Ловить луну в стоячей воде

Наообнимавшись и успокоившись, Лей отстранился от Ворона - не время для длительных нежностей. Стоило проведать смертных и раздать указания, пока не самовольничают. (К сожалению, он не знал, что те уже.) Вернувшись за своим оружием, Лей убрал его в хранилище, не заметив, что количество людей, оставленных под барьером, знатно уменьшилось. В прочем, это было довольно объяснимо: разобравшись с демоном, люди перестали бояться опасности и вышли. — Ты перенес людей, как я и говорил? Эта группа тоже должна была быть там, но они посчитали, что там мало места и оказались тут, рядом с опасностью. Надеюсь, никому в голову не пришло трогать останки демона. — Да, я оставил их с Шень Яном, на тех других сторонах леса были мелкие демоны и дикие звери, несколько людей пострадало, но я перенёс им пару лекарей, должны быть в порядке. Лей удовлетворительно кивнул, не сдержав зевок. Это задание оказалось более изнурительным, чем он предполагал, и даже был рад что именно он оказался гостем, а не сестра. — Истратил так много сил что утомился, намаялся же я с этим чудищем. Он, походу, запомнил меня и отомстил за то, что отрубил ему руку четыре года назад. Кстати об этом, раз он убит, то Лю Минь должна восстановить зрение. Нужно будет сходить к ней проведать и спросить у Ливея какое-нибудь средство. Вэньян мягко улыбнулся, притягивая Лея к себе и устраивая его голову себе на плечо, поглаживая по волосам.— Отдохни, я сам справлюсь с оставшейся частью. Ты действовал опасно и необдуманно, залечивай, прошу, свои раны вовремя, не нужно на них забивать. Прижавшись к своему генералу, Лей прикрыл глаза, позволяя себя отчитывать. Это не ускорит процесс заживления ран, но ему ничего более сейчас не хотелось, было так здорово вот так сидеть наслаждаться лаской и заботой к себе. Даже когда к ним подошли и заговорили, заклинатель не открыл глаза, просто слушая что от него хотели: — Господин, это было великолепное зрелище, даже если мы были немного дальше, всё равно смогли увидеть, как вы так решительно справились с… Юный участник охоты запнулся, увидев, как Лей резко открыл глаза, закашлявшись кровью, да ещё и тёмно-красной, почти что чёрной. — Ой! Вы как, господин? Может позвать кого-то осмотреть вас? Расслабив воротник кровавыми пальцами, Лей скривился от приступа тошноты. — Ха… Действительно, не могло всё пройти так гладко. Эта мерзкая нечисть хочет даже после своей смерти убить меня изнутри. Его кровь во мне не нейтрализована и действует независимо, если не очистить организм, то съест все органы до последнего. Поведал Лей больше Ворону, чем другим прибывающим. — Тебе нужно будет поделиться со мной духовной энергией, твой меч слишком ненасытный, прям, как и ты. Совсем не осталось лишних сил на лечение этого ослабевшего организма. Вэньян виновато улыбнулся, даже удержавшись от шутки, что была бы очень в его стиле. — Ты слишком мало провёл с моим мечом, поэтому он и хотел многого. — Поэтому ты должен мне чаще его давать. — «Его» лишнее в твоём предложении, по-моему. Я с радостью могу просто давать тебе. Решение не шутить исчезло так же быстро, как и появилось, как вообще можно пропустить такой знаменательный ответ? А может и генерал пытался скрыть волнение за шутками. — Я и сам с радостью тебе дам, – опираясь на Ворона сильнее нужного, Лей лениво приподнял приемлемо чистую руку, чтобы щёлкнуть того по лбу, – по твоей наглой… по твоему наглому лицу. Вэньян не успел как-либо ответить, Лея вновь вырвало кровью. Приблизилось ещё больше количество людей. Но не смотрели. Жаловались на похожие симптомы у других. В их числе и новоприбывшие. Побелевшее лицо Бога Бедствий приобрело синеватый оттенок от вздувшихся вен. Сжав ладони, он закрыл глаза, считая до десяти и обратно, пока не остыл. — Они касались останков демона, либо же пытались подобрать какую-либо дичь в других частях леса? Остыв, взгляд Лея всё равно остался острым, пугающе угнетающем, словно так и говорил «я вас убью». Так и было на самом деле. — Если эти отбросы общества культиваторов не знают даже технику безопасности, то пусть помрут от своей безмерной тупости. – Вздрогнув от испуга, собравшаяся группка принялись оглядываться по сторонам, считая скольким предстоит увидеть конец сегодня. – Я не терплю непослушание. Было велено не касаться ничего и отойти подальше. Не менее взволнованный Ворон прижал Лея к груди, закрывая обзор на всё своей одеждой. — Всё, хватит, не злись больше. – Успокаивая небожителя, генералу пришлось успокаивать и людей. – Разбейте тут лагерь, отделите всех зараженных и вливайте в них духовную энергию, так же можете использовать талисманы от нечисти, выпущенные дворцом у кого есть. Лучше на обычных смертных это не делать, ведь их тела не развиты для циркуляции энергии извне и может им больше навредить. Никто не сдвинулся, словно превратившись в камень. Даже терпеливому Вэньяну это стало не нравиться. Они все мешали ему позаботиться о Лее. — Я не ясно выразился? Живо все ступайте исполнять. Мы осмотрим вас в скором времени, не волнуйтесь. Не тратя больше время впустую, генерал подхватил Лея на руки, неся к ближнему дереву, пока не установят лучшее место для отдыха. Сейчас было важнее вывести эту неприятную вещь из организма, чем заботиться об удобствах. Все переживали, суетились, не знали, что будет дальше. Прихваченные лекари не имели ни малейшего понятия, как вылечить такую хворь, и пытались хоть что-то да делать. То же самое относилось и к Ворону. Он, конечно, делал всё как ему объяснял Лей, но не видел каких-либо изменений, не понимал помогает ли вообще. Он был уже готов обратиться к Владыке, в который раз доказывая свою бесполезность и неумение следить за состоянием Лея, каждый раз позволяя тому страдать от чего-либо. Видимо почувствовав такое намерение, Лей открыл глаза, поднимаясь на ноги и выглядя всё еще не лучшим образом. — Нужно проведать остальных. Я не могу позволить, чтоб они все умерли…Талисман на самом деле может помочь. Вскочив, Ворон поймал хотевшего уже упасть Лея, недовольно причитая: — Куда собрался, когда сам еле стоишь? Тебе ведь не нравились люди, с чего такое рвение их спасти? — Они… под… моим покровительством, – перед глазами всё расплывалось, становясь чёрным, Лей не хотел терять сознание, держался до последнего. – Я дал слово, что всё хорошо будет. Принеси мне ту штуку, выпущенную дворцом, я испробую на себе. — Н-но… это может помочь тебе? Слабо кивнув, Лей освободился от хватки Ворона, оперившись о ствол дерева. Он явно не знал с точностью поможет ли ему это, но для быстрейшего выздоровления нужно было испробовать всё. Так же Лей не знал, что демону внутри него это идея не слишком понравилась, но у него не было выбора. Это могло исправить ситуацию, хотя в той же степени подавить его. — Хорошо, я сделаю это. Но сначала дай мне обработать твою ладонь и перевязать её, ни одного целого участка нет, сплошное ранение на ранении. Как ты мог такое допустить, глупый. — Ворон, прекращай, не трать время на причитания, я не в состоянии. — Поэтому и причитаю, что не в состоянии, ты слишком долго игрался с этой нечистью, зная какой вред может принести. Как мне не волноваться сейчас. Генерал отвернулся на долю секунды подозвать к себе Шень Яна и поручить принести нужное к обработке. Этого короткого мгновения хватило, чтобы Лей смог отлипнуть от дерева и предпринять попытку бега. В кои-то веки неудачную. — Вэньян, падаю! Обернувшись со скоростью света, Ворон от безысходности шлёпнул себя на лицу. Он просто не знал, как уже удерживать Лея и заставить того спокойно стоять на месте. Вот и сейчас, сделав пару шагов, тело не выдержало, начав падать, а расстояние не позволяло Ворону в эту же секунду его ловить. Благо, быстро подоспел Вей Чжоу, протянув руку помощи своему Наставнику. — Что происходит? Наставник потерял сознание, не сделав больше пяти шагов. В нашем временном лагере лекари не справляются, людей продолжает вырывать кровью. — Произошло заражение крови демонической от чудища, с которым дрался Лей. Аккуратно отнеси в лагерь и размести где-то, я найду талисманы и раздам вам, поможете другим избавиться от демонического влияния, а я позабочусь о Лее.

