Глава 10
21 февраля 2021 г., 17:20
Джон Винчестер не был дураком. Он хорошо разбирался в символах и находил монстров там, где большинство людей вообще ничего не видели. Он знал задолго до того, как по-настоящему узнал, что с его детьми что-то происходит. Доказательства были налицо, последовательны, но поскольку все инциденты были положительными, ему никогда не приходило в голову, что здесь действует что-то сверхъестественное.
Это продолжалось годами, и смутное подозрение грызло его, щекотало где-то на задворках сознания, пока перед ним не появились доказательства, одной рукой проводящие по волосам Дина.
Он вернулся в квартиру, замёрзший даже в толстовке и толстой куртке. Зима в этом году выдалась суровой, и оборотень, на которого он охотился, оказался хитрее, чем он рассчитывал. А может, это и не оборотень вовсе. Книги, зажатые под мышкой, обещали кое-какие ответы, и он больше думал об этой возможности, чем о двери, которую отпирал, или о коридоре, по которому шёл.
Телевизор тихо работал в гостиной. Оба парня были здесь, что было редкостью с тех пор, как Дину исполнилось шестнадцать, и он получил право водить фургон. Импала ждала исполнения семнадцати лет, если он сохранит фургон целым в течение года. Теперь, возвращаясь домой, Джон часто находил пропавших сыновей с запиской на кухонном столе, написанной косым почерком Дина. Ему нравилось, что они были там вместе, прикрывая спины друг друга.
Сегодня, однако, они заняли свои обычные места для ночлега: Сэм, долговязый неуклюжий парень в тринадцать лет, сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и волосы, к которым он никому не позволял прикасаться, веером рассыпались по подушке, в то время как Дин вытянулся, закинув ноги на диван и положив на живот раскрытую книгу.
А его голова покоилась на бедре другого подростка. Он выглядел достаточно заурядно: тёмные волосы, бледная кожа и слишком большой коричневый свитер, скрывающий худое тело. Дин что-то говорил ему, руки двигались широкими кругами, в то время как Сэм смотрел на них обоих с усмешкой, уголки его губ подрагивали.
Джон застыл в дверях. Дин иногда приводил домой друзей, других грубых парней, которые оставались только для того, чтобы Дин принёс то, что оставил, или хорошеньких девушек, которые входили и выходили, оставляя после себя сладкие запахи духов. Никто не сидел на диване и не откидывал голову на спинку, одной рукой поглаживая волосы Дина.
Этот мальчик выглядел вполне допустимо. Как будто он подходил. Как будто в позе Дина на диване и Сэма на полу всегда чего-то не хватало, а теперь всё встало на свои места.
Дин и Сэм не слышали, как Джон вошёл, но незнакомец поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он наклонил голову под странным, чужеродным углом. Джон схватился за рукоять ножа, висевшего у него на поясе. Он моргнул.
Мальчик исчез. Дин засмеялся, откинув голову на подушки. Нос Сэма сморщился точно так же, как когда Джон громко хлопал дверью или Дин отпускал шутку, которую тот не одобрял.
— Джон Винчестер, — произнёс низкий голос у него за спиной.
Джон повернулся, вытащив нож. Мальчик стоял позади него, его волосы были взъерошены, но остальная его часть была неестественно неподвижна.
— Кто ты? — прорычал Джон.
— Меня зовут Кастиэль, — свет в коридорах замерцал, и на какое-то мгновение Джон мог поклясться, что тень огромных крыльев окрасила стены. — Я Ангел Господень.
— Ангел, — фыркнул Джон. — Верно. Что тебе нужно от моих мальчиков?
— Мне от них ничего не нужно. Я присматриваю за ними.
— Чушь собачья, — Джон по самую рукоять вонзил нож в грудь мальчика.
Кастиэль протянул руку и вытащил нож, затем вернул его Джону. Ни раны, ни крови, ни даже дырки на тонкой чёрной футболке с выцветшим логотипом группы не осталось. Джон молча взял рукоятку.
— У меня нет причин лгать вам, — Кастиэль засунул руки в карманы поношенных тёмных джинсов, это движение показалось ему странным. Деревянным. И всё же в результате его плечи сгорбились, как у Дина, когда он чего-то сильно хотел, но знал, что это недосягаемо. — Я мог бы улететь до вашего приезда. Я делал это уже много раз. Но я подумал, что пришло время нам с вами встретиться.
— Как давно? — требовательно спросил он. — И давно ты околачиваешься возле моих ребят?
— Двенадцать лет.
