Ловить луну в стоячей воде

Ещё одна подлость устроенная маленьким демонёнком была в том, что он совсем не дал времени Ворону на передышку и моральную подготовку. Только его глаза закрылись, как тут же открылись вновь. Но уже по-другому. Словно затуманенные сном, ничего не видящие, пытающиеся понять, где что происходит. Это бы дало генералу дополнительное время на подготовку, однако поняв, что очнулся его Лей, он не смог удержаться, тут же набросившись на своего Бога с объятиями. — Лей, ты очнулся! Ты как? Ты в порядке? Ничего не болит? Только приподнявшийся на локтях небожитель тут же рухнул обратно под напором чужого тела. — Ммм… Вэньян, отцепись. Не привыкший к таким проявлениям чувств так внезапно с его пробуждением, Лей всеми силами пытался отпихнуть от себя Бога Войны. В череде таких попыток его взгляд прояснился и упал на свои ладони с неведомо откуда появившимися ногтями. Следом он вспомнил и другое: битву с демоном, заражение кровью, его жалкие попытки держать перо, дрожащие руки и обещание Ворона вылечить. Руки больше не дрожали, кожа на них восстановилась, не осталось и шрама. «Выходит Ворон выполнил уже обещание и всё хорошо? Он не будет бесполезной обузой?» На радостях Лей сам потянул руки обнять Ворона, который уже хотел отстраниться, прижав к себе. — Ой-ой, проснулся окончательно, солнышко? — Проснулся. – Тепло улыбнувшись, Лей прижался сильнее к Ворону. – Спасибо. Только с ногтями было лишнее, хочешь почещу голову тогда? — С удовольствием. Вэньян боялся того что может произойти дальше, когда Лей увидит, узнает остальные подробности случившегося. Он не знал, будет ли он так же мил с ним, станет ли благодарить или разозлится. Пока была возможность, он хотел понежиться вот так в его объятиях ещё немного. Сейчас Лея переполняла радость. Его не волновало ни внутреннее состояние тела, ни как прошло лечение и, тем более, что там снаружи происходит. Лей стал перебирать тёмные пряди, текущие словно вода через его пальцы. Ощущалась некоторая неприятная жирность, но и откуда быть чистоте, если последние события не позволяли даже немного перевести дух. — Как вернемся, нужно обязательно искупаться. — А что, от меня воняет? Лей рассмеялся, ощутив некоторый дискомфорт в горле, на который не обратил никакого внимания, не желая сейчас отвлекаться на что-либо. — Не прям воняет, но, видимо исцеляя меня, ты сильно вспотел. А вообще, я о волосах говорил. — Если тебе противно, не играйся сейчас, я не обижусь. Усмехнувшись, Лей принялся вновь играться с волосами, почёсывая в некоторых местах, которые ему самому нравились. — Даже вонючим ты всё равно мой любимый глупый Ворон. — Даже если этот глупый Ворон сделал одну глупость, что может тебе не понравиться? Затаив дыхание, Вэньян ожидал реакции Лея, его рук в первую очередь. Но проходили секунды, минуты, и ничего не менялось. Такая абсолютная тишина пугала сильнее любых слов. Может Лей не понял, что это был вопрос, что относился к сейчас, может вообще не расслышал, увлекшись делом. Собравшись с силами, Вэньян опасливо позвал, поднимая голову, чтобы взглянуть в лицо небожителю: — Лей? Бог Бедствий не дал своему возлюбленному поднять голову, прижимая обратно к своему плечу. Это произошло настолько резко, что Генерал успел покрыться мурашками и целым ворохом сомнений. — Ты… помнишь, как проходило твоё лечение? — Нет. Откуда, если я спал? – Задумавшись, заклинатель убрал руку с волос, поднимая к глазам. – А должен? Это имеет отношение к твоей «ошибке» и этим ногтям? Сглотнув, Вэньян кивнул, боясь заговорить. Он обязательно отомстит этому чертёнку, поставившего его в это неудобное, неловкое положение. — Тогда расскажи, что случилось и решу: плохо это, либо не так страшно. — Ну… Понимаешь… Когда я лечил тебя, то ты внезапно очнулся, и мы немного повздорили, а после… – Освободившись от объятий, небожитель поднялся, показываясь во всей красе. – Вот… Лей нелепо хлопал ресницами, смотря вперед и пытаясь сообразить, что ему показывают, и что случилось в конце концов. Ничего не понимая, Лей поднялся. Затылок от чего-то всё ещё болел. Почему он не прошёл, когда даже руки исцелились? Массируя голову, заклинатель заметил, а точнее почувствовал ещё одну странность. Волос стало больше, что ли? Раньше проводя рукой она легко и быстро проходила меж прядей, когда сейчас это ощущалось по-другому и сам волос чувствовался более наполненным, тяжелым. Зачесывая всё на одно плечо, Лей нахмурился. Ему не понравилось увиденное. — Это тоже твоих рук дело? Я знаю, что тебе нравится заплетать меня, но меня устраивало всё, как было до этого. Не зря же я отрезал волосы в тот день. — Косвенно моя вина. Но не полная. Это всё регенерация в последствии использования талисмана в лечебных целях. — Как, по-твоему, талисман против демонов может ускорять рост волос и остальное? — Я не знаю. Ты сам сказал, что у тебя хорошая предрасположенность к росту ногтей и от такого количества вливаемой духовной энергии будет слишком большая регенерация тела к изначальному состоянию…. — Когда я это говорил, если был без сознания? Было забавно, что Лей разозлился больше на отросшие волосы, чем на то, чего боялся Ворон. Хотя, судя по нему, Лей даже не заметил ещё никаких следов на груди Ворона и тем более на себе. — Тихо, не злись так… Когда вернемся в столицу, я помогу тебе вернуть желаемую длину, всё для твоего комфорта. А насчет «без сознания» - я ведь упоминал, что ты очнулся, и мы повздорили немного, да? Я не знаю, что это было, но ты был другим, вёл себя странно, и я испугался, что это из-за поражения демоном. После ты набросился на меня и говорил, что это поможет исцелению и с такой силой удерживал меня… Я так за тебя волновался, что потерял голову совсем… — Я… набросился на тебя? Насколько далеко это дошло? — Мы не переспали не волнуйся. — Тебе хоть было приятно? — Как мне могло быть неприятно, когда это делал ты? Пусть я и знал, что это не ты, но я видел твоё лицо, слышал твой голос, ощущал твои прикосновения. Разумом я мог понять всё, но телом я не мог сопротивляться. Всё, что мне не понравилось - это слова «твой Лей тебе такого не сделает», я уверен, что ты сможешь сделать куда лучше. Лея рассмешили последние слова Ворона и, откинув волосы назад, он стал разглядывать «свои» творения на груди Вэньяна. — Если речь о всяких прелюдиях, то да, тут я не слишком силён, я слишком нетерпелив, чтобы ещё и этим заниматься. – Проходясь пальцами по груди, Лей задевал её ногтями, не привыкший к такому. – Но знаешь, для тебя я может бы и постарался, хотя бы в первый раз. Только скажи, что тебе нравится, но не сейчас, потом, а то я забуду. — А у тебя уже было с мужчинами? Завороженно наблюдая за действиями Лея, Ворон совсем не замечал, как покрывался мурашками, задерживал дыхание, а после немного тяжелее обычного выдыхал. — Я бы сказал нет, но я не хочу тебе врать. Раньше я ощущал довольно сильное влечение к разным людям, словно ощущая какую-то необходимость удовлетворить это желание. Поэтому у меня довольно богатый опыт, но не скажу, что разнообразный и я никогда не был тем, кто принимает. – Остановившись, Лей свесил ноги с кровати, ощутив холод земли из-под застеленной палатки. – Возможно, поэтому с тобой небольшие проблемы с этим. Я знаю, что вреда не причинишь мне, однако почему-то страшно. Каждый раз, как оказываюсь у тебя в плену, чувствую твоё превосходство, не могу унять дрожь в теле и это неприятное ощущение опасности. — Всё хорошо. – Подсев рядом с небожителем, Ворон так же свесил ноги, замечая, что всё это время провёл в обуви и это не сходилось с его принципами о чистоте. – Я с тобой не ради утешения каких-то пошлых фантазий, больше всего мне нужен ты, а не твоё тело. И раз ты очнулся и всё хорошо, давай поскорее вернемся в столицу и отдохнём. Если хочешь переодеться, то только скажи, и я принесу тебе другое. — В этом нет нужды. Щёлкнув пальцами, небожитель в миг сменил одеяния на те, которые носил с собой в хранилище на всякий случай. — Тебе тоже стоит научиться этому, чтобы не попадать в неловкие моменты. — Так научи меня. — Хорошо, как будем свободны, обязательно это сделаю. Где моя обувь? Пожав плечами, Вэньян поднялся, ища свою верхнюю одежду, откинутую где-то на полу. (Что так же не сходилось с его принципами о чистоте). — Когда я вошёл, ты уже был босым, может в каком-либо приступе гнева отбросил куда-то. — Ну раз уже был таким, то пока ищешь свою одежду, заодно глянь где моя обувь, а я выйду и так посмотреть ситуацию снаружи. — В таком виде? Может причешишься немного, а то растрепался весь. Закатив глаза, Лей провёл ладонями по волосам от лица назад, отвернулся и вышел из палатки. — Это явный протест против отросших волос. Усмехнувшись уголком губ, Вэньян устало опустился на пол. Хотелось кричать, но так бы все услышали. Хотелось разрыдаться, но слёз не было. Хотелось вздохнуть полной грудью, но что-то не давало. С Леем было всё хорошо. Груз переживаний, ожидание, долгожданное пробуждение, исцеление, налетели все разом, лишая Ворона каких-либо сил. Теперь он понял, что ни за что не переживет уход Лея. И если не уйдет следом, лишь свихнется, убивая всю свою славу, как Бога Войны. Вэньян не знал сколько времени он провёл в таком положении, но стоило бы быстрее выйти, не заставлять Бога Бедствий ждать, не позволить тому вернуться и увидеть Генерала таким, иначе забеспокоится и накрутит себе кто знает каких глупостей. Поспешно одевшись, Ворон вышел, забыв поискать затерявшуюся обувь. Но не возвращаться же сейчас. В эту душную тревожную палатку, наполненную переживаниями, обрывками страсти и демонической ци. Снаружи было лучше. Свободнее. Легче дышалось. Свежий утренний весенний ветерок приятно дул в лицо, отрезвляя. — Приятное утро выдалось сегодня, неправда Наставник? Вэньян повернул голову к источнику звука - это был Шень Ян. — А, это ты. Да, пожалуй, соглашусь, приятный мягкий ветер. Как обстоят дела? — Всё стабильно, люди готовы к отбытию, Её Величество была рада узнать о пробуждении господина Лея, я видел как они разговаривали. Небольшая беседа и правда состоялась, но больше из вежливости. Лей ещё не был настроен на контактирование с людьми, прокручивая в голове разговор с Вороном. — Как вернёмся во дворец, я обязательно отблагодарю вас как следует за вашу помощь. К тому же вы пострадали из-за наших людей. — Это не стоит ваших усилий, я всего лишь выполнял свои обязанности. И пострадал по своей же глупости, как и ваши люди. Кого и стоит благодарить, так это Вас, без вашего талисмана моё лечение не выдалось бы таким успешным. — Я действительно рада, что Вы поправились. Внезапно поднялся сильный ветер, оторвавший только распустившиеся цветы с деревьев, поднявшись в воздухе, они кружили в небе, и хоть ветер оставался таким же ласковым, а зрелище приятным, многие успели перепугаться и встать наготове, ожидая худшего. Наблюдая за этой сценой, Лей оставался спокойным, странно что никто не обратил на это внимание. Раз Бог не насторожился, значит всё в порядке. — Господин Лей, что же это такое? — Владыка идёт. Ответ вышел непринуждённым, небожитель даже не повернулся, продолжив наблюдать. Он знал – Ливей будет его ругать. Но и волноваться тоже, отсюда и вся его злость. Почему-то, сильно хотелось увидеться, Лей с нетерпением ожидал появления своего небесного Императора. И не успел Лей задуматься, почему вдруг «своего» и «небесного Императора», а не дорогого брата, как тот явился из вихря бело-розовых цветов, тут же накинувшись на Лея с объятиями. Объятья продолжались довольно продолжительное время, Лей успел устать от них, но отталкивать Владыку от себя не хотелось. Благо тот вскоре сам, наконец, отцепился от небожителя и Лей смог его рассмотреть. Он был облачен в обычную выходную одежду, в которой тот обычно ходил по своим покоям. А по мокрым волосам было ясно – Ливей принимал ванну после длительной работы. Он отдыхал, но ради Лея в спешке спустился, не слишком заботясь о своём виде. — Владыка, не хорошо подавать плохие примеры своим подданным. Куда такая спешка? — Заботиться о своих близких - не дурной пример. Я ушел так поспешно, чтобы никакие дела не помешали мне проведать тебя. — Ну, раз ты тут как член семьи, я не стану приветствовать тебя должным образом. — Глупый ребенок. Если бы я пришёл в качестве Владыки, то наша встреча не началась бы с объятий. — А с чего