состоянии, иначе кто знал, что тот мог подумать. Просидев некоторое время за попытками успокоиться, Бог Бедствий решил, что лучше выйти на улицу и подышать свежим воздухом, в закрытом помещении ему, казалось, не хватало воздуха, и он задыхался, отчего голова шла кругом. Не предупредив о своем уходе, Лей встал, направившись к двери. Ранний дискомфорт в ноге всё ещё присутствовал, из-за чего заклинатель сделал вывод, что, должно быть, подвернул ногу, когда падал. — Ты куда собрался? Застыв у двери, небожитель раздумывал, стоит ли отвечать на вопрос или уйти молча. Обдумав все за и против, было решено отвечать: — Возьму некоторые листы и вернусь. — Если не вернешься за десять минут, принесу тебя обратно на руках. — Дурак. Идя к прежнему месту, где он ранее разлил чернила, заклинатель обдумывал вариант просидеть там больше десяти минут и подождать Ворона, чтобы тот его сам отнёс обратно, а не самому ходить с болью в ноге. Правда, этот вариант был быстро отброшен, с чего вдруг он уже не может потерпеть какой-то дискомфорт и уже надеется на чью-то помощь, а главное — когда он успел стать таким? Ему долгие годы никто не был нужен, и Лей сам прекрасно справлялся, или же это был лишь образ для сестры, чтобы та не волновалась о нем, чтобы показать, какой он сильный и самостоятельный? Дойдя до беседки, Бог Бедствий остановился, глубоко вздохнув. Сейчас лучшим решением было прекратить обдумывать эти мешающие ненужные мысли и сосредоточиться на более важном. Хоть его слова о листах и звучали как отговорка и даже отчасти ей и являлись, эти самые листы не помешают, и будет хорошо, если он возьмет их. На обратном пути ему встретился тот самый парнишка, который был младше всех и оскорбил его. Сейчас, увидев небожителя, он даже с почтением поклонился: — Господин Лей, я обдумал своё поведение и прошу простить меня за те слова, вы неплохой учитель. — Во-первых, кто разрешал тебе называть меня по имени? А во-вторых, мне не нужны твои пустые извинения. На этом всё. — Н-но, господин... Я искренне хочу извиниться. — Мне больше не о чем с тобой говорить. Взмахнув рукавом, Лей отвернулся от юноши, зашагав дальше своей дорогой. В душе он не хотел быть с ним так груб, но при разговоре у него не вышло сдержать себя, и получилось то, что получилось. Ну и пусть, какая ему разница до оскорбивших его детей? Дойдя обратно к строению на улице, Бог Бедствий заметил одну вещь, что порадовала его, а именно — отсутствие порога. Раньше он не замечал эту деталь, но, если присмотреться, можно было заметить, весьма странно, везде есть, а здесь убрали. В любом случае это не важно. Сев обратно за стол, Лей молча начал писать план, дополняя его новой информацией, которая у него появилась. Хорошо, что он успел записать важные факты об этих небожителях, ведь сейчас заклинатель даже с трудом вспоминал их имена и статусы, не то что таланты. Исключением был Повелитель Дождя, о нем удалось запомнить больше. Закончив с готовкой, Ворон повернулся к столу, увидев, как сосредоточенно Лей составлял план. Ему совсем перехотелось мешать Богу Бедствий, поэтому он подождал некоторое время, пока сам небожитель не оторвался от своих бумаг. Этот момент настал довольно скоро. Отложив кисть, Лей потянулся, довольный проделанной работой, хоть это и не был финальный вариант, но уже выглядело как достойный план. — Еда готова, оставь свои дела ненадолго. — Я согласился лишь составить тебе компанию, не хочу есть. — Не интересно есть в одиночку, тем более я ещё не закончил тебе рассказывать о других участниках. — Ворон, что это за шантаж такой? Тебе так сложно принять отказ? — Да, сложно. А тебе так сложно принять заботу к себе? — Ты навязываешь мне свою заботу, я не просил об этом, и мне она совсем не нужна. Найди себе уже девушку и заботься о ней сколько хочешь. — А у девушек терпения не хватает для меня, я слишком наглый для них. — У меня, по-твоему, больше терпения? Сколько раз ты уже получал от меня за это время? — Ты ведь как-то терпишь меня почти двести лет и ни разу сильно не побил, это ли не хорошая выдержка? — Тебе бы следовало радоваться этому, однажды я «сильно побью» тебя, если настроение будет. Дальше поддерживать этот диалог Лей был не намерен, ему нужно доделать эту часть плана сейчас, пока он не забыл свои мысли. Однако этому не было суждено сбыться: как только небожитель взял в руку кисть, её наглым образом отобрал не менее наглый Бог Войны. Лею уже поднадоели его выходки, и хоть ему не хотелось