Ловить луну в стоячей воде

Даже на расстоянии он ощутил, как замерло чужое сердце в ожидании действий. Хайян Фэнбао явно не ожидал, что в такой обстановке Ворон осмелится полезть к нему. Растерявшись, Бог Бедствий даже не подумал оттолкнуть его — он даже хотел и надеялся на этот поцелуй. Вот только генерал откусил кусочек лакомства, оставив на чужих губах еле ощутимый след. Пока Лей не успел ничего понять, Вэньян схватил запястье небожителя, открыв взору пару красных царапин, смешанных с грязью. Потянувшись ко второй ладони, Ворон обнаружил ещё более плохую картину — в коже застряли шипы. Рассерженно прокусив и проглотив печенье, Бог Войны невольно сжал запястья сильнее необходимого, ощутив сразу напряжение в чужом теле. — Это что значит? — Упал в какой-то колючий куст, в этом дворе слишком много цветов с шипами. Меня это не волновало первое время, и я не заметил. — И это всё, что ты хочешь сказать в своё оправдание? — В оправдание — нет, а просто сказать — да. Помоги вытащить, и я пойду дальше заниматься делами. И, думаю, другая часть моих слов тебе уже и так известна. — Да, конечно. Мне жаль. Вэньян отпустил запястья, достал из межпространственного хранилища всё необходимое для обрабатывания ран и попросил принести воду и тряпку. Разобравшись с ранениями, Бог Войны всё убрал и начал растирать большим пальцем покрасневшие запястья, одновременно чувствуя вину за то, если там появится синяк, и не ощущая её. — Если ты ещё раз захочешь поговорить с цветами, то я приду к тебе, стану упрекать в старости твоих методов и возьму всё на себя, а ты будешь стоять и смотреть. И даже переместить людей не позволю и сам всё сделаю, даже если это будет дольше и не так хорошо, как бы сделал ты. Ещё я пожалуюсь ему. Разрешая взять меня с собой, он надеялся, что я смогу присмотреть за тобой, а ты взял и поранился. Я ясно всё объяснил? — Я тоже могу играть в эту твою игру, не подумай, что победил. Но ладно, будь по-твоему. Только не забывай, что девушек в страже нет. Отдаляясь от беседки, где находились трое, небожитель не мог не связаться по сети со своим любимым: «Спасибо, и мне жаль, что я заставил тебя волноваться. Я не против твоей компании на тренировке этих людей». «Люблю тебя безумно, будь осторожен, я знаю: ты сам прекрасно справишься». Обернувшись к жительницам дворца, Вэньян неловко улыбнулся: такими темпами они раскроют свои отношения, и это станет неловким для всех, в особенности для Лея. — Как вы можете видеть, некоторые небожители не сильно отличаются от обычных смертных, даже если им много десятков лет. Каким был в жизни, таким и остался, совсем не думает о себе. Да он даже, когда пьет чай, разбивает вдребезги посуду. Где такое видано? Маленький глупый ребёнок. Императрица была удивительной женщиной, за что её, возможно, полюбили даже боги. Она могла говорить о них, как никто бы не осмелился: разговаривала спокойно и непринужденно, смеялась с их слов и воспринимала их, как простых людей, но более особенных. — Удивительные вы оба, господин Вэньян, по-другому и сказать не могу. По вашим словам, он старше, но ваше поведение меняется, и вы уже говорите так, будто господин младше вас, совсем ребенок. Слушаетесь, делаете, как велят, но, оказывается, можно и наоборот. — Это уже более личное, я не хочу обсуждать такие подробности, давайте лучше поговорим о Повелительнице Ночи. Это я попросил её выслать вам ведение. — Так вот почему оно пришло днём, да ещё и так неожиданно. Именно из-за этого было вызвано экстренное собрание. — Янцзы повернула голову к генералу, рассматривая его светлую впечатляющую энергетику, которая сильно отличалась от совсем тёмной внешности. — Благодарю вас, но зачем это нужно