бы? — С Генерала Цзян. А вот, кстати, и он идёт. Обернувшись, Лей посмотрел, действительно ли он идёт или над ним подшучивают. Вэньян по-настоящему приближался к ним, к сожалению, или счастью без обуви. — Что, не нашёл мою обувь? — Если честно, я забыл её поискать. Лей улыбнулся и, дождавшись пока Вэньян подойдет поближе, поднял ладонь, чтобы почесать за ухом этого глупого Ворона. Видимо, теперь это будет новым увлечением небожителя, пока будет ходить с такими длинными ногтями. — Мм… – Поддаваясь к ладони Вэньян в благоговении забылся. – Я не выполнил твою просьбу, а ты меня хвалишь? — А зачем тебя наказывать, если мне самому лень её искать и не знаю куда дел? Ливей оставался молчаливым, пока двое нежничали, но внимательно следил. Не менял выражение лица и не вспыхивал от внезапной злости – это всё бы насторожило Лея и испортило момент. Лей не должен знать, что что-то не так. — Ты слишком добр. Я не раз уже такое совершаю, и ты не получаешь желаемое. — Хочешь наказания? – Лей удивлённо приподнял бровь, глядя с некой насмешкой. – Чего суровый Бог Войны сделался таким мягким? — Всё из переживаний о тебе, золотце. — Что ещё за «золотце», не говори такого. — Золото по себе довольно мягкое и дорогое, тебе как никому другому подходит. – Пристально наблюдая за движением рук Лея, Владыка решил вступить в дискуссию. – От тебя вечные хлопоты, на этот раз даже позволил демону так тебя ранить, забыв о всех правилах и осторожности. Поэтому, я поддержу Генерала и даже разрешу так тебя называть, пока не наберешься уму разуму. А учитывая, что за почти шесть тысяч лет так ничего и не изменилось, то это с тобой надолго. Лей закатил глаза, Вэньян победно усмехнулся, Императрица прикрылась рукавом, не выдавая свой смех. — Да-да, может я и слишком легко отнесся к этому, но не интересно по-быстрому разделаться, мне хотелось поиграться. — Или покрасоваться перед людьми. — Ливей, перестань. Если тебе что-то не нравится в моём поведение и бое, ты всегда можешь вмешаться. — Нет. Ты должен сам как взрослый человек доводить свои задания до конца и переживать последствия. Да и кто из нас лекарь, а кто ученик великой секты? — И кто из нас при этом использует меч? — А кто по настоящему этого хочет? — А это уже издевательство. — Нет. – Нахмурившись Ливей призвал свой меч, кинув его своему подчиненному. – Вот это издевательство. Лей протянул руку на рефлексе, желая поймать кинутое, но вовремя убрал, и меч с глухим звуком упал на землю. Нервно засмеявшись, Лей сделал шаг назад. — Жестоко. Хмыкнув, Ливей поднял меч, на лезвии отобразилось его отражение в обычном величественном образе свойственном правителям. — Я только излечился, а ты хотел, чтобы я поймал и поранился, да? Ещё и без ножен подкинул, я, конечно, виноват, но не настолько же. — Сейчас я проверю ещё, как ты восстановился. Ливей не спешил убирать меч, он требовательно протянул другую руку, ожидая пока Лей сделает того же. Или он сам это сделает. Небожитель опасливо покосился на всё ещё свободный от ножен меч, и пока ещё есть возможность, сам протянул ладонь, стараясь перекрыть обзор Вэньяну. — Вот так, славно что мы понимаем друг друга без слов. Нащупав пульс, Владыка закрыл глаза, чтобы никакие внешние факторы не мешали его восприятию. И если что-то будет не так, он не выдаст себя ненужными сейчас эмоциями. Однако видимо стоило и пациентам советовать того же. Пока Ливей думал исключительно о состоянии Бога Бедствий, тот наоборот думал об окружении. Параноидально следя за каждым движением меча, заклинатель сильно боялся, вдруг кто-либо вокруг увидит случайно его отражение там, хоть и низко, узко и не так значительно. Нелегко было это перебороть. Из-за таких подглядываний Лей сам и напоролся на своё отражение. И там было не то, что он ожидал увидеть. Но порадоваться не смог. На него глядели пара красных глаз, смотрели словно чужие, по ту сторону лезвия. На щеках красными кляксами расползлась кровь, а на губах сияла широкая улыбка с опасливо заострившимися клычками готовыми впиться в плоть. Лей испугался. Протянул пальцы к этому отражению, оно подмигнуло ему, расплывшись в довольной ухмылке. Первым инстинктом стало не убрать руку, а отвернуться, не смотреть, забыть, подумать, показалось, проделки Ливея. Всё намного веселее. Он решил сделать несколько шагов назад, с силой вытягивая свою занятую лекарем ладонь. Этого не ожидал, закрывший глаза и ушедший в дело, Ливей. У него был обширный опыт работы с разными пациентами, многим не нравилось обследоваться, дети особенно непоседливыми были. Потому, тогдашний юный лекарь научился не отпускать ни при каких условиях, пока не закончит обследование. Как итог, Лей оказался на земле, не в состоянии стоять на ногах, Ливей, конечно же, упал следом, да не просто так, а в падении поранив тыльную сторону ладонь самого близкого ему человека. — Лей! Вэньян напугано подбежал, увы поздно. Опять. Повезло, толпа распустилась, занимаясь своими делами по указам Си Ши, да и она сама куда-то ушла, оставляя Богов одних к своим разговорам. — Что это было такое? В оцепенении небожитель даже боялся поднять взгляд, он судорожно схватился за одежду Ливея, слабо дрожа. — Э-это был не я… Оно было живым… — Это невозможно. Успокойся. – Ливей немедленно убрал оружие. Он всё понял. – Я всего-то разыграл тебя, чтобы ты больше не был таким беспечным, маленький трюк, не более. — К-как разыграл… Маленький трюк? Ты не мог знать, загляну я в него, либо же нет, ты не строишь планов без стопроцентного исхода в твою сторону. Владыка поднялся, на миг обеспокоено взглянув на Ворона, пока Лей не заметил. Он был рад, что на этот раз есть с кем поделиться и обсудить ситуацию, есть тот, на кого можно сорвать свою злость и не держать всё в себе. — Иди поищи свою обувь и обработай рану. — Даже не поможешь мне подняться? — Пусть этим займется Генерал Цзян и останется после на разговор. Вэньян успел только протянуть руку, как Лей вскочил перед его лицом, весь обиженный и хмурый, даже капающая кровь не доставляла никаких проблем, видимо Лей даже не заметил серьёзность раны, о которой говорил Ливей. — Так ты просто хочешь меня отослать?! Что ты такого собирался обсуждать с Вэньяном, что я не могу присутствовать? — О твоём лечении. А теперь, будь добр, не дай пропасть понапрасну все старания и иди займись своей рукой. Быстрее сделаешь - быстрее вернешься. Топнув ногой, Лей развернулся, направляясь обратно в палатку, бранясь про себя на всю эту нелепую ситуацию. Сначала беспокойство и объятья, после такой розыгрыш, и нежность, но и наказание, где такое видали, чтобы поступали таким образом? — Ох уж этот ребёнок… Я даже не предполагал, что моя маленькая вспыльчивость приведёт к такому. Это было довольно низко с моей стороны, особенно зная, как Лей беспокоится о своей юной внешности. — Что это всё-таки за меч, Владыка? — Меч способен запечатлеть первый образ, в котором ты там отразился, и всегда будет его показывать, вне зависимости от нынешнего. И Лей там отразился как раз в первые годы правления, когда я сводил его на обычное задание и позволил немного поиграться. Годами позже он вновь отразился в нём. По новому. Это был демон, как ты мог догадаться. Да и ещё в довольно окровавленном виде, в наслаждении от убийств. — Но сейчас это ведь был обычный Лей…Так почему? — А вот это, Генерал, я хочу услышать от вас. Почему уровень демонических сил так сильно возрос в теле? Какая у тебя была задача и что ты натворил? Вэньян пристыжено опустил голову, он был виноват. Не оправдал надежд Владыки. В который раз. Каждый раз он обещает не допускать ошибок и каждый раз наступает на одни и те же грабли. Опустившись на колени, Бог Войны принялся признавать свою вину и никчёмность. Он знал, что виноват, как знал, что сам поддался демону ради скорейшего выздоровления любимого, ослушавшись Владыку, который явно лучше знал, как будет лучше для Лея. — Этот подчинённый провинился и провалил данное вами задание, ему искренне жаль. Поддавшись беспокойству и другим эмоциям, не сдержался и пошёл на поводу у демона. Прошу принять соответствующие меры. — Приму, не беспокойся об этом. Но сейчас времени нет, я хочу услышать, что именно ты сделал. Так что поднимись. — Сначала всё шло по плану, я удачно скормил желе, договорился с демоном. Мы пообщались, я отвлекал его от боли, задавая вопросы или отвечая на них. После мы немного повздорили из-за того, что я оскорбил его чувства к вам. – Генералу было слишком стыдно, он не решался вставать. – Поэтому, я оставил его немного наедине остыть, чтобы не натворил чего… Дальше он устал, я покормил его, мы опять поболтали, ему было очень грустно и мне стало так жаль его… Он так запаниковал, когда из носа пошла кровь и не знал, что делать, махал руками, пока я не помог это остановить. Потом он опять устал и сказал: «а давай сделаем всё моей изначальной силой». И я спросил: «а что за изначальная сила такая?». И вот он мне говорит: «у меня склонность к регенерации». Я стал говорить, что у меня не получится, я не смогу расслабиться, и он вывел меня на злость, и прямо-таки заставил повиноваться, и наполнить его демоническими силами для быстрой регенерации. И так оказалось, что он выполнил пару своих хотелок, ушёл и оставил меня объясняться. — Выслушивать тебя ещё муторнее, чем вычитывать отчёты, оказывается. Нельзя было как-то укоротить всё это и оставить важную часть? В общем, тебя ублажил демон, испил жизненной энергии, восстановил тело даже больше нужного и оставил тебя. Полагаю, тебя и так достаточно наказали, мне смысла этого делать уже нет. Все, кому посчастливилось обидеть демона, не выходили живыми от него, а ты не только не получил ни одной царапины, так ещё и получил удовлетворение. Ты ему понравился, поздравляю. Самолично поднимая Генерала с колен, Владыка стряхнул с того пыль, поправляя верхние одежды, он уже не казался таким злым, или хотя бы не был намерен убивать никого. — Но запомни, я тебя низвергну, если позволишь ещё раз этому демону хозяйничать в теле Лея. — Но ведь это ему помогло. Нет бы заткнуться и закончить на этом. Вэньян словно стремился вновь разжечь пламя ярости. — Талисман бы тоже ему помог. Теперь придется разбираться с последствиями. — Раз Владыка так волновался, где он был, когда я сходил с ума, пытаясь вылечить его этой табличкой!? — Я не мог бросить дела, поэтому доверил тебе самое дорогое, что у меня есть. А ты позволил этой мерзости делать что вздумается. Не тем местом думаешь, Генерал. — А ничего, что эта «мерзость» к Вам со всей душой, боготворит и готово всё в пыль стереть ради вас? Это ничего для вас не значит?! Генералу действительно стоило бы придержать язык за зубами и не болтать лишнего. — Довольно! Владыка, как никто другой, знал насколько его «боготворили и были готовы стереть всё в пыль», за годы он множество раз испытывал это снова и снова. Каждый раз как-либо оправдывая Лея, убившего очередного «мусора мира Богов, посмевшего плохо отнестись к Владыке». Ливей не знал, как с этим ещё бороться, он сам создал эту нездоровую привязанность и сам же её пугался. Хватало маленького словечка в его адрес, чтобы тут же разозлить демонёнка, и он не останавливался, пока не уничтожал полностью объект ненависти. Владыка боялся, что, таким образом, Лей накинется не только на подчинённых и Богов небесной столицы, но и на его последователей, на обычных неповинных смертных. Он просто не мог ответить на чувства этого маленького демонёнка, для него это был всего лишь Лей, его друг детства, брат, единственный оставшийся член семьи, которой у него никогда не было. И проблема была не в том, что он не мог бы притвориться ради этой любви. Люби бы его Лей, он бы постарался. Но Лей не был влюблён, он так же видел лишь брата. Оставалось лишь запечатать, на сколько это возможно, демона, оградить его от мира и не давать выходить. Владыке тоже было больно. Владыке тоже было сложно. Он провёл лучшие свои годы рядом с этим демонёнком. Именно ему досталась большая часть воспоминаний при разделении сознания. Сколько могла бы выдержать хрупкая человеческая психика? А демону куда легче. Так убеждал себя Ливей. Каждый раз заставлял демонёнка себя ненавидеть, думая, что так лучше, проще. «Это ничего для вас не значит?!» Конечно, значит. Никто не смеет упрекать его этим. Раздался оглушительный звук шлепка. Ещё одно проявление вспыльчивости