ранить Ворона по определенным причинам, он всё ещё мог встать и уйти, не разговаривать с ним. — Ворон, если ты сейчас же не вернешь мне кисть, то я встану и уйду. — Какие страшные угрозы, ты ведь не сделаешь этого, ты не раз уже так говорил. — На этот раз я серьёзно, ты меня уже достал своими выходками. — Эти слова я тоже не раз слышал. — Так ты не отдашь мне кисть? — Не-а. — Хорошо. Вэньян уже подумал, что вновь одержал победу и Лей всё же согласится с ним поужинать. Даже если он и не был голоден, хотелось продемонстрировать свои умения и услышать похвалу, а не плохую оценку своих умений, к тому же совершенно необоснованную. Однако, на удивление, всё пошло совсем не так, как ожидал Ворон. Лей демонстративно собрал свои бумаги и направился к выходу, открыл дверь и вышел даже наружу, не захлопнув за собой дверь, а спокойно закрыв ее, что было крайне удивительно. Не ожидав такого, Бог Войны застыл на месте на несколько минут, после чего сам вышел на улицу, догнав Лея у входа во дворец. Останавливать того или говорить что-то он не стал, лишь молча следовал за ним. Вэньян догадывался, куда небожитель шел и какой бардак сам Ворон там оставил, когда писал подробности о других богах. Увидев все те бумажки, его обязательно засмеют и будут долго напоминать об этой его особенности. Поэтому будет лучше, если Бог Войны первым уберет те бумажки, отвлекая внимание Лея, сейчас главное не подавать виду, что что-то не так, иначе будет выглядеть глупо. А выглядеть глупо Вэньян не любил. Дойдя до кабинета, Ворон уже обдумывал, что бы сказать, как, на его удивление, Лей сам первый заговорил: — Ну и зачем ты ходишь за мной? — Хочу убедиться в одной вещи. — И это как-то связано со мной? — Да и даже очень. Ранее, когда ты упал, повредил ногу? Лей усмехнулся в очередной раз, удивившись внимательности Ворона. Открыв дверь и помня на этот раз о пороге, заклинатель перешагнул его, спокойно зайдя в комнату. — Такой внимательный, это ж насколько тебе нечем заняться, что ты наблюдаешь за другими? — Так ты признаешься, что всё-таки поранился? Так сложно это было сказать раньше? — Я сам недавно понял, что подвернул ногу, не наезжай на меня. — Кого ты пытаешься обмануть? Ходить и не понимать, что поранился? — Да, я не обращаю на это внимания, — он направил на Ворона кинжал и добавил: — И только попробуй назвать меня глупым. Ворон усмехнулся и именно это сказал: — Глупый. Перевернув кинжал в руке, заклинатель стукнул Вэньяна по голове рукоятью, тем самым взяв кинжал за лезвие. Пока этот глупый небожитель не поранился вновь, Ворон отобрал у того оружие. — Ворон! Что за издевательство? Отдай сейчас же. Это уже нагло отбирать мой второй кинжал. — А не нагло меня им бить? Рукой уже не подходит? — Толку никакого бить тебя рукой. Тем более она у меня болит. Удивившись такому честному ответу, Вэньян даже подумал, что делал прогресс, раз ему начали говорить о больных местах, вот только удержаться от шутки было сложно: — Дверью нужно меньше хлопать. — А это тут причем? Не из-за двери болит. — А из-за чего? — Из-за... — вовремя остановившись, Лей недовольно посмотрел на Ворона. — Эй! Ты опять это делаешь! — А ты в очередной раз на это попадаешься. — Умеешь ты добиваться ответов на вопросы. — Однако на один всё никак не получу ответ, а очень даже хочу. — Увы, узнаешь не очень скоро. — Но всё же узнаю? — Кто знает, возможно, однажды у меня будет хорошее настроение, и я скажу тебе. А пока отдай кинжал по-хорошему. — Не забывай, что нам нельзя устраивать беспорядки в чужом дворце. — Поэтому и прошу по-хорошему. — А я по-хорошему не буду отдавать. — Зачем он тебе сдался? —Может хочу научиться сражению с ними. — Не моим же оружием это делать. Хоть их разница в росте и была незначительной, даже так Лей не мог дотянуться до Ворона и достать своё оружие. — А чьим же еще? У тебя прекрасные кинжалы, мне очень нравятся. — Ничем не могу помочь. Найди себе другие. — Вредно тебе с оружием ходить, вечно какие-то ранения от них. — А чем мне сражаться, по-твоему? — А зачем тебе драться? Я буду защищать тебя. — Не люблю от кого-то зависеть. Пройдясь по всей комнате, они дошли до стола, за спиной оставалось лишь окно, отступать было уже некуда. Подходя ближе к Ворону, Лей обо что-то споткнулся и стал падать прямо на Вэньяна, который, в свою очередь, также споткнулся, отходя назад, всё ближе к окну, которое впоследствии открылось после удара спиной. Пара упала не полностью, а лишь наполовину, опершись спиной о