было, раз вы лично явились к нам с этой вестью? — Чтобы мы были готовы и смогли сразу приступить к обсуждению, — ответила императрица вместо Вэньяна, выглядев довольно серьезной и положив подбородок на сцепленные ладони. — Верно, Ваше Величество. Так нам всем легче, да и меньше мороки в подготовке. Особенно легче Лею, ради него, собственно, я и попросил. Он должен был прийти один, но позвал меня, и я, конечно, не мог отказаться. — Вспомнив обстоятельства их входа, Ворон тяжело вздохнул: — Но есть и свой минус. Вы запретили кому-либо входить во дворец, и мы не смогли зайти через главный вход, иначе с утра бы уже разговаривали с вами. Он не слишком терпелив, поэтому и выбрал такой способ. Повисло очередное молчание, в котором правящие женщины не знали, что и сказать: извиниться ли им или же сказать что-то другое, но, пока они обдумывали все варианты, Вэньян отвлекся на голос в духовной сети: «Вэньян, мне нужна твоя помощь, давай быстрее». Без лишних слов и действий генерал тут же поднялся, коротко оповестив о своём уходе: — Дамы, я покину вас, наслаждайтесь и дальше приятным днём. Молниеносно дойдя до небожителя, Вэньян взволновано спросил, не обратив внимания ни на что другое: — Что такое? — Ничего нового: эти люди, впрочем, как и другие, не ценят меня и мои наставления без демонстрации меча, так что можешь взять это на себя? — Раз они не ценят тебя, то достойны ли меня? Я ничему не хочу обучать таких узко мыслящих людишек. — Это низко опускаться до их уровня и держать в себе глупые обиды. Сделай это, и мне не придётся самому брать меч в руки. — Только ради тебя и с одним условием: свой меч ради них доставать не буду, не доросли ещё. — Раз так, то… — Лей загадочно улыбнулся, замолчав и создав паузу между ними, словно он решал, стоило ли просить или же сам не дорос ещё, — мне дашь свой меч? Я позабочусь о нём, даже если я давно не ухаживал за своим, то не забыл, как это делается, что думаешь? Вэньян с подозрением прищурился, пытаясь понять, где же был подвох во всём этом. Он, конечно, волновался, что Лей мог не только поухаживать за его оружием, но также и использовать, а тогда в чём будет смысл его подмены в роли временного наставника этим смертным, если все и так отвлекутся на подглядывание за Богом Бедствий. — Я не буду с ним тренироваться, не волнуйся, всего лишь любопытство к твоему оружию. Вздохнув, Бог Войны сдался. А что ему ещё оставалось делать? Он не мог отказать Лею, и видеть его разочарованное лицо совсем не хотелось: всё же внутренне тот оставался подростком, хоть и пытался казаться старше. — Если я замечу, что ты поранился им, то мало не покажется, не делай себе больно, прошу. Призвав свой меч, Ворон легко вручил его Лею вместе со своими собственными средствами для ухода — явно не доверял дворцовым. Он так же, как и любой другой мечник, дорожил своим оружием. — Развлекайтесь, — бросил уже на ходу генерал, удаляясь к заждавшейся страже и надеясь, что всё пройдет хорошо и он не совершил ошибку. Оставшись наедине с мечом, Бог Бедствий присел под деревом в тени, он не спешил тут же приступать к чистке. Для начала стоило хорошенько рассмотреть и познакомиться с этим любопытным оружием: изящные чёрные ножны с красными пятнами, напоминающими следы крови, случайно оставленные и забытые, а не специально выведенный узор. На рукояти присутствовали серебряные участки, и именно с одного такого свисала кисточка, рядом с которой болталась маленькая фигура ворона — подарок Лея, отданный генералу на каком-то празднике. — Он всё-таки носит этот маленький дар, — слабо приподняв уголки губ, Лей провел пальцами по ножнам, наслаждаясь даже этим простым и незначительным процессом. — Мои ножны были белого