Ловить луну в стоячей воде

Вся суета окончательно закончилась ночью. Но это не значило, что люди успокоились и не стали ждать ещё бóльших бед в ближайшее время. Без вмешательства Хранителя Снов не обошлось: он навеял на жителей покой и умиротворение — сонливость тут же их охватила. Столица впала в мир грёз около полуночи. Было тихо и безмятежно. Ровно так же, как и в сознании Бога Бедствий, чего нельзя было сказать о Генерале Вороне, который всё ещё был окутан тревогами. Он уже более тысячи раз прокрутил в голове разговор с Владыкой, но не мог до конца поверить в услышанное. «В Лее течет демоническая кровь». На вопрос: «Какого демона и сильно ли его влияние?», Вэньян получил не слишком удовлетворительно полный ответ: «Я не могу с точностью указать класс этого демона, но его влияние становится намного сильнее, даже божественная сущность его сдерживает с трудом». Но был и другой волнующий момент во всей этой истории, очень значимый как для самого Вэньяна, так и для самого Лея: какой вред наносится организму от такого соседства противоположных сил? Ответ заставил задуматься. «Несомненно, если они будут сталкиваться друг с другом, последствия останутся. Сейчас они незначительны, залечиваются сразу и благодаря духовной энергии могут пройти незаметно». Но... Везде и всегда было одно постоянное «но»: «Но, если использовать значительную часть именно демонической силы с техниками темного искусства, может стать намного хуже». И, как узнал Ворон, Лей использовал одну из таких техник, сам того не зная: заклятие, которое позволяет другим забывать что-либо и которым Бог Бедствий неоднократно пользовался. Обо всём этом Вэньян раздумывал на устроенном застолье в честь Повелительницы Ночи, которую уважали во дворце больше своих многовековых покровителей. С самого пробуждения Лей был тихим и отстранённым, не прикоснулся даже из уважения к еде на столе. Самого его присутствия уже было достаточно, учитывая, что он недавно пережил. Видя такую невеселую атмосферу за столом, императрица старалась не поднимать эту тему или обходить всеми возможными способами, но, не зная, как начать разговор, к ней же и вернулась: — Господин Лей… как… ваше самочувствие? — Не стоит ваших переживаний, уделите внимание главной звезде этого вечера. Как только Лей пришел в себя, то тут же получил причитания Владыки и указание отдохнуть, который уверил того, что в одиночестве мысли станут только тяжелее и ему стоило бы развеяться на застолье, поэтому Бог Бедствий и присоединился. Но даже так терзания не оставляли его: со всем этим не было времени поговорить с Вороном. Не найдя в себе сил посмотреть ему в лицо, Лей обратился к нему по духовной сети, смотря в свою пустую тарелку: «Как ты? Я не ранил тебя?» — собственный голос перекрыл другой, более глубокий, низкий. Какое совпадение — начать говорить одновременно. «Как ты себя чувствуешь?» Лей не ожидал такого — посмотрев на Ворона, он тут же отвел взгляд. Тот по-прежнему тепло ему улыбался, как будто перед ним была единственная драгоценность во всем мире. «Опустошенно и неприятно. Давно я не тратил столько духовных сил и чувствую тяжесть в теле, усталость». «Нужно было отказаться от приглашения и отдохнуть, тебя ведь не волнуют ни императрица, ни любой другой человек в этой стране». Лей посмотрел на императрицу, после — на других присутствующих и даже на слуг. Ему действительно было безразлично, обидит он их или же нет. «Ливей сказал мне пойти отвлечься от мыслей. Я действительно не смог бы отдохнуть, находясь не рядом с тобой, не зная, как ты». «Ты мог спросить так же, как сделал сейчас. Или обязательно меня видеть, чтобы самому убедиться, что всё хорошо?» От мысли, что Лей хотел быть с ним и даже согласился прийти на этот банкет в столь позднее время, в плохом состоянии, теплело на сердце. Хотелось обнять Лея, прижать к себе и просидеть так долго-долго. Однако генерал не мог себе позволить такой роскоши на глазах у всех, но всё же что-то сделать хотелось. «Ах, Лей, ты бы знал, как я хочу тебя обнять сейчас. Ты действительно самое прекрасное, что у меня есть». Положив ладонь на бедро Лея, Ворон стал его гладить, пока Лей не попытался убрать наглую