И всё встало на свои места.
Сэму в два года снились ужасные кошмары. Джон поднимал его с кровати, которую делил с Дином, заворачивал в одеяло и часами качал взад-вперёд, прежде чем снова заснуть. Он напевал тихие успокаивающие песни, полузабытые с детства, и молился Мэри о наставлении. Тогда он много молился ей. Всем, кто готов слушать. Оба его сына так нуждались в нём, и он чувствовал себя плохо подготовленным, чтобы помочь им.
Однажды ночью в темноте не было ни крика, ни всхлипов. Кошмары Сэма просто исчезли, как будто их никогда и не было. Джону потребовалось несколько ночей, чтобы понять, что вскоре после того, как они заснут, оба мальчика одновременно войдут в состояние быстрого сна. Он простоял над ними целую неделю, наблюдая, как они спят, а их глаза блуждают под тонкими веками. Через некоторое время он был вынужден списать это на странную близость между ними.
Когда Дину было восемь, он заболел воспалением лёгких. Сначала Джон предположил, что это одна из ночных лихорадок, которые оба мальчика время от времени подхватывали и продолжали гнать на следующую охоту. Когда он остановился, чтобы заправиться, Сэм выбрался с заднего сиденья без Дина, маячившего у него за спиной.
— Твой брат спит? — спросил Джон, положив руку на крышку бензобака.
— Не знаю, — Сэм пожал плечами. — Он говорит и всё такое.
— Вот, подержи, — он вложил насос в руку Сэма и показал, как его сжимать. На заднем сиденье, обычно шумной детской площадке, стояла зловещая тишина. — Дин?
— Нехочу, — сказал Дин с обиженным вздохом, ещё глубже закутываясь в кожаную куртку, которую Джон накинул на него несколько часов назад.
— Ну же, сынок, — Джон положил руку на лоб мальчика. — Дерьмо!
— Папа? — глаза Дина, остекленевшие от лихорадки, неохотно открылись.
— Привет, приятель, — он усадил Дина к себе на колени, прижался губами ко лбу. Он помнил призрак губ собственной матери, проверявшей, нет ли у него лихорадки. Температура Дина не спадала. — Планы изменились. Мы собираемся навестить твоего дядю Бобби.
— А где Сэмми? — Дин уронил голову на грудь Джона, как не делал этого с тех пор, как был совсем маленьким.
— С ним всё в порядке, — Джон погладил жёсткую линию спины Дина и крепко обнял его. — Тебе нужно снова лечь спать.
— Моя очередь выбирать музыку, — пробормотал Дин и снова погрузился в сон.
— Папа! — крикнул Сэм. — Машина щёлкает!
Усадив Дина обратно на сиденье, он взял Сэма и несколько бутылок воды из холодильника в багажнике. Смущённый, но исполненный долга, Сэм поднёс одну из бутылок ко лбу Дина, пока Джон смотрел в зеркало заднего вида.
К тому времени, как они добрались до Бобби — за целых полтора часа меньше, чем следовало, — Дина дважды вырвало, и он начал дрожать так сильно, что у него клацали зубы. Сэм перестал задавать тревожные вопросы ещё несколько миль назад, сменив свои слова на крепкие испуганные объятия на плечах брата.
— Бобби! — Джон подхватил Дина с заднего сиденья. — Ты дома?
Сэм взбежал по ступенькам, стуча изо всех сил.
— Чего ты хочешь? — дверь с грохотом распахнулась, и в этот момент Бобби выглядел не хуже ангела.
— Это Дин. Он весь горит.
— Дай его сюда, — Бобби протянул руки, и Джон осторожно передал ему Дина. — Чёрт возьми, Джон.
Джон опустился на колени и обнял Сэма, бросив взгляд на Бобби.
— Правда. Позволь мне устроить его. Сэм, ты помнишь, где у меня лежат запасные простыни?
— Ага.
— Хорошо, принеси мне комплект и наволочку. Отнеси их наверх, в комнату отдыха.
— Хорошо, — Сэм вывернулся из рук Джона и побежал в дом.
— Он весь горит, — Джон уставился на Бобби.
— Господи, Джон. Я не врач, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Бобби обхватил ладонями затылок Дина. — Мальчик должен быть в больнице!
— Я могу дать ему антибиотики, не приводя его в такое место, — Джон отступил назад. — Послушай, мне просто нужно, чтобы ты понаблюдал за ним и Сэмом несколько часов. Я могу получить то, что ему нужно.
