Ловить луну в стоячей воде

Встреча закончилась далеко за полночь. Лей не знал, чем заняться; Дэмин в это время, возможно, прогуливаясь, встретил Лейдиана, и они хорошо провели время вдвоём. Конечно, чувство неловкости оставалось: Бог Бедствий пригласил его сюда вместе погулять, однако, как только появился Вэньян, сразу обо всём забыл. Они даже вернулись обратно в столицу вместе. Ворон проводил небожителя до его дворца, где заклинатели и расстались. Генерал не надеялся ещё и получить приглашение войти: ему было достаточно времени, проведённого вместе. Однако во всём этом оставалось одно большое «но» — они так ничего и не решили. За всю прогулку небожители много говорили на различные темы и довольно свободно, не чувствуя неловкости или напряжения, будто всё вновь было хорошо. Тем не менее Ворон знал, что Лей лишь решил отодвинуть подальше проблему и не думать. Встретились — значит, можно провести время вместе, как друзья, и ни о чем не волноваться. А как же всё, что между ними было? И ладно, если бы это были лишь чувства с его стороны, так нет — всё было взаимно. Поэтому генерал был так настроен на серьёзный разговор. Но, как он ни пытался поговорить с Богом Бедствий, в последующие дни ничего не выходило, или же Лей уделял ему лишь пару коротких минут, после которых его якобы ждали «дела». На этот раз всё так и было: Хайян Фэнбао перед Новым годом всегда был завален множеством дел, а в этом году его сестра отсутствовала, и он не хотел заставлять людей усомниться в ней, отчего помогал с мольбами в её дворце. Если бы смертные узнали о таком, их бы хватил удар: Бог Бедствий, выполняющий обязанности Богини Природы? Чушь и не более. Учитывая, что Лей хотел провести канун Нового года и сам праздник с родителями, ему нужно было всё к этому подготовить и убедиться, что всё будет в порядке. На разговоры с Вэньяном он кое-как находил пару минут, бросая свои дела, или же по возвращении в свой дворец задерживался у ворот подольше. Так и наступил канун Нового года. Вэньян явно наделся поговорить до ночи и уже вместе встретить праздник, однако каково было его разочарование, когда он узнал, что Лея не было в столице. А ведь Бог Войны специально пришёл ранним утром, дабы точно успеть и не пропустить момент, который, в итоге, всё же пропустил. Сам Лей не задумывал уйти с рассветом, а где-то после обеда, но он подумал, что лучшего времени проведать сестрицу Лю не найдётся, тем более его человеческий ученик ждал его, так почему бы не явиться в гости? Ради этого визита небожитель даже заменил свою шпильку с подвесками на ту деревянную, подаренную хозяйкой этого дома. У низкого забора его встретили шум и сельская суета, он слабо улыбнулся, открыв калитку, и вошёл во двор. Пройдя вглубь двора, Лей даже не успел поздороваться, как его уже заметили и особо удивлённые пороняли всё из рук. Заставив вещи застыть в воздухе, поддерживая их духовной силой, Бог Бедствий покачал головой и наконец заговорил: — Я понимаю, мы давно не виделись, но не стоит бросать свой труд из-за меня. Воду было бы особенно проблематично вновь донести сюда. Разобравшись с летавшими предметами, небожитель подошёл к Лю Минь, которая подметала снег, освобождая тропинку к дому. — Сестрица Лю, как ты? Такие красные руки, не стоит находиться слишком долго на холоде, иначе сляжешь с жаром и я буду волноваться о тебе все праздники. А ведь я принёс тебе подарок. Спрятав руки за спиной, девица подняла голову, наугад посмотрев вверх. — Брат, неужели ты смог освободиться от дел перед Новым годом? Я рада видеть тебя в порядке. — А вот ты явно слишком легко одета. Лей был обеспокоен температурой тела девушки и даже думал, что придётся отложить встречу с родителями, если вдруг поднимется жар. Сняв свою накидку, он накинул её на чужие плечи, натянув заодно и капюшон. — Мне не холодно, а тебе следует согреться. Давайте я помогу вам, и пойдём в дом наконец. На улице, помимо Лю Минь, находился ещё и Лин вместе со своей старшей сестрой. Они подготавливали воду и дрова для приготовления праздничного стола, а, чтобы не чувствовать себя обузой из-за своей слепоты, Лю Минь убирала снег с их пути для более удобного перемещения по двору. Вместе за одним столом они оказались примерно через час-полтора, когда все срочные задачи были выполнены. Теперь можно и пообщаться спокойно. — Хуа, я так рада, что ты решил отпраздновать с нами, не забыл о своей семье. Мы ведь уже семья, да? А друга своего почему не пригласил? — Госпожа, вы слишком взволнованы, успокойтесь немного. Я побуду с вами до обеда, после чего уйду. Не сочтите за грубость, но я уже запланировал проведать родителей. Женщина знала, что у этого юноши не были живы родители, и, услышав эти слова, не стала уговаривать его остаться с ними подольше: она попросту не могла, не имела такой наглости. — Будь по-твоему, дорогой. Как ты жил всё это время? Хорошо ли о себе заботишься? — Госпожа, не стоит волноваться, всё хорошо. Несмотря на работу, я не забываю нормально питаться и отдыхать. На улице похолодало, вам лучше прикупить пару хороших зимних одежд. Лей достал небольшой миловидный красный мешочек с узорами цветов. — Это вам подарок, пожалуйста, примите его. Также я прикупил интересную коробку с разными сортами чая, надеюсь, вам понравится. Положив мешочек на стол, он достал следующий названный подарок из межпространственного хранилища. — Было бы грубостью отказать сыну в новогоднем подарке, конечно, я приму, мы все примем его. Жаль только, мы ничего для тебя не приготовили. — Мне ничего не нужно, у меня и так всё есть, ваша радость — мне награда. То есть я хотел сказать, что этого мне достаточно. — Учитель, учитель, — с энтузиазмом позвал мальчик, — пока вы здесь, хотите посмотреть на мои успехи? Ваши наставления мне хорошо помогли, и мне кажется, я неплохо подготовился. — Конечно, я обязательно должен проверить твои успехи. Но не перенапрягайся и не заставляй мать переживать. Мальчик виновато улыбнулся, почесав затылок. Его видели насквозь. А всё из-за того, что, будучи в этом же возрасте, Лей был таким же воодушевлённым и мог забыть обо всём, наслаждаясь тренировками, слушая каждый совет наставника, который кроме того говорил отдыхать и питаться хорошо. Это вечно выходило из головы Бога Бедствий слишком быстро. — Да уж, мой мальчик так вырос, уже перестаёт слушать меня, и мне так тревожно с мысли о его уходе: как же мы, одни