руку. И тот бы действительно убрал, если бы не передумал в последний момент, переплетя их пальцы. «Ты не ответил на мой вопрос. Я не ранил тебя?» «Всё хорошо, солнце: я настолько волновался о тебе, ты и представить не можешь. Оказывается, у тебя так много обликов, такая богатая фантазия». «Я боялся, что ты можешь увидеть мой истинный облик, и обрек столицу — а может, и государство — на бедствие, а ты даже не заметил, как иронично», — Лей хмыкнул, понимая, что зря лишь волновался, одни проблемы учинил и завел себя в неудобное положение. «Истинный облик? Что ты имеешь в виду?» Подавившись слюной от неожиданности, Бог Бедствий налил себе чая, пытаясь остановить приступ кашля. Надо же было настолько увлечься, чтобы перепутать собственные мысли с духовной сетью Бога Войны. «Этого ты не должен был услышать. Забудь». Поглаживая небожителя по спине, Вэньян действительно решил не придавать этому значения. — Раз я не заметил ничего необычного, значит, и отличия не глобальные, не переживай. Когда будешь готов, покажешь мне, я приму любой твой выбор. Заклинатель вздохнул, принявшись массировать переносицу. — Не стоило этого говорить в голос. «В голос слова звучат увереннее, раз не только ты услышал, мне не стыдно за них, я сделаю, как говорю». Лею было неловко: каждый раз, когда они выходили куда-то вместе, Бог Бедствий оказывался втянут в передряги, из-за которых за него переживали. А сейчас Вэньян даже мог получить серьёзные ранения, отчего Лей винил себя и не знал, как поступить. «Я точно не ранил тебя? Даже бессознательно не хочу причинить тебе вред, одни только проблемы со мной… не буду больше тебя брать с собой на задания… или гулять по миру людей не стоит, не знаю». Лей переживал и не знал, куда себя деть, поэтому бесцельно чистил рыбу от костей, хоть и не собирался это есть. «Я ведь сказал уже: всё нормально. И не говори глупости, я должен заботиться о тебе после твоих инцидентов. Кто, если не я? Хочу быть рядом с тобой всегда. В этот раз я не смог опять ничего сделать для тебя, но в следующий раз защищу обязательно». «Глупый ворон…» Лей уже сделал небольшую горку из кусочков рыбы, для приличия попробовал некоторую часть и остальное передал Вэньяну. И тот бы не отказал, если бы не настойчивая женщина, влезшая между ними: — Вэньян не ест рыбу, прежде чем предлагать, поинтересовался бы. Не думай, что нашёл замену сестре и будешь о нём заботиться, как и о ней, он мужчина всё-таки. — Уважаемая имеет в виду, что мужчинам нельзя чистить рыбу только потому, что они сами могут? Это элементарное проявление чувств, если не знали ранее. Вэньян, находившийся меж двух огней, растерялся: ему казалось, Лей не из тех, кто стал бы спорить из-за такого с другими, желая сохранить образ. Однако, видимо, он ошибался. — Дорогая Юэ, ты выпила слишком много, что подумают о тебе эти господа в итоге? — Ничего не много, всего пару чаш, это даже не то количество, что мы вместе выпивали ранее на других вечерах. Это ты ничего не выпил за сегодня, хочешь обидеть императрицу? — Дорогая моя, между пить и напиваться есть разница. Сидя между вами двумя, у меня нет желания напиваться: некому будет присмотреть за вами. Мин Юэ засмеялась, придвинув стул ближе к Ворону, дабы демонстративно прижаться к руке. — Ты думаешь, мы подеремся тут? Лей ведь не станет поднимать руку на девушку, особенно на ту, кто спасла его и тебя к тому же. А если бы пришла не я, а кто-либо другой? Ты же знаешь, что днем я чаще всего отдыхаю, а тут меня куда то послали. — Надувшись, как ребенок, Мин Юэ потянула Ворона за руку. — Ты теперь должен мне за испорченный отдых. — Хорошо-хорошо, я понял. Ты действительно спасительница всей моей жизни, чтобы я делал без моей дорогой Мин Юэ, чего же хочет от меня моя луна? Лей хмыкнул, недовольно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Вот так она и выбивает все подарки, избалованная аристократка. — Не завидуй так открыто, не всем дано родиться в богатых знатных семьях. — Я-то и завидую? Небылица: никогда и никому я не завидовал и не буду. Как случилось родиться, тому и быть, чего горевать над тем, чего не изменить. К тому же мне и без ваших знатных семей хорошо и беззаботно