***

Прошло пару часов. Вэньян известил Владыку о случившемся: об убитом демоне, раненых людях и других мелких деталях, умолчав о состоянии Лея. Да и должно быть, небесный Император уже всё знал, но не хотел подавать виду, видя, что всё под контролем генерала и, если нужно будет, вмешается. Талисманы от нечисти, изготовленные дворцом, на самом деле помогли и обычным смертным и заклинателям. Было достаточно взаимодействия и кровь перестала беспокоить, оставляя лишь недомогание, что проходило с отдыхом. Только Лею пока ничего не помогало и ему не становилось лучше. Да и потому, что он убегал постоянно со своего места проведывать смертных, давая им наставление, что и как делать дальше, как им полегчало. Заклинателям помогало немного труднее, тут нужно было влить немного духовной силы, чтобы талисман подействовал более эффективно. И чья Ци подходила для этого лучше, если не божественная. Каждый раз приходилось ловить и возвращать Лея обратно к выделенной ему палатке, где и там он не мог усидеть на месте, пытаясь написать отчёт о случившемся раненной в мясо забинтованной рукой. Перед глазами больше не плыло, однако другие симптомы никак не проходили, была необходимость в талисмане Императрицы, которая отправилась во дворец доложить обстановку и экстренно прекратить весеннюю только начавшуюся охоту. Поэтому, оставалось только дожидаться прибытья Императрицы и отдыхать. А Лей не мог отдыхать, ему хотелось занять себя чем-то. Небожитель и так корил себя за то, что упал в обморок, никак не помог позаботиться о людях и очнулся уже в чистой опрятной одежде с перевязанными ладонями и шеей. Голова невыносимо болела, видимо, он всё-таки хорошо приложился затылком к камню, либо к пеньку дерева, одно из них точно оставило след, так что о собранных волосах и речи не было. Да и не всё равно ли, раз он уже сбегал из своих временных покоев и в любом случае все уже всё видели. Да, Лей не горел желанием помочь от чистого сердца, ему не нравилась идея этого торжества, толпа смертных, он в главных ролях, Императрица, нудное наблюдение без участия, пустая трата времени. Но даже не смотря на всё это, небожитель был готов признать – всё прошло не так и ужасно. Даже в каком-то смысле весело. Теперь о всём веселье стоило написать отчёт. А писать было о чём. Только не всё можно было. В этой ситуации заклинатель ощущал себя, как натворивший бед подросток, который должен что-либо скрывать от родителей. Только в его случае от брата. И это в первую очередь. Во вторую будет от Владыки. Ливей знал о «работе» Лея в доме удовольствии, и он не одобрял такое. Но принял. Другого выбора попросту не было. Только открытие заведения остановило демониц от их бесчинств на улицах и сделало законным то, чем раньше занимались. И ладно бы на этом всё закончилось. Но демоницы в первые дни показали неспособность разобраться самим с проблемами и хватали без разбора всех. Так популярность заведения не росла и не было притока гостей. Им нужна была управляющая. Ливей понимал – Лей идеальный вариант. Если правильно сказать, то его демоническая личность. Даже если он не был обучен правилам и должным поведением свойственным демонам похоти, инстинктивно чувствовал и знал, что и как делать. Это было у него с рождения, заложено природой. Но с другой стороны, Ливей волновался, что это навредит Лею и посодействует ускорению процесса слияния двух противоположных частей. В этом и состоял минус быть одновременно Повелителем и братом. Хочется защитить одних, не жертвую при этом другим. А в его случае важнее (рациональнее) сохранность смертных. Исходя из этого, будет предпочтительнее не упоминать об этом в отчёте. И с этим Лей справлялся идеально. Но только потому что он не смог написать ещё ничего толкового. Из-за дрожи руки чернила постоянно размазывались по листу, линии выходили недостаточно плавными, аккуратными, некоторые и вообще походили на клякс. В общем, Лей сейчас понял Ворона, который предпочитал переписывать свои отчеты каждый раз (но ругать за это будет всё равно.) И вот в очередной раз не сумев совладать с письмом, небожитель разгневанно скомкал бумагу, отбросив в угол. Пнув столик, так что разлились чернила, он присел на пол, уткнувшись лицом в колени. Руки его совсем не слушались, было сильное онемение и слабость, особенно левая рука сильно тряслась, что очень волновало Лея, боясь, что так будет всегда. Конечно, он мог пользоваться правой, но это другое, не то. Не так хорошо и идеально всё будет. Как и сказал Ворон однажды: «ты левша, потому что действия правой не такие идеальные, точные и аккуратные, как левой». А может и не прям так говорил, Лей не помнил, но суть была такой. Поэтому Лей никак не мог допустить привести свои руки в непригодность для всего. (Если Ворон заметил, заметят и все да?) Если даже перо уже не в состоянии держать, то какой смысл пытаться взять оружие. Он очень боялся в такие моменты остаться бесполезной обузой, калекой, неспособным даже принимать пищу самостоятельно. Не то чтобы есть хотелось, но он не мог отказывать Ворону, который готовил и приходил кормить его, пока было совсем плохо. Даже и сейчас, отодвинув полог палатки, Вэньян зашёл с подносом полным еды. — Ну и что тебе сделал столик, что ты его так жестоко опрокинул? Я принёс тебе покушать всего понемножку и желе к десерту. Твоё любимое. Не получив ответа, генерал вздохнул, отложив поднос на пол и присаживаясь к Лею, обнимая того со спины. — Ну золотце, дорогой мой, любимый, всё будет хорошо, руки восстановятся, это нормально что, приобретая чувствительность, ладонь трясется. Так же ты перенапрягся, использовал меч. Всё придет в норму, и ты сможешь вновь бить меня, как и раньше. А сейчас нужно потерпеть этот момент слабости и позволить о себе позаботиться. Услышав в ответ грустный сдавленный «хнык», Ворон пересел лицом к небожителю, осторожно поднимая пальцами опущенную голову и вглядываясь в покрасневшие глаза. — Ты плачешь сейчас или это мне снится? Как мой сильный милый Лей может лить слёзы, когда он такой замечательный у меня, а? Ты ведь ломал пару раз запястья и всё заживало и пользовался оружием и дальше, даже дверьми тяжелеными хлопал с такой страшной силой, а сейчас что, всё хуже? Твои кости целы, лишь верхний слой кожи пострадал, всё пройдет и будет хорошо. Хочешь я напишу с тобой отчёт, и мы вместе покушаем? Шмыгнув носом, Лей глубоко вдохнул, не понимая, с чего так расклеился думая, что всё потеряно. Возможно, он взял на себя слишком большую ответственность, с которой не справляется и сейчас все чувства выходили наружу. — Ты прав, не нужно было плакать, теперь нос так ужасно заложило, что и дышать не могу. – Слабо улыбнувшись, заклинатель попытался поднять себе настроение, уверить, что всё хорошо. – Ты правда принёс желе? — Правда. Мятное, как ты любишь. Подняв столик, Ворон удобно его разместил рядом со своим сокровищем, подав первым блюдом желе, чтобы начать с чего-то приятного. — Я не рассказал Владыке о твоём состоянии, скоро вернётся уже Си Ши, и я испробую её талисман на тебе. Должно помочь, полагаю, у неё самый сильный. А пока кушай, и, если понадобиться помощь, я тут. – Вэньян специально употребил слово «кушай», создавая ощущение независимости, хоть и наблюдая, как Лей ронял кусочек желе раз за разом, в итоге помогал, поднеся его ко рту. – Вей Чжоу я, кстати, отправил обратно во дворец, он как-то не питал энтузиазма помогать тут и делал неохотно через нехотя, видимо ему больше нравится другой тип работы. — Да он больше любит заниматься управлением, чем выполнением, мои указы он выполняет даже через не хочу, но, если это другой, может и не сделать. Не все такие идеальные, как твой Шень Ян. Хотя, ему не помешало бы вспомнить, что он не слуга без права на слово, не нужно всегда беспрекословно слушаться, не высказав своего мнения. Он сильно мне помог. Обещал ему сходить к прошлой секте, надеюсь, ты не против. Шень Ян стал вспоминать прошлую жизнь и мне любопытно сходить к горе, где была и моя секта, где я провёл почти всю свою жизнь. — Не знаю, насколько полезно это будет Шень Яну, но раз тебе хочется и даже обещал, то хорошо, мы обязательно сходим, как тебе станет лучше. — Почему ты так против этого прошлого Шень