женщины, останемся без мужской руки помощи? — У вас есть супруг, госпожа, не стоит разводить проблему из ничего. Если вам понадобится помощь, я пошлю кого-нибудь из своих подчинённых вам. Сейчас давайте более не тревожиться мыслями о прошлом и хорошо проведём время за праздничным столом. — Ох, ты прав, мальчик мой, я постараюсь успокоить своё тревожное сердце. Лучше расскажи, чего повидал в мире за это время. — С радостью. Когда небожитель поднял себе настроение в компании светлых добрых людей, настало время покинуть их и перейти к изначальной задумке — проведать родителей. Чаще всего именно он и ходил к ним: у сестры сохранились слишком смутные воспоминания о тех днях, даже если ей жилось лучше, чем ему, она всё ещё была малышкой. Между ними, сестрой и братом, была самая настоящая сильная привязанность, в то время как к родителям испытывались больше учтивость и уважение. Они редко обсуждали их семью за всё это время: слишком сложная и трудная тема, увиденная с разных ракурсов. Будучи ребёнком, Юнхуа не понимала, что их мать сама свела счёты с жизнью, а не умерла от таинственной болезни. Она и не замечала страданий матери, ведь та ловко всё скрывала перед дочерью. С возрастом, должно быть, она догадалась, что к чему, но ворошить это осиное гнездо не стала. А сам Лей всё помнил, несмотря на свою плохую память: каждое слово и каждый взгляд в его сторону. Всё из-за того, что это был сильный удар по его психике, породивший травму, которую он вряд ли забудет. Дойдя до постоялого двора, Бог Бедствий зашёл внутрь, не обратив внимания на толпу негодующих людей, ожидавших на улице свою очередь. В преддверии праздников это место всегда наполнялось до краёв, но заклинателю было всё равно: в этом месте для него всегда будет свободная комната, которая никому другому не достанется. Внутри было шумно, куча людей толпились у стойки, мужчина, раздававший ключи от комнат, не успевал всех слушать и путался в желаниях посетителей. Такая суета была знакома Лею, но не любима. — А тут как всегда оживлённо, — пройдя к стойке, вежливо отозвался Лей. — Да и вы прекрасно выглядите, господин Хан. Раз у вас столько работы, не стану отнимать ваше время, мне нужен ключ. — Господин Хуа, рад вас видеть. Да, дела у нас идут хорошо, особенно после вашего прошлого визита, жаль, меня тогда не было, слышал, вы пришли с другом. Мужчина с улыбкой протянул нужный ключ, не обратив внимания на толпу недовольных посетителей, которые стояли первыми. — Было важное дело, как-нибудь я обязательно познакомлю вас с Вэньяном. Думаю, вам будет о чем поговорить. Попросите принести вина мне. Благодарю. Лей забрал ключ и стал подниматься по лестнице на последний этаж, к самой дальней комнате — в ту самую, которую он заказал в прошлый раз, будучи в женском облике, хотя под влиянием обстоятельств не успел в нее зайти. В самом помещении не было ничего особенного: самая обычная комната, как у всех посетителей постоялого двора. То, что Богу Бедствий нужно было, скрывалось за завесой заклятья. Если учитывать факт долгой жизни небожителя, то у него не может быть постоянного места, где бы хранились все вещи его прошлой жизни. Даже краёв, где он родился, больше нет: на месте деревушки этот огромный город. Самым хорошим решением было возвести постоялый двор, где одна из комнат стала его тайным местом, куда он мог приходить по необходимости, к примеру, как сегодня. Сделав проход в барьере, Лей отодвинул ширму и прошёл вглубь помещения, где находился небольшой алтарь с тремя поминальными табличками. Присев на колени перед ними, он тяжело вздохнул, взглянув по очереди на чёрные предметы. На первом было написано: «Глава семьи — господин Цзян, Цзян Юйлун». Вторая табличка гласила: «Супруга господина Цзян, Госпожа Хэ». Имени Лей, к сожалению, не помнил, да и для него это было к лучшему. Именно поэтому он не спросил ни у кого, как же всё-таки звали его мать. Третья же табличка была самой особенной, поскольку на ней была простая надпись: «Хэ Хуа». Хоть Бог Бедствий и хотел таким способом похоронить того прошлого себя, он всё равно не смог избавиться от него и по сей день использует это имя, страдает от травм этого человека. — Ну что ж… здравствуй, отец. Сегодня уже канун Нового года, я пришёл проведать тебя с матушкой. Надеюсь, у вас там всё хорошо и вы не держите на меня зла, что я перестал сжигать для вас деньги. Да, не лучший поступок сына, но прошло уже столько лет. — Взглянув на табличку женщины, он протянул пальцы к ней, но остановился на полпути: — Я бы хотел сказать, что не держу на вас зла и давно простил. Жаль, это невозможно: ваш сын вырос упрямым эгоистом, не сумевшим забыть прошлое. Но даже так можете радоваться: я не испортил ничью жизнь, не женился и не завёл детей. Не будет на свете никого, кто б унаследовал мой скверный характер. — Лей сменил позу на более свободную и удобную, прислонившись спиной к стене. — Однако, увы, даже сестра не вышла замуж, и ты бы была очень недовольна, узнав, что это моя вина. Конечно, ей никто не мешал выйти за любого бога, но она не захотела этого, — опустив голову, заклинатель грустно улыбнулся себе: — Думаю, ей больше хотелось жить жизнью обычного смертного: влюбиться, родить и воспитать детей, окружить их заботой, она ведь такая добрая и яркая… именно поэтому Юнхуа и не смогла оставить меня одного проживать эту долгую жизнь. Я испортил жизнь сестре. Даже если она и была счастлива и не показывала свою грусть, я не могу не думать об этом. — Подняв голову, Лей всё же встал, взяв табличку матери в руки. Он не знал, чего ожидал почувствовать, сделав это. — Не повезло вам с сыном. Может, я и мог бы извиниться, но какой смысл? Я не выбирал рождаться, да и не я себя воспитал так. Не я решил спасти своего сына от демонов, не я был так добр, чтобы следовать всю жизнь за жалким никудышным старшим братом. Да и если так рассуждать, не я захотел, чтобы со мной так вела себя моя родная мать. Мать, оказавшаяся слишком слабой перед лицом любви, раз выбрала смерть, а не жизнь с детьми, которых твой супруг так любил и ради которых отдал жизнь. Его жертва оказалась напрасной. — Положив табличку обратно, Лей повернулся к «своему отцу» и низко поклонился, выразив свои извинения. После всего сказанного на сердце стало тяжело. Казалось бы, после такого должно стать лучше, однако было наоборот. Вновь сев и прислонившись к стене, заклинатель прижал колени к