Владыки. И опять не в то время. Лей всё видел. Он уже обдумывал, как бы извиниться перед Ливеем за доставленные неудобства и беспокойства. Но, увидев, как Владыка поднял руку и ударил Вэньяна по лицу, потерял всякое самообладание. — Вэньян! – Встав между Владыкой и Богом Войны, Лей выглядел испуганным – За что ты с ним так? Лей обеспокоенно провёл пальцами по красному следу, оставшемуся на щеке, заметив только сейчас и небольшой порез, явно образовавшийся в то же мгновения удара силой Повелителя Ветров. — Позволяет себе много вольностей, наглый подчиненный. — Да, Ворон может быть и не знает границ и чрезмерно наглеет, но ты не имеешь права бить его. За это только я могу наказать. — У меня есть все основания его наказывать. Ты, как и он, подчиняетесь мне, и следуете правилам. А в твоих правилах входит не допускать демоническое заражение и сражаться с ними предельно осторожно и быстро. Но раз ты позабыл всё, то не помешает повторить и переписать по сто раз каждое правило, может, наконец, твоя дурная голова запомнит всё и будет меня слушаться. — Да я даже не помню их, что мне писать? — Вспомни. Владыка более не стал задерживаться, не стоило давать эмоциями выход, ведь всё вылилось во всю эту ситуацию. Самым оптимальным решением было уйти, оставив за собой последние слова. — Да что он себе позволяет! – Со злостью топнув ногой, Лей поднял в воздух пару мелких камушков, что следом упали на него же. – Ведет себя со мной как с ребенком, а я уже давно не ребёнок. — У тебя действительно есть отдельный список правил, помимо общих? — Есть, был, это сейчас так важно? Там что-то типа тяжести тяжелее что-то там не поднимать, не перенапрягаться, не разбивать посуду в руках, в колючие кусты не падать, не позволять злости взять вверх и причинять вред людям. — И ты всё это уже нарушил. — Я же говорил, что делаю ему назло всё… Хм, стой, когда я такое говорил? Не помню, но помню. — А о защите глупых Воронов там есть? — Нет, но думаю с сегодня будет… Печально улыбнувшись, Лей уткнулся лицом в чужое плечо, он только немного поднял голос, а горло уже болело так, словно кричал длительное время. — Горло болит… Надеюсь, я ничего в рот не брал?.. — Только если еду. — От еды не будет такой боли, ты точно ничего от меня не скрываешь? — Как я могу что-то от тебя скрывать? Это невозможно. Умалчивать может да, но не скрывать. Отлипнув от Ворона, Лей скрестил руки на груди, с подозрением вглядываясь в янтарные глаза. — А это не одно и тоже? – Что-то от него явно ускользало. – Точно! Вот что я не сразу понял. Почему горло болит, если всё тело излечилось и даже был избыток энергии, как ты говорил, и вот всё остальное произошло? Вэньян растерянно опустил голову, сжав кулаки. Этот подлый демонёнок специально оставил это как напоминание, на зло Вэньяну, чтобы он сейчас нашёл как объясниться и признать, что он самый преданный, такой ласковый и добрый любовник, что говорил «никогда не причиню вреда», взял и душил любовь всей жизни. — Вэньян? — Не знаю… Я пойду поищу твою обувь… Сорвавшись с места будто ужаленный, Вэньян не оглядывался, стыдливо убегал, не имея сил сейчас стоять перед Леем. А Лей был упертым и настойчивым. Он пошёл следом. — Искать мою обувь - это сейчас такой новый способ убегать? Меня послали за ней, чтобы вы смогли там поболтать и Ливей даже посмел тебя ударить и поранить! Немыслимо! А сейчас ты взял и оправдался этим, сказал какое-то невнятное «не знаю», взял и ушёл так быстро. Явно что-то ещё случилось, пока ты «повздорил со мной», но почему не говоришь? Ворон метался из стороны в сторону, избегая разговора, делая занятой вид, ища в самых тупых местах, где не то чтобы обувь, насекомое не спрятать - настолько это очевидное и видное место было. Всё время Лей следовал за Вороном, наблюдая за ним, не отставая с расспросами, желая узнать, что же произошло, раз он сам не может об это вспомнить, но явно знали Вэньян и Ливей - это что-то важное. Иначе, с чего бы Владыке так злиться, верно? — Ну? — «Ну» что?! Не жди от меня ответа, я уже сказал не знаю. Я не могу ответить. Ты не мог бы забыть об этом? — А чего ты так нервничаешь, если не знаешь? — Я не нервничаю. Я абсолютно спокоен. — Смотря на то как ты поднимаешь кувшин с водой, ища там обувь, не похоже на "абсолютно спокоен". Мне не так сильно нужна эта обувь сейчас, остановись и давай поговорим. Даже если ты сделал что-нибудь плохое, я пойму, ты просто скажи. Остановившись по центру палатки, Лей скрестил руки на груди, ожидая, когда же прекратятся эти головокружительные метания. — Вэньян, да что ж такое-то, ты хочешь меня довести этим своим поведением? Расскажи уже всё и…. — Да заткнись ты уже! Наконец таки развернувшись, Лей смог спокойно взглянуть в лицо Ворона и понять, что с тем творится. Именно в эту минуту он бы разъярен. Вены на лбу вздулись и были угрожающе багровые, а с глаз будто исходили искры. Лей сделал усилие остаться на месте, не показать испуг, но в итоге был вынужден отступить назад, ведь оказался прижатым к тому же столбу, что и демонёнок ранее. Не осознавая своих действий, Вэньян сжал ладонями горло своего возлюбленного. Для осознания этого действия хватило меньше минуты. Ужаснуться с этого меньше секунды. — А, так вот от чего болит горло. Голос не прозвучал холодным, отстранёным или обиженным. Скорее полушёпотом от удушья и нехватки воздуха. Но Вэньян уже ничего не разбирал. — Прости… Я не хотел. Правда. – Отчаянно схватившись за запястья Лея, Ворон испугался, что тот может уйти, из-за чего сжал довольно сильно. – Я не знаю, что на меня нашло, я правда не хотел. — Всё хорошо… Я не злюсь на... – Прикрыв глаза на секунду, Лей выдохнул. – Тебя. Давай просто… ммх, поговорим... Лей пытался терпеть боль, причиняемую Вэньяном чтобы тот не винил себя ещё больше, но выходило сложновато, боль была довольно сильной. Видно было – Бог Войны не сдерживался. — Мне очень стыдно за себя, я поддался провокациям и причинил тебе боль, и сейчас опять. Я правда никогда не хотел этого, ты веришь мне? Не ненавидь меня, прошу прости меня. Я виноват, что позволил вернуть тебе нелюбимую длину волос и теперь они ещё и тяжелее прежнего, и я не знаю, что делать и что будет дальше. От боли слёзы собирались в уголках глаз, постепенно накапливаясь, начиная капельками падать на ресницы и заставляя их блестеть, приходилось чаще моргать, пытаясь освободиться от мешающей влаги, но всё, чего добивался Лей, это только ещё больший захват, даже казалось, что он слышит скрип костей. Сообразив, что можно освободиться перемещением, а не терпеть, Лей тут же так и поступил, оказавшись за спиной Генерала. Заломив руку за спину, Лей прижал Ворона лицом к столбу, приблизившись к его уху и прошептав: — А теперь ты послушай меня. Всё, что было во время моего лечения, остается там и это не считается вредом мне. И давай спокойно поговорим. Просто кивни, если согласен. Пребывая ещё в растерянности, Вэньян медленно еле заметно кивнул, не до конца осознавая всё. — Здорово. Теперь давай медленно опустимся вниз, не спеша, без паники. – Пока Лей тихо успокаивающе шептал, Генерал выполнял следом молча, даже не дыша. – Вот так, славно. Теперь выдыхай, соберись и поворачивайся ко мне. Лей не дал им обоим достаточного времени для встречи глазами, как только к нему повернулись, он тут же удобно устроился на коленях Ворона, опустив голову тому на плечо, приобнимая. — А теперь я обниму тебя, и мы можем, наконец, поговорить. Начинай. — Может и правда, слышу только то что хочу… – Издав нервный тихий смешок, Ворон прикрыл ладонью лицо, собираясь. – Когда я говорил, что... Ну, мы повздорили немного, это имел ввиду. Видимо, переживание о тебе накопило во мне слишком много эмоций, и я не смог нормально себя контролировать и всё вылилось в агрессию. Даже сейчас... Зная, что с тобой всё хорошо и ты рядом, я не могу успокоиться, не знаю, что делать с этим, я чувствовал себя таким истощённым совсем недавно, а теперь во мне будто слишком много всего. — Я что-то говорил, что обидело тебя? « Ты думаешь мне сильно хочется сейчас доставлять тебе удовольствие? Особенно после того, как ты оскорбил мои чувства.» — Нет, всё хорошо. Да и это был не ты, да и я сам спровоцировал и на меня обиделись и спровоцировали в ответ… — Так ты вёл милую беседу с кем-то в моём теле? — Почему сразу милую? Да и вообще с тобой уже бывало такое, я подумал это ты, а оказалось нет. И оно оскверняло тебя пошлостями. «Поэтому покажи мне всё что умеешь, иначе я заставлю тебя смотреть, как я удовлетворяю себя без возможности двигаться и вмешиваться. Уловил?» — И ты взял и как ребенок разозлился и как-то обидел в ответ? – Лей взглянул вверх, ткнув пальцем в щеку Ворона. – Мой защитник. А что хоть говорил такого оскорбительного? — Не хочу об этом вспоминать. Лучше скажи, как тебе моё умение целоваться. И мне важно услышать правду. И не смейся. «— У Лея не бывает такого выражения лица. — А ты просто не доводил до него. Ты в целом ничего не делал. Бездарный Генерал, умеющий только и целоваться, как какой-то подросток во время взросления.» — Меня устраивает. Что ещё вы обсуждали? — Устраивает - это хорошо, но как бы ты описал это. — А, для тебя недостаточно знать, что мне всё нравится, да? Ну я не знаю, я редко целовался с мужчинами в трезвости, чтобы описать и понять вообще свои чувства в этот момент. Лучше Дэмина это определенно, в тебе чувствуется уверенность, страсть, и я полагаю, ты чаще всего хотел бы продолжения, меня даже посещали мысли, что можешь уйти к другим удовлетворять то что я не даю. Как это сделала Повелительница Воды. Учитывая твои походы с друзьями в дома удовольствия. — Значит, ты увлекался мужчинами в основном, как выпьешь? И я хожу смотреть на танцы, слушать музыку и пить, а не спать с кем-то. — Как выпью меня прям так и тянет увлечься кем-то. Каждый, кто симпатичен моему взору, под угрозой. — А я? — А ты? – Убрав голову с плеча, Лей коварно прищурился, словно задумал что-то, сменил позу, перекинув ноги по бокам от чужих бёдер, чтобы удобно охватить Вэньяна в круг. – А ты уже захвачен. Кому и угрожает опасность, так это тебе в первую очередь. Вэньян поднялся, подхватив Лея под ноги, заставляя прижаться к себе всем телом. — Ну, раз мы не нашли твою обувь, то я буду нести тебя вот так. Моё солнце только вылечилось, и не может ступать по холодной земле и снова подхватить что-то. — Ну, нет, это, конечно, мило, удобно, романтично, но нельзя, чтобы нас так видели, нам ещё возвращаться в столицу. Мы можем ехать на одной лошади, и я буду так же сильно-сильно к тебе прижиматься, идёт? — Почему нельзя, из-за мнения остальных? Может ты ещё не восстановился и сильно устаешь ходить. Дай мне немного тебя понести. — Хорошо, сдаюсь. Ты заслужил награды за труды и страдания. Только не спиной, пожалуйста. Мне неуютно так. — Хочешь видеть моё лицо? — Мне и твой затылок нравится. – Запустив пальцы в чёрные волосы, Лей игриво почёсывал. – Будет несколько бескультурно перед другими, быть к ним спиной. Выйдя наружу, Лей, наконец, был в том состоянии, чтобы всё-таки узнать, как обстоят дела, всё ли хорошо и можно ли возвращаться. А последнее уже очень хотелось. Последние события были слишком утомительны. Не только для него, но и для всех прочих. Найти Императрицу не составило труда, всё же их временный лагерь не был таким уж большим, чтобы потерять друг друга из виду. — Как ваше самочувствие, Господин Лей? — Вы уже спрашивали уважаемая, мы виделись ранее. Всё хорошо. — Да, верно, но сейчас я спрашиваю немного о другом. — А. Ливей. Закатив глаза, небожитель показал всё своё недовольство от появления этого Бога. — Мог и не приходить, раз явился только ругать. – Подняв грустный взгляд к щеке Ворона, ласково прошелся по ней большим пальцем. – Ещё и сместил весь свой гнев на моего невиновного Вэньяна, я сам виноват в своей оплошности, зачем срываться на других. —Ты слишком ему дорог, чтобы срываться на тебе. Он вообще когда-нибудь поднимал на тебя руку? Задумавшись, Лей неосознанно стал играться с прядью волос Ворона, то наматывая на палец, то разматывая. — Может и было, не помню. Чтобы меня жестоко наказывали, ему достаточно поделиться со мной своей духовной силой. Они несовместимы настолько, что мне ужасно плохо после этого и, если будет долго продолжаться, могу потерять сознание и немного крови. От такого рассказа, сказанным таким