жилось. — А Юнхуа мне другое рассказывала. Жизнь в секте ведь не простая, вы много работали и учились, за твоё упрямство лично тебе больше доставалось. Это ты называешь беззаботностью? Вэньян не намеревался терпеть эту глупую ссору, он знал, насколько ранимым может быть Лей. Лей ещё не оправился от недавнего, и Ворон боялся, что и этот разговор может задеть Бога Бедствий. — А ну, живо прекратили! — освободившись от рук Повелительницы Ночи, Вэньян строго взглянул на обоих богов: — Оставьте свою нелепую вражду и ведите себя прилично наконец-то, кто вы, в конце концов? Причитания на этом не закончились, Вэньян перешёл на сеть духовного общения для удобства: «Лей, ты ведь вечно говоришь не вести себя с тобой, как с ребенком, так следи за собой и не будь этим самым ребенком. У Юэ нет к тебе неприязни: она выпила и ищет развлечений, а ты трезв и должен понимать, что происходит вокруг». Лей вздохнул, ничего не ответив на это, только притворно улыбнулся, протянув ранее очищенную рыбу Повелительнице Ночи. — Да, Вэньян прав — не будем вести себя, как дети, примите рыбу в знак примирения. — К рыбе обязательно идёт чарка вина, давай выпьем вместе. Лично налив Лею, небожительница передала чарку по всем правилам приличия старшему по возрасту человеку. — За вас, уважаемая Повелительница Ночи. — Что ты, за тебя, милый Лей, долгих лет счастья и спокойствия. Одновременно осушив посудину с вином, двое больше не переглядывались и не разговаривали. До момента, пока Ворону не пришлось отойти по делам. Он строго велел императрице следить за «этими двумя» и оставил их. Но даже Си Ши пришлось покинуть зал для встречи с министром финансов, так что вся обязанность легла на юную предсказательницу. — Лей, давай сыграем? — заклинатель незаинтересованно взглянул на девушку, ожидая дальнейших слов, он действительно заскучал и не знал, чем бы заняться. — Кто лучше знает Вэньяна. Я задаю вопрос, и кто не знает ответ — выпивает, но так, чтобы пьянеть. — И это честная игра, по-вашему? Сколько вы были вместе и сколько я? — Да ладно тебе, боишься пары глотков вина? Отличный шанс узнать больше о нём. — Хорошо, начинайте. Довольно улыбнувшись, Мин Юэ дотянулась до закрытого кувшина с вином с середины стола и налила в обе чарки. — Первый вопрос будет легким. Какой его любимый цвет? А, и говорим вместе ответ, чтобы не было времени передумать. Досчитав до трех, ответ, как и было сказано, прозвучал одновременно: «Чёрный». Яньцзин Юэлян не знала, стоит ли останавливать эту игру: с одной стороны, если это просто вопросы, то ничего такого здесь не было, да и ей хотелось узнать побольше. А вот с другой стороны, если они оба напьются и устроят ссору, ей будет стыдно перед Богом Войны и своей госпожой. Следующим вопросом был возраст Вэньяна. Лей сказал двадцать три, Мин Юэ же — двести пятьдесят. Здесь не было точного ответа, так как сам вопрос был задан не точно. В итоге, оба выпили. В ходе игры они узнали многое: от милых привычек Вэньяна до его самого большого комплекса. Юэлян хотела только понаблюдать, однако не смогла сдержать любопытного вопроса: — Простите, бога действительно может волновать его почерк? — Зависит от человека: меня мой почерк никогда не волновал, хоть я и писал очень много важных документов. О госпоже из знатной семьи говорить не станем: её обучали самые лучшие наставники и следили за идеальностью почерка. Мин Юэ до сих пор не любила писать и заполнять что-либо именно из-за того, что за ней был пристальный надзор. Поэтому она не могла тоже не заговорить: — Но высокого положения в мире людей я не добилась и даже не хотела, к чему мне идеальный почерк? Вэньян же почти идеальный мужчина, он добивался этого самостоятельно, желая быть как можно лучше, где ещё можно встретить таких? — Могу узнать, почему «почти идеальный»? Лей не дал Мин Юэ ответить и первым открыл рот, чтобы заговорить: — Он слишком наглый и чрезмерно заботливый к тому же. Не слушает, а делает так, как он считает для тебя нужным. — То, что он заботится о твоём здоровье больше, чем ты сам, не значит ещё, что он чрезмерно заботлив. Он прислушивается к твоим решениям и не наседает, боится сделать что-то не так, потому что вдруг