груди и опустил голову, прикрыв глаза. Себе из прошлого ничего говорить не хотелось. В этом не было никакого толка. Сейчас лучше всего было бы посидеть в тишине со своими мыслями, пока не принесут вина. Это был лучший план из всех возможных, который, увы, прервался незваным гостем. Его шаги были тихими и спокойными, или же незнакомец старался так идти, ведь иногда он сбивался, делая поступь достаточно резкой. Это могло указывать на нетерпение и чрезвычайно взволнованное состояние пришедшего. Лей не волновался: он знал, что к нему мог зайти лишь господин Хан, остальным же посетителям не пройти сквозь барьер. Однако неизвестный не являлся гостем постоялого двора, тем более он смог полностью снять заклятие, явив тайное убежище, и, резким движением убрав ширму, кинул какой-то длинный чёрный предмет под ноги небожителя. — Наставник, вы кое-что забыли взять перед визитом к родным, — нахально наглая усмешка во все зубы расцвела на губах говорящего. — Вы были превосходным учителем, обучили меня, как ставить и убирать разного типа заклятия. Так я смог пойти против вас. — Раскинув руки в стороны, Ю Фэн прошёлся по комнате и остановился перед тремя табличками. — Вы, конечно же, не полагали, что я предам вас когда-нибудь, были неосторожны, глупы. Без интереса Лей поднял голову, рассматривая фигуру бывшего преемника. Пребывая в ещё подавленном состоянии, он не заметил предмета у своих ног. — Зачем явился? — Наставник, вы меня совсем не слушали? Хотя... кого вы хоть раз слышали-то. Сжав ладонь в кулак, Ю Фэн заскрипел зубами, сдерживая ярость. — Опять эта твоя плохая привычка. Испортишь зубы, сколько раз я говорил? — Ха-а… о ваших плохих привычках я лучше промолчу. Вы и так испортили всё, что только можно. Покачав отрицательно головой, Лей вздохнул: — Я уже стар, меня никак не исправить, а ты — другое дело. Разговор шёл плавно и даже дружелюбно, словно предательства никогда и не было. Возможно, Лей и тосковал по обществу Ю Фэна: тот действительно ему нравился, как собеседник, и у него были все шансы стать хорошим преемником. Сейчас же их общение вообще состоялось из-за уверенности Лея в своих силах: даже если этот предатель захочет что-либо натворить, небожитель легко с этим справится. Он не считал Ю Фэна угрозой и не относился к нему сейчас серьёзно. — Довольно. Я не пришёл сюда для того, чтобы вы читали мне нотации. Раз вы так слепы, я окажу вам услугу. Подняв кинутый ранее предмет, он положил его на алтарь. Это была поминальная табличка. — Вот, теперь вся семья в сборе, вы рады, наставник? Лей окинул взглядом табличку, в полуосвещённом помещении он смог прочесть надпись «Цзян Юнхуа». Недоумение быстро сменилось гневом: — И что это значит, по-твоему? Прежнее меланхолическое состояние как рукой сняло. Лей поднялся на ноги и подошёл к четвертой табличке. — Как ты, ничтожное отродье, посмел так нагло принести это сюда? Это прямое оскорбление наставника и его семьи. Тебе было недостаточно предательства, и ты решил поиграться? Думаешь, я ничего тебе не сделаю? Ю Фэн громко рассмеялся от такого заявления, глядя в наливающиеся кровью глаза наставника. — Я более не ваш ученик, так что мне плевать на эти оскорбления. Я хотел как лучше, открыть вам глаза на правду. Вашей любимой сестры уже нет в живых, пора ей уже на покой, отпустить её. Всё, что от неё осталось, — это пустая доска. — Наглец. Всё же я плохо тебя воспитал. Глядя на тебя сейчас, мне даже стыдно признавать, что я был твоим учителем. — Взаимно. — Взяв в руки табличку с именем «Хэ Хуа» он безжалостно сломал её пополам. — Мне также стыдно быть вашим учеником, такого безжалостного и мерзкого человека. Вы даже сделали табличку с вашим именем, думали, сможете обрести покой так? Ха! Никогда его вам не видать. И вашей всей семье — тоже. Вы их всех убили. Вы — причина их кончины. — Хватит нести несуразицу! Сейчас я вновь преподам тебе урок. Тебе явно не хватило прошлого раза. Призвав кнут, Лей сжал его с такой силой, что казалось, будто кожа покроется трещинами и прольется кровь. Для маленького помещения хватило пары ударов, чтобы оказаться полностью разгромленным, даже алтарь не избежал этой печальной участи. — Ай-яй-яй, наставник, вы так весь постоялый двор уничтожите, а в нём столько людей. Вам, конечно, не в новинку убивать смертных, но праздник же. У меня есть условие: я помогу вам достать останки вашей сестрицы, а вы мне место её отдайте, и тогда все будут довольны. Подумайте об этом. Улыбнувшись до ушей, Ю Фэн достал незнакомый Лею талисман, активировал его и тут же исчез, не оставив и следа. Грохот из комнаты был довольно громким — соседние жильцы жаловались, что не могут отдыхать, и, если никто не разберётся с этим, они сами пойдут. Заведующий заверил всех, что пойдёт сейчас же разбираться и им незачем утруждать себя таким пустяком. Господин Хан знал, что его хорошо знакомый гость в любом случае не открыл бы никому дверь, занимаясь своими делами. Лишь он мог войти, используя особый стук, чтобы дать знать, кто именно за дверью. Сейчас же перед недовольными гостями ему пришлось ещё и говорить: — Господин, это управляющий, принёс вам вина, которое заказывали. Дверь открылась. Перед людьми пристал во всей своей красе ослепительной красоты юноша со злым выражением лица и кнутом в левой руке — постояльцы испугались за жизнь управляющего, однако тот оставался спокойным и не выглядел испуганным — настоящий профессионал. — Другие жильцы жалуются на шум, исходящий из вашей комнаты. Позвольте, я войду, обсудим это? Лей кивнул и зашёл обратно, даже не взглянув в сторону тех, кто пожаловался на него: это сейчас была одна из меньших его забот. — Вы знаете, я бы извинился за доставленные неудобства, если б мне по-настоящему было жаль. — произнес Лей, как только дверь за мужчиной закрылась. — Всё в порядке, это был лишь повод зайти. Что же настолько разозлило вас? — Бывший преемник явился потешить своё самолюбие, принеся мне поминальную табличку сестры. — Это тот малец, Ю Фэн? Когда он перестал быть вашим преемником? — Ещё летом, он предал меня. На данный момент у меня нет преемника. — Что же сейчас в столице происходит, раз ваш преемник пошёл против вас таким невиданным образом? — Ребёнку запудрили мозги, наговорили всякого, пока меня не было, и вот результат. Лей налил себе и мужчине вина: он не планировал напиваться, лишь испить немного на праздник. — Господин долго не находился