— Тебе не нужно заставлять кого-то давать ребенку наркотики, когда он болен, — Бобби повернул обратно в дом, и с лестницы донёсся пронзительный голос Сэма. — Господи, да что с тобой?
Джон наблюдал, как Бобби уходит внутрь, а остроконечное лицо Дина покоится у него на плече. Он хотел погнаться за ним, забрать мальчика. Он пришёл сюда не для того, чтобы его судили. Он знал, что нужно делать. Меньше всего Дину хотелось, чтобы его отвезли в больницу, где могут задать слишком много вопросов. Джон никогда бы не рискнул, чтобы они забрали у него мальчиков, не тогда, когда они были единственной значимой вещью в его жизни.
Он ждал на ступеньках. Когда Бобби спустился вниз, они громко и безобразно ругались.
— Тогда убирайся отсюда к чёртовой матери, — наконец сказал Бобби, измученный и выглядевший старше обычного. — Принеси своему сыну всё, что нужно, а я прослежу, чтобы он дышал, пока ты не вернёшься.
Джон поехал в ближайшую больницу и рассказал историю, которая привела его к аптеке. После этого было лёгкое мошенничество и остроумный опрос педиатра, который думал, что они говорят о гипотетическом случае.
— Это самое ужасное, — Бобби покачал головой, забирая белый пакет из рук Джона. — Зашёл к нему в семь, и парнишка болен, как паршивая собака. Проверил его в полночь, никаких изменений. Сегодня утром? Жар спал, и лёгкие звучали нормально. Всё ещё чувствую себя не в своей тарелке, но это чёртово чудо, если хочешь услышать моё мнение. А ты, я думаю, не хочешь. Как обычно.
Джон взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, прежде чем Бобби закончил говорить. Дверь в маленькую гостевую комнату была приоткрыта, и он проскользнул внутрь, сердце глухо стучало в груди.
— Привет, пап, — глаза Дина были открыты, но уже не остекленевшие, хотя под глазами всё ещё виднелись тёмные мешки.
— Привет, сынок, — он пересёк комнату и положил руку на лоб Дина. Тёплый, но ничего страшного. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — он сел, медленно и с явной болью. — Мы можем идти. Я могу упаковать наши вещи.
— Что? Нет. Ты должен оставаться на месте прямо сейчас, чтобы вылечиться.
— Но эти люди в Йоханнесбурге…
— Не беспокойся о них, — категорически сказал Джон. — Тебе нужно отдохнуть, поправиться. Это твоя работа, понял?
— Да, сэр, — морщинка между бровей Дина стала глубже. — Тебе лучше уйти. Бобби может присмотреть за мной, но больше некому помочь этим людям.
Джон был слишком занят своей гордостью, чтобы ещё больше удивляться, как Дин так быстро поправился после такого неудачного поворота.
После этого мальчики никогда по-настоящему не болели. Он предпочитал думать, что это была устойчивая константа.
Когда Сэму было семь лет, он провалился через прогнившие ступеньки в задней части арендованного дома. Джон случайно смотрел в окно, ни о чём не думая. Сэм бежал от Дина, смеясь над чем-то и делая шаги с беспечным равнодушием. Когда они уступили дорогу, его лицо было почти комичным, с поднятыми вверх бровями и лицом в форме буквы «о».
— Сэм! — Джон вскочил на ноги прежде, чем успел подумать, и дверь за ним захлопнулась. Дин уже ползал по земле под лестницей, зовя брата.
— Я в порядке! — крикнул Сэм.
— Сэмми! — Дин вытащил его из-под лестницы. Джон опустился на колени, проверяя, нет ли сломанных костей или серьёзных порезов. Но мальчик был всего лишь грязным.
— Это была удачная посадка, малыш, — Джон расслабился, взъерошив волосы Сэма.
— Да, — Сэм посмотрел через плечо Джона на Дина. — Действительно повезло.
Джон посмотрел на них, но их лица ничего не выражали. Ему хотелось встряхнуть их и попросить объяснить. Дин и Сэм придумали свой собственный язык, и всё больше и больше он чувствовал, что никогда не поймёт его. Что он не сможет. Они росли. Росли вдали от него.
— Будь осторожнее, — Джон слегка встряхнул Сэма.
— Да, сэр, — Сэм отвёл взгляд.