Яна, неужели всё так плохо там? — Как-нибудь потом всё расскажу. Зевнув, Лей доедал желе. Веки становились такими тяжелыми, что невозможно было держать их открытыми. Постоянно моргая, небожитель всё же сдался, прикрыв глаза. — Что-то я проваливаюсь в сон, отдохну немного, если ты не против. — Конечно, отдыхай, я побуду с тобой. На самом деле Ворон приврал, когда сказал, что ничего не сказал Владыке. Он просто не мог промолчать, не сказав всю картину, и попросил совета, как вывести всю грязь с организма. И получил совет подсыпать снотворного (который сам и предоставил, чтобы сработало) в еду, чтобы Лей заснул, и использовать талисман Императрицы для пробуждения демонической стороны, которая сама и очистит себя направляя куда нужно энергию. Всё, чего не упомянул Владыка - это что этой части Лея в процессе будет довольно больно. Никто не знал, почему Ливей так ненавидит «Хуа», и всю жизнь Лея подавлял его, пытаясь скрыть эту правду, что обязательно выйдет наружу ещё раз. Жестокая правда, что не была бы такой жестокой, узнай Лей её ещё в юношестве. — Мне жаль, что приходится так с тобой поступать, но это для твоего же блага. Достав талисман из внутреннего кармана, Ворон положил его на столик, решив разместить Лея более удобно на застеленное место под кровать. Полюбоваться красотой нежного лица, погладить хмурые черты лица, поцеловать забинтованные руки. Делать всё, только затягивать время и не причинять боль никому из двух обитателей этого тела. Но больше медлить нельзя, нужно как можно скорее привести в норму Лея и не позволять ему сильнее укатываться в пучину грусти и отчаяния. Приложив талисман к груди, Ворон обволок его своей силой, как и было велено сделать, одно пробудит демоническую часть, другое не позволит навредить слишком сильно психике Лея, оставляя демону возможность исцелить себя самого и уйти глубоко в сознание, ослабленный и обессиленный чтобы не приносить неприятность некоторое время своими внезапными появлениями и резким повышением сил и влияния. Сейчас, когда Вэньян принял эту часть и понял, что это тоже часть Лея, он принял его и не имел почти ничего против такой его личности. То чего не смог добиться Ливей, к сожалению. — Может это из-за того, что вы росли вместе и он знает, каким мучениям и пыткам ты подвергся в детстве с этим секретом рождения. Раз ты ему как брат, то он хочет тебя защитить, может и довольно таки жестокими способами. Но с другой стороны, мы бы не встретили друг друга, будь всё по-другому. Но даже будь ты демоном, я бы всё равно отдал бы тебе весь мир и себя без остатка. — Твоя любовь настолько глубока? Я польщен. Приоткрыв веки, Хуа, прищурившись, пытался оглядеть полностью помещение, но от чего-то было так ослепительно светло, что невозможно было держать глаза открытыми. — Появился наконец-то. Лей отравился кровью демона, которого убил, и она причиняет ему вред, и тебе к тому же тоже. Поэтому, я помогу тебе это исправить, поделюсь энергией, побеседую с тобой, а ты потерпишь небольшую боль. — А, так вот от чего такое противное ощущение, сдвинь эту светящуюся штуку ниже, мне ничего не видно, не могу сконцентрироваться. Или прикрой её своей рукой. Ворон печально улыбнулся, ему не нравилось использовать демоническую страдающую личность, но иного способа не было. Осталось, в награду за старания и боль, выполнить пожелания и позволить впасть в сон счастливым. — Тело несколько серьёзно пострадало, я могу дать тебе, что хочешь, и ты поможешь это всё исправить. Неплохая же сделка? — Ты не можешь дать мне, чего я желаю. А вот я бы не был против дать тебе по-настоящему… Если бы не чувствовал себя так отвратно. А ещё знаешь, я неплохо играю в карты. Хуа слабо улыбнулся, чувствуя, как от талисмана по телу распространяются мурашки, переходящие в покалывание и дальше в боль, и уже улыбаться не хотелось. Словно этот кусочек дерева, наделённый чарами, уничтожал всё внутри, не оставляя ничего. Но это было не так, он лишь убирал тёмную ци и другие демонические следы, которые в Лее слишком укоренились и теперь ещё и смешались с кровью поверженного демона. — Обещай мне… Сыграть со мной до того, как я исчезну из сознания Лея. Этого будет достаточно, то чего я бы хотел по-настоящему мне не получить, а мешать вам неприемлемо. — А ты можешь исчезнуть? Вэньян ощутил, как заговорил слишком воодушевлённо и сразу получил укор совести. Это было неправильно и грустно. — Прости, я… Сжав ладонь Бога Войны, Хуа повернул голову в сторону, будто это его скроет от чужого взора янтарных глаз, посмотревших на него с надеждой и верой. Будто скроет его слабость. Боль сжала сердце. Возможно и от заклинания очищения в том числе. Возможно, это всё только чувства тела, оно реагирует на причинённую боль. Да. Верно. Это не его боль. «Тогда почему так до безумия страшно и обидно?» - Мысленно говорил сам себе Хуа. — Всё в порядке. Я понимаю, от меня не много пользы Лею, даже вред, ты любишь его и хочешь только лучшее. Я исчезну, если он объединит демоническую сущность со всем остальным в одно целое. Сейчас это сделать сложнее, но, возможно, если он ещё когда-либо узнает и захочет увидеться с отцом. А он всё равно узнает, этот Повелитель Врат явно знает обо мне и намерен это открыть, причинить ещё какую-либо боль. Будто я недостаточно настрадался уже за всю жизнь. Да и можно ли говорить, что она у меня была? – Влага собралась под глазами, угрожая потечь по щекам. – Ливей такой жестокий... Из-за него я стал отдельной личностью, без возможности к нормальной жизни. Почему он не смог уничтожить меня без следа, позволить мне не страдать. Я ведь проводил с ним самое большое количество времени, он мой спаситель, моя любовь, мой друг и брат. Но, видимо, только я так думаю, даже ему не я нужен, а Лей. Кому нужен отголосок сознания, верно? — Нет, я... Я не хотел обидеть тебя, не отрицаю, что хотел бы чтобы Лей не страдал от тебя, но ты важная часть его, без тебя он не был бы таким, каким я его полюбил. – Проведя большим пальцем по щеке и стирая слезу, Вэньян тяжело вздохнул. – Не плачь... Ты ведь легко можешь захватить контроль над телом, как делал уже это. — Раньше было легко, я, как демон, слишком уязвим к сильной божественной сущности, всё же я не пробудился до конца ведь, не достиг совершеннолетия. Все чувства смертных, обращенные к Богу, с каждым разом ослабевали меня. Лей избавился от моего влияния, выработав своё собственное поведение, без необходимости удовлетворить свои плотские утехи, но тут видимо ещё и влюблённость помешала. Эти чувства такая помеха, прискорбно, что даже у демонов, они могут появиться и уже не так-то просто восполнять силы. Вэньян не знал, что ответить на это, он печально прижимал талисман своей рукой к груди небожителя, беспокоясь, что если они будут ещё дольше медлить, то всё станет ещё хуже, но не мог заткнуть демона и приказать быстрее лечить это тело - это грубо, неправильно и просто отвратительно. — Так ты обещаешь? — Если появится возможность, обязательно сыграем, – попытавшись придать как можно больше уверенности себе, Вэньян дал обещание, не зная при этом насколько реальным к выполнению оно будет, – но учти, я не стану поддаваться. — Вот и славно. Давай начинать. Закрыв глаза, Хуа лично захотел оценить состояние тела и понять, куда лучше стоит в первую очередь направить лечебную энергию. Для него было немного странно, почему решили обратиться именно к нему за помощью, но при этом лечение использовать через божественные силы. Было ясно кому угодно, что демону не ужиться с управлением столь светлой энергией. Даже если удар и был с демонической стороны, это не значило, что он может вмиг всё исправить. Но раз он тут, то Лей сейчас не в состоянии что-либо предпринять самому, и стоит постараться ради общего блага. Общий принцип лечения ему был понятен. Принять духовную энергию Вэньяна, проходящую через талисман от нечисти, и направить эту силу куда нужно дальше. На словах было легко. На деле не очень. Сложность была в том, чтобы оставаться в сознании, когда лучи влияния талисмана действовали на тело благоприятно, а на него плачевно. Какая-то там табличка не станет различать внешнюю демоническую угрозу с внутренней прирождённой. Будет убивать всё, что