в столице? Прошу простить моё любопытство, когда мы виделись в последний раз, всё было хорошо, и мне непонятно, как до такого дошло. — Сестра пропала. Я искал её год, после чего вернулся этим летом в столицу, узнав от Ю Фэна о беспределе, творящемся во дворце. Жаль, это он сам всё и устроил. Выпив немного вина с Леем и обсудив дела в столице, мужчина покинул комнату, оставив небожителя наедине со своими мыслями. Сидя в разгромленной комнате, Лей меланхолично выпивал одну чашу за другой. После недавней перепалки он чувствовал себя опустошённым, одиноким и несчастным. Ему было так тяжело на сердце, что хотелось разрыдаться и больше не знать никого и ничего. Но он не мог: Бог Бедствий не был слабаком, который оставит всё, как есть. Он обязательно преподаст урок этому наглому мерзкому отродью. Именно в этот момент Ворон набрался решимости связаться с Леем, не зная, что выбрал не самый лучший час: «Лей, когда вернёшься в столицу? Я… думал, мы вместе встретим праздник». «Вернусь? Коль не усну я, проспав день и ночь, явлюсь к утру, кару свою преподнесу». «Цитируешь стихи? И как это понимать…» — в недоумении ответил Ворон, искренне не понимая, к чему был такой ответ и что он мог значить. «Стихи жизни моей в таком случае. Жизнь моя — один большой, длинный, прегрустный стих с редкими проблесками света в нём. Хотел чего?» Не успел Вэньян осмыслить новый ответ, как Лей вновь заговорил: «А, увидеться. Увы, не тот час выбрал ты: желаю я делить этот момент в одиночестве». «Момент или кувшин? Ты пьян, что ли?» «Я пью, ты прав, но совершенно трезв». «Где ты? Может, мне прийти к тебе, составить компанию?.. Не буду доставать, честно…» Вэньян волновался из-за такого неопределённого состояния Лея: его ответы были странными, а может, всего лишь грустными от близкого нахождения к родителям. Спросив у Владыки, куда же Лей пропал в такую рань, он узнал и о походе к семье. Но даже так одна мысль о том, что его дорогому человеку сейчас грустно и, возможно, одиноко, сводила с ума. «Нет, не стоит, я не хочу знакомить тебя с родителями вот так». «Действительно, мы ещё не пара, а я хочу, чтобы ты представил меня не как своего друга». Лей усмехнулся: Ворон опять сказал какую-то глупость, да и он сам — тоже. Какой абсурд. Что ещё за «не хочу знакомить тебя с родителями вот так»? Как «вот так»? При таких плачевных обстоятельствах, или же, как и сказал сам Вэньян, пока они только друзья. Да и друзья ли они после всего, что было? Лишь потому, что не было обговорено их «начало отношений», они не могут считаться парой? — Какая чушь. Конечно, не поговорив, нельзя считаться парой. Одна сторона не может всё решить без ведома другой, даже если их чувства взаимны. Да и ничего романтичного в таком нет, Ворон был бы разочарован. Вздохнув, Лей встал из-за стола и присел у стены, подтянув колени к груди. «Поговори со мной…» «Конечно. Вот, например, я сейчас…» Так и длилась их беседа всю ночь. В основном Ворон что-то говорил, рассказывал, шутил, даже умудрялся злить и смущать Лея на расстоянии. Под утро от морального истощения Лей и уснул в том же положении у стены. Сон его был тревожным и неспокойным. После таких просыпаешься ещё более уставшим, чем был до этого. По пробуждении, приказав убраться в комнате и закрыть её, Лей вернулся в столицу. Он бы, может, ещё задержался, если бы не одно дело, касающееся одного глупца. Прибыв к воротам Повелителя Врат, он оповестил стражу, что желает видеть Ю Фэна и передать тому слова о принятом решении. Предатель не заставил себя долго ждать, вышел настолько быстро, насколько это было возможно. Он, конечно, думал, что его взяла и теперь жизнь наладится: он станет кем-то великим и независимым от других. — Наставник, как я рад увидеть вас так быстро, неужели приняли решение уже? Угостить вас чаем, может? — Нет, благодарю. А ты тут хорошо освоился, ведешь себя, как хозяин. — Господин Хуай Шень с радостью и гостеприимством приютил у себя, после того как вы меня жестоко избили. И только за что так со мной? — А то, что ты предал меня, убив половину подчинённых, ничего не значит? Впрочем, мне не так это интересно обсуждать. Лей специально тянул время и не говорил тут же о своём решении: хотелось в последний раз поговорить с бывшим преемником, ведь больше такого случая не будет. — Может, вы всё-таки зайдете, и мы поговорим внутри? Вспомним прошлое, ведь было столько увлекательного. Небожитель с отвращением взглянул на дворец позади бывшего подчинённого, скривившись при мысли войти в него. — Не желаю быть гостем Повелителя Врат. Как и ты, он мне противен, и я догадываюсь, почему этот тип держит тебя при себе: ты можешь быть ему полезным в раскрытии моих секретов. Даже жаль лишать его всего этого сегодня. Призвав копьё, Бог Бедствий направил острие на бывшего преемника. — Я пришёл, чтобы наконец-таки покончить с тобой. Ты посмел явиться перед поминальными табличками моих родителей и очернить память о них. Ещё и приволок для моей сестры одну, как трогательно. За это твоя душа будет гореть в алом огне вечность без возможности найти выход. — Какой вы ранимый, наставник, как жаль, что мы не смогли найти общий язык. Увы, бросаться проклятьями в вас мне бессмысленно: вы и так принадлежите месту, куда бы я отправил вас, и ничего вам не будет. Да и вы и так не имеете шанса на перерождение души, будучи богом. Остаётся пожелать вам долгой и счастливой жизни рядом с любимыми, в особенности с сестрой. — Раз с разговорами закончили, доставай меч и сражайся. Я дам тебе возможность на три удара. — Лей развел руки в стороны, окутав их еле видимым сиянием, следом печально покачал головой: — Я обещал, когда ты превзойдешь меня, я позволю тебе ранить себя тремя ударами, такой возможности у тебя больше не будет, поэтому я дарую её тебе сейчас. — Чушь какая-то. Вы, наставник, никогда бы не предоставили мне такого добровольно: для вас слишком унизительно быть раненым предателем вроде меня. Я тот, кого вы обучали и растили, словно своего сына, который бы однажды занял место отца, однако я сбился с пути, и мне уже ничего не светит. — Именно потому, что ты был мне так дорог, я и позволю тебе это, перед смертью нужно исполнить желания. Поначалу Лей уклонялся для вида, чтобы позлить юношу: чем раздражительнее тот становился, тем больше переставал замечать что-либо вокруг себя. Через пару минут Бог Бедствий позволил ранить себя в плечо, куда ему уже