яркого цвета, с золотыми узорами, напоминающими цветок. Ливей любит надо мной подшучивать, однако. Даже моё второе оружие от него несёт отголосок моего имени — фигура молнии. В своей жизни я давал имя лишь своему первому оружию, которое само выбрало меня. И это было «Алая Тень». В дальнейшем я не смог придумать ни одного имени... Как безответственно. Ты так не думаешь, Черная Смерч? Взяв чистый квадратный кусок ткани из набора Вэньяна, Лей стал протирать ножны, окончательно оградившись от реальности. — В итоге, мой клинок тоже приобрел имя — «Рассекающий Горы». Превосходное оружие, оно было со мной долгие годы, пока я не забылся и не навредил себе слишком сильно. — Вздохнув, заклинатель остановился: ему всё ещё было сложно от всего этого. — Я бросил его, променял на копьё и не виделся более. Боюсь, возьми я вновь его в руки, он не признает меня своим хозяином и откажется выходить из ножен. Я сам виноват в этом и не могу ничего поделать. Да, я мог бы его оставить, летать на нём и носить для вида, но я так не могу. Я бы обязательно сорвался и тогда не смог бы использовать ни одно оружие, какой ужасный конец для меня. Меч не мог ответить: он не наделён человеческой речью, однако наделён своей душой, он мог слушать, принимать, либо отталкивать чужих людей от себя. Отдавая свой клинок Лею, Ворон не задумывался даже, сможет ли тот вытащить лезвие: Бог Войны был уверен, что Черный Смерч, как и он, примет Лея. Закончив протирать ножны, Лей нанес специальное средство, на котором так и было написано: «Для ножен, не забыть», эта надпись позабавила заклинателя: — Оказывается, Ворон тоже может что-либо забывать. Интересно, как он заполучил тебя: от отца, либо же заказал специально под себя? Нужно не забыть и спросить. С трепетом в сердце небожитель собрался наконец-то вынуть лезвие из этих изящных ножен, дабы встретиться с самой его сутью. Какова была его радость, когда клинок поддался и Лей смог достать полностью чёрное лезвие наружу. Весь спектр эмоций можно было созерцать на лице заклинателя, который полностью отдался делу, забыв о своём обычно сдержанном холодном облике. — Какой ты любопытный, действительно, другое имя не подойдет, прекрасный меч, как и его хозяин. У глупого Ворона явно хороший вкус в оружии, но это его упрямство использовать только меч меня раздражает, или это только потому, что я не могу более держать меч в руке? Я завидую Вэньяну, поэтому и злюсь на него? Эту мысль стоило бы обдумать глубже — небожитель замолчал, занимаясь чисткой в задумчивом состоянии. Меч, тронутый несчастной историей Лея, забеспокоился от наступившей тишины и слабо завибрировал в руке небожителя: он выражал своё сожаление, прося Бога Бедствий не расстраиваться и простить его, если напомнил о старых счастливых временах, проведенных с собственным мечом. — Я не расстроился, всё хорошо, просто задумался. Ты не виноват в моих ошибках. Позволь мне ещё полюбоваться тобой. Лей обещал не ранить себя, и он почти послушался: никаких серьёзных ран себе не стал наносить. Однако не смог удержаться от мелких порезов на подушечках пальцев, а после наблюдал, как те затягивались, не оставляя и следа. Здорово было быть бессмертным заклинателем: можно было залечивать все свои раны и смело получать новые. Переместив взгляд на запястье, Лей грустно вздохнул. Этот шрам уже никогда не заживет, даже если от него остался лишь след. Самый значительный след в его жизни. В котором он сам виновен, впрочем. Зациклившись на получении большой силы, нужно всегда быть осторожным и не оступиться, чтобы не упасть без возможности подняться. Лею удалось подняться. Чудом. Он вознесся, и былая травма не сломала его и всю его жизнь. Но и без последствий