ты вновь будешь к нему холоден? На какие мучения ты его обрекал всё это время? Он к тебе со всех сторон, а ты только и делал, что игрался, не желая принимать окончательное решение. Кто бы ему ещё мог помочь и пожалеть, если не я! — Оставьте при себе свои мысли, они мне не интересны, я вижу, какой он, со своей стороны. Следующий вопрос. — Какое любимое блюдо? Ответ прозвучал одновременно, хоть и был разного содержания: — Кролики из яблок. — Рисовые пирожки. Особенно он любил готовить их с отцом. — Что ещё за рисовые пирожки? Он никогда не говорил о таком и даже не готовил. А вот кроликов он всегда просил, я даже на примирение их отправила, и он сказал ещё отдельное спасибо за яблоки. Услышав такие подробности, Лей засмеялся настолько сильно, что чуть не выпал со стула от приступа несдержанного смеха. — Если вы о тех самых, которые поручили новой подчинённой вырезать по дороге к Ворону, то спешу огорчить, — ткнув пальцем себе в грудь, Лей усмехнулся: — Их вырезал я. Девица не узнала меня, и я оказал ей небольшую помощь. В этот же день Ворон сказал мне, что ему не сами яблоки нравятся, а когда для него их вырезают девицы. — Не так важно, что именно в еде нравится, это всё ещё может быть любимым блюдом, не так ли, госпожа Юэлян? — Фактически, яблоки — это угощение, не полноценное блюдо… но, да, вы правы: это можно назвать любимым. Также простите, я не знаю, что любит генерал, поэтому не могу сказать, кто из вас должен выпить. — Очевидно, Лей: яблоки он ел больше. — Вы целенаправленно хотите меня споить? Не пожалейте, будучи не в себе, я не останусь таким сдержанным. — Этого и добиваюсь, интересно узнать, что ты будешь делать, когда я полезу к Вэньяну. Юнхуа говорила, ты ревнивый — хочу увидеть. — Легко. Нужно было сразу и попросить. Только последний вопрос. Какое у Ворона детское имя? Мин Юэ сразу налила себе вина и выпила без лишних изъяснений. Всё это было устроено, потому как небожительница была уверена в себе и могла задать вопросы, на которые точно знала ответ, но не ожидала, что будут и такие, на которые не сможет ничего сказать. — Какое же имя? Вместо ответа Лей также выпил вина, но уже не заморачиваясь с чаркой: сразу из кувшина стало удобнее. — Я также не говорил ему своё, и о возрасте Ворон сам додумался, так что, думаю, он хочет мне отомстить и также не скажет легко имя. Как же вышло, что и ты не знаешь? — Не задумывалась об этом, нам и так было довольно хорошо. Всё ещё не понимаю, что он в тебе нашёл, мы совсем не похожи. — Как и в начале я уверен, что моя внешность его привлекла, первое время он забавлялся, дразня меня, пугая, везде следуя за мной, как тень, а потом что-то пошло не так, видимо. — По-твоему, я уступаю тебе в красоте? — испытывающее взглянула Мин Юэ на единственную оставшуюся постороннюю в помещении. — Госпожа предсказательница, неужели он красивее меня? — Не хочу вас обидеть… я бы ответила и не стала никогда обманывать… но так как я не вижу, то не знаю… Лей прыснул со смеха, отодвинув пустой кувшин подальше от себя, потому что не желал разбить. — Как прискорбно, вы попали в неловкое положение уже во второй раз за такое короткое время. Такое надо уметь. — Не проблема, я могу посылать видения и даже свои воспоминания, если постараться. Вижу, ты закончил один кувшин и чувствуешь себя нормально, давай ещё один и покрепче, а я расскажу то, что Вэньян никогда бы не сказал. Лей понимал, что, если выпьет слишком много, может проспать даже больше одного дня или опять впасть в состояние вседозволенности, выполняя все услышанные просьбы. Однако его упрямая натура не могла отказаться и признать, что уже стало тяжело и пора бы прекращать. Он не хотел показывать себя слабым. Неспособным к чему-либо. — Да без проблем, надеюсь, ваша информация того стоит. Тут-то Юэлян и поняла, насколько далеко всё зашло, поэтому стоило попытаться всё остановить. Остановить богов. Как глупо. Бедная прислужница дворца не успела открыть рот, как была втянута в пелену видений. И так небожители остались наедине. — Ты с самого начала это задумала? Коварная женщина. Зачем тебе меня спаивать? Убедиться, стану ли я, как ты, позориться, либо же нет? — Не люблю, когда вокруг