наносили когда-то удары, но всё уже зажило, и теперь там образовалась новая рана. Поверив в реальность слов своего бывшего наставника, Ю Фэн повеселел, задумавшись, куда лучше нанести следующий удар. Если ему повезёт, то, возможно, и не придётся дальше следовать инструкциям Повелителя Врат: выпадет возможность самому стать богом, равным ему. — Моё предательство, должно быть, ранило вас в самое сердце, тогда сейчас я добью его, пронзив насквозь. А после, для надёжности, можно будет обезглавить вас. Наставник, вы ведь бессердечный и холодный, сможете наверняка жить и без сердца, но вот без головы — вряд ли. Стражники врат шокировано наблюдали за происходящим: слушая эти речи, они не верили, что какой-либо небожитель действительно позволит смертельно себя ранить и добровольно пасть от рук своего ученика, да и к тому же предателя. Однако Лей молчал. Даже перестав уклоняться, он всё чаще попадался под удары меча. Всё было настолько абсурдным, словно во сне. Если задуматься, единственным звуком был голос Ю Фэна. Ни шелест ветра, ни звуки падающих листьев, даже шаги прохожих не раздавались. Владыка явно бы не допустил такого происшествия, но, вот, оно происходило прямо сейчас. Слишком поверив в себя и свои силы, Ю Фэн перестал замечать даже изменения в своём противнике: тот, словно кукла, даже не двигался больше, с кровавой дырой в сердце он упал на колени, его глаза безжизненно потускнели. — Так вы о своей смерти говорили, наставник? Как трогательно, ваше предсмертное желание было исполнить моё. Ю Фэн довольно усмехнулся, ощущая привкус своей победы. Сейчас он даже не задумывался над сделанным в полной мере, лишь со своей точки зрения. Будь он до сих пор преемником, ответственность не следовала бы за ним, однако он — предатель, отказавшийся от этого места. — Иногда вы действительно действуйте слишком глупо, наставник. Вы ведь и подумать не могли, что за три удара я смогу отнять вашу жизнь? Победно усмехаясь, Ю Фэн не заметил изменений во взгляде своего учителя, он лишь думал, как бы лучше нанести третий, решающий удар. Лишь бедные стражники насторожились, заметив огненные всполохи в зрачках Бога Бедствий. Следом за этим на тонких губах расцвела насмешливая улыбка. Раздался звук щелчка пальцами, и невидимый иллюзорный барьер треснул. Но даже это не отвлекло самонадеянного паренька от своих мыслей о будущем. Воспользовавшись моментом, Лей сбил с ног слишком уж самоуверенного бывшего преемника и наступил тому на грудь, заставив ощутить то же, что и он недавно. Хоть все ранения и были ненастоящими, фантомная боль осталась неприятным последствием. Ловким движением Бог Бедствий распустил волосы, встряхнув головой; золотые пряди развевались на слабом ветру, освещённые солнцем, и ярко сверкали, привлекая внимание. — Я помню, как ты, будучи новеньким юнцом в моём дворце, восхищался моими светлыми волосами и обижался, когда я не позволял тебе касаться их, а другим — да. — Небожитель звонко засмеялся, скрыв накатывающую ностальгическую грусть. — Мне жаль, что всё так повернулось и ты предал меня. Я бы оставил тебя в живых, не сделай ты вчерашнюю глупость, прощай. Момент настал, время уже тянуть нельзя было. Внутри боролось желание тут же убить и одновременно помиловать Ю Фэна: проведя с ним долгое время, Лей привязался к нему. Хотелось бы и дальше продолжать прошлые отношения, но увы, былого не вернуть. Сжав сильнее копьё, Бог Бедствий вздохнул. Он не знал, что будет после этого и какое наказание назначит ему Ливей, какие новые слухи пойдут о нём, будет ли он тосковать и жалеть. Сейчас он не знал, а думать не хотелось. Небожитель взмахнул лезвием, и на гладкой шее тут же образовался порез, послышался тихий шёпот снизу: — Да, наставник… Вы по-прежнему прекрасны… Рука Лея дрогнула. Было сложно решиться на такое, хоть злость и была сильнее. — Прощайте, увидимся в нижнем мире. Передам ваши приветствия сестре. Коварная усмешка застыла на лице Ю Фэна, а глаза навсегда закрылись. Лей довёл свой удар до конца. Кровь окропила подол его одежд и растеклась лужей под трупом. Но это был не конец: не успело тело остыть, оно начало пузыриться и надуваться, вскоре после чего лопнуло, даже голова, отделённая от тела, не избежала этой участи. Бог Бедствий отскочил, вовремя накрыв себя барьером: не желал испачкаться и соприкасаться с остатками бывшего тела. — А Повелитель Врат тебе не доверял, раз наложил такое заклятие. Тебе повезло, что ты умер от моей руки, не узнав об этом. Это лучше, чем живьём бы переживать эти муки. Ничего больше не сказав, небожитель направился в главный дворец признаться императору в содеянном лично, пока это не сделали слухи. На аудиенции уже находился Бог Литературы, как оказалось, но Лея это не волновало: он лишь хотел скорее всё решить и вернуться к себе. Зуд и жжение в задней части шеи нарастали быстрее, чем мог предполагать Лей, от этого становилось неприятно жарко. — Приветствую Владыку, — зайдя в просторное помещение, Бог Бедствий поклонился, не замечая ничего вокруг, кроме своей цели. — Не хотел так вламываться, но у меня заявление. Получив молчаливое одобрение, небожитель твёрдо и уверенно выдал всю суть дела: — Только что я убил Ю Фэна, своего бывшего преемника. Он посмел вчера явиться ко мне и очернить мою встречу с родителями, ведя себя грубо и непочтительно. Также он предлагал неподобающие сделки, лишённые здравого смысла. — О. Что же предлагал этот подчинённый? — За предоставленную услугу я должен был обеспечить ему должность Богини Природы. Человек, который должен был стать Богом Бедствий, вдруг посягнул на противоположное. Это полный абсурд. — И чего именно ты сейчас ждёшь, рассказав мне о содеянном? Лей потер шею в месте, где ощущался страшный зуд. Печальным было то, что его ладони вспотели и не вышло охладиться хоть немного. — Своё наказание и разрешение уйти. — Тогда можешь быть свободным, я никак не буду наказывать тебя, есть вопросы? — Нет, благодарю. Если у Лея и не было никаких вопросов, то у Бога Литературы они были, поэтому он стал излагать их в не очень тактичной форме: — Как это, можно идти? Значит, ему не будет никакого наказания? Ворвался посреди чужой аудиенции и уйдет ещё и безнаказанным? Владыка вздохнул, строго взглянув на Бога Литературы. — Господин Вэньхуа, вы бы не хотели сменить своё имя на ваше прозвище? Оно подойдёт вам в разы лучше. Также вы хотите сказать, что я отношусь к