не обошлось. Не желая с ними мириться, Бог Бедствий закрывал на них глаза, пока вновь не наступал на одни и те же грабли. На этот раз закрыть глаза, как прежде, уже не вышло. Пришло смирение. Но мечника не так-то легко избавить от меча и привычки. Каждый раз случайно или «ненадолго» беря меч в руки, Лей забывался, делая себе хуже. Сложно учиться на своих ошибках, когда ты упрямый. Сложно принять ограничения. Сложно забыть страсть своей жизни, то, ради чего жил. Меч Ворона оказался превосходного качества, который уступал лишь коллекции оружия Владыки. Будь Лей на чуточку менее ответственным, обязательно опробовал бы на нём пару приёмов. Но он понимал, что сейчас не время, он не мог позволить себе страдать и быть слабым, когда грядёт столько событий. Он не для этого всю жизнь обретал силу, чтобы в решающий момент оказаться слабым. Тогда Бог Бедствий ещё не знал, что ему придется стать слабым в решающий момент. Вэньян замечал все действия Лея, не спешил ругать и останавливать. И не только потому, что тот выглядел безумно грустным, настолько обречённым своей судьбой, что хотелось закрыться. Вэньян понимал, как это важно для Лея. Закончив со смертными и оставив их тренироваться, Ворон вернулся к Лею и протянул ему руку: — Давай пройдёмся немного. Я рад, что ты послушался и не поранил себя. Не отказавшись от помощи, Лей поднялся и вздохнул, покачав головой: — Как я мог? Мы на задании всё-таки. У тебя отличный меч, мне нравится. — Когда ты ничем не будешь занят, я обязательно позволю тебе им поиграть, а после буду о тебе заботиться. Улыбнувшись, Ворон сжал чужую ладонь. — Лей, а, Лей, — дразнил Ворон, тянув возлюбленного за рукав, — а я люблю тебя. Любого тебя, до конца своих дней. — Ты хотел пройтись, так давай, пока есть время. Засмеявшись, Вэньян повел Лея по тропинке. Ему не важно было куда, лишь бы вместе и им не мешали. Дойдя до довольно укромного места, они скрылись за стеной, которая вела в никуда, заканчиваясь другой. Ругать своего возлюбленного Вэньян был не намерен, однако дразнить никто не запрещал. — Знаешь, я наблюдал за тобой, мне показалось, ты говорил намного больше с моим мечом, чем со мной. Это нечестно: я так долго добивался тебя, чтобы ты вот так легко подружился с моим оружием? О чём ты рассказывал? Я тоже хочу знать. — Будь ты клинком, я бы и с тобой сразу подружился и стал бы так же говорить, но, увы, ты человек и довольно-таки наглый. Закатив глаза, Лей прижался спиной к стене и скрестил руки на груди, специально дразня Ворона в ответ. — Увы? Разве не лучше, что я живой? — Сократив расстояние между ними, Вэньян опустил голову к уху, тихо прошептав: — Могу отвечать тебе, касаться твоей нежной кожи, — коснувшись щеки, Ворон провёл пальцами вниз, очертив линию подбородка и спустившись к шее, — а самое главное — любить тебя. Так неужели правда настолько «увы» или всё же «к счастью»? Бог Войны прижался всем телом к Лею, он не думал всерьёз что-либо сейчас делать, но и не мог отказать себе в маленькой шалости. — Как я продолжаю носить твой подарок, так же и ты это делаешь, а ещё моих на тебе даже больше, не правда ли? Тот браслет ты ведь не стал снимать, как и серёжки. Я ведь значу для тебя намного больше, чем ты хочешь показать, я дорог тебе так же сильно, как и ты мне, так чего ты стесняешься показывать мне себя? — Вэньян… сейчас не время, отпусти, нам нужно возвращаться. — Куда нам нужно и зачем? Мы боги, а они лишь смертные, какое им дело до нашего отсутствия, мы и так не обязаны были им помогать, неужели тебе совсем не хочется немного расслабиться со мной? — Это затянется на больше, чем «немного», у меня не будет желания возвращаться к работе после твоего предложения… прекращай