меня трезвые люди, сразу ощущаю себя «неправильно». Уж если собрались вместе, то давайте пить как следует, нечего переводить алкоголь и употреблять его, как воду. — Умеешь убеждать, восхищаться тобой начну такими темпами. Наливай, сколько хочешь, и говори. Выбрав самое крепкое вино со стола, небожительница налила Лею, начав говорить всё, что приходило на ум и что ей не нравилось во время отношений: — Я не сразу стала замечать и переживать, но, когда Вэньян стал засматриваться на тебя дольше нужного, откладывать наши встречи, чтобы увидеться с тобой, я, конечно, негодовала, — разговаривая, она не забывала наполнять чарку Лея, когда та слишком долго была пустой. — Но самым ужасным было, когда он начал видеть тебя во время того, как мы спали: он мог назвать твоё имя. После Вэньян сознался, что очень бы хотел переспать с тобой и видеть, как твоё холодное лицо меняется, смотреть, как ты ломаешься под властью. Забавно, не правда ли? Лей нахмурил брови, сохраняя более или менее спокойное состояние: это ещё не было ничем шокирующим, даже сам Бог Бедствий хотел бы такое устроить Вэньяну и наблюдать, как сильный генерал тает под ним. В этом они схожи: оба любят доминировать. — Не удивительно, да? А что скажешь на то, что через время он полностью поменял своё мнение, желая уже быть под тобой? Ты, должно быть, заметил, какая у него выдержка. Дальше слова женщины для Лея остались шумом на заднем плане, алкоголь ударил в голову, заставив ненадолго выпасть из мира. «Вэньян, возвращайся скорее, я скучаю». С помутневшим рассудком, вместо того чтобы подумать и сказать: «Твоя бывшая меня доводит», вышло совсем иное, более смущающее и личное, чего бы Лей не сказал обычно. Этого хватило с головой, чтобы выдать опьянение. «Что вы там уже натворили? Я скоро буду, не пей больше, прошу». Даже если бы Лей хотел, он не мог сейчас этого сделать. Нельзя выпить то, чего даже не видишь и в общем не чувствуешь в пространстве. Застыв, Бог Бедствий старался выбраться из этого состояния и не впадать в сон. Для других странное поведение не осталось незамеченным. Закончив показывать видения, небожительница обратилась к девушке за ответом: — Ну как, теперь можете дать ответ на мой вопрос? — Даже увидев, эта скромная подчиненная не может дать ответ, который вас устроит. Вы оба по-особенному обворожительны, и сказать, что кто-либо из вас более красив, будет неправильно. Госпожа красива, как женщина, господин имеет привлекательную внешность для мужчины — у всех свои уникальные черты. Откинувшись на спинку стула, Мин Юэ налила себе вина, расслабленно расправив плечи. — Ах, пожалуй, твоя правда. Я уже достаточно повеселилась за сегодня. Лей, выпей со мной последний раз и достаточно. Неосознанно потянувшись к наполненной чарке, Лей понял, что всё становится хуже: его сознание всё сильнее ускользает от него. Но и это помогло ему немного вернуться в норму как раз к моменту возвращения Ворона, чтобы заметить его обеспокоенное и в тоже время недовольное выражение лица. — Я просил тебя больше не пить. — Прости, я не смог. Когда Бог Войны услышал извинения, его злость отступила: генерал понял, насколько всё плохо, раз Лей принялся делать то, от чего категорично всегда отказывался. — Где ты был? Эта любезная женщина много интересного мне рассказала. — Надрал задницы некоторым плохим людям и помог убрать пару обвалившихся досок. Многие уже закончили со своими заданиями, и только мы развлекаемся, вместо того чтобы приносить пользу. Вэньян присел между богами, закрыв им обзор друг на друга. — Где императрица? Пора бы закончить это застолье. — Прошу простить, мы не смогли выполнить вашу просьбу и уследить за всем. Госпожа удалилась по важным делам и обещала скоро вернуться. — Думаю, она не обидится, если мы уйдём раньше её возвращения. Лей, иди ко мне. Поднявшись со своего места, Лей уверенно, хоть и медленно, двинулся к Ворону. Мин Юэ, не теряя шанса, быстрее оказалась перед Богом Войны, заняв место на его коленях. — А как же я? Уступи немного и помоги бедной пьяной девушке дойти до места, где можно бы отдохнуть. Генерал знал, что, отдав указания, ничто не помешает Лею их выполнить. Так и оказалось: столкнув