господину Хайяну снисходительнее и не наказываю за убийства в столице? — Да. Всё именно так и выглядит. Какое право было у этого демона убивать кого-то? Лей усмехнулся, пытаясь незаметно вытереть руки об свои одежды, ведь те чрезмерно сильно потели, доставляя неудобства. — Молчать, когда я говорю! Бесстыдно обзывать своих коллег демонами, да ещё и перед своим правителем, — Ливей повысил голос, ударив кулаком по рядом стоящему столику для свитков. — Во-первых, за предательство в столице жестоко наказывают. Во-вторых, Ю Фэн предал своего наставника, а тот даже отпустил его дальше пребывать в столице. И, в-третьих… Со стороны казалось, что Владыка замолчал, позволяя Богу Литературы самому додумать верный ответ, но на самом деле он ненадолго отвлёкся на Лея, который обратился к нему по духовной сети общения: «Можно побыстрее как-нибудь?» «Посмотрите на него, я тебя оправдываю, а ему всё равно. Не буду сейчас помогать с твоей проблемой». «Именно из-за неё я хочу закончить всё уже». Владыка вздохнул и взмахнул рукой, вызвав порыв ветра, который Вэньхуа воспринял как вышедшее время к ответу и разочарование в нём. — Итак, в-третьих, оскорбление семьи — не что-то пустяковое, или ты думаешь, что у Бога Бедствий нет чувств и он ко всем относится так холодно и отчуждённо? Бог Литературы именно так и думал. «А вот этого можно было не говорить. Всё, отпускай уже этого никчемного». — Я дал тебе три аргумента, этого достаточно, полагаю. Можешь быть свободным. Подчинённый поклонился и молча ушёл: его поставили в то положение, когда уже нечего возразить. Позвав ученика, отвечающего за гостей, Владыка объявил, что час не будет никого принимать и остальные, если ничего важного, могут подождать. — Давай перейдём в более удобное место. Ливей поднялся со своего трона и отодвинул ширму, за которой скрывалась дверь, именно туда он и зашёл. Они оказались в просторном помещении. По наличию кровати уже можно было предположить, что это покои Владыки. — Ты сделал проход в свои покои сразу из главного зала дворца? — Это второй вход, который я для удобства спланировал позже. Тут тихо и комфортно заниматься бумажной работой, а если я нужен кому-то, то могу быстро выйти и встретить гостя. Сядь, поговорим. Владыка указал на кровать, так как стол был завален разными свитками, книгами и пустыми бумагами. — Вижу, у тебя куча работы, а ты тратил время на этого Чан Шитоу. Лей в очередной раз протёр вспотевшие ладони и перекинул волосы через одно плечо: со всем этим он даже забыл, что сам же и распустил их. — Это ужасно, — сев на кровать, начал Лей, — кто же знал, что эта метка станет работать даже через пять тысяч лет. Хорошее заклинание всё же. — Оно поддерживается твоими духовными силами. Что же всё-таки случилось? Ливей присел сзади Лея, собираясь взглянуть на причину его беспокойства. — Он явился ко мне с поминальной табличкой для моей сестры. Предложил помочь достать её останки, а взамен я обеспечу... — Лей скривился и замолчал из-за прикосновения Ливея, — ...место Богини Природы... С трудом договорив, Бог Бедствий глубоко вдохнул. Боль была такой, словно прикасались к свежему ожогу. Хотя в какой-то степени это и было так: вступив на путь самосовершенствования тела и духа, Лей получил знак в виде креста. Он давался или, точнее, выжигался на коже всех последователей его секты. Это служило показателем убийства людей. Так старейшины следили, сбились ли их ученики с пути и стали ли убивать людей. Однако не всё было ещё так просто: знак менял цвет в зависимости от количества убитых и каждый раз вызывал жжение и боль, с каждым новым этапом становясь всё мучительнее. — Ты перешел на новую ступень, поздравляю. Лей усмехнулся такому поводу для поздравления и иронично ответил: — Благодарю, я старался. Правда, радоваться тут мало чему можно. — За твою-то долгую жизнь такая отметка весьма неплоха. Она еще некоторое время будет тебя беспокоить, после чего сможешь вновь скрыть её. — Какого цвета? — Тёмно-красная. Сколько лет назад ты достиг прошлой стадии? Не помнишь ведь, я знаю. — Ливей мягко улыбнулся, с его ладони вырвался маленький шар света, который прикоснулся к шее заклинателя. — Теперь иди. Если станет хуже, то бросай дела и отдохни, думать о себе нужно в первую очередь, ты понял меня? *Тёмно-красная - 500 человек — Если дела не будут срочными, то так и сделаю. — Глупый упрямый мальчишка. Когда ты повзрослеешь уже? — Благодаря тебе — никогда. — Лей лукаво улыбнулся, поднявшись с кровати. — Не буду больше отвлекать от работы. — Ну ты мелкий негодник. Даже если телом ты остался молод, то разумом не должен, а ты за столько лет не вырос и остался тем же упрямцем. — В любом возрасте я останусь тем же ребенком, ты прекрасно это знаешь. До встречи. Лей учтиво поклонился и направился к выходу один. Когда он оказался на улице, неожиданный сильный свет ослепил его на короткое время, прежде чем Бог Бедствий понял, что это блеск меча, направленного на него. — Господин Хайян, хоть Владыка не наказал вас за это преступление, я не могу оставить это дело просто так. Примите мой вызов, и я успокоюсь. Лей весело усмехнулся: он ожидал, что Бог Литературы не успокоится после доводов Владыки, но точно не думал, что тот пожалуется Богу Справедливости, с которым у него также не ладилось. — А вам, как всегда, на месте не сидится в поисках правосудия? Раз сам повелитель, твой и мой господин, не наказал меня, то ты не имеешь права меня судить. Иди лучше людей суди за их доброту или же коварство. — Не указывай мне, что делать, грязный демон, верные о тебе слухи ходят. — Ах, как обидно слышать такую несправедливость от Бога Правосудия. Мир и правда катится ко дну, раз уж сами небожители преисполнены злобой и спешат верить нелепым слухам, а тем более потакать желаниям Богов Литературы. Небожитель, направивший меч, разозлился до такой степени, что, позабыв обо всем, бросился на другого небожителя, но встретился лишь со стеной, в которую влетел от удара ногой в спину. Этого ему было недостаточно, наоборот, лишь разогрело его злость. Стиснув рукоять меча, он вновь устремился к своей цели. Лей понимал, что если сейчас достанет оружие, то это будет знаком официального принятия боя, а этого ему не хотелось, поэтому, поймав лезвие рукой, он окутал меч вместе с ладонью ярким желтым сиянием, под напором которого лезвие разлетелось на маленькие осколки, некоторые из них даже застряли