спокойным тоном, Ворона пробрало насквозь. Этот способ был действительно ужасающим. — Ты что, испугался? Не волнуйся, он же лекарь, сам поранил - сам и вылечит. Однажды, не помню из-за чего, но я слишком вошёл во вкус убивать демонов, и Ливей сказал, что если бы не вмешался, то я мог бы потерять разум и вообще наброситься на кого попало. Ужасно, да? — Почему ты так весело об этом рассказываешь? И когда такое было? — Давно, до тебя. Мы тогда ещё ладили с Хуай Шенем и ходили вместе на поручения. Его способности такие удобные для быстрого выполнения заданий, а потом он почему-то стал меня избегать, сейчас вовсе ненавидит. Что я ему такого сделал вообще? – Перестав играться с волосами, Лей опустил голову на плечо. – А, почему так весело, да? Не знаю, какое-то внутреннее ощущение счастья и воодушевления, которое не совпадает с моим настроением, видимо я просто переполнен силами и некуда это деть. — Раз вы раньше ладили и часто бывали вместе, но его имя только недавно узнал и запомнил, то как называл его? — О! И правда, не задумывался об этом. Как вспомню скажу, хорошо? И ты опять отвлёк меня, как тебе не стыдно? — А что я? Это госпоже Императрице должно быть стыдно, что она выслушивает нас, вместо того чтобы остановить и перейти к делу. — Императрица любопытная женщина, а ты взрослый разумный мужчина, который не должен перехватывать специально всё моё внимание с других на себя. Особенно когда мы на задании. – Приложив палец ко рту наглого Ворона, Лей не дал ему снова его открыть. – Ничего не говори. Всё же я слишком утомился, чтобы ещё терпеть езду на лошади, так что в другой раз покатаемся. Госпожа Императрица, пожалуйста, соберите всех оставшихся здесь, и я перемещу нас во дворец. Счастье Вэньяна длилось недолго, ему уже пришлось отпустить своего возлюбленного на землю и даже лишился совместной езды на лошади. Но Лей был прав. Пора прекращать уже наконец и двигаться дальше, им ещё предстояло завершить торжество в честь охоты и объяснить всем официально случившееся. Начертив на земле копьём круг для удобства, Лей потёр разнывшуюся шею, он не знал остался ли там след или только боль, но узнать не было возможности сейчас, и спрашивать совершенно не хотелось. — Как окажемся во дворце, пойду сразу искупаюсь, и так уж и быть потерплю это недоразумение на голове, но как найдется свободное время, то ты обязательно поможешь мне исправить всё, иначе я сам всё сделаю. К тому же криво, ещё и порежусь, и ты будешь беспокоиться. Вэньян кивнул, не говоря ни слова, не желая вновь отвлечь Лея. То, что тот так легко отвлекался на каждое сказанное слово, забывая об окружении совсем, можно сказать, льстило ему. Лей считал его интереснее всего что происходит вокруг и чем его вынудили заниматься. Даже если чаще они в такие моменты ссорятся, либо же спорят, суть не меняется, от него не уходят, не прекращают общение, а идут до конца, доказывая своё. — Иди разбери нашу палатку, я не собираюсь сейчас переносить людей, чтобы они после вернулись за этим. — Да нет, давай оставим, будет удобным местом отдыха другим. Молчать оказалось довольно сложно. Генерал закрыл рот, развернулся и ушёл куда-то делать вид, что занят делом. — Пх, Глупый Ворон. Улыбнувшись, небожитель огляделся вокруг нет ли подходящего места, куда можно было бы присесть, пока остальные не соберутся, и ничего не нашёл. Одна холодная земля кругом, на которой нет никакого желания садится. «— Шень Ян, принеси мне какой нибудь стул.»

***

Во дворце все участники оказались только через довольно продолжительное время, пока собрали лагерь, людей, сложили вещи, привели лошадей, прошло время. И так близился вечер. Лей категорично отказался выйти опять перед толпой смертных, оправдываясь усталостью, тем что его часть работы закончилась на сражении, а закончить торжество могут и без его участия. Уговаривать пытались. Безрезультатно. Заставлять не было смысла. Даже Ворон на такое не был способен. Тем более, он был даже не против отсутствия Бога Бедствий, он считал, что Лей достаточно намучился и был уверен в людской недовольности и способности обвинять на право и на лево. Поэтому они разделились. Один небожитель направился во внутренние покои, потерялся пока искал свои, спросил кого-то где они, забыл спросить, где можно искупаться, психанул и вернулся к себе во дворец в небесную столицу помыться. Другой же, оставленный на произвол судьбы, Бог Войны отсиживался рядом с Императрицей перед людьми. «Лей, ты как там, нашёл покои?» «Нашёл.» «Ты что, обижен на что-то? Если тебе вдруг грустно одному, дождись меня, и я составлю тебе компанию» «Всё хорошо.» Вэньян не стал настаивать, расспрашивать, возможно Лей был всего-то уставшим и не хотел говорить. Вместо этого он поднялся, подойдя к краю возвышения, людей, казалось, собралось больше, чем на открытии и уже мало кто улыбался. — Что за угнетающая атмосфера. Людские рты действительно лучше всяких афиш и приглашении. Пришли поглядеть представление будто. — Не каждый год весенняя охота длится менее недели, всем любопытно кто, что, где, и как. Не могли ли вы начать за нас? Мы в растерянности и не знаем даже, как собрать мысли. Генерал обернулся на Императрицу, которая выглядела совершенно спокойно, без капли волнения, удобно рассевшаяся на своём троне. Закатив глаза, Ворон повернулся к смертным, собираясь заговорить, как внезапные мысли ворвались в голову заменяя собой всё, что хотелось сейчас сказать. «Я что, закатил глаза сейчас? Неужели, это заразно?» — Кхм. Итак, дорогие жители столицы, чужаки и путники, приветствую всех вас сегодня в этот предвечерний день. Я юго-северный Бог Войны, Генерал Ворон, один из приглашённых гостей мероприятия, хочу поведать коротко, зачем всех вас созвали сюда, либо же вы пришли из интереса узнать, что же такого произошло в охотничьих угодьях. Никто не ожидал и не мог даже предположить такое. Благо, всех раненых мы благополучно излечили и их жизням ничего не угрожает. Могу заверить вас, произошедшее не план соседних стран, никакие племена не желают захватить наше прославленное государство, обычный люд в безопасности. Небеса всегда бдят, на страже вашей безопасности каждый день. Дальше слово даю вашей правительнице, которая не испугалась, осталась в эпицентре опасности, защищать народ. Си Ши растерялась, не ожидая такого скорого выхода, события в голове ещё не улеглись, подходящие слова на ум не приходили. — Ох, всё-таки нужно было завтра собрать всех. — Не беспокойтесь, вздохните и начните говорить, не вставая. — Да. Благодарю. По началу всё шло как планировалось, группа, ушедшая вперед развлекалась, добывая себе очки. А с нашим приближением к центру леса, налетели птицы, стали падать мёртвыми с неба. Начался настоящий дождь из перьев. Крики стояли повсюду, неизвестно было от чего и опасно ли это. Нам крупно повезло, с нами был опытный в таких делах Бог Бедствий, объяснив причины странного поведения, были приняты соответствующие меры… Конечно было прискорбно, что этот самый «опытный в таких делах Бог» сейчас нежился в тёплой воде, вместо того чтобы быть там, и помогать делиться своим опытом и подробностями боя, которые все так ждут. Но какое дело у Бога до хотелок смертных? Пока это не мольба к нему, он не обязан вести душевные беседы с ними. И был только один единственный способ уговорить его на это – слова Владыки. «Ты действительно сбежал от своего задания, бросив это на Генерала Цзян? Это подло и некрасиво.» «Я уже разобрался с демоном и был ранен, остаться и сказать пару слов не составит ему труда.» Выйдя из воды, Лей подошёл к большому вертикальному зеркалу, повешенному на стене. Несомненно, дорогая вещица, сделанная на заказ. А всё потому что Лей любил смотреть на своё отражение и желал видеть своё тело во весь рост. — Не будет меня и всё пройдет более гладко, внимание никто не будет отвлекать от Императрицы, будут её слушать, а не бранить меня. Проведя ногтями по отметинам на груди, Лей резко вздрагивал, покрывался мурашками, ощущая какой-то трепет. — Какая чувствительность, интересно. Это последствия от прикосновений Ворона? Никогда ещё раньше не ощущал такое. Небожителю было интересно, насколько далеко это может зайти и как далеко зашёл сам Ворон. Осматривая себя, Лей совсем перестал обращать внимание на слова Владыки, это была бесполезная болтовня, звучащая в голове. «Ты сражался с нечистью, тебе и всё рассказывать смертным, нельзя бросать вот так девушек в беде.» Пройдясь пальцами по горлу, Лей пристально смотрел на этот багровый след от пальцев, пытаясь представить, как Вэньян в гневе, не осознавая ничего, вцепился в него, душил и не было в его глазах теплоты, сожаления, раскаяния. И не выходило. С ним Вэньян всегда был предельно мил, спокоен и почти не выходил из себя, не злился до потери рассудка. Лей даже не мог представить, как тот бранится, не могли плохие слова звучать с его уст, не подходили совсем его облику. — Глупый Ворон может быть таким грубым и жестоким? Если так подумать, я не часто видел, как он общается с другими, даже в кругу друзей, какой же он? Вздохнув, небожитель присел на холодный пол, после и вовсе лёг. Его охватила внезапная тоска. Закрыв глаза, пытался представить прикосновения к себе, нежность губ, остроту зубов. Звал ли он его как-то во время всего этого? Какие чувства вкладывал, что ощущал, нравился ли ему тот другой больше, чем он? — Бессмыслица какая то. Я не опущусь до того, чтобы фантазировать об этом. Учитывая, что всё это досталось моему телу, а не мне. Вставая, Лей вдруг заметил мельком что-то на внутренней стороне бедра. Подумалось показалось, тень может быть, или даже не успокоившаяся фантазия. Перепроверив, небожитель убедился, что всё весьма реально. — Этот глупый Ворон даже в таком месте успел оставить свой след, и это даже не мне! Ну повздорили немного ладно, но зачем доходить так далеко! Ещё бы потрахался там бы, что ему мешало, а?! Легко же было сказать «не было ничего», а я теперь ничего и не помню. Со злости Лей замахнулся ударить стену, ощутить боль, выпустить пар и успокоиться. Но не рассчитав траекторию, впечатался кулаком прямо в зеркало. — Да твою ж… Моё любимое зеркало! Вглядевшись последний раз в своё разбитое отражение, он развернулся, промочил руку в воде, оделся в тонкий халат и вышел. — Наконец-то, ты вышел. Я уже заждался тут. — Что ты тут забыл? — Принёс тебе подарок на примирение. Поговорим? Лей скептически отнеся к такому визиту Ливея. Он точно пришёл его уговорить спуститься обратно. Не мог просто ради примирения прийти и ждать в его покоях, усевшись на кровати. — И давно ты тут ожидаешь? Мог просто зайти ко мне или оповестить о своём визите хотя бы. — Так бы не вышло сюрприза, и я дал тебе время успокоиться. Не волнуйся, я не стану уговаривать тебя более вернуться, ты слишком упрямый, всё равно и не согласишься. — Рад, что ты пришёл к такому заключению. У меня нет желания туда являться, чтобы ещё раз послушать, как меня бранят. Я не хочу ничего им доказывать и рассказывать. А может вообще стоило им показать свою руку после сражения, чтобы меня пожалели, мм? — Кстати о руке, я слышал звук разбитого стекла. Сколько раз я говорил не бить зеркала кулаком? — Я хотел в стену, но промахнулся. Так что за подарок там у тебя? — В стену тоже не стоит, рука только восстановилась и помимо этого у тебя слабые запястья. А подарок — это новый комплект одеяний, ты как-то говорил, что хочешь какую-нибудь зелёную одежду, но не находишь ничего красивого. — Ты знаешь, что я не контролирую себя, когда злюсь. Вспылил и поранился, ничего нового всё как обычно. — От чего разозлился на этот раз? – Передав свёрток, Ливей задержал «случайное» прикосновение ладоней. – Накидка полностью тёмно-зелёная, верхние одежды чуть светлее, а у воротника золотая линия и она продолжается по краю красивыми узорами, надеюсь тебе понравится. — Спасибо, померю потом, как волосы высохнут, я настолько без сил, что ничего не хочется. Пойдем выпьем чаю и поговорим, ты так редко ко мне приходишь лично. — У меня не так много времени сейчас, я бы хотел, чтобы ты померил, и я смог спокойно вернуться к делам. Мне жаль, что я, переволновавшись, сорвался на Вэньяне и ударил его. — Ну, как всегда. Приходишь на минуту и уходишь сразу, а мне хочется с тобой о многом поговорить, как раньше проводить время вместе. — Быть Владыкой не так уж и легко, я