не чисто. Исходя из этого, можно было предположить, что, хорошо влияя на одну сторону, другой причинялся новый вред и лечение было неэффективно. Однако, это было не так и весь удар принимался демоническим сознанием, когда тело вылечивалось. После Хуа, ослабев и сделав свою работу, потеряет огромную часть сил и впадет в глубокий сон на восстановление далеко в сознании Лея. Идеальный план по убийству двух целей одновременно. Кто бы ещё смог такое предложить, если бы не Ливей? Хуа знал, что тот его недолюбливает, подавляет на протяжений многих лет, не позволяет проявляться и всячески оберегает Лея от этой его части. Но даже после всего этого, сам Хуа не смог его возненавидеть, поэтому, сейчас он смиренно будет следовать плану, даже если приходится терпеть ужасающую боль. — Поговоришь со мной? Так может отвлекусь от этой боли. Демонёнок не хотел держать всё в себе, терпеть дискомфорт и боль, говорить, что всё хорошо, как это делал постоянно Лей. Но сейчас от чего-то не хотел показывать, как ему плохо и как разрывает изнутри, хотелось всего-то поговорить, почувствовать себя живым и нужным. Не видеть этого беспокойства в чужих глазах направленное совсем не на него. — Конечно. О чём хочешь поговорить? — О тебе любимом. – Хуа попытался усмехнуться, но это вышло довольно болезненно. – Расскажи о себе, о детстве, родителях. — Да нечего и рассказывать. Я родился глубоко на севере, в самом его сердце. Сплошной холод, огромные глыбы снега, сложность в пересечении дорог от маленьких поселений к городу. Но несмотря на это, детьми мы всегда выходили на улицу, резвились и хорошо проводили время. Потом мы переехали ближе к югу, мать не переносила такие холода, но оставалась там ради отца, любви к нему. — Опять эта глупая любовь. Прикрыв глаза, демонёнок делал вид что вытирает пот, когда на самом деле пытался скрыть скопившиеся слёзы в уголках глаз. — Кто только придумал эту жертвенность в любви, отец из этой же любви выбрал уйти и спасти нас, чем отдать меня этим демонам. Он мог бы хотя бы объяснить всё, а не взять и сделать из героя. Что-бы что? А чтобы меня всю жизнь винили! Будто это я виновен в его «смерти»... Этот проклятый демон! Испортил всю мою жизнь и детство в целом...Увидеть, как мать умирает от болезни куда легче, чем видеть, как она пытается повеситься, утягивая при этом свою дочь за собой. И это сколько мне было, четыре года? Я бы предпочёл забыть это, как страшный сон. Говорить всем, что раз не помню своего детства, то там всё хорошо было. За всё время, проведённое вместе с Леем, Ворон научился понимать его некоторые повадки, да и был немного да сообразительным и знал, что тема родителей была очень болезненной для него, а раз Хуа прожил те же воспоминания, не будучи ещё разделённым, они оба воспринимали это тяжко. Поэтому Вэньян не обманулся спокойным и даже равнодушным голосом демонёнка, тот явно страдал и укрылся от него именно из-за этого. — Это не твоя вина и тебе не стоит так зацикливаться на этом. – Нависнув над заклинателем, Ворон аккуратно уткнулся носом в ладонь, потихоньку толкая её, отодвигая в сторону, чтобы потом так же осторожно и мягко зацеловать уголки глаз. – Твой отец явно догадывался, что в тебе есть больше демонической натуры, чем в сестре, не зря же за тобой именно пришли. Он явно знал, что делает, и, уходя, не думал умирать, но видимо что-то пошло не по плану. Мы найдем его, и ты всё выскажешь, всю твою боль выложишь ему в лицо и тогда точно отпустит, полегчает. Прошлого не изменить, но может снимет груз с плеч. — Пфф, глупый Ворон. – Хуа приподнял руки для объятия, однако испугался почему-то и не стал этого делать – Я всего-то продолжатель рода, нет ничего необычного, что выбрали меня. Если бы у сестры родился сын, его тоже захотели бы убрать, вне зависимости есть в нём демоническая кровь либо же нет. Я не знаю, что случилось после ухода отца и почему меня оставили в покое, но видимо порешал там всё. Я не особенный, я всего лишь родился мужчиной. Будь я женщиной, мы бы счастливо жили ещё около шестнадцати лет, думаю. А если не родили бы сыновей, то ещё пару десятков счастливых лет. Только не знаю, чтобы случилось с отцом после нашей смерти, он был нашёл себе новую жену, либо же нёс скорбь всю оставшуюся жизнь? Поэтому глупо строить отношения со смертными. — Ты можешь обнять меня, зачем остановился? – Опустившись ниже почти вплотную к груди, Ворон настаивал на объятьи даже через все отказы Хуа. – Давай же, не бойся, тебе ведь хочется, так делай. Объятия - это ведь не что-то непростительно омерзительное или же пошлое. Что ты раньше только не пытался делать со мной, а сейчас пугаешься каких-то объятий? — Я не твой Лей, не имею права играться с тобой, когда он в плохом состоянии и ты переживаешь. — Да я переживаю, но это не значит, что тебе нельзя меня обнять. Тебе ведь тоже плохо, больно и страшно, нет ничего плохого в твоём желаний. Хуа нерешительно протянул руки и всё-таки сомкнул их на спине Вэньяна, он не знал уже, делает это потому что сам хочет или же потому что Ворон заговорил ему всю голову этим объятием, и он сдался, сделав как говорят. Было ли это действие действительно его, либо же простая реакция тела? Кто мог бы знать. В любом случае было так хорошо и приятно. А может и это было лишь реакцией тела. — Есть то о чём ты жалеешь? Мне вот жаль, что я привёл Ливея к себе домой, не зная, что там матушка без настроения и попался ей под горячую руку. В прямом смысле. Она как увидела меня, то даже и слова не сказала, опрокинула горячую воду из чана, которую несла куда-то… Но Ливей закрыл меня собой, получив ожог. Он мог бы серьёзно пострадать, не винил меня после, говорил, что ни о чём не жалеет. А я жалею, что не я получил, что должен был. — Ливей… Он на самом деле очень о тебе заботился. И продолжает это делать. А насчёт вопроса, ну не приходит ничего на ум сейчас, наверное, то что я обижался на мать, когда она говорила, что слишком устала, плохо себя чувствует и не может со мной играть. Я не понимал, что она была больна и еле находила сил улыбаться и говорить со мной, как всегда. Как и не понимал сколько ей приходилось приходить в себя после того, как я всё-таки вытягивал погулять со мной, когда на улице было хоть чуть теплее. — Ну ты маленький проказник, всегда был таким наглецом, как погляжу. Нужно продолжать лечение, мои силы не бесконечны, как и моя выдержка. Отпустив Вэньяна с объятий, он легонько пихнул его, давая понять, что действительно пора отстраниться и поработать дальше. Однако, Ворону, казалось, хотелось ещё поговорить и понежится, ведь не сразу поднялся, принимаясь вновь вливать силы через талисман. — Мои силы так-то тоже заканчиваются и мне нужно время на восстановление. — Тогда отдохни немного, я поработаю с силой, которую ты уже передал мне. Ворон не мог себе позволить отдыхать, пока Хуа сам будет разбираться в себе, особенно учитывая его редкое взаимодействие с божественной энергией, беспокоился, что могло пойти что-то не так и его не будет рядом. — Нет. Ты направляй энергию, а я последую за тобой обеспечивать безопасность. — Нет. Отдохни. Отобрав талисман, Хуа упрямо решил всё сам сделать и дать Ворону отдохнуть, чтобы тот не переусердствовал и сам бы не поранился из-за его возможной ошибки, ведь будучи соединены, он бы так же мог получить внутреннюю травму, а два травмированных небожителя хуже одного. А ещё, возможно, дело было и в другом. Пока Хуа сам всё решает, он один и отвечает за это, а будучи ввязанным в это, в случае чего, Вэньян бы винил себя за провал и что в очередной раз не смог защитить дорогого себе человека. — Сядь на пол спиной ко мне и отдыхай, не волнуйся обо мне, если что, я дам знать. Послушно выполнив требования, Ворон тяжело вздохнул, ему может и нужен был этот отдых, ведь потратил многовато сил за последнее время и не восстанавливал, но ради Лея было не жалко отдать всё до остатка, только бы это помогло ему. С рациональной стороны это глупо, никто не мог сказать наверняка не ждут ли их какие-либо ещё опасности в этом лесу и оставаться совсем без сил не желательно, тогда чем он защитит Лея и других в том числе? Бог Войны не должен становиться бесполезным только из-за чрезмерной любви и заботы.