меня смущать. Взглянув на Лея, Ворон ласково улыбнулся, довольный собой, хоть и не до конца. — Так я тебя засмущал всё-таки, а внешне и не скажешь, словно ты остался таким же равнодушным. Можно подумать, ты совсем холоден ко мне, пока я пытаюсь хоть чего-то добиться. — Всё, хватит, не дразни меня больше. Выбравшись из захвата Вэньяна перемещением, Лей не ожидал, что мир вокруг покачнётся, как он оказался в нужном месте. Это его встревожило. Это было ненормально. Он идеально мог управлять своими силами, и не было причины для такого проблемного перемещения. Вэньян тоже заметил неладное, но не воспринял это всерьёз, а вот Лей совсем наоборот: — Я настолько тебя смутил, что ли? — Да при чем здесь ты, глупый Ворон?! Это не смешно! Мне не смешно! Духовная сила будто кипела внутри каналов, застыв и не проходя дальше, она была беспокойной, а нарастающая паника всё ещё больше усугубляла. Лей терял контроль над собой. Его тело стали окружать искры. Нет. Из его тела искры исходили сами. Вокруг потемнело. И не только в глазах Лея, но и само небо затянулось ужасными тёмными тучами. Тело Бога Бедствий тряслось. Сама земля стала мелко дрожать. Не видя ничего перед собой, Лей старался успокоиться, выровнять дыхание. Ничего не помогало. Уже не понимая, думает он или говорит, небожитель повторял одно и то же: — Успокойся… Успокойся… Страх был сильнее всяких способов успокоить разум. Поняв, что его силы нестабильны по неизвестной причине, Лей заволновался. Он никогда не беспокоился о последствиях применения своих способностей. То, чего он боялся сейчас, — это показать Вэньяну свой настоящий облик. Комплекс, родившийся много десятилетий назад, угрожал миру сейчас. Земля покрылась трещинами, ещё немного — и они бы перешли на здания. Молнии опасно ударяли в почву через образовавшиеся дыры защитного купола, установленного самим же Леем. Разразилось настоящее бедствие за пару коротких минут. Упав на колени, небожитель схватился за голову. Искры вокруг него стали приобретать красный цвет. Воздух пропитался опасностью. Эта опасность не заставила Императрицу сбежать, спрятаться или переждать — она пошла искать, куда ушли её божественные гости, чтобы узнать, что происходит, в конце концов. Увы, даже обнаружив их, ответ не был найден. Си Ши увидела, как генерал со сложным выражением лица тряс за плечи Бога Бедствий, выкрикивая его имя. — Господин Вэньян, что происходит? — Я не знаю… Что-то заставило его потерять контроль над духовной энергией, и теперь всё, над чем он властен, неконтролируемо. — Что-то в этом дворце? А это можно как-то остановить? Иначе вся столица может рухнуть, а тут огромное количество людей. — Я попытаюсь. Вэньян вливал свою энергию в тело Лея, надеясь, что получится обуздать поток и успокоить его, но ничего не выходило: его силы лишь впитывались и терялись в духовном море. Тогда Ворон решил вызвать переизбыток энергии, чтобы окончательно вывести из равновесия поток Лея и чтобы тот наконец отключился. Но и это было плохой идеей: сколько бы сил ни тратил Вэньян, до предела он так и не доходил, по мере того как его собственный медленно приближался. — Пытайтесь быстрее или позовите кого-то, кто сможет со всем этим справиться, раз у вас ничего не выходит. В образовавшейся смеси чувств внутри Ворона появилось новое — злость. Он и так уже испытывал страх, ужас, тревогу, беспомощность. Оставаться в трезвом уме при таком раскладе было довольно сложно, всё, о чём думал Вэньян, — это Лей. Даже не о мире вокруг, смертных и последствиях. Он не думал, насколько сильно распространились его силы. — Девица, не нервируйте меня. Это ваш дом что-то ему сделал, с самого начала, рядом с воротами, ему было неспокойно, но