обязательно освобожу себе день для тебя. Протянув обиженное «лаааадно», Лей развернул свиток, доставая одежду. Рассматривая её, восторг перекрыл обиду. — Какая прелесть, где ты нашёл такое? Ткань такая мягкая и приятная на ощупь и цвет не слишком и тёмный. Во сколько обошлась эта красота? — Меньше чем твои проделки, не переживай, раз это подарок, не стоит интересоваться ценой. Давай меряй, если размер не тот, я поменяю. Собрав волосы в пучок со свивающим маленьким хвостом, небожитель облачился в новое одеяние. Запахнувшись как следует, прикрепил к поясу красивеную зелёную кисточку со сверкающими камушками на цепочках разной длины. — Превосходно, тебе безмерно идёт. Помнится, у тебя была зелёная шпилька с такими же свисающими камнями, с ней твой образ был бы ещё более совершенным. —А. Я не знаю где она, потерял где-то. Или она у Ворона, спрошу потом. Кстати, мы тут с ним говорили о Повелителе Врат и мне стало интересно, как я раньше его называл, когда мы ладили, не знаешь? — А разве не все зовут его Хуай Шенем? – Ливей подошёл со спины к Лею, распустив волосы того и принялся их сушить заклинанием для удобства. – Естественно, это не его имя, так смертные прозвали. Не припоминаю, чтобы знал какое-либо другое имя. — Что ты делаешь, разве не спешишь куда-то по делам? — Хочу заколоть твои волосы, пока не обрезал их вновь. Помнишь, как я раньше это делал? — Честно, нет. В детстве возможно да, но мне кажется, ты о периоде после вознесения. — Ну ничего. Было прискорбно, что даже это воспоминание забылось, осталось в сознании демонёнка, лишив Лея такого драгоценного момента. — Ну ничего, мы создадим новые воспоминания. Подай гребень, расчешу волосы и соберу в хвост, как ты любишь. Кивнув, Лей потянулся к тёмной деревянной шкатулке с нужными принадлежностями. Вытянув гребень и ленточку, он протянул их Владыке. Даже если голова побаливала, и Лей принципиально не хотел ничего делать с отросшими волосами, и ждал пока Ворон вернется и исправит это, не мог отказать сейчас Ливею. — Твои волосы такие замечательные, их так много, такие мягкие и приятные. Раньше у тебя ещё и были какие-то другие средства с таким пьянящим запахом. — Не помню уже, сестра покупала мне эти уходовые средства, и я брал с них дальше пример и покупал такие же. И меня устраивает. — Да, она говорила те средства сняли с продаж, нигде не нашла и взяла другие. Знаешь, кому ещё нравятся твои волосы? Повелителю врат, представь себе. Зачесывая волосы наверх, стараясь сделать всё аккуратно без выпирающих волосков, Владыка стал жевать ленточку, зажатую между зубов, забыв, что так лучше не стоит делать и далеко не этично. — Хотя, я полагаю, это больше зависть, у него какая-то врожденная проблема с ростом волос. Чтобы вознестись, он преподнёс самое дорогое, что у него было и это волосы, которые он упорно растил более тридцати лет. И вот после они совсем перестали расти. — Что ещё за повод такой возноситься из-за жертвы такой. Это ты его вознёс? — Да, я. Это было через несколько лет после твоего вознесения. У него умерла жена и, так как она была из знатного рода, а он из обычной бедной, не смог взять себе другую и хранил верность, оставаясь в достатке. Годами позже заболела и его мать, она и раньше была слаба здоровьем, но возраст взял своё. И вот он и другие стали отчаянно молиться, просить лучшую жизнь им в загробном мире, без преград. Если это будет исполнено, Хуай Шень обещал вечно служить мне и быть самым покорным. А раз тебе был нужен учитель, кто-то более взрослый, опытный, умный, я глянул на что он готов для своих близких. Он хорошо разбирается в теории заклинаний, как их использовать и лучше применить, хоть при жизни не мог достичь больших вершин, тут стал ценным кадром. Так я и даровал ему место Повелителя Врат. Очень жаль, он почему-то обозлился на тебя. — Ты так искусно разговариваешь с лентой во рту, впечатляет. Завяжи уже этот хвост, я утомился стоять без движения. — Дурная привычка на самом деле. Держу всё во рту, как занят делом, даже кисть для письма, либо палочки для еды. Завязав узел, Ливей порылся в шкатулке с украшениями и достал простую серебряную шпильку, которая выглядела слишком блекло на фоне других. — Откуда у тебя это украшение? Не выглядит в твоём стиле. — Вэньян подарил на день рождения в этом году. Выглядит обычно, но там есть скрытый нож. — А Генерал знает толк в подарках, только бы ты не поранился им. — Всё хорошо, я наложил заклятие, чтобы такого не случилось. Отобрав быстренько шпильку, Лей заколол ей волосы, пока Владыка не понял, что он солгал и не чувствует ничего от этого маленького ножика. Он даже и не подумал, что можно было наложить на это то же заклятие что и на своих оружиях, не воспринимая украшение как что-то опасное, чем можно порезаться, хотя фактически на это были все шансы. — Вот, теперь ты готов, просто превосходный вид. — Готов к чему? Довольно улыбаясь, Владыка щёлкнул пальцами. Он не хотел применять такой метод, не хотел быть строгим и заставлять Лея делать то, чего тот не хотел. Но в этот раз это было необходимо. Оказавшись в каком-то полуосвещённом месте. окружённый серыми стенами, Бог Бедствий понял, что оказался у входа к платформе, где совсем недавно открывал весеннюю охоту. «Ливей, как это понимать! Ты говорил, что не будешь уговаривать.» «Прости, я конечно сказал, что не стану уговаривать, но вот о заставлении речи не было. Раз тебя не уговорить, я просто заставлю. Ты должен там быть и помочь Императрице. Не делай глупостей только.» — Прости? Не делай глупостей? Ко всем тёмным тебя, Ливей, слышишь! Все попытки перемещаться обратно проваливались, и он вновь и вновь оказывался на этом же месте. — В чём важность этого дерьмового задания, что ты так ко мне прицепился и прикладываешь такие усилия, чтобы я вышел туда!? Разгневавшись такому обращению к себе, Лей понял, что другого выхода нет, он должен выйти, выслушать обвинения к себе, рассказывать, как там дрался, откуда демон и почему это не его вина. Он не хотел ни перед кем оправдываться. Но все его слова так или иначе будут звучать как отговорка. Он ненавидел такие моменты. Ненавидел, когда его заставляют что-то делать. Особенно, когда это делают обманом. — Что ещё за примирение после которого отправил меня сюда, а? Оперившись о стену, Лей попытался унять злость, подумать, зачем Ливей так поступил, может у него действительно не было выбора. Может Лей не видит всей картины и без него Императрице действительно не справиться. — А если просто всё время простоять тут и подождать пока закончат? «Нет, нельзя просто сидеть и ждать, иначе не посчитаю задание законченным, и ты не сможешь вернуться.» «Хватит подсматривать за мной! Загнал сюда, так хоть оставь в покое!» Замахнувшись, Лей видимо решил исправить оплошность с зеркалом и всё-таки попасть в хоть какую-то стену. Ударив с такой серьезностью, чтобы заметить последствия не только на своей руке, но и стене. Но кажется небожитель перестарался, и стена покрылась трещинами, а в месте удара даже осыпались и упали мелкие камушки. Грохот стены не мог не привлечь внимания, Лей думал, должен кто-либо прибежать проверить, а вдруг это нападение, не всех демонов убили, пробрались и идут на след Бога мстить? Но была тишина, никто не спешил. — Так даже лучше, хмф… Дрянная стена, такая хрупкая, что даже ничего не ощутил от неё. Либо я так зол, что ничего не чувствую? Попробовав пошевелить пальцами, заклинатель заметил, что те дрожат и двигаются медленнее обычного, на ладони обнаружились четыре глубоких ямочек, словно в кожу вонзались маленькие, но острые иглы и так несколько раз. Не понимая, откуда такое могло взяться, Лей медленно стал сжимать кулак пока ногти, о существовании которых забыли, не вошли идеально в ямки на коже. — Серьёзно? Почему они не сломались, а решили впиться мне в кожу? Абсурд. Ливей меня прибьёт. Ливей… Стало тошно от всего этого. Он с такой заботой расчёсывал его волосы, собирал их, даже отыскал такой красивый наряд по давнему желанию и всё ради того, чтобы обманом заставить его появиться перед людьми. — Если ты думаешь, что всё будет, как ты захочешь, то ошибаешься! Я выйду к ним и, если услышу хоть что-то плохое в свой адрес, сразу отошлю отсюда это отребье. Достав шпильку с волос, небожитель стал стягивать ленту вниз, не желая мучаться развязывать сейчас. Нервно перебирая украшение в ладони, Лей случайно открыл его, одна часть со стукам упала на землю, вторая маняще блеснула в руке. А что если? Это было слишком даже для Лея. Он делал много на зло Ливею, всё не упомнить, но он знал, что было разное. Но сейчас эта идея маниакально закралась в голову. Остановив ленту чуть ниже плеч, коварная улыбка засияла в полумраке. — Что там Ливей говорил? Прекрасные волосы, густые, мягкие. Хуай Шень мне завидует, да? Тогда я сделаю так, чтобы он завидовал мне ещё больше, когда я отращу волосы быстрее, чем он за все эти годы. Перекинув получившийся хвост через плечо, небожитель поднёс лезвие прямиком над лентой. Затаив дыхание, Лей не верил в то что собирался делать, от этого азарт рос ещё сильнее, идея казалась лучшей в его жизни с каждой секундой. Пути назад уже не было. Он действительно собирался это сделать. — Как же всё-таки здорово, что я не наложил заклятье на этот чудесный подарок и могу теперь им воспользоваться. Он не знал наблюдают ли за ним, либо же оставили в покое поэтому стоило сделать это быстрее. — Вэньян, дорогой, прости, но я опять делаю это без тебя. Взмахнув рукой, Лей не подумал, совсем чтобы отрезать волосы, проводя при этом по своей коже, не совсем лучшее решение в жизни, но кого это волновало. Просто очередной порез на его теле и в новой одежде. — Ладно, так ему и надо, этому Ливею. Благо, лезвие было не таким большим и широким, а из-за густоты волос повредилась только накидка. Чтобы теперь это не выглядело глупо, Лей решил поступить по-умному. Отрезать от ткани треугольники в плечах сделав такую модную накидку с открытыми плечами. Конечно, опять же на себе. «Вей Чжоу, сейчас же ко мне.» Подняв отрезанные волосы, небожитель нахмурился. Почему-то он перестал что-либо ощущать. Он не понимал, хорошо ли поступил или плохо, радовался ли, может грустил, возможно, сожалел. Ничего не было. — Кажется, у меня всё-таки начались последствия удара о стену. Нужно было сдерживаться. Засвистел ветер. Лей успел перепугаться, подумать, а не умереть ли ему на месте сейчас? — Наставник, что прикажете? — А, это ты. Напугал меня до смерти. — Вы же сами позвали меня. — Да-да, упакуй это в красивый свёрток и отправь Владыке, можешь записку ещё положить «с любовью от Лея», либо же «благодарю за ваши старания и беспокойство.» Передав волосы подчиненному, Лей облокотился о стену, пытаясь разглядеть свою ладонь получше на наличие ещё каких-либо проблем. — Господин… Это? — Что ты как глупый? Мои волосы это, не видно, что ли. — Но зачем? — Повздорил с Владыкой и сделал со злости ему на зло. Он сильно ценит традиции и обычаи. А к отрезанию волос относится крайне негативно, особенно с такой длинной. Оказалось, надрез вышел довольно ровным, что сильно подняло настроение небожителю. Он теперь может гордиться, что со второго раза поднял навык работы с режущими предметами и даже не поранившись в темноте. Отослав подчиненного, Бог решил, что, наконец-то, готов выйти. В хорошем настроении, с отрезанными волосами по плечи, с перевязанной рукой, в новом наряде. Но всё-таки чего-то не хватало. И только сейчас, выходя в более освещенное место, стало понятно, что обуви-то нет. А раз нет, то можно прицепить браслет с колокольчиками, усилить звук ходьбы духовной энергией и напугать смертных его появлением. Звучало как гениальный план. План, который не воплотился, браслета не оказалось с собой в межпространственом хранилище. Странно. Совсем недавно ещё был, а сейчас уже нет. Расстроившись, небожитель не стал делать свой выход каким-то особенным, шумным, не известил о приходе. Скорее, как призрак взялся из ниоткуда, предстал перед всеми во всей красе, осмотрелся вокруг, скривился и отвернулся от них. В недоумении Си Ши поднялась со своего трона, отойдя в сторону. — Пожалуйста, присаживайтесь… — Не стоило уступать своё место, Ваше Величество. Продолжайте своё выступление. Полностью растерявшись, Императрица не стала садиться, прошла вперед поближе к народу, боясь от чего-то смотреть на пришедшего