***

— Как тебя мама в детстве называла? Ну… до ухода отца. Вэньян не мог больше терпеть эту удушающую тишину, представляя, как Хуа борется в одиночестве, терпя боль. Сердце разрывалось, всё что он мог сделать - это поговорить с ним. — По имени, ничего необычного. Они между собой нежничали, называя, как забредет в голову. А тебя? — Моё маленькое счастье. — Твоё детское имя Хуан или же тебя настолько любили? Хуан - Счастье. — А? А... Да. Не так я хотел, чтобы ты узнал об этом. А скорее Лей и не вспомнит об этом тогда ничего. - Опомнившись, Ворон почувствовал себя виноватым, словно не ставил ни во что Хуа. – Это звучало грубо, прости, очень жаль, что ты не можешь быть кем-то отдельным, мы бы подружились и, судя по всему, развлекались бы неплохо. — Дурак. Любить Лея, но развлекаться со мной? Хотя, может было бы и весело. — А если я полюбил бы тебя? На твоём фоне не знаю, обратил бы внимание на более холодного Лея. Я ведь полюбил его, заинтересовавшись внешностью и постепенно узнавая всё лучше. — Ты хоть слышишь себя? «Полюбил постепенно, узнавая всё лучше». Ты глупый Ворон, полюбил именно Лея таким, какой он есть, без моего вмешательства, сторонился «странного» поведения Лея и не признавал, что я есть он. – Приподнявшись на локтях, Хуа коснулся плеча Вэньяна. – Мне нужно передохнуть, давай остановимся немного. Не могу дальше так продолжать, хоть и сам настаивал на это, всё оказалось сложнее. — Слишком больно или недостаточно сил? Обернувшись, Ворон взволновано вгляделся в лицо заклинателя, пытаясь самому заранее понять, что могло быть не так и вызвать дискомфорт. — Устал. Направить ци и потерпеть боль не сложно, но управлять направлением и не давать идти куда не надо это утомительно. Какая-то часть крови на законном генетическом уровне демоническая, с божественной оболочкой она подавляется, но отличить вредная это жижа или своя невозможно и приходится аккуратно очищать каналы и органы, в целом не допуская новых повреждений. А учитывая, что тело сейчас ослабленно, то моя усталость дополняется головокружениями и помутнением зрения и разные неприятные вещи, вплоть до обморока, а если это случится, тебе будет сложнее опять усыпить его, чтобы дать мне помочь. — Тогда может поешь пока немного? Только желе было со специальным снадобьем, остальная еда безопасна. — Тогда может покормишь меня немного? – Усмехнувшись, Хуа принял сидячее положение, после чего вдруг опустил голову, думая, что Ворон не захочет это сделать, и был приятно удивлен, когда ближе к нему перенесли блюда и поднесли ко рту аппетитный кусок мяса. – Ты правда сделаешь это? — Да, а почему не должен? Твои руки ещё ранены. Хуа бы расплакался от такого отношения, если бы не один внезапный факт, пришедший в голову от манящего аромата мяса. — Фу, я же не ем мясо. Вэньян вдруг засмеялся, съев сам небольшой мясной кусок. Он был рад, что смог приготовить настолько хорошо мясо, чтобы даже побороть инстинктивную тошноту к этому продукту. — Почему не ешь? — Тошнило от него каждый раз после переедания его в детстве. — По тебе не скажешь, что переедал мяса. — И что переедал в принципе, да? И ты будешь прав, если я ел три раза в день - уже чудо. Мог и вовсе не есть несколько дней подряд или вечерами находить огрызки мясных лепешек на кухне, ну или их кидала мне мать, прямо на пол, иногда и целые, но, возможно, испорченные. Когда получалось убежать к Ливею, он кормил меня и ухаживал за ранами. Он был старше меня, сиротой, подобранный лекарем, позже таким же образом подобрали ещё одного мальчика и Ливей считает его и сейчас братом. Когда меня подобрали в секту, я грустил, что нужно расставаться с ставшим мне братом другом, но вскоре они переехали в наш город у подножия горы. После Ливей вознесся и попросил присматривать за братом. — А почему не взял с собой, как это сделал ты? — Он не хотел оставлять учителя и быть Богом. Хотел завести семью, быть лекарем и радоваться жизни. — К тебе он испытывает больше привязанности, раз вознёс, не спрашивая, чего ты хочешь от жизни. Не хотел потерять единственного родного человека? — Он не хотел, чтобы Лей стал демоном. – Закатив глаза, Хуа скрестил руки у груди и быстро пожалел об этом – было больно. - Истребив половину своей секты, тех с кем жил большую часть жизни, уцелевшая часть стала сторонится его и бояться, слухи в городе у подножья так же были жестоки. Переизбыток чувств и скорое совершеннолетие обязательно бы пробудили демоническую кровь полностью и на фоне этого Лей мог бы даже свихнуться и желать уничтожить мир и людей, что так о нём говорят. – Для большей эффектности демонёнок показал руками взрыв, сопровождая это негромким «буууум». – А став Богом, Ливей держал меня под присмотром, и я так и остался кем-то и никем одновременно. Я делал всё на зло Ливею, только чтобы он побыл со мной, лез к нему без спроса и делал что хотел, а он делился со мной своей ци и заставлял уходить. Наши энергии не совместимы. — Прямо как ребёнок, действовал на нервы. — А нечего меня затыкать. Даже если это мятное желе. Вот что вкуснее всего опаснее. Подавлять меня моим любимым лакомством - это кощунство! — Кощунство - в смысле, оскорбление чувств верующих? Демон, почитающий Бога - забавное дело. Вэньян, конечно, пытался пошутить и развеять эту атмосферу негодования, добавить нотки веселья, однако, получил в ответ укоризненный злой взгляд. — А любить демона, будучи Богом, не забавное дело, да? Не нужно оскорблять мои чувства к Ливею, я не виноват, что родился от демона и что он стал Богом. Мы росли как люди, поэтому во мне нет демонических учений. Разозлившись, Хуа решил, что достаточно отдохнул и слишком зол сейчас терпеть Ворона и дальше с его таким отношением к нему и его чувствам. Уйти он не мог, не закончив лечение, поэтому стоило погрузиться в этот процесс и забыть о глупостях глупого генерала. Вэньян оставил демонёнка одного, пока тот не остынет, чтобы со злости не навредил процессу лечения. Возможно, это было плохим решением, а может и хорошим. Они провели вместе слишком много времени и стоило бы отдохнуть немного друг от друга, выдохнуть и продолжить полными сил. Было решено потратить это время на раздумья. Было необходимо установить какую-то манеру общения с демонёнком, отличительную от Лея, и перестать теряться между ними. Хоть Ворон и пытался видеть в демонической части не Лея, как это было и раньше, уже так не выходило, да и узнав Хуа получше, никак не выходило чувствовать безразличие, либо какие-то негативные эмоции по отношению к нему. В некоторых аспектах он походил очень сильно на Лея, общаясь с ним дружелюбно и смотря на одну и ту же внешность, легко было потеряться и ранить неуместными словами. Как и произошло сейчас. Лей не слишком говорил о Владыке и его чувствах к нему, Ворон не мог знать об этом ничего, не догадывался даже, что тот ему так дорог,что не потерпит и шутки в его адрес. Учитывая рассказы из детства, было похоже на то, что они сильно дорожили друг другом, может даже слишком, со стороны маленького ребёнка брошенного своей матерью. Но почему-то складывалось впечатление, что Хуа сверх меры боготворил Ливея, а Лей лишь считал его братом, дорогим человеком, питая эти самые чрезмерные чувства к сестре. Возможно ли, при разделении демонической части, в нём запечатались определенный воспоминания, заставляющие его так сильно любить Ливея, когда остальная часть воспоминаний, касающихся сестры, остались в Лее. В этом тоже определенно была вина самого Ливея, он сам выбрал каким выстроить прошлое и весь мир Лея, подстроил всё под себя и жил себе, наслаждаясь своим творением. Пока генерал об этом раздумывал, из палатки Бога Бедствий раздался взрыв. По звучанию, казалось, там всё взлетело в воздух и не должно быть всей палатки и вообще ничего даже поблизости. Однако всё было на месте. Что же это было такое и от чего случилось? Вэньян тоже хотел бы знать. И скоро узнает. Зайдя в палатку, притаив дыхание, генерал не знал, чего и ожидать: волноваться ему сейчас, поднять тревогу, либо сохранять спокойствие. Всё стало куда сложнее, когда он увидел полную картину происходящего: Зажав нос пальцами, Хуа искал вокруг что-нибудь, чем можно было бы вытереть идущую непрерывно кровь. Он по глупости и неопытности своей хотел соединить демоническую и божественную силы, чтобы ускорить процесс лечения, устав уже терпеть всё что накопилось за этот день. Всё же было слишком запарно иметь своё тело и заботиться о его проблемах, куда удобнее было появляться и исчезать в определенные