я подумал, это от толпы… Какой я глупый. Теперь к злости прибавилось чувство вины. Оставалось попробовать отнять у него силы настолько, чтобы ослабить бедствия вокруг. Это оказалось непростой задачей. Объем духовных сил был чрезмерным, и сам Генерал Цзян рисковал получить переизбыток. Вот что значило выражение «любовь губительна». Этот способ, наконец, сработал, всё стало в значительно меньших масштабах. Сам Лей стал меняться. Он принимал различные обличья: более детского возраста, юношеского, взрослого, даже пожилого, пол также менялся периодически от мужчины к женщине. Вероятно, это были все обличья, когда-либо используемые Леем, либо же новые, сформированные сейчас от нестабильности ци. «Это продолжится, пока вся энергия не иссякнет», — пронеслось в мыслях Вэньяна, и тогда он решил забрать всю оставшуюся часть. Тем не менее боязнь Лея остаться без духовной энергии была выстроена на интуитивном уровне; почувствовав, что отметка упала ниже привычного, он стал сопротивляться, не понимая при этом ничего другого. Найдя причину, Бог Бедствий использовал утекающие силы для подавления объекта, чтобы завалить того на спину и сесть на него сверху. Прижав одну руку над головой, а другую — к груди, Лей остался в одном из своих ранних обликов, который больше напоминал настоящий. — Кажется, у вас проблемы. — Всё в порядке. Зато он кажется более спокойным. — Но это всё ещё не решение проблемы. Помочь вам подняться? — Не подходите, он удерживает меня не физической силой, вам может стать плохо. Я позову кого-то. На помощь можно было позвать любого из близких Вэньяна, но, когда дело касалось самочувствия Лея, был лишь один человек сейчас, который знал всё и мог бы помочь. «Владыка, извиняюсь, но у нас тут проблемы. Духовная энергия Лея вышла из-под контроля, и сам он не в себе». «Нужно лишить его духовных сил, и всё закончится. Я уже заметил, но действительно не могу прийти лично. Генерал ведь может справиться с перекрытием каналов?» «Нет, не справится. Я не знаю как, да и он придавил меня и держит, не освободиться». «Какой ты заклинатель, раз не знаешь такого? Пошлю кого-нибудь. Как смогу, присоединюсь осмотреть его». «Премного благодарен, Владыка. И я не заклинатель, а лишь чудом сформировал ядро и выучил кое-что по книжкам. Я не получал наставлений. Простите». Вытянув шею в бок, чтобы взглянуть на женщин позади Лея, он обнадеживающе заговорил: — Всё в порядке, я позвал на помощь, и нам помогут. А пока… — взглянув в потемневшие матовые глаза Лея, Бог Войны попытался высвободиться. — Я не стану пытаться забрать твою силу, отпусти, солнце, делаешь мне больно. Небожитель не реагировал. Давящая вокруг сила не утихла. Вэньян боялся причинить Лею боль, поэтому терпел причиненную ему. Минуты текли медленно. Ничего вокруг не менялось. Казалось, даже положение солнца, или же это было незаметно за густыми чёрными тучами. Всё могло продолжаться довольно долго, да и Вэньян бы не был против ещё немного побыть под Леем, если бы тот не продолжал отбирать у него духовные силы, явно не собираясь останавливаться, что могло нанести ему значимый вред. Вэньян всё ещё не знал, кого Владыка пошлёт ему на помощь, и не знал, чего ждать, однако, увидев мерцающие точки на небе, понял и даже обрадовался, что это именно она. — Здравствуй, дорогая Юэ, рад тебя видеть, как никогда. — Я, конечно, знала, что любовь губительна, но чтобы настолько? — Все шутки потом, ещё немного — и он может сломать мне руки, а потом что я скажу? Я не смог защититься? Мин Юэ вздохнула, вытащив из рукава желтую прямоугольную бумагу с надписями на ней. Талисман подавления. Коснувшись спины небожителя, тот загорелся красным светом, и сила, окружившая