подоконник. Даже в этой ситуации Ворон вытянул руку с кинжалом, не позволяя Лею до него добраться, а другой держал того за талию для безопасности. Они совершенно не заметили подчинённых, которые тренировались на улице, несмотря на позднее время. Казалось, ничего вокруг не имело значения, были только они и их сражение. — Тише, не тянись так, а то упадешь. — Упадем вместе так-то, так что для твоего же блага будет хорошо, если сдашься сейчас. — Я не привык сдаваться. Тем более ты даже не стараешься его вернуть, давай активнее. — Для тебя всё это на игру похоже? С такой игрой мне нечем будет скоро сражаться. — Ты и без оружия хорош, не волнуйся. — Но ведь с оружием еще лучше? — Несомненно. Лучше и опаснее. Для моего здоровья и твоего также. — Если ты не отдашь мне кинжал, то точно будет опасно для твоего здоровья. — Если бы ты хотел меня серьёзно ударить, то сделал бы это, а не продолжил эту игру. — Мне жаль этот дворец просто. — А меня? — А тебя — нет. И да — это жестоко. Я такой. Ворон усмехнулся с таких слов, сдерживая смех. Лей уже так хорошо его знал, что даже предвидел то, что Вэньян хотел сказать в ответ. Сейчас же его слова буквально украли, отчего генерал не знал, что ответить, и обдумывал это, не прекращая держать Бога Бедствий за талию и не давая тому двигаться дальше. С одной стороны, это хороший ход, чтобы не позволить ему достать до руки, а с другой — отлично оберегало от падения с окна. Из-за тишины, которая воцарилась между ними двумя, Лей наконец поднял голову, обнаруживая зрителей, следящих за этой их сценой. Заметив Шень Яна в этой толпе, он подозвал его к себе: — Шень Ян, иди сюда и помоги мне. — Шень Ян, не подходи. Лей, это против правил. — Ворон, какие правила? Ян, слушай меня. — Шень Ян, кто твой учитель и господин, в конце концов? — Ворон, заткнись. Использовать свою власть тоже против правил. Ян, если ты не поможешь мне, я не буду тебя обучать. Бедный подчинённый, который колебался, кого слушать и что делать, после этих слов решился и всё же подошел к этим двоим. — Господин Лей, как мне вам помочь? — Предатель ты, Шень Ян. — Простите, наставник. — Ну, хоть кто-то меня слушает. Заберешь у Ворона кинжал в подходящий момент, когда он настанет, ты сам поймешь. Определённого плана действии у Лея не было, лишь некоторые мысли, что сделать для достижения своей цели. Придя к самому безобидному и быстрому способу решения проблемы, небожитель взмахнул рукой, призвав стену из земли, что выросла перед учениками, окружив их и прикрыв весь обзор. Лей не горел желанием показывать следующее его действие им. — Что ты задумал? — Ха, могу лишь поздравить тебя, ты всё же добился своего. По выражению лица Ворона было понятно, что тот хотел еще что-то спросить, не до конца понимая, о чем всё-таки речь и чего он «добился». Это у него не вышло по одной простой причине — поцелуй. И вновь инициатива пошла от Бога Бедствий. В основу этого действия не было вложено никаких чувств, а лишь желание добиться своего, вернуть себе своё. Так как Ворон не ожидал такого, будет легко отобрать у него оружие из рук. Да и будет ему интересно оружие при такой возможности восстановить свою пораненную гордость? На этот раз Вэньян быстрее пришел в себя, отбросил кинжал в сторону, обняв Лея за талию обеими руками, перенимая инициативу на свою сторону. В этот раз поцелуй был совершенно иным, он длился дольше предыдущего, был грубее и требовательнее. Ворон хотел всеми силами доказать, что его обидели необоснованно, и сейчас он это исправлял. Чтобы как-то утолить свою обиду, наглый до мозга костей генерал прикусил чужой язык, при этом задев и нижнюю губу. Почувствовав, что достаточно насладился своей так называемой местью, отстранился от заклинателя, позволив тому подняться. Задумав этот нелепый план, Лей не учел, что всё могло так обернуться. Сердце бешено стучало, учащённое дыхание отдавалось в ушах громким эхом. Губы горели от таких действий в свою сторону, определенно требуя продолжения. Первым молчание прервал Ворон, он был полностью доволен сложившейся картиной, о чем и говорила усмешка на его лице: — А ты прав, я добился своего. Но и ты не остался без ничего. Так хитро заставить меня забыть об оружии. Ты умело пользуешься всем, что тебе дано. — Это был последний раз. Больше я такого делать не стану. — Неужели опять не понравилось? — На этот раз и правда лучше. Ты не так безнадёжен, оказывается. Только кусать было не обязательно. — А это за моральный ущерб. — Неженка.