отрезки времени. Махая хаотично свободной рукой, не слишком опытный в этом демоненок с паникой взглянул на вошедшего в спешке Ворона: — Сделай что-то, произошёл перегруз энергии в теле, оно вырвалось и случился взрыв. Я ещё не был так долго владельцем тела, мне страшно. Голос небожителя с зажатым носом принял забавный вид, от чего генерал не мог спокойно реагировать и между смехом доставал платок, пока кровь не испачкала белые одежды. — Успокойся, расслабься и верни контроль над ци. — Соотношение божественных сил и моих слишком разная, не могу спокойно управлять и расслабиться. Зажимая нос уже платком, Вэньян наблюдал как тот довольно быстро заполняется красным цветом и думал, что, если бы не смешной голос Лея, он бы уже давно сошёл бы с ума от переживания и такого зрелища. Смех стал защитной реакцией к сохранению спокойствия, ведь кто если не он должен сейчас быть в состоянии помочь. — Не смейся надо мной, глупый Ворон. – Оттолкнув от себя чужое лицо грязной в крови ладонью, Хуа быстро пожалел об этом. – О... прости, я испачкал тебя. — Всё хорошо. Я не смеюсь над тобой, – проведя большим пальцем по нежной бледной щеке, Ворон, казалось, потерялся в себе, – я бы никогда этого не сделал бы, моя любовь. — Я не твоя любовь, не забывайся. – Убрал тёплую приятную ладонь не без усилий и печали. – Ты вызвал меня помочь излечить свою любовь. Поэтому я и не лезу к тебе как обычно. — Да... Видимо от переживаний забылся, да и ты характером походишь на него, вы всё-таки одна личность изначально. Вэньян расстроился, что парой слов вновь испортил всю атмосферу, он и не думал, что может быть так сложно общаться с демонической личностью. Он вообще не думал, что будет говорить с ним, но вот приходилось. — Знаешь… Кажется мне всё же понадобится твоя помощь... Этот талисман меня доведёт, лучше решим все проблемы моей изначальной силой и дело с концом. — Что ещё за изначальная сила? — У меня склонность к хорошей регенерации. Только это обычно проявляется в процессе соития, этим решаются в основном большинство наших проблем. Но я, конечно, не заставляю тебя переспать сейчас со мной с таким слабым телом. Нужна всего-то близость, получать и доставлять удовольствие и отсюда черпаются силы. — Ммм… Не знаю, получится ли у меня расслабиться в такой ситуации, мне как-то боязливо, вдруг я причиню вред Лею? — Ты думаешь, мне сильно хочется сейчас доставлять тебе удовольствие? Особенно, после того как ты оскорбил мои чувства. Я уже порядком утомился и испытал слишком много боли от этой идиотской деревянной таблички. Поэтому, покажи мне всё что умеешь иначе, – вытерев рукавом кровь с лица, Хуа притянул Вэньяна за воротник ближе к себе, – я заставлю тебя смотреть, как я удовлетворяю себя без возможности двигаться и вмешиваться. Уловил? Притянув заклинателя к себе за талию, не хотя спускаться пока ниже, Вэньян приподнял подбородок того, посмотрев с насмешкой в глазах. Такой наглой угрозы он совершенно не ожидал и разозлился, что это собирались бы делать с телом его возлюбленного. — Ты действительно так сильно оскорбился маленький демонёнок? А если бы я согласился смотреть на такое зрелище, чтобы ты сделал? — Ты бы не согласился. И не сдержался бы ничего не делать, видя разгоряченное тело твоего дорогого Лея. — У меня хорошая выдержка, выдержал бы как-нибудь. — Проверим? – вызывающе вглядываясь в янтарные глаза, Хуа и не думал отступать. – Или же струсил и боишься облажаться? Хмыкнув, Ворон отпустил чужие одежды отталкивая от себя небожителя с небольшой силой, боясь всё-таки поранить. «Какая дерзость!» Только и мог подумать он, не в силах озвучить это, и по какой-то упрямой причине позволить тому продемонстрировать желаемое и доказать свою стойкость. — А-Ян, ну давай немного поразвлечемся, – голос зазвучал тихо, даже обиженно, словно Ворон и вовсе отказал в близости и теперь его придётся уговаривать, – здесь так тихо и спокойно, никто не помешает. Генерал смотрел в его лицо. Видел изумрудного цвета глаза. Его теперь любимые глаза. Почему именно сейчас они не были красными? Такими пугающими были раньше, и такими желанными сейчас. Хуа придвинулся к нему ближе. Лицо его зарумянилось, явно фальшивым красным. Но таким до ужаса милым. Обхватив себя за локоть правой рукой, демонёнок неловко мялся с одной ноги на другую топчась на месте. «Знает ли он вообще в соблазнении хоть что-то? Сам ведь говорил, не обучен демоническим практикам своего рода. Любопытно». Наблюдая, Ворон одновременно с этим размышлял над каждым действием, анализируя движения, мимику, позы. Но пока ничего не цепляло. Подглядывая из-под ресниц, Хуа надул щёки, изображая обиженного котёнка, подойдя поближе, почти вплотную, непринуждённо коснулся кончиков пальцев генерала, словно это был клубок с нитками и предметом для игр. Конечно, демон знал, что ответной реакции от Вэньяна не будет, да и он впервые пытался как-то не по-настоящему делать непристойности, совсем не ощущая то, что должен был бы при таких обстоятельствах. Это немного злило. Какой из него соблазнитель, если стал опираться на чувства? И зачем вообще ему начинать так издалека, а не брать и делать сразу? Глупость какая-то. Из-за таких мыслей следующие действия вышли немного резковатыми, не вяжущимися с былым неловким, робким поведением. А всё потому, что не нежности хотел сейчас Хуа, не после всего что было. Не после оскорбления его чувств. Схватив Ворона за запястье, Хуа заметил, что не смог целиком сомкнуть пальцы вокруг него, это расстроило и обескуражило на долю секунды, прежде чем вернуть себе настрой. Непристойно улыбнувшись, демонёнок разжал средний палец покрывая его мелкими поцелуями, прежде чем решительно взять в рот. Такого поворота Вэньян явно не ожидал, растерявшись, он потерял концентрацию, ощутив слишком отчётливо каждое прикосновение языка к своему пальцу. Инстинктивно отступив, он также почувствовал, как зубы сомкнулись, прикусывая кожу. Хуа явно ожидал такого побега и предупредил таким образом не делать так больше. Генерал не знал, что делать, он не мог прекратить это, ведь не хотел проиграть, но и не хотел позволять Лею облизывать его не слишком и чистые сейчас пальцы. Мысль об этом приносило ему неудобство в большей степени, чем приятное наслаждение процессом. Видимо, это отразилось и на лице Ворона, ведь демонёнок выпустил палец, оставляя в воздухе тонкую струю слюны. Видя это, Вэньян хотел было что-то сказать, однако Хуа был быстрее. Он тихо застонал, низким гортанным звуком, закатывая глаза от реального, либо же притворного наслаждения, а затем обхватил ладонь по-другому, прикусывая мягкую часть возле самого запястья. Шумно выдохнув, Хуа подмигнул, проводя языком по зубам, останавливаясь больше нужного на клыке, который по его вкусам был недостаточно острым. Это почему-то задело Бога Войны. Выглядя таким соблазнительным, он не мог отделаться от мысли фальшивости всего этого. Ворону не нравилось, что кто-то заставляет себя так себя вести, даже если этот кто-то специально решил проверить его выдержку. Даже когда Лей это делал ранее, всё выглядело более живым. Или может это всё потому, что делал Лей. Или может дело было в их недавней ссоре и Хуа упрямо желал доказать чего-либо из злости, не испытывая ничего другого. Стоило это прекратить. — У Лея не бывает такого выражения лица. Прекратить. Но не потерять лицо. — А ты просто не доводил до него. Ты в целом ничего не делал. Бездарный генерал, умеющий только и целоваться, как какой-то подросток во время взросления. — От таких обвинений я бы затрахал тебя до полусмерти чтобы ты забыл, как дышать и что это такое, чтобы ты молил о пощаде. Но тебе повезло, что с Леем я бы никогда так не поступил. – Прижав хрупкое тело к опорному столбу палатки, Вэньян освободил белый воротник, оголив часть ключицы. – Но это не значит, что я не преподам тебе урок. Не стоит меня шантажировать моим драгоценным Леем. Прильнув губами к бледной коже ключиц, Вэньян не заметил, как Хуа победно усмехнулся. Оказалось, что довести генерала было легче лёгкого и теперь восстановление пройдет более приятно и быстро. — Если генерал хотел меня напугать укусами, то этого явно недостаточно. Стоит прикусить мне язык, чтобы поменьше болтал может? Или разорвать на мне одежду, кинуть на кровать и делать что захочется, мм? — Не говори таких пошлостей от лица моего Лея. – Сомкнув пальцы вокруг забинтованной шеи, Ворон надавил. – Он бы не предложил сам такое, каждый раз как я хочу зайти подальше, в его глазах такой страх, словно