в ладони Лея. В этот самый момент из-за угла показался Ворон, явно чем-то недовольный. Такое состояние увидеть у него можно было крайне редко, а узнать причину ещё сложнее. Не заметив появления Бога Войны, Лей раздраженно встряхнул рукой. — Ты потерял своё оружие, а значит, проиграл, даже не начав прямой схватки. Думай головой в следующий раз, прежде чем кидать мне вызов. И лучше перестань якшаться с этим, до боли в зубах глупым, Богом Литературы. Спрятав руку в рукав, Бог Бедствий развернулся, чтобы покинуть центральную площадь, и мимоходом встретился взглядом с Вороном, который, впрочем, сразу последовал за Леем. — Лей, подожди. Хоть небожитель и не ощущал больше паники и растерянности при виде Вэньяна, он не остановился. Сейчас совсем было не подходящее время для их встречи. На самом деле Лей боялся, что Ворон заметил, как осколки меча застряли у него в ладони, и будет настойчиво предлагать свою помощь. Так как сейчас ближе всего к ним был дворец юго-северного Бога Войны, они бы обязательно пошли туда и остались наедине. После сражения со своим бывшим преемником он был не в духе обсуждать сейчас их отношения и что-либо прояснять. Ему не хотелось в момент раздражения сказать что-то не то. Вот только мысли двух богов не совпадали: Ворон был уверен, что лучшего момента в скором времени не будет. Он не сможет прийти к Лею, и тот не выйдет сам. Нужно ловить, пока есть шанс. Не желая хватать Лея за руку, он в итоге все равно был вынужден прибегнуть к таким мерам. — Я честно не хотел хватать тебя, — встретившись с недовольным взглядом, только и сказал генерал в своё оправдание, переместив ладонь с запястья и переплетя пальцы. — Нам нужно поговорить, а ты не хотел останавливаться... Бог Бедствий встревоженно опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Могло казаться, что Лея беспокоил такой жест в открытом месте, где их могли увидеть прохожие, однако о чем небожитель на самом деле тревожился — это нежелание ранить Ворона, что именно и произошло в момент, когда, не задумываясь, генерал сжал хрупкую ладонь с застрявшими в ней осколками меча. — Отпусти. Вэньян сейчас думал лишь о том, как уговорить заклинателя на разговор, и совсем не замечал ничего другого. Полагая, что Лей хочет сбежать, он лишь сильнее сжал ладонь, заставив осколки ещё глубже впиться в его кожу. — Отпусти. Сейчас не время для твоей глупой наглости. — Если не сейчас, то когда? Ты ведь избегаешь встреч со мной лично. — Ничего не избегаю. Я отвечаю тебе и не настроен даже побить, то, что ты хочешь меня ещё и видеть постоянно, не моя проблема. — Да, я хочу тебя видеть, потому что мы ничего не решили и ты, видимо, забил на это, поскольку тебя всё устраивает. Но я хочу, как раньше, проводить время вместе. — А я хочу, чтобы ты отпустил мою руку уже и перестал ранить свою. — Подняв их руки на уровне глаз Бога Войны, Лей раздраженно помахал перед его лицом. — Осколки меча наглеца, осмелившегося поднять его на меня, сейчас застряли в моей ладони. Смутившись, что ему пришлось рассказать по личному желанию о своём ранении, заклинатель отвел взгляд, цыкнув и что-то пробормотав самому себе под нос. — Ты ранен?.. Тогда тем более нечего стоять на месте: нужно убрать все осколки. Пойдем к тебе, если хочешь? Лей не ожидал, что ему предложат такой вариант, он почти согласился и даже открыл рот, дабы сказать это, однако внезапно подумал, что не сможет выгнать Ворона и будет легче ему самому сбежать в случае чего. — Нет. Твой дворец ближе, я не хочу идти за руки до моего. — Мы ведь можем переместиться заклинанием, или я отпущу твою руку… — Нет уж. Вэньян посчитал это странным: Лей не захотел к себе во дворец, отказался от мгновенного перемещения и согласился идти несколько минут пешком, держась вот так за руки? — А за что к тебе с мечом полезли? Да ещё и так нелепо? — Бог Литературы пожаловался, что я убил Ю Фэна и меня не наказали. А этот тип, помешанный на справедливости, не смог устоять, учитывая неприязнь между нами. Вэньян дёрнул рукой, остановив Лея, и только после вспомнил о проблеме, но уже было поздно: волна боли прошлась от ладони и выше. Лей лишь скривился, промолчав, и даже не ударил Ворона. Этот факт ещё сильнее его удивил, но сейчас было не до этого. — Стой, ты убил Ю Фэна? — Да, как вернулся в столицу, так сразу. Конечно, я дал ему немного поиграться и насладиться последними минутами жизни. — Да причём тут это? Глупый необдуманный поступок... Ночью ты говоришь со мной, ничего не рассказывая, а наутро совершаешь убийство? — Тут ты не прав: я говорил тебе, это твоя глупая голова подумала, что я цитирую стихи. — Хорошо, опустим мою глупость, что он сделал? — Не имеет значения, давай пойдем уже, меня беспокоит твоя рука. — Нет уж. — Не говори моими словами, это так не работает. — Но, Лей, я хочу быть уверенным, что с тобой всё хорошо будет. — Я уже сказал, что меня не наказали, я в порядке и буду, если ты перестанешь упрямо стоять на месте и ждать чего-то. Вэньян пристально взглянул на Лея, не понимая, что с ним сегодня такое, он был до жути странным, но, в чем именно проблема, понять не удавалось. Приложив свободную ладонь ко лбу заклинателя, Ворон нахмурился. — Скажи честно, что происходит? Ты какой-то суетливый, температура твоего тела аномально высокая по сравнению с другими днями, да ещё ты с распущенными волосами и запачканными одеждами спокойно ходишь, я не могу понять. Лей вздохнул. Действие успокоительных чар Владыки на этот раз продержалось недолго, жжение и дискомфорт вернулись слишком быстро. А тут ещё и любопытство Ворона сыграло свою роль. — Просто замолчи и дай мне спокойно дойти до... да хоть куда, мне не нравится находиться на улице и обсуждать в такой обстановке важные дела. Неужели тебе так сложно понять, что я сейчас чувствую и что не хочу ничего говорить, особенно в такой обстановке? Зачем ты давишь на меня своим интересом? Ты хотел поговорить, остановил меня. Я согласился пойти с тобой. Так чего тебе ещё нужно? — Я… ты прав, я взглянул лишь с одной стороны ситуации: та, что сейчас. Я не могу знать, что ты сейчас чувствуешь, ведь ночью мы спокойно говорили и я уверен, ты даже улыбался, и вот мы опять сейчас встречаемся, и я не понимаю, что с тобой случилось и почему ты так себя ведешь. Я волнуюсь за тебя. — Лучше забудь, я действительно устал и не хочу обсуждать сейчас то, что делал, проведывая родителей, и то, что