Именно Сэм видел его насквозь. Он знал, что маленькая, больная часть Джона была благодарна за их яростную независимость и зависимость друг от друга. За последние несколько лет бремя их воспитания стало ещё тяжелее. У них были потребности, которые он не мог удовлетворить, желания, о которых он мог только догадываться. Что они могли бы стать более замкнутыми, заботиться друг о друге, если бы он потерпел неудачу. Сэм знал, и его обида проникала в его душу, вырастая в удушливый сорняк, который всё дальше и дальше распространял трещины между отцом и сыном.
Дин всё ещё смотрел на него с той же преданностью.
Джон вгляделся в лицо своего доброго солдата, но Дин сохранял полное безразличие. Здесь не на что смотреть. Джон повернулся к дому. Там стояла открытая бутылка виски с его именем.
Когда Дину исполнилось одиннадцать, он начал стирать сам. А до этого он ждал, пока у Джона не выдался свободный день, и они втроём отправятся в прачечную. Сэм любил сидеть на сушилках, читая, пока вибрация гремела по его коже, пока Дин засыпал, наблюдая, как одежда крутится в стиральных машинах.
— Вот, — Джон протянул ему пачку четвертаков вскоре после своего дня рождения. — Отнеси сумки в прачечную. Ты можешь оставить себе всё, что останется, и купить содовую, хорошо?
— Спасибо! — Дин сорвался с места и убежал, прежде чем Джон успел вымолвить ещё хоть слово, как будто привилегия могла быть отменена в любую секунду.
После одного-двух фальстартов Дин оказался гораздо лучшим отмывщиком, чем Джон. Он аккуратно складывал всё и использовал нужное количество мыла, чтобы ничего не чувствовалось зудящим или жёстким. Он даже купил настоящую пластиковую бутылку этого вещества, вместо того чтобы использовать то, что было в дозаторе прачечной. Если бы не этот постоянный резкий запах, Джон, вероятно, никогда бы не заметил перемены.
Как бы то ни было, это, вероятно, заняло у него месяцы. В конце концов, он же не ходил вокруг и не обнюхивал мальчишку. Только однажды поздно вечером, когда он вернулся домой и обнаружил Дина спящим перед телевизором, одна рука всё ещё сжимала нож, он подошёл достаточно близко, чтобы коснуться, не говоря уже о запахе.
— Дин? — тихо спросил Джон. Дин даже не пошевелился.
Прошло много времени с тех пор, как он поднимал Дина, и он был значительно тяжелее, все его длинные конечности неуклюже болтались. Джон отнёс его на кровать и положил рядом с Сэмом. Взяв ботинки мальчика, он почувствовал запах чего-то другого. Это был запах печёного хлеба или простыней, оставленных сушиться в жаркий летний день. Запах был свежим и крепким.
Дин почувствовал этот запах и на следующий день, и после, когда Джон подошёл достаточно близко, чтобы уловить запах. Джон с любопытством рылся в собственной одежде. Самая свежевыстиранная пахла моющим средством и затхлостью мешка. То же самое и с Сэмом, хотя он не был уверен, стоит ли это выяснение того смущённого взгляда, который он заработал.
— Ты используешь что-то другое на своей одежде? — небрежно спросил Джон Дина, когда в следующий раз собрал их одежду.
— Нет, сэр, — нахмурился Дин. — Зачем мне это делать?
— Понятия не имею. Не бери в голову.
— Можно я пойду? — Сэм вскочил на ноги.
Дин взглянул на Джона, тот кивнул.
— Конечно, — Дин обнял Сэма за плечи. — Ты можешь разобрать грязное бельё для меня.
— Дииин, — пожаловался Сэм, но всё равно поплёлся за ним.
Когда они оба ушли, Джон направился прямо к сумке Дина. Всё в ней несло тот же выгоревший на солнце запах. Он тщательно копался, не оставляя никаких следов своих поисков. Что-то мягкое коснулось его пальцев.
— Что за…
Перо длиной почти с предплечье Джона, блестящее и чёрное, как смоль, дрожало в его пальцах. Он нерешительно понюхал его. Солнечный свет.
— Папа, нам нужно больше… — Дин остановился в дверях.
— Что это такое? — требовательно спросил Джон.
— Всего лишь пёрышко, — Дин смотрел прямо на него, как учил Джон, когда ты лжёшь.
— Дин. Если это какой-то магический предмет, ты должен мне сказать.
— Это всего лишь пёрышко, — нахмурился Дин. — Мне его подарил друг, понятно?
— Друг?
— Ага.
— Верно, — Джон медленно повернул его, остро ощущая дискомфорт Дина. — Ты ведь не станешь мне лгать, правда?