небожителя и не желая стать свидетелем разговора двух. — Лей?.... Эм, ты всё же пришёл, почему передумал? — Я не передумал. Всё так же не хочу тут находиться. — Тогда?.. — Ливей, этот кусок… Заставил меня сюда прийти, переместил заклятием, не дав спокойно насладиться отдыхом. Вломился ко мне в покои и ждал пока я выйду, подготовил подарок, "хочу помириться", расчесал, волосы собрал, вниманием окружил, бдительность усыпил и переместил меня сюда. — Он спустился во дворец, чтобы переместить тебя сюда? — Нет. Я поднялся. Хотел помыться. — Ты же говорил, нашёл покои, почему вернулся? — Покои-то нашёл, а место, где искупаться, нет. Разозлился и ушёл. Сегодня я злился и делал глупости слишком часто. — А… Одна из таких глупостей относится к... Ну... – Вэньян покрутил пальцем в воздухе, не зная стоит ли акцентировать внимание сейчас на отсутствии большой части волос, либо же это ещё сильнее разозлит. – Ничего, забей. Я не должен был оставлять тебя одного, мне жаль. Размяв шею, небожитель облокотился о подлокотник трона, подперев подбородок ладонью. — Да, относится. – Вздохнув, небожитель обречённо упёрся лицом в ладонь. – Я идиот. — Не правда. Ты просто импульсивный, подросткам свойственно действовать импульсивно и делать всё на зло родным. Выпрямившись, Лей отметил, что выбрал не самую удобную позу, шея вновь заныла. — Тогда уж импульсивный идиот. Я приказал отправить Ливею свои волосы. Слушая себя в более трезвом состоянии, становилось даже смешно с себя. Как можно было воспринять такие мысли всерьёз и даже воплотить их. — Не дари мне больше ничего, с чем можно было бы порезаться. У меня, видимо, мания на острые предметы. — Эх ты, моё маленькое глупое счастье. На последних словах Вэньян переплел их пальцы, поднес ладонь к губам, мягко поцеловав. По началу Лей смутился, это даже отразилось на его лице, следом в ту же секунду ощутил облегчение – Ворон увидел здоровую руку. Спрятав подальше в рукаве перевязанную по новой ладонь, заклинатель потряс головой, избавляясь от смущения. Волосы последовали движениям головы развиваясь туда-сюда. Это позабавило его, от чего мягкая улыбка расцвела на хмуром лице. — Какой же ты прелестный, моё драгоценное золотце. — Ну всё хватит. Освободив свою руку, Лей отвернулся, прикрывшись рукавом. Тогда Вэньян нашёл другой способ поприставать, а именно поднять руку и потрепать по голове. — Хорошо тебе, да? С чистой то головой. — Прекрати, мы всё-таки на важном мероприятии. — На которое ты и не хотел приходить. — Но я же тут. Это был весомый аргумент. Вэньян перестал, замолчав, сделавшись примером благочестия. *Благочестие – образ жизни подлинного верующего, выражаемый в любви к Богу и деятельном стремлении к нему, соблюдении его заповедей, истинном богопочитании. Он умел останавливаться, когда это действительно нужно и сейчас был именно такой момент. После продолжительного молчания Лей вдруг воскликнул ни с того ни с сего: — Хуан! Промелькнувшее воспоминание было таким ярким, как никогда ранее, обрадовавшись больше необходимого, небожитель засиял в широкой улыбке. Всегда радовало вспоминать интересующие забытые вещи. Ворон же, услышав это, вздрогнул, испытав на себе все родившиеся сценарии в голове в одном моменте. «Может этот подлый маленький демон не остановился в своей мести и открыл часть воспоминаний Лею об этом разговоре? Кто знает на что ещё способен такой как он. Лей помнит всё, что он натворил? Стыд-то какой.» Ворон очень не хотел, чтобы Лей видел его грубость, каким он может быть в гневе. Тем более не хотел, чтобы тот узнал о его беседе с демонёнком. Это бы означало, что он доверяет больше кому-то другому в теле своего возлюбленного, чем ему самому. Это сильно обидет Лея и Вэньян не знал, как будет бороться с этим, особенно при нынешнем нестабильном состоянии. — Что? Собравшись с силами, Вэньян отозвался, спросил, был готов узнать, что будет дальше. — Я вспомнил. Но после такого ответа уверенности стало меньше, а страха больше. — Что именно? — Имя. Я же сказал Хуан. — Что-то ещё вспомнил или только это? Вопрос звучал с опаской, тут-то Лей и понял, что они разговаривают совсем о разном. — Я о имени Повелителя Врат. Ты ранее спросил, как я его называл. И я сказал, как вспомню, скажу. Вот и говорю – Хуан. Его человеческое имя. А ты о чём? Что я должен вспомнить ещё, по-твоему? — А? Аааа… Имя Повелителя Врат… – Вэньян ощутил себя полным идиотом. – Ты просто сказал это так резко и я.. Ну… Вэньяну казалось он первый раз в жизни настолько смущён, что даже не знал, как быть дальше. От нервов зачесался затылок, подняв ладонь к волосам, Генерал отвёл взгляд. — И ты? Убрав мешающую обзору руку Генерала в сторону, Лей тыкнул пальцем в порозовевшую щеку. — Ты чего там покраснел? Спрятался от меня, весь какой-то странный опять. Может ты думал о чём не надо и тут я помешал тебе разговором? — Нет, ты не можешь мне мешать. Мне нравится, когда ты сам начинаешь говорить, просто… Я не так понял и подумал… О плохом. — О чём плохом таком заставило имя Повелителя Врат тебя подумать? — Да он тут не причём, зачем ты так много о нём говоришь вообще? Вы же не ладите. — Это что, ревность? Тебе не нравится, что я называл кого-то, кроме тебя, «счастье»? — Нет, не в этом дело. Я не настолько глуп, чтобы злиться на такое, у нас обоих уже были отношения и не можем быть единственными друг у друга. — Тогда в чём дело, если это не ревность, дело не во мне и не в другом Боге? — Я тоже Хуан. Вот. — Ты тоже Хуан? — Моё детское имя – Хуан. Я подумал, ты позвал меня, вспомнил, как я проболтался не тебе о своём имени и испугался, что ты узнал об этом и разозлишься, что не ты первый узнал, а какой-то… Другой. — А твоя бывшая, либо кто-либо другой из Богов знал это? — Мм... Нет. — Неуверенный ответ какой-то, подумай ещё. Вэньян не ожидал вопроса на свою исповедь. Не был готов к такой спокойной реакции, теперь же под этим испытывающим взглядом стал сомневаться «а правда ли никто не знал?» — Да. — Так всё же знает кто-то? — Что? Нет. — Так да или нет? — Да, я подумал и ответ всё ещё нет. По крайней мере, я никому не говорил, даже своим друзьям. Они бы засмеяли меня. — Какие дураки, не видать им счастья тогда. Лей радостно засмеялся, узнав удовлетворяющий ответ. Его не волновало, что смертные могли услышать, да и пусть слышат, не часто доводится им видеть радость Бога Бедствий. Будут хвастаться в своей особенности. — Я думал, ты будешь злиться.. А ты.. — А я рад. Какая разница, если первым узнал кто-то в моём теле, это всё ещё я и даже Повелительница Ночи не знает этого. Отличный повод радоваться. Пока двое вели любовные беседы между собой с нежностями и прочим, Императрица пыталась донести до людей всю информацию, касающуюся битвы. Но то ли от шума, то ли от слабого голоса и расстояния, слова не доходили до людей, а если доходили, то не были услышаны. Люди словно не были заинтересованы слушать россказни какой-то женщины, когда позади были два Бога, принявшие в этом всём участие и никак не участвовали в беседе. Были и те, кто отличался послушанием, выражая свою заинтересованность, задавая вопросы через специальных служащих, собирающие пожелания людей, чтобы точно все были услышаны и довольны получить свой ответ. И один такой вопрос начал цепочку всех остальных, не относящихся к делу, нелепых и сбивающих с толку. А именно всё дело было в Боге Бедствий. В его присутствии, в виновности, в причастности к появлению демону, в словах, действиях, да даже внешности. Те, к кому Лей ранее в лесу отнесся плохо, разнесли различные сплетни, высказали своё недовольство, а другие это подхватили и вновь всё дошло к тому что: «Хайян Фэнбао - виновник несчастья, все годы было всё хорошо, а тут демон вылез откуда-то и ранил простых смертных, а он ничего не сделал для их защиты, а отослал неизвестно куда, без лошадей и провианта.» Вэньян разозлился, узнав об этом, ему казалось, он был достаточно строгим с теми неблагодарными, однако как оказалось недостаточно. Нет в смертных былого страха к Богу. Лей, привыкший к подобному зрелищу, решил, что не плохо было бы поиграться и напугать смертных, преподать им урок. Плана, как обычно, не было. Всё чисто из интуиции и случайных мыслей в моменте. Встав со своего места, Лей подошёл к Императрице, положив забинтованную ладонь ей на плечо. — Может вам уже помочь? — Было бы славно проявить участие, но только если господин закончил любовный разговор. Лей резко убрал ладонь с одежд девушки, перейдя на другую сторону. — Чуть не испачкал ваши одежды, было бы нехорошо с моей стороны. Пока не наступили неловкие взгляды-вопросы, Лей поднял руку так, чтобы было видно только Си Ши. Через повязку проступал красный цвет, впитывающийся в ткань. Под ногтями и по длине виднелась засохшая кровь, которую небожитель не потрудился убрать. — Нервы. — Вы всегда от нервов вредите себе? — Довольно часто. Вашей стене тоже досталось, жаль. — Стене хоть не больно, раз у вас есть любимый, не стоит заставлять его волноваться о ваших постоянных ранах и быть осторожнее. — Не могу, это импульсивные поступки. Вэньян знает о моей вспыльчивости и возрасте, поэтому мирится с этим, хоть и переживает. Но мы Боги в любом случае и такой пустяк ничего не значит, как буду в столице излечу его. — Возраст, характер, происхождение — это всё отговорки, в отношениях это не принимается, вы не думаете о его чувствах. — Я вышел вас защищать, не злите меня, Си Ши. — В правде нет обиды, господин. — Хорошо, вы правы. Я уже говорил ему, что я эгоист, но он всё равно остался рядом. Глупый Ворон. Бросить Повелительницу Ночи ради меня, незнакомца, глупо. — Видимо, она не давала ему чего-то, что даёте вы. — Пф, нервы, переживания и периодические удары? Императрица тихо засмеялась, Хайян Фэнбао был именно таким, каким о нём рассказывала сестра. Она чувствовала, будь они на одном уровне, подружились бы. А так как Бог Бедствий довольно скрытный и не любящий выходить в свет, им не предстанет больше возможностей в общении. Она даже была уверена, что, уйдя сейчас с этого задания, небожитель закроется у себя во дворце и забудет о ней, как о человеке, с кем ему пришлось насильно проводить время. — Ну вот, и вы считаете это глупым. Вэньян глупый Ворон, как не посмотреть. Глупый и наглый. Ладно, хватит о моих отношениях говорить, нужно решить вашу проблему. Си Ши кивнула, она конечно не знала, как Бог собирался решить это, но было довольно любопытно понаблюдать за этим. А план был прост. Е̶г̶о̶ н̶е̶ б̶ы̶л̶о̶. Для начала Лей задумал усилить голос Императрицы и дать ей вновь заговорить всё с самого начала, если и так никто не будет слушать, то он уже что-то другое придумает. Вновь коснувшись плеча здоровой рукой, Лей взглянул на Правительницу, он не знал, запомнит ли её лицо, но сейчас вдруг задумался, что её карие глаза были довольно обворожительного цвета, которого он ещё никогда не видел. — Я усилил ваш голос, попробуйте донести информацию вновь до людей. — Дорогие подданные, минуту вашего внимания, пожалуйста. – Услышав собственный голос, разносившийся словно откуда-то свыше, девушка на мгновение выпала из реальности, растерявшись. – Как вы уже могли услышать, в охотничьих угодьях произошёл неприятный инцидент, появился могущественный демон, некоторые неосторожные люди вошли в контакт с зараженными вещами, после чего испытали недомогание, которое наши лекари не могли исцелить. В этом случае, вина лежит только на них, было предупреждение не касаться ничего и сидеть в безопасной зоне, выделенной господином Хайаном. Если бы не он, мы бы не обнаружили демона, и он бы остался в своём укрытии долгое время и, возможно бы, напал на нас в самое уязвимое время. Поэтому, не стоит обвинять нашего спасителя, без него мы бы могли понести большие потери, чем сорванная весенняя охота. — Да мы это поняли, не нужно нам заливать общую информацию для закрытья ртов! Откуда демон взялся так близко к столице? Зачем его освободили, если вреда людям ещё не было нанесено, жил себе, ел дичь, а вдруг теперь к нам ещё больше таких придёт? Точно ли он был убит и нам ничего не угрожает?! — Нам неизвестно, откуда эта нечисть там взялась, всё что мы можем предположить - он был без сил и решил напитаться силами нашими животными. Никто не знает, когда бы ему надоело это и перешёл бы на людей. Сейчас с ним разобрались и даже сам Бог пострадал от этой мерзости