пространство, исчезла, а сам Бог Бедствий обмяк, свалившись всем своим весом на Бога Войны. — Не спрашивай, что это за талисман, я толком не знаю, Владыка передал. Похоже на особый вид подавления. Ещё он передал, чтобы до его прихода ты осмотрел столицу, дворец и доложил ему обстановку. Конечно, в этом не было особой необходимости, Владыка и сам мог быстро оценить масштабы происшествия. Главной его целью было отослать генерала подальше, а самому явиться в его отсутствие. После того как силы были запечатаны, Лей не мог поддерживать заклятье и вернулся в свой настоящий облик. Если бы Бог Войны не переживал так сильно, то обязательно бы заметил. А раз всё ещё можно было исправить, будет лучше ему не видеть того, чего не стоит, иначе и так пострадавший Лей может ещё сильнее себя довести. Когда Вэньян вернулся, его сразу встретил Ливей: тот остался в своём царственном облике, не придавая этому сейчас особого значения. Было куда важнее сейчас увести подчиненного в другие покои для разговора, чтобы не позволить никому увидеть Лея. Хоть он и сделал всё возможное, чтобы успокоить его разум и энергию, тому требовался отдых и восстановление. Получив сильное истощение, Бог Бедствий стал выглядеть ещё более бледно и нездорово, что могло сильно взволновать генерала. — Это, возможно, прозвучит, как упрёк но, каждый раз, когда я вас отпускаю вместе и наказываю тебе следить за Леем, с ним что-то случается. Сперва он убил демона, использовав духовные силы, которые я запретил, теперь же они вышли из-под контроля и породили бедствие. А ещё, почему его ладони перевязаны? Вот так генерал следит за своим возлюбленным? — В первом случае я, конечно, виноват, не был рядом… — Посмотрев в глаза своему повелителю, он отчаянно искал ответ. — Но, Владыка, я не знаю, что произошло в этот раз. Всё было хорошо, Лей хотел посмотреть на подготовку солдат и зачем-то стал оценивать ещё и колючие кусты с шипами, после мы отошли, и ему внезапно стало плохо. Я не понимаю, что могло вызвать проблему, ему словно было некомфортно тут, с утра не хотел даже заходить. Хотя я думал, что это от толпы народа. — Вижу, ты уже порядком напереживался, осознал все ошибки, и, пока ты не получил искажение, я скажу, что уже знаю, в чем причина. Но для начала доложи обстановку. Вэньян коротко описал всё, что заметил по пути, не упуская ничего: — Раненых нет, есть пару пострадавших лавок, домов, которым необходим ремонт, дороги в трещинах. Дворец больше всех пострадал, в садах молния повредила цветы, траву и тропинки. На самом здании дворца образовались трещины, хотя их можно подлатать. Внутри всё в полном порядке, что странно. Есть пару напуганных слуг и лошадей, их стоит успокоить до весенней охоты. Сила была разрушительной, однако смертные не пострадали. Как, будучи без сознания, Лей смог контролировать свою силу? — Хорошо, благодарю, генерал. — Ливей записал всё необходимое и заклятьем отправил лист бумаги к себе во дворец, чтобы его подчиненные подготовили необходимую сумму денег на возмещение ущерба императорскому дворцу. — Это называется упорная тренировка. Я долго добивался этого результата, за всё время Лей часто выходил из себя, мне удалось на долгое время успокоить его внутреннюю силу, но под напором чувств и кучи талисманов, развешанных по дворцу, он не выдержал и испытал перегрузку. — Талисманы? Звучит абсурдно, как они вообще могли навредить богу? — Богу не могли, а вот демону — да. — Ливей не выглядел напряженным или взволнованным перед открытием тайны: он знал, что поступает правильно, раскрывая её сейчас Ворону, иначе кто знает, что ещё может случиться с Леем, когда он не сможет быть рядом, чтобы защитить. — В Лее течёт демоническая кровь.