его раньше поимели все, кому не лень и оставили глубокую травму. Поэтому я не хочу быть жестоким. — Но ты жестокий, смотри, как душишь меня сейчас, бесстыдный врун генерал. С трудом сделав вдох, Хуа рвано выдохнул, обвив одну ногу вокруг ноги Вэньяна, беспокойно ёрзая и сминая ткань. — Твои действия меня ни капли не возбуждают. — Твои меня тоже, дорогой. – Сбежав из захвата при помощи заклинания перемещения, Хуа помахал рукой на прощание. – Пойду поищу кого-то более опытного и умелого. — Думаешь, я позволю тебе так легко уйти? Схватив беглеца за запястье, притянул к себе, подняв на руки и положив на кровать, нависнул сверху, удерживая его руки по бокам от головы. — Я не позволю тебе, ты только мой, и никто более не смеет касаться тебя. Заткнув демонёнка поцелуем, Вэньян отдался полностью, забывшись в своей злости перемешанной с волнением накопившейся за весь день. Дыхание быстро и таинственно сливалось с воздухом, создавая напряженную атмосферу, наполненную жаждой. Стоило их губам слиться и все переживания вышли на поверхность в лице этого страстного поцелуя. Пламя страсти плавно перетекало из слияния губ в объятия, они сжимали друг друга, будто стараясь утопиться в этом моменте полностью и навсегда. Весь мир уходил на задний план, оставляя только их двоих в этом океане ощущений. Секунду назад между ними проходили гром и молния, а сейчас словно всё это в далёком прошлом, и они стали самыми настоящими неразлучными любовниками. Пока генерал полностью забылся и отдавался желанию, демонёнок не терял времени зря, плавно меняя их местоположение, подводя Ворона всё ближе к кровати. Конечно, он не был против пола, но импровизированная кровать была хоть чуточку теплее и мягче. А о своём комфорте нужно думать всегда, даже в самый раскалённый страстный момент как сейчас. Присев на кровать, Хуа пытался продолжать поддерживать этот огонь между ними, он не хотел использовать какие-либо чары, это было бы не совсем честно и не в его интересах. Он предпочитал трогать, стимулировать и гладить. Оказавшись с двух сторон зажатым ладонями Ворона, Хуа откинулся назад, наклоняя голову. вытягивая шею, забыв, что её перекрывала сейчас надоедливая белая ткань повязки и никакой привлекательности не представляла. Однако, Вэньяну это не помешало любоваться легким действием. Он зачарованно смотрел, как прядь за прядью волосы спадают с плеч, уходя за спину оголяя манящую для него повязку, которая целый день неприятно маячила перед глазами. Он не мог терпеть видеть её. Генерал любил трогать эту шею, целовать и покрывать поцелуями, он любил голос Лея и хотел его слушать постоянно. Особенное очарование представляло собой уже привычное «глупый Ворон», без этого Лей бы уже не был бы самим собой. И если бы тот решил прекратить так его называть, определенно стал бы тосковать. Недолго думая, прильнув губами к шее Вэньян зацепил краюшек торчавшей повязки чтобы окончательно разорвать и снять эту некрасивую ужасную ткань. Освободив шею, Вэньян довольно провёл носом по тёплой нежной коже, не обратив внимание на небрежно откинутую повязку. — Скажи что-нибудь, я хочу услышать твой голос. — Глупый Ворон. Покажи мне всё, что умеешь, не сдерживай себя. Делай, что хочешь. Голос прозвучал манящим, мягким, но приказывающим, он будто взывал к самым современным мечтам и желаниями давая силы на их осуществление. И вот хоть демонёнок и не хотел использовать чары, оступился и сделал это, совсем того не желая, даже не думая, что вкладывает силы в это. Всё-таки, против природы не пойти. Вэньян прислушался к словам и позволил себя очаровать. Так же не хотя этого, даже не подозревая, он отдался. Отдался и делал что хотел. Целовал, кусал, разогревал кожу под натиранием с собственной, мог остановиться и просто слушать биение сердца, а мог водить хаотично рукой по телу, сжимая и массируя разные части тела. В такие моменты Хуа боялся. Не знал, чего ожидать. Слишком нежно. Слишком чувственно. Был страх, а вдруг его сердце недостаточно часто бьется, вдруг Ворон поймет, вспомнит, отвергнет. Хуа намеренно обидел Бога Войны, чтобы пробудить в нём злость, заставить заниматься с ним неприличностями. Однако, сейчас будучи под ним, в его власти вдруг почувствовал страх. С ним ведь действительно могли сделать всё что угодно. От таких мыслей дыхание учащалось, а в ушах звенело, контроль над собой и поглощением энергии слабел. В такие моменты Хуа не мог поддерживать сияющий изумрудный цвет глаз. Когда глаза возвращали свой красный цвет, Хуа прикрывал глаза, закрывал рукой, либо отворачивался. Он боялся, что, увидев их, Ворон тут же очнется, поймет, что забылся и всё пойдет под откос. Самому демонёнку тоже хотелось бы забыться и насладиться всем, но он так не мог. Лишь редкие моменты он позволял себе это и только тогда его глаза возвращали свой цвет. В конце концов нужно было помнить, что всё происходящее создано для скорейшего выздоровления, а не получения удовольствия и не от большой любви. Вдруг стало тоскливо. Первый раз за всю жизнь Хуа не мог по-настоящему наслаждаться тем, что всегда приносило ему радость. Вместо этого он ощущал лишь тревогу, было не по себе, страшно, даже очень. Он не понимал, почему всё так, когда вроде бы должен ощущать совсем другое. Окунувшись в эти мысли, демонёнок затаил дыхание, глядя в одну лишь точку, так вскоре закружилась голова, раздвоилось в глазах и теперь не различить было, какой из Богов Войны настоящий. Потянув ладонь вверх, Хуа пытался нащупать щеку небожителя, но хватался лишь за воздух, совсем не различая, где мираж, а где настоящий. Терпя ещё пару неудачных попыток, перед глазами ещё больше размылось. Не ведомо от чего в них скопились слёзы, их становилось больше и больше, пока не стали вытекать из глаз. На мгновение безумие охватило его, появились мысли вдруг всё не реально, а Ворон лишь плод его воображения и всё это его сон после того взрыва энергий. Но такое было невозможно. Хуа не видел снов. — Что такое, мой маленький демонёнок? – Перекинув одну ногу себе через плечо, Вэньян уперся коленом об кровать. – Испугался так сильно, что не смог меня коснуться? Всё хорошо, я тут, смотри, касаюсь тебя. Той же рукой, которой удерживал ногу, Вэньян стал гладить внутреннюю сторону бедра, сначала медленно, ненавязчиво, не доходя до слишком интимных мест. — По правде, я специально избегал твою ладонь, играл с тобой, как это делаешь ты. Не испытывая ни капли стыда и смущения, Вэньян приспустил штаны чтобы как следует поиграться дальше с этим понравившемуся ему местом. — О. А чего это твоё сердце так забилось, испугался, как я стянул с тебя штаны? Вот вечно ты, чертёнок, пугаешься, как я начинаю действовать. Неужели ты только на словах такой храбрый, а на деле что? Не сбиваясь с темпа и не прекращая ласкать внутреннюю поверхность бедра, он поднял руку коснувшись шеи, опуская ладонь ниже, очерчивал выпирающие ключицы, поднимался к плечу, сжимал и резко уходил вниз по предплечью, доходя до пальцев, которые переплетал. — Не бойся. – Поцеловав оголившуюся кожу, Вэньян усмехнулся, сощурив глаза нарочно пугая. – Дальше я не пойду, всё же первый раз я хочу с моим Леем, а не тобой. Тебе повезло. — Почему ты?.. Когда… — Как услышал твой голос. Твоя манера речи отличается от Лея, а так же то как ты это сказал, он никогда так не говорит, слишком слащаво. Не остановился, потому что хотел поиграться с тобой, как ты и просил, да и раз это поможет Лею, почему бы не убить двух зайцев одним ударом. Наконец, уложив Хуа на кровать, Вэньян вздохнул, нависая над ним, не закончив свои развлечения с бедром, стал покрывать его укусами, за которыми следовали поцелуи. — Сейчас, когда ты знаешь, что всё это предназначается тебе, можешь расслабиться и получать своё удовольствие, дай мне посмотреть в твои красные глаза и не отворачивайся, мой маленький демонёнок. Засмущавшись, Хуа сильно покраснел, он всё это время переживал, а этот глупый Ворон всё понимал и издевался над ним. — Хватит уже называть меня маленьким, глупый ты Ворон. Издевался надо мной всё это время и сейчас хочешь выйти победителем? Ещё чего. Оттолкнув от себя ужасного Бога, Хуа сам навис над ним, это его не удержит конечно же, но позволит почувствовать себя лучше. И пока ситуация не обернулась вновь против него, стоило решительно действовать и испить как можно больше жизненной силы. — Ой-ой, как мы разозлились, маленький прелестный цветочек даёт отпор, как забавно. — Не нарывайся. Может я и не владею полностью своими способностями и довольно