и перенёс всё хуже наших людей. — Значит, сами Боги не добили мерзость, упустили и теперь она угрожала нам несколько лет!? Её Величество взглянула на Лея, не зная, что говорить в таком случае. — Да. Что скрывать, четыре или нет года назад я упустил этого демона, отрубил ему пару конечностей, и оно обозлилось на меня. На этот раз я добил его. Сердце этого демона слишком глубоко посажено и, доставая его, я подверг себя заражению его кровью. — Я знал, что не зря Бог Бедствий спустился к нам в этом году! — Он надумал испортить нам праздник. — Как всегда срывает на нас свой гнев и недовольство! Ищет развлечений! — А если бы упустил и в этот раз бы! Бедный поранился, твердит нам. Давайте же все пожалеем бедное Божество. Кто вообще поклоняется такому из любви? О чём его просить. — Императрица поддалась его красоте, все женщины одинаковые. — Сбежала с поле боя, чтобы прервать нам праздник важным объявлением, пока наши люди остались там, с этим ненормальным Богом, издевающимся над людьми! — "Ненормальный" слишком громко сказано. Но издеваться над вами смертными я правда люблю. Такое удовольствие над вами потешаться. Мне не нужна ваша любовь, даже ваш гнев, злость и ненависть дарует мне силу. Я и без своей божественной оболочки могу вас всех уничтожить. Я вознесся путём уничтожения своей секты, самой могущественной своего времени. Я один из сильнейших в небесной столице, даже Богам Войны не потягаться со мной. И мне нет дела до вас всех, ненавистных мне людишек. Моя дорогая сестра любит людей, ей будет грустно, если я оставлю вас умирать. Но вы все каждый раз испытываете судьбу, ждёте какую-нибудь пакость. Призвав своё копье, Лей стукнул им пару раз о землю. Раздался оглушительный шум, земля содрогнулась, а огонь в центре пьедестала задрожал, грозясь вспыхнуть с угрожающей силой. Немногие испугались, но почти все насторожились. Бог бедствий усмехнулся. Смертным нравилось испытывать чувство смерти и осознание жизни после. Он устроит им незабываемые эмоции. Щелкнув пальцами, небожитель демонстративно замахнулся, отводя лезвие копья назад, будто готовясь к рубящему удару, когда на самом деле лишь поднял ветер энергетическим потоком, усиливающимся при взмахе оружием. И всем одновременно показалась кровавая бойня, ударная волна которой прошлась по среднему ряду смертных, разрубая их по частям, разбрызгивая липкую, свежую, ароматную кровь везде вокруг. Разминая шею Лей довольно наблюдал за страданиями людей в его сотворённом иллюзорном пространстве. Оно могло продержаться от силы минуты две по таким масштабам, но этого и было достаточно. — Ну что ж, дорогие мои смертные глупые людишки. – Щёлкнув пальцами, небожитель развеял заклятие. – Вам понравилось представление? Не волнуйтесь, детей и подростков оно не коснулось. Они не должны быть свидетелем такого. И раз вы уже порядком напугались, моё небольшое ранение руки вас не должно слишком шокировать, ведь так? Небожитель приподнял рукав своих одежд, закатав краюшек, так чтобы не развалился обратно и принялся отматывать повязку. Изначально она не была слишком большой будучи обмотанной до запястья, но так как ладонь исцелилась, в ней не было нужды. Сейчас же после испытательного поступка со стеной, небожителю пришлось экстренно закрыть чем-то эту проблему, и чтобы долго не возиться, Лей обмотал кое-как. чтобы держалось почти до самого локтя. — Я показываю это лишь для того, чтобы вы поняли почему я запретил касаться заражённых предметов кровью демона, вы ведь этого хотели? – Убрав во внутренний карман ткань, Лей повертел своей рукой со всех ракурсов показывая смертным состояние своей руки, после того как он извлёк её из груди демона. Не обошлось без хитростей, но, а как иначе. – Это прямой контакт с активной кровью твари, оно сопротивлялось и действия оказались слишком агрессивны. Но не смотря на всё это, я достал сердце твари и сжёг его в огне. Вид превращённой в крови руки успокоило людей, они радовались, что несносному Богу Бедствий так сильно досталось и желали даже большего. Некоторые так и твердили, такая рана пустяк бессмертному Богу. — А теперь подумайте вот о чём, а если бы Её Величество получила бы такую травму, оставаясь на месте сражения, либо другой из вас. Сколько это бы заняло вам для исцеления и смогли бы вы пользоваться так же рукой? Лей устал напрягать слух, чтобы слышать вопли надоедливых людишек, он решил усилить и их голоса, хоть и не имел никакого желания тратить на это силы. — Получать боевые травмы в замен на защиту родины и поданных самое благородное, что мог бы сделать Великий Правитель. Что и сделал прошлый Император. А для девицы в любом случае ничего страшного, она что, меч будет держать? Лея охватила дрожь после этих слов, он не знал от чего, ему не было дела до этой женщины Императрицы, но его почему-то оскорбило. — Наше спасение армия и генералы. Женщина пусть и дальше займётся бумагами и подхалимством к влиятельным Богам, в надежде заиметь ребёнка и надёжного будущего правителя. В общей суматохе никто не обращал внимания на говорившего, все в основном слушали и присоединялись к массовому недовольству, не задумываясь о своей точки зрения. Возможно, всё время говорил один и тот же человек, меняющий голос и расположение. Возможно, это даже был не человек. Однако, в данный момент это было не важно. Убедив людей в их неправоте, сейчас у них появится ощущение воодушевления и прозрения, проснется уважение к государю. — Эта женщина, хочу напомнить, управляет этой самой армией и генералами, без её указов сколько из них будут рисковать своим статусом и семьями, ослушиваясь своего государя? Осуждать человека за пол - омерзительный поступок. Все мы чьи-то дети, у всех была мать. Может кого-то не любила, избивала или бросила, но она была женщиной. Так же Её Величество женщина, она была обучена самим Императором, мужчиной. Скажу больше, вы молитесь богиням, ах да, наверно, это для вас просто красивые женщины. Недосягаемый порог мечтаний. А я вот знаю, какова Повелительница Воды в любви, она прекрасна, как спелый персик и искусна, как первая дева государства. Она требовательно смотрит лишь за красотой. Поэтому вам о ней остаётся только мечтать. «Лей может не будешь рассказывать о своих дамах при мне? Заканчивай уже это представление, я не хочу, чтобы люди так на тебя смотрели, мне неприятно, и я хочу им врезать.» «Не ревнуй только, эта женщина мне настолько противна, что я был бы не против удариться о стену ещё раз. Но они считают её идеалом. Ну, а я начал отношения с ней, чтобы забыть об Аньши, выбрал полную её противоположность.» «Кстати, ты говорил, что не ревнивый, но ревновал ведь меня к Мин Юэ и она тебе и сейчас не нравится.» Лей обернулся на Ворона, закатив глаза и цокнув языком на его высказывание. — Глупый Ворон. — Генерал сказал какую-то правду, которая вам не понравилась? — Что ещё за глупости? — Вам явно не понравились его слова, и вы решили даже не отвечать ничем, значит он попал в точку, и вы не хотите это признавать и самое лёгкое - это закрыть тему, предъявив недовольство. — Вы довольно умная женщина, я поражён, видите всех насквозь. Он сказал прекращать этот спектакль и не выпендриваться, никогда не даёт развлечься. — Вы редко контактируете с людьми, видимо, поэтому вам хочется иногда покрасоваться и показать свою власть над ними. — Честно? Я бы прибил их всех. Себя бы тоже, но это и так может сделать за меня Владыка. Я сделал кое-что очень грубое по отношению к нему. Правда, он ко мне тоже. — Вам не хватает сестры, с кем можно было бы поговорить и осудить всех? — Мне не просто не хватает её... Я готов сойти с ума от её отсутствия, если бы Ворон не нашёл бы меня, мне не пришлось бы вернуться к работе и перестать искать. Как я могу жить, дальше спокойно, не зная, как она и где... Вэньян отвлекает меня от мыслей о ней. Вэньян много от чего меня отвлекает, я действительно недостойный его эгоист. Я даже к Вам не испытываю ничего, меня не волнует, что ваш народ не принимает Вас, но почему-то хочу вам помочь, потому что это не справедливо. Вы замечательная женщина и Правительница, люди должны начать Вас уважать. — А вы должны прекращать обесценивать себя и думать о плохом, раз при всех ваших недостатках Генерал выбрал вас, то это что-то да значит. — Значит, что он глупый Ворон. Меня даже мать не любила, смертные презирают и Боги в том числе. Как он может меня любить таким? — Простите, но.... Можно я вас ударю? — Валяйте. Я разрешаю. Императрица не говорит пустых слов и обещаний. Получила разрешение - сделала задуманное. Лей не стал скрывать этот момент от простых смертных, показывая, что у их Правителя есть сила духа и может пойти даже против Богов, если те её злят. Отвесив оглушительно отрезвительную пощечину Си Ши выпустила пар и напряжение скопившееся за всё это время. — Раз вы меня защищаете, я буду Вас. Вы, господин Лей, не меньше чем я, замечательный и достойный счастья человек. Никогда более не думайте о себе плохо, вы ведь всё-таки Бог. Из любви вы стали им, потому что дороги кому-то. Именно потому что вы любимы и любите в ответ, можете двигаться дальше, несмотря ни на что. — Замечательная речь. Некоторые ваши слова были услышаны всеми, думаю их удивило, то как вы просто можете разговаривать с Богами, они начали думать: «может Вы не так уж и плоха, как казалось». Поэтому сейчас закрепим это мнение официальным документом. Лей не стал прямо благодарить Императрицу за отрезвление из очередного меланхоличного состояния, удобнее было показать всё так, будто он специально показался таким, чтобы она смогла проявить себя. И никто не узнает, было ли это моментом слабости, либо же гениальным продуманным планом. На всю округу раздался его твёрдый полный силы голос: — Как вы могли заметить ваша Правительница ничуть не хуже других. Поэтому мерзко, что ваше отношение к кому-либо меняется в соответствии с полом человека. Это непростительный грех - не почитать Правителя только из-за того, что она женщина. Но если вас это не убедило, то. – Взмахнув рукой, Лей сменил облик: это был мужчина в возрасте, с болезненным лицом, глубокими морщинами, пролегающими в уголках глаз, с потерявшей упругость и блеск кожей, с заметными пятнами старости, темнее цвета кожи. А из-под императорского головного убора мяньгуань виднелись проблески седины, даже свисающие желтые ленты по бокам от ушей и подвески из двенадцати камней не могли скрыть все признаки старости, всё что ещё мог этот головной убор — это обозначить должность носившего его. Глядя на такого Императора, многие бы ощутили жалость и скорбь по уходящему Правителю. Но верный своему народу Сын Неба не позволял такому случиться, в глазах подданных он никогда не выглядел жалко, дряхло, наоборот, не смотря на все старческие признаки, он сохранял своё величие. Высокий лоб с широкими глубоко заложенными бровями придавал ему выразительности, а характерный контур лица со строгими чертами подбородка несли в себе следы истинного Правителя. Взгляд его потускневших глаз остался твёрдым и пронзительным, словно читающий мысли. На губах довольно мягкая полуулыбка, выражающая в себе любовь к народу, в совместимости с стремлением быть достойным Правителем, не жестоким, но и не слишком добрым. – Ещё больший непростительный грех - не соблюдать указы, оставленные покойным Императором. Теперь смотрите в его глаза и смело можете высказать всё: что его дочь, гордость всей жизни, не достойна трона, глупа, просто женщина, какая-то замена до появления мужчины на троне. Многие ведь думали так, да? Выдержав паузу, Лей дал всем время обдумать и осмыслить слова, пока сам обратился к своему подчиненному за приказом достать одну вещь из секретного императорского хранилища. Ни у кого, кроме самого покойного Императора, не было доступа к этому самому хранилищу. Секретный код даже не доверили собственной дочери. Зато доверили хранителям рода, как экстренный вариант спасения ситуации. Иронично, что одна из хранительниц пропала, а другой совсем не помнил этого. Такого исхода Сын Неба явно не предвидел. Боги, они ведь вечны? Благо влияние Ду Хуа ещё присутствовало в теле Лея и воспоминания «сами по себе» появлялись в сознании. Что-то толкало безразличного Лея защищать юную Императрицу. С появлением Вей Чжоу, Лей мог продолжить свою речь. Забрав у подчиненного бумагу свёрнутую в трубочку, Лей взглянул на Си