женщину на пол, Бог Бедствий занял её место, уткнувшись в грудь Вэньяна. — Возвращайся лучше в столицу к себе, как будет время я обязательно проведу его с тобой. Спасибо за помощь. Поблагодарив небожительницу, Ворон протянул ладонь, дабы помочь подняться, однако Лей перетянул её на себя, не давая Мин Юэ ухватиться. В его мыслях всплыло одно воспоминание, отчего появилась твердая решимость к действию: «Хочешь увидеть мою ревность? Прошу». — Лей, ты чего это? Нужно помогать друзьям, когда они упали, особенно девушкам. Ну же, отпусти мою руку. Лей уперся, не желая никак этого делать, и, даже если ощущал порывы послушаться, сдерживался. И всё выходило хорошо, пока Ворон не решил «отрезвить» Лея, передавая тому алкоголь через поцелуй, как делал и в прошлый раз. Хочешь — не хочешь, а тело расслабилось, и руки сами отпустили всё, что держали. — Держись за меня, не упади. Протянув руку, Вэньян наконец спокойно выдохнул, он помог девушке подняться и теперь мог думать только о Лее. — Ты как? Понести тебя до комнаты? Подняв руку, чтобы отделить пространство, Лей усмехнулся, устроившись удобнее на бедрах Вэньяна. Уже порядком натерпевшийся Ворон догадался о случившемся и только смог сказать: — Прошу простить, мы ненадолго отлучимся, не обращайте внимания на нас. Фигуры присутствующих тут же замерли. Они не могли знать, что происходит снаружи и наоборот. Возможно, Лей и знал, являясь творцом заклятья, однако его это сейчас явно не интересовало. Вэньян встревоженно положил ладонь на щеку Лея. Чужие глаза горели ярко красным. В этот раз генерал знал: это всё ещё его Лей, и каждый прошлый раз также был он. За все случаи сомнения его стоило бы хорошенько отделать. Так генерал сейчас себя чувствовал. — Лей… — О, ты меня признал, неужели, — мягко улыбнувшись, небожитель изобразил удивление, склонив голову в сторону ладони. — Хотя ты и был прав, думая, что я не совсем Лей. Эта часть была практически с рождения запечатана, отчего мы не объединились и стали совершенно разными. — Да… Я… Мне жаль, что я отрицал тебя, ты также часть Лея, хоть и такая открытая, раскрепощённая. Да и ты говорил, что в юности вел себя так. — Когда в теле смертного есть примеси, легче взять вверх, да и влияние больше. Будучи молодым, когда у тебя вся жизнь впереди, зачем волноваться о своей внешности, нужно радоваться, пока ты юн и красив. Но, став небожителем, темная сторона оказалась подавленной: Владыка следил всё это время за мной, особенно после того, как я до полусмерти избил одного небожителя за его оскорбление. Лей засмеялся, на лице появилось удовольствие и радость, словно те воспоминания были ему в счастье, и он только этого и искал. — Одно время я восхищался Владыкой. Не только потому, что он спас жизнь бедного брошенного родителями мальчика, нет. Он был таким забавным, добрым, учил и ругал меня. Он бы мог стать моим миром, я бы не жалел, если бы не любовь к сестре, которая в сердце Лея была куда сильнее, чем что-либо. Только не осуждай меня, я демон похоти и разврата, это у меня в генах заложено с самого основания. Так же, как отец полюбил свою женщину, и я люблю тебя сейчас. — Я бы не стал тебя осуждать, вполне обычно влюбляться в своих спасителей. Каждый раз, как я думаю о твоей жизни, мне жаль, что я не был рядом и не разделил всё с тобой. — Всё, хватит думать, не в моих силах повелевать пространством, как захочу, у этого заклинания есть время действия, и я не для душевных разговоров его использовал. Не дав любопытному Ворону возможности для новых вопросов, Лей заткнул его долгожданным поцелуем. Все прошлые разы, получая инициативу со стороны Лея, Вэньян не решался что-либо делать, боялся и недоумевал, почему обычно равнодушный к страсти Бог Бедствий внезапно становился таким… Вэньян так и не мог дать определение такому Лею, он бы сказал: «Развратный, горячий, желанный», но всё было как-то постыдно и не шло с образом обычного Лея. Уже зная, что это также часть его, Бог Войны захотел возмездия. Всё таки именно он, этот маленький скрытный демоненок, оскорбил его умения, задев имеющуюся гордость. Взяв инициативу в свои руки, генерал собрался доказать и показать на практике все свои умения.