натворил Ю Фэн, — тоже. Я растил его с маленького возраста, он был мне дорог, и я привязался к нему. Самый верный и преданный последователь, который восхищался и любил меня, оказался предателем. Он захотел большего, сбился с пути, а я не смог ему помочь и сейчас убил его. От него даже тела не осталось из-за заклинания Хуай Шеня. Ещё эта дурацкая метка, Бог Литературы, его дружок, ты. Я морально не выдерживаю уже, понимаешь? Мне нужно отдохнуть. Давай, пойдём уже. Без лишних вопросов Вэньян наконец замолчал, прислушавшись к желанию Лея. Поговорить можно будет и потом, для начала стоило успокоить небожителя. Дойдя в кои-то веки до дворца, Ворон сначала приказал подать чай и мятных конфет, но потом неожиданно изъявил желание сделать всё самому. Разобравшись с проблемой окровавленных ладоней, он приступил к готовке успокоительного чая. Стоя на кухне, Вэньян взволнованно суетился, не зная, что делать дальше: задавать вопросы, или молчать, или вовсе глупо пошутить? Повезло, Лей заговорил первым: — Мне нужно искупаться, пока ты тут занят, я могу пойти? — Да, конечно, да, можешь пойти, Шень Ян тебе поможет во всём. Кивнув, Лей оставил Ворона в одиночестве с готовкой. Шень Ян действительно помог ему во всём, даже принёс одежду своего господина ему без ведома Ворона. Действительно преданный преемник. В итоге, когда Бог Бедствий показался перед Вороном в тёмных верхних одеждах, тот чуть ли не задохнулся воздухом. Лей провёл долгое время в воде, чай даже успел остыть, а сам Вэньян, дабы не скучать, приготовил лапшу с овощами. — Шень Ян отличный подчинённый: он знает, какая из твоих вещей самого маленького размера. Удивительно. Свой верхний халат я испачкал кровью, и было бы неприятно сидеть дальше в нём, ты же не против, что я взял без спроса? — Сев за стол, Лей по-детски удивился улыбнувшись: — О, лапша, приготовил для меня? Спасибо. — Всё для тебя, солнце, кушай, — Вэньян тепло улыбнулся и присел рядом с Леем. — Как ты? — Не зови меня так, хотя сегодня я действительно могу быть солнцем и греть тебя. Ладони так раздражающе потеют, кошмар. Вода немного помогла остудиться и унять боль. — Ты говорил о какой-то метке, если остальное мне понятно, это — нет. Это из-за неё? — Да, дурацкий крест, выжженный на моей шее. Можешь посмотреть, но лучше не трогай. Лей отчего-то так проголодался, что ел с таким удивительным аппетитом и не желал отрываться от пищи, чтобы самому показать отметину. Раз представилась такая возможность, Ворон не мог упустить её и не утолить своё любопытство. Когда он убрал волосы в сторону, ему открылась неизвестная метка в виде креста, зловещего тёмно-красного цвета. Вокруг неё на коже было покраснение, словно её недавно нанесли. Это, должно быть, и беспокоило Лея. Не удержавшись, Вэньян поцеловал больное место, перед этим не забыв понизить температуру тела, чтобы хоть немного быть холодным. Сделав это, он ощутил сильный жар на губах, будто сам обжегся. Выронив палочки от неожиданности, Лей застыл, ощутив волну мурашек по телу. Накрыв шею ладонью, он недовольно буркнул: — Я сказал не трогать, глупый Ворон. Не делай глупостей, я могу и уйти. Ворон резко засмеялся и налил себе остывшего чая: — Так поэтому ты настаивал, чтобы мы пошли ко мне? А я ещё голову ломал, почему это ты отказался к себе пойти. — Потому что ты глупый, всё и так понятно было. Намёков не понимаешь, атмосферу не умеешь разряжать, шутишь дурацкие шутки, делаешь, как тебе хочется, не слушая меня. Дурак, одним словом. — А ты лучше, хочешь сказать? Упрямый, никого не слушаешь, делаешь по-своему, не говоришь, когда тебе плохо, доводишь себя до плохого состояния. — Набравшись решимости, Ворон взял Лея за подбородок, повернув к себе. — Не говоришь о своих чувствах, даёшь мне ложные надежды, позволяешь мне многое, но не хочешь быть со мной. Взял мою одежду, зачем? Конечно, можешь сказать, что просто хотел переодеться и не было другого, но ты мог с лёгкостью очистить свою одежду и остаться в ней. В конце концов, ты бог, а не смертный. Лей залился краской и ударил по руке, отцепив её от себя. Отвернувшись, он сделал вид, что ищет упавшие палочки, а внутри возгорелась паника: он был в таком уставшем состоянии, что даже не подумал о том, чтобы очистить свою одежду. Бог Бедствий взял чужую, даже несмотря на их отношения, даже не подумав о последствиях. Поняв, что переборщил, Вэньян достал новые палочки и положил их перед миской с лапшой. — Оставь уже упавшие, вот, возьми новые. — Н-нет, я… я подниму сейчас... Вздохнув, Бог Войны поднялся, встал впереди Лея и крепко обнял, прижав к себе. — Всё, забудь, прости, не переживай так только, мне больно смотреть, как ты трясешься, не зная, что делать дальше. Наверное, я действительно не вовремя решил поговорить, можешь уйти отдохнуть, поговорим в другой раз. С трудом отпустив Лея, Ворон даже не взглянул в его лицо, пытаясь так не смутить небожителя ещё больше. Ему, разумеется, было больно и обидно, они опять не поговорили и не решили ничего — сейчас Лей уйдёт и вновь закроется в себе, не желая выходить из дома. Находясь в замешательстве, заклинатель вышел за дверь, сердце бешено стучало и болело. Будет ли правильным уйти сейчас и повторять всё по новой? Не станет ли он жалеть, как только перешагнет порог? Слишком много мыслей, вопросов без ответов, к чему это всё сейчас? Развернувшись, Лей открыл дверь и зашёл обратно. Ничего не говоря, он подошёл к Ворону, притянул к себе за воротник и поцеловал. Вслух ему было слишком сложно сказать, однако по сети общения это оказалось легче: «Давай не будем ограничивать себя рамками отношений и просто хорошо проведем время вместе в дальнейшем? По-другому я пока не могу. Прости, я побуду ещё эгоистом». «Ты уже два раза извинился передо мной, переступив через своё: «Не ждать извинений и не извиняться». После того раза я убедился, что мне просто хочется быть с тобой рядом. За эти дни разлуки я так ужасно скучал, думал лишь о том, как хочется вновь с тобой поговорить, заботиться о тебе, расчесывать эти длинные мягкие волосы и чувствовать твой аромат. Когда ты будешь готов и захочешь искренне разделить со мной кровать, то тогда и будет». Лей растрогался из-за всех этих слов: за это время он также скучал по компании Ворона, ему было грустно и одиноко. Однако он не мог набраться смелости сказать такое. Бог Бедствий лишь надеялся, что Вэньян сам знает об этом и не будет спрашивать.