слаб, но всё-таки остаюсь управляющей публичного дома, где общался с такими же демоницами, как и я, что унаследовали все заветы клана. Это почему-то рассмешило Ворона, он не смог сдержать довольно громкого смеха, всё походило на какую-то дурацкую комедию в стиле «я слаб, но пожалуюсь сёстрам и тебе конец». А Хуа это наоборот разозлило. Прикусив верхнюю губу глупого Ворона, Хуа затянул его в поцелуй, да не простой, а через который настойчиво высасывал нужную ему энергию и уже не волновался ни о чём. Сам виноват, не нужно было доводить. Процесс занял не больше пяти минут, Хуа всё же стало совестно. Либо же это дурацкое тело с его инстинктами завладевало им. Приподнявшись, Хуа больше не смотрит на Ворона. Его переполняет сила, он мог бы взять и сбежать, зажить своей жизнью и делать что пожелается. Но нет. Владыка бы его нашёл. И он обещал исцелить Лея. Поэтому, покрыв тело слоем энергии, оно заблестело и засветилось, прикрывая каждый его уголок. А выбравшись наружу, Хуа потянулся, размял запястья и потянул за узелок повязки на ладони. Вся ткань отмоталась идеально ровными полосками, падая на постельное бельё освобождая исцелившуюся ладонь, пройдясь взглядом от запястья выше к длинным изящным пальцами, стало заметно нечто новое и совершенно необычное, не свойственное мужским рукам – длинные заострённые ногти. Хуа молча смотрит, любуется, показывает Вэньяну, будто в замешательстве, а через мгновение обманчивого молчания, нависает над Вороном, проводит ногтями по оголённой груди. — Смотри как сильно ты постарался, хочешь насладиться немного плодами своих усилий? Демонёнок находит на ощупь розовато-коричневый бугорок проводит ногтём вокруг, слабо тянет, играется с ним между пальцами. — Лей такого бы тебе не сделал, хочешь продолжу? Ворон выгнулся в спине, откидывая голову назад, пытаясь не поддаваться уловкам, руками старается отодвинуть маленькую пакость с себя, но терпит крах. Его руки оказываются прижатыми над головой. И у него была бы сила противостоять этому, но почему-то он не может, не хочет. Позволяет так с собой относиться. А следующее что он чувствует это горячий язык, вязкую слюну на своей груди, маленькие укусы, посасывания. Генерал не может осознать, что это всё правда, над ним взял верх какой-то мелкий демон похоти. Каждый сантиметр его тела горел, желал этих прикосновений. По телу прошлась странная неописуемая волна, одна из ног задергалась словно от судороги, согнувшись в колене. Он весь дрожал и был мучим желанием, Хуа всё больше усиливал его отчаяние. Шумно выдохнув, Вэньян хотел, пытался заговорить, однако во рту было так сухо, что невозможно было издать и звука. — Дорогой, ты в порядке? – Оторвавшись от груди Хуа, вытер рот тыльной стороной ладони. – Чувствуешь жажду? Тело не слушается? Не можешь сопротивляться мне и хочешь ещё? Вот это и называется заниматься любовью с демоном моего рода. Твоё тело вырабатывает специальную энергию, которой я питаюсь в этот момент, от этого ты можешь чувствовать себя устало, опустошенным, словно потратил кучу духовной энергии в миг. А самое замечательное, что для её вырабатывания не нужно любить кого-то и можно даже переспать с не слишком приятным тебе человеком и получить пользу. Потянувшись к оставленному подносу с едой рядом с кроватью, Хуа налил немного остывшего чая, чтобы залпом выпить и передать неспособному сейчас это сделать самому генералу через поцелуй. На самом деле демонёнок так решил подразнить Ворона, не давая ему сразу всё, а по каплям, чтобы тот тянулся к нему всё больше и больше. С трудом напившись, Вэньян затуманено смотрел то ли на своего любимого, либо же не совсем на него. Пребывая в полузабытьи, Ворон не мог сфокусироваться на чем-либо. Он лишь видел, как светловолосый прекрасный то ли демон, то ли Бог уселся поудобнее у него на бёдрах, наливал себе чая, довольно постукивая по чаше острыми ногтями. А когда он подносил чашу к опухшим бледно-розовым губам, словно специально ронял пару капель чая, которые плавными движениями стекали с подбородка на полуобнаженную грудь. Стало как-то обидно, что сам генерал оказался в какой-то момент с полностью оголённой грудью, когда объект его мучений довольно одет. — Что это за взгляд такой? Словно я попользовался тобой, ты тоже хорошо провел время, мне кажется, искусал мои бёдра безжалостно, сняв с меня штаны, распахнул почти что полностью верхнюю одежду, а у тебя всего-то оголена грудь, будто это что-то непростительное, чего я там не видел? Попробуй теперь объяснить своему Лею, что случилось с его телом и что твои зубы делали у него на внутренней стороне бедра. Да и в целом на шее, ключицах, груди. Всё ещё пытаясь сфокусировать взгляд, Вэньян не понимал о чём таком говорил маленький негодник и продолжал чувствовать несправедливость, хмуря брови. — Не отошёл ещё от моего проявления любви? – Дьявольски усмехнувшись, Хуа отодвинул в сторону, прикрывающую ноги ткань наглядно демонстрируя и подтверждая свои слова – Сейчас как я порядком наелся, мы могли бы и поболтать спокойно. Тем более я восстановил тело, сверкает прямо молодостью, упругость кожи стала лучше, очень гладкая и мягкая кожа. Шелковистые длинные волосы, даже в густоте прибавилось, будет ещё лучше заплетать, как ты любишь. Восседая на мускулистых бёдрах, маленький демонёнок сверкал заострившимися клычками, довольно облизывая распухшие губы. — Надеюсь тебе понравилось, потому что мне безумно. — Мне кажется, ты немного перестарался. – Ухмыляясь, Ворон не мог признаться, ему однозначно всё очень даже понравилось и если бы не ситуация, он мог бы и продолжить. – Как теперь объяснить эти фантастические ноготочки и отросшие волосы до прежней длинны? — Это не я, регенерация приводит тело в изначальное состояние. У Лея большая предрасположенность к росту ногтей, он всег-то пресекал их чрезмерный рост. Он поймет, если скажешь, что это последствия восстановления тела. — Хорошо. Но не бывает природной заострённой формы ногтей. Пожав плечами, Хуа улыбнулся, это действительно было его маленькой прихотью, которую он заслужил после всех тех страданий. — Это уже не мои проблемы. «Скрывая» свою непричастность к этому инциденту, Хуа вытянул руку, довольно разглядывая свои пальцы. Теперь с отросшими острыми ногтями они выглядели ещё более длинными и изящными, что не могло не радовать маленького демонёнка. — Вот бы они были чёрными ещё, мечта просто. Ты знал, что для демонов ногти это статус, – радостно сжимая руку, Хуа ощущал, как заострённый кончик касается кожи и специально сдавливал сильнее, – не всем разрешено и можно так носить. Хотел бы я однажды прогуляться по демоническим владениям. Боги это, конечно, здорово, но правил сколько, а отношение вообще. — А ты забавный, знаешь. Может потому что свободно проявляешь себя и не скрываешься за маской льда. Хочешь, может имя себе отдельное? Обхватив демоненка в кольцо, Ворон потянул на себя, он уже немного остыл и мог себе позволить ещё немного шалостей. — А толку? Сейчас, когда ты признал, что я Лей говорить, что раньше был прав и я не он? – Опустив голову на плечо, Хуа принялся вырисовывать узоры на груди Ворона, не в состоянии нарадоваться своим творением и первым в жизни самостоятельным действием над телом. – А знаешь, было бы здорово иметь своё имя. И может когда я исчезну, то Лей возьмет себе как демоническое, так бы остался какой-либо след от меня. — Тогда хорошо подумай и скажи мне. Перебирая пряди волос, Вэньян не хотел задевать вновь эту тему с исчезновением, и в целом не хотел быть грубым, из-за чего сдерживался, не говорил и даже боялся думать, насколько уже соскучился по Лею и как же хочется с ним поговорить. С Хуа было забавно несомненно, однако Лей оставался его главным приоритетом сейчас. Будь Хуа братом Лея в своём теле было бы куда лучше и веселее. Так думал и сам демоненок, он понимал, что все прикосновения к нему, все эти нежности это не ему, это не его тело и не его жизнь, да и он сам не питал любви к Вэньяну, его могло тянуть к нему из-за своей сущности и в целом инстинктов тела. — Пусть будет Ду Хуа. Раз Лей громовой цветок, я буду ядовитым. Я заслуживаю такого имени даже, отравил его жизнь. – Отлипнув от Ворона, Хуа с большим энтузиазмом продолжил. – Но ещё потому, что у Хуа есть не только значение цветка. Но какое не скажу. Я уже достаточно засиделся, пока. Закрыв глаза, Хуа откинулся назад, приняв самую обычную позу для сна, чтобы не вызывать подозрения. И не важно было, что осталось ещё много необъяснимых следов и последствий.