— Никогда, — Дин не потянулся к нему, но, должно быть, это потребовало некоторых усилий. Каждый дюйм его тела тянулся к перу.
— Хорошо, — Джон сунул его обратно в сумку. — Оно вернётся, чтобы укусить меня за зад, и тогда мы узнаем, кто виноват, верно?
— Да, сэр, — Дин посмотрел себе под ноги.
— Ты хороший парень, — тихо сказал Джон. Взгляд Дина вернулся к его лицу, в глазах было написано удивление. — Что тебе было нужно?
— Ещё несколько четвертаков.
Джон бросил монеты в протянутую руку Дина. Объятие застало его врасплох, быстрое и сильное, а затем исчезло, когда Дин выбежал за дверь, крича Сэму, чтобы тот подождал. Весь остаток дня ноги Джона были пропитаны запахом солнца.
Когда Сэму было двенадцать, они переезжали три раза за столько же месяцев. С каждым разом Сэм становился всё более угрюмым. Трещина между ними превратилась в пропасть.
— Они не могут научить тебя тому, что тебе действительно нужно знать, — сказал ему Джон, убирая оружие. — У нас есть люди, которых нужно защищать.
— Я хочу учиться! — крикнул в ответ Сэм, его лицо (так похожее на лицо Мэри) покраснело от ярости. — Я хочу оставаться на одном месте и сдать экзамены, закончить хоть раз книгу!
— Полегче, Сэмми, — пробормотал Дин на заднем плане.
— Нет! — прорычал Сэм. — Больше нет. Я ненавижу это! Это несправедливо. Я не хочу быть охотником!
— Сэм! — в один голос воскликнули Джон и Дин.
— Вот именно! — Сэм, казалось, наслаждался моментом. — Ты слышал меня… Я. Не. Хочу. Охотиться.
— Дин, — тихо сказал Джон. — Немедленно убери его с глаз моих.
— Есть, сэр.
Дин не столько вывел Сэма из комнаты, сколько потащил за куртку. Джон подождал, пока они скроются из виду, и обвалился на пол.
— Мэри, — прошептал он в кулак. Её имя горело у него на языке.
Сэм злился несколько дней. Он никогда не извинялся, никогда не брал свои слова обратно, и они гнили в воздухе.
А потом всё кончилось, как и началось.
— Позвольте мне взять это, сэр, — Сэм подхватил сумку Джона и потащил её в мотель, насвистывая на ходу.
— Ты с ним разговаривал? — спросил Джон Дина, который наблюдал за Сэмом с самодовольной улыбкой. Она исчезла, как только Джон заговорил.
— Да, сэр. Теперь всё в порядке, — Дин взял свою сумку.
Но Джон знал, что это не так. Сэм улыбнулся ему и отнёсся к нему с тем же почтением, что и Дин. Сэм был похож на Мэри, слишком похож. Если он и вёл себя так, то только потому, что нашёл способ обойти Джона. Сэм мог позволить себе щедро относиться к Джону, потому что он выиграл битву.
Это было всего полгода назад, и перемена в поведении Сэма стала постоянным явлением. Самодовольное повиновение едва ли было лучше, чем откровенная ярость, и оставило Джона в полной растерянности. И в конце концов он знал причину. Перед ним стояло его поражение, существо из легенды, чудовище, которое Джон не мог убить, и оно пировало на верности своих детей отцу в течение двенадцати проклятых лет.
Ангел ждал, когда Джон придёт в себя. Он не шевельнулся, не моргнул и не вздохнул. Он был терпелив.
— Ты забрал у меня Сэма, — Джон потёр рукой подбородок.
— Я никогда не пытался отнять его у вас, — уверенно сказал Кастиэль. — И Дина тоже. Они — ваши сыновья. Я им не отец.
— Правильно. Ты просто ангел, — усмехнулся Джон. — Страж. Где, чёрт возьми, вы были, когда умерла их мать?
— Ты не обязан отвечать.
Это был Дин, крепко скрестивший руки на груди. Сэм задержался позади них, его глаза блестели, а губы были сжаты в тонкую линию.
— Это вопрос, который ты хотел задать мне много лет, — Кастиэль посмотрел на Дина. — Он справедливый. Тогда я не следил за тобой. До той ночи я даже не знал, что ты существуешь. Я услышал её крик, и к тому времени, как я пришёл, всё было кончено.
— Очень удобно для тебя, — прорычал Джон.
— Нет, — тихо сказал Кастиэль. — На самом деле это очень неудобно. Их боль — это моя боль, Джон Винчестер. Я скорблю вместе со всеми вами.