Ши, улыбнулся ей, будто успокаивая «всё будет хорошо», и развернул свиток. Из далека не разглядеть написанного, но всем хорошо была видна золотая печать в форме дракона в конце бумаги. Символ императорской династии Си. У каждого Правителя он был уникален и подделать документы было невозможно. — «Мы, как законный правитель государства Май Цзя, рода Си, объявляем свой последний указ, действующий даже после нашего ухода. Дочь наша единственная, законная наследница имперского трона Си Ши объявляется единственной в праве на трон, наделяется полной властью и не отнимается при появлении мужчины в её жизни. Все решения обговариваются с ней, она в праве отказать и отнять любое влияние своего партнёра.» Голос эхом разнесся по арене. Было сложно поверить в услышанное, звучало больше как выдуманное сейчас, а не несколько лет назад Правителем. — Чтобы убедиться в достоверности, всем сейчас покажем данный трактат. Раз вы так почитаете почившего Императора, так уважайте и его последнюю волю. Лей приказал своему подчиненному облететь вокруг всех смертных на мече, показывая им данную информацию поближе, но так, чтобы они не успели слишком вникнуть в него. Язык, на котором была написана последняя воля Императора, был одним из новейших, использовавшийся только в узких дворянских кругах. Лей, как не любитель узнавать происходящее в мире, столкнулся с тем, что не мог прочесть и понять всю ту изысканную писанину и изложил коротко суть в простых словах. Так словом за слово каждый человек сложил для себя полную картину услышанных слов и убедился в их подлинности. Не сказать, что сейчас что-то в их жизни поменяется, но возможно станут более почтительны к Её Величеству. На этом моменте утомившись и ощутив сильный прилив головной боли, Лей взмахнул рукавом, покидая возвышение с каждым шагом чувствуя нарастающее недомогание. Тошнило. Кружилась голова и двоилось в глазах. То ли от злости, то ли от внезапного потока воспоминаний, вмиг появившихся в голове. Это было так странно, словно кто-то завладел всеми его действиями и мыслями, а он сам мог только наблюдать, как он всё это вытворяет и удивляться, откуда же ему всё это известно. Вернувшись на место, куда был отправлен Владыкой, небожитель оперся о стену, переводя дыхание. Стало жарко. Настолько что казалось всё тело покрылось испариной, любое прикосновение к себе вызывало лишь неприятные ощущения, собственное дыхание обжигало, было невыносимо. — Что же делать? Почему даже сейчас, после исцеления, мне так нестерпимо плохо... Что же… Что же делал Ливей, когда мне было так плохо… Мысли путались, появлялись новые картины, уже его с Ливеем более вызывающие, такие, которые сам Лей бы не позволил себе. В этих видениях Лею причиняли физическую боль, передавая несовместимые духовные силы Владыки. Плавно опустившись на колени, заклинатель не долго радовался прохладе, даже пол под ним тут же согрелся, сделавшись горячим. Лей боялся использовать силы, теряясь в реальности, боялся не понять, переместиться ли он куда хочет или увидит лишь иллюзию этого, пока будет сидеть на этом же поле. — Вэньян! Где Вэньян? – Вскочив, Лей развернулся, идя обратно к месту проведения торжества. – Мне нужен мой Вэньян… Липкое от пота тело зачесалось, особенно в области рукавов, где ткань больше всего тёрлась о кожу. — Вэньян… Где же ты... – Идя вслепую, прямо к выходу на арену, небожитель, не замечая этого, раздирал собственную кожу от запястья вверх, не переставая чесать её из-за несносного зуда. – Вэньян, мне плохо… Мне страшно, я не знаю, что делать... Что происходит? Лей не знал почему, но изначальное плохое состояние злости на смертных переменилось. Теперь он словно злился на самого себя вредя собственному телу и разуму. Ещё никогда такого не было, чтобы воспоминания приносили такую боль. Он мог иногда что-то да вспомнить, но никогда столько всего разом. Сотни лиц смертных и Богов проплывали перед взором и уходили, заседая в памяти. Вспоминать оказалось так мучительно больно, что Лей не хотел больше никогда в жизни такого испытывать. Пусть он забудет всё, кроме важных ему людей, и больше ничего в этой жизни не нужно было. Выходя на свет с павильона, небожителя ослепило сильнее прежнего, стены пропали и не за что было больше держаться. Оставалось только стараться идти наугад и не споткнуться. Забавно, как в такие моменты Лей забывал о своей божественной сущности, сделавшись таким беспомощным. Так в итоге воспоминания истощили его до конца, свалившись с ног, Бог Бедствий стал падать. — Лей! – Бросив Императрицу на полуслове, Ворон кинулся к своему возлюбленному и хоть один из них вспомнил о способности перемещения и падения не произошло. – Да что же это такое-то! Ты ведь не Бог Бед над самим собой, почему с тобой постоянно какие-то проблемы случаются-то?! Опустившись на колено, Ворон придерживал Лея за плечи, он успел поймать эту маленькую проблему в последнее мгновение. — Вэньян, дорогой. – Тепло улыбнувшись, он взглянул в янтарные глаза. – Надеюсь, ты рад. Некая хитринка проскользнула во взгляде, уходя к губам, уголки которых приподнялись в лисьей ухмылке. — Чему рад? – Вглядываясь в лицо возлюбленного, Ворон вдруг нахмурился. – Ты не Лей. Что ты опять с ним делаешь? Тебе не хватило всего, что уже натворил!? Недостаточно повеселился, демоническое отродье!? Голос сорвался на крик, беспокойство перешло в гнев, следом в отчаяние. Слёзы скатились по щекам. — Не стоит так горячиться, милый Воронёнок, я всё это делаю для тебя. Ты волновался, что из-за меня Лей не помнит свою жизнь, так вот. – Подняв ладонь, Хуа вытер слёзы с лица Генерала. – Не плачь, тебе это не к лицу, милый. Так вот, сначала я помог дорогой мне Си Ши, после, истратив остатки своих сил, заставил Лея вспомнить большую часть запечатанных воспоминаний, но наши с тобой шалости оставил для себя, ты так и хотел ведь. Ты рад? — Воспоминания?... Да я хотел этого... Но почему Лей в таком состоянии? — Это ещё ничего. Вот когда решит слиться со мной, тогда будет весело. Эти воспоминания всё-таки часть меня, и они были глубоко запечатаны Богом, вместе с ними некоторая часть меня слилась с Леем и это принесло боль его божественной части. Стороны должны быть равны, чтобы это не нанесло вреда. Если когда-то он захочет объединиться со мной, то ищите отца. Иначе Лей будет бесконечно страдать и даже может умереть в худшем случае. А в лучшем сойти с ума. Ворон потрясено слушал, всё звучало слишком сумбурно, он не хотел в это верить и вникать. — Абсурдно. Не может быть. Ты ведь специально всё это сделал из-за Ливея, да? Но Бог Бедствий уже закрыл глаза, оставив на губах легкую улыбку. Прижав к себе бессознательное тело небожителя, Ворон тихо болезненно прошептал себе же: – Если так будет продолжаться, я первым сойду с ума. Как мне отпустить тебя сейчас куда-то одного... Весна уже наступила, скоро нам придется расстаться на долгое время, и я не знаю, как отпущу тебя… Страдать можно вечно, боятся отпускать и сожалеть. Генерал это понимал. Взяв себя в руки, он поднял Лея, прижимая к себе - так надежнее, спокойнее. — Мы вернемся в покои, прошу не беспокоить нас некоторое время, Лею нужно отдохнуть. Не дождавшись ответа, Вэньян испарился в этот же миг, как договорил. Он больше не мог терпеть, он и так слишком много времени уделил этой женщине и её празднику, вместо того чтобы быть рядом с Леем, когда это тому было так необходимо. Теперь же Вэньян решил быть рядом с Леем, сколько потребуется для его восстановления и прихода в норму. Всё время пролежав рядом с любимым, Вэньян не знал сколько времени прошло, да ему было и не важно, главное рядом с Леем, в безопасности, в спокойствии. Он решил, что даже не будет ничего говорить о ранениях того. Генерал даже боялся их обрабатывать, чтобы не испортить сон. Только когда заметил шевеления, то осмелился встать и заняться ранениями на ладони и выше по запястью. Лей очнулся ровно в ту минуту, как Вэньян закончил перевязывать руку и с грустью покрывал её маленькими поцелуями. — Вэньян? Сонно приоткрывая глаза, Лей едва разглядел силуэт перед ним, голова всё ещё отдавала болью, но картины больше не мелькали перед глазами. — Вэньян! Радостно вскрикнув, небожитель бросился обнимать своего любимого Генерала. — Где ты был так долго, я тебя звал, а ты всё не приходил. Мне было так больно и страшно. Перед глазами столько воспоминаний проходило, я уж думал свихнусь с ними сейчас. Конечно, здорово, что я вспомнил некоторую часть своей жизни, но это было невыносимо больно. Если мне придется пройти ещё раз через такое, я предпочту не вспоминать, только если это не ты. — Сколько в тебе энергии, я рад. – Прижав к себе Лея, Генерал умело перевернулся и лёг на спину, чтобы его золотце осталось сверху. – Прости, что бросил тебя, остался так долго на этом дурацком торжестве, когда ты нуждался во мне. — Я тоже рад, не знаю почему, но меня переполняет радость, я будто давно не видел тебя и сейчас мы снова встретились, и я очень скучал. – По-детски улыбнувшись, Лей опустил голову на грудь Ворона близь к сердцу. – Ты молодец, это не было твоим заданием, но ты остался до конца, когда я не хотел из-за страхов, хоть это торжество и всегда возглавляли мы с сестрой. Ну, в целом только она, но ты понял. — Да я в целом ничего и не сделал. Это ты защитил Императрицу и утёр всем нос своими заявлениями. Это было фантастически. Ты был таким, даже не знаю, как сказать, божественным, что ли? Засмеявшись, Лей приподнялся взглянуть в янтарные любимые глаза. — Бог был божественным, да? Как здорово, спасибо. Значит и на других произвёл впечатление, но думаю опять же пугающее. Ну и пусть бояться. Бога Бедствии прям распирало от радости, он хотел кричать о том, как любит Ворона, проявить как можно больше любви к нему и понежиться вместе подольше. Но это было только на эмоциональном уровне, разумом Лею было довольно стыдно от такого. Он не представлял, как может такое сделать и сдерживал такой внезапный порыв желания. — Да, тебя явно запомнили. А откуда ты всё это знал? — Не знаю, само выходило как-то. Я даже не знаю, как выглядел облик, который принял. К тому же, я не испытываю никакого сожаления к Си Ши, но так защищал её, словно она близкий мне человек. Не зря мы хранители их имперского рода, может есть то, что я забыл, но оно приходит, когда им что-то угрожает. — Думаю это возможно, другой ты знает Си Ши с более раннего возраста. — А? Больно много ты знаешь об этом. – Ткнув в Ворона пальцем, небожитель даже не обратил внимания на отсутствие длинного ногтя. – Насколько часто ты ведешь с ним душевные разговоры? — Бывало, как ты напивался и отключался. — Например, тогда перед собранием, когда я ещё ходил в деревню гор и рек? — Это немного другой случай, но да. Тогда я подумал, что, если дам тебе ещё алкоголя, может ты очнешься, но это не был изначальный ты. А ещё он мне сказал, что ты довольно ревнивый и если я добьюсь тебя, то буду только твоим. — Любопытно. А какой он, сильно ли отличается от меня? — Развратник. У него мания на Ливея, как у тебя на сестру. Поэтому мы и повздорили, я обидел его чувства. И, возможно, на этот раз он тебе устроил парад воспоминаний из-за твоей затеи с волосами Ливею. — У меня нет мании на сестру. И я, кстати, не ревнивый. Ну, по крайней мере, не был им до тебя. Аньши я не ревновал, а до неё я ведь спал с замужними, мне что, ревновать тех, кто и так не мои? Это уже к ним вопросы, зачем соглашались. Значит, Ливей тоже знает об этом «другом я», а мне не говорит. — Он подавляет в тебе эту часть. Поэтому, многие твои воспоминания помнит он. Ворон не стал спорить или больше расспрашивать об отношениях и ревности, сейчас это вообще не имело смысла и ценности. Генерал и так сможет заметить ревнует ли Лей в течений их отношений. — Не понимаю. – Играясь с кончиками волос, Лей рассуждал дальше над более важным вопросом. – Зачем ты мне это говоришь, если даже Ливей держит в секрете? — Я не хочу ничего от тебя скрывать более. Мне невыносимо знать, что я скрываю тебя от себя же. – Дотронувшись пальцами до играющейся с волосами руки, Вэньян тепло улыбнулся. – Я понял, что люблю тебя больше всего на этом свете и мне бесконечно больно от всего, что с тобой происходит. — Ой, ну не надо этих вот признани, мне от них слишком приторно сладко. Давай вернемся уже в мой маленький домик, пока не хочу возвращаться в столицу.