— Кас, — вздохнул Дин.
— Я не мог вечно скрывать от него своё присутствие. С годами всё станет только сложнее, — тяжёлый взгляд Кастиэля вернулся к лицу Джона. — Я не стал бы отнимать их у вас. Но вы должны немного побороться, если хотите сохранить их.
— Я не знаю как, — признался Джон, и слова застряли у него в горле. Ему хотелось сказать мальчикам, чтобы они заткнули уши и отвернулись. Они не должны видеть его слабым или испуганным.
— Тогда вам следует спросить их. Я нахожу, что у них часто есть ответы, которые у меня отсутствуют.
— Остановись, Кас, — Дин толкнул дверь, встав между ними, как когда-то стоял между Сэмом и Джоном. — Серьёзно. Всё нормально.
— Как пожелаешь, — Кастиэль не сводил глаз с Джона. — Я больше не буду прятаться. Если я буду здесь, вы об этом узнаете.
— По-видимому, я не могу просить тебя поступить иначе.
— Сэм, — тихо произнёс Кастиэль. — Что ты можешь сделать, чтобы избавиться от ангела?
— Нет, — запротестовал Сэм.
— Скажи ему.
— Отлично, — Сэм вырвал из блокнота листок бумаги и что-то быстро набросал на нём. — Ты рисуешь это кровью на стене, а потом прижимаешь руку к центру. Оно отбрасывает их на довольно большое расстояние.
— Что это такое? — Джон внимательно изучил рисунок.
— Енохианский, — Сэм провёл рукой по волосам. — Язык ангелов. Кас научил меня этому.
— Он первый человек за четыре столетия, который узнал об этом непосредственно из первоисточника, — и в голосе проклятого ангела звучала гордость. — Он быстро овладел им. С помощью этого заклинания вы сможете на время помешать мне войти в вашу резиденцию.
— Я до сих пор не доверяю тебе.
— У нас обоих есть некоторые пути, чтобы поладить, — Кастиэль внимательно наблюдал за ним. — Вы идёте по опасному пути, Джон Винчестер, и это угрожает всем, кто стоит на вашей стороне. Если мне суждено стать одним из них, то и вам придётся заслужить моё доверие.
— Но ты присмотришь за моими мальчиками? — он хотел, чтобы это прозвучало строго, обвиняюще, но получилось мягко и немного умоляюще.
— Всегда, — Кастиэль хлопнул Дина по плечу бледными пальцами, жестоко и собственнически. Дин наклонился к нему, настолько незаметно, что было сомнительно, что он вообще знал, что делает.
— Он наш друг, — хрипло сказал Дин. — Лучший друг, который у меня когда-либо был. Как брат.
— Да, — Сэм шагнул к Дину. — Как брат.
Джон сделал шаг назад, принимая их объединённую силу.
— Значит, так оно и есть?
— Да, сэр, — поперхнулся Дин. — Так оно и есть.
Джон боролся с этим в последующие годы. Кастиэль оказывал странное влияние, и его идеи превращали его детей в мужчин, которых он не узнавал. Иногда он кричал, иногда он посылал Кастиэля в неизвестные места лёгким ударом руки по сигилу, а иногда просто игнорировал его, как будто тот исчезал.
Но, несмотря ни на что, впервые за много лет Дин скрестил руки на груди и стал вести себя вызывающе.
— Так оно и есть, — сказал он, и так оно и было.
— Разве это грех — ненавидеть ангела? — спросил Джон Кастиэля однажды поздно ночью, когда бодрствовали только они вдвоём.
— Не больше, чем любить своих детей, — Кастиэль слабо улыбнулся. — Мы не соревнуемся, ты и я.
— Дин предпочёл тебя мне.
— Неужели? — Кастиэль нахмурился. — Или ты решил не настаивать на том, чтобы узнать, что он может выбрать? Как бы то ни было, это, скорее всего, был бы ты.
— Я всего лишь его старик. Ты его… что угодно, — Джон старался не думать о том, чем они могут быть друг для друга.
— Ты его Отец. Я понимаю, что это прежде всего.
— Кстати, а где твой отец-бездельник?
— На охоте, — мягко ответил Кастиэль.
— Умора, — Джон опрокинул рюмку виски, налил ещё одну и подвинул её ангелу. — Это сделает из тебя мужчину.
— Спасибо, — Кастиэль вернул стакан.
— Дин учил тебя пить?
— Всплывало такое.
— Мой мальчик.
— Именно.
