Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

— Яичница-болтунья. В пять лет Сэм уже привык к упрямству, которое станет неотъемлемой частью его личности на всю оставшуюся жизнь. Разница была в том, что в пять лет выпяченный подбородок и морщинистый лоб были скорее милыми, чем раздражающими. Кастиэль, не подозревая о плохом приоритете, который оно установит, приобрёл дурную привычку потакать этому выражению. — Я не уверен, что смогу приготовить яйца, — уклончиво ответил он, доставая коробку из холодильника. Дин до сих пор спал в соседней комнате, навёрстывая упущенное после ночного фильма ужасов. Предложение приготовить Сэму завтрак было сделано из предположения, что Сэм попросит свою обычную миску хлопьев. — Я могу помочь! — Сэм подтащил стул к стойке и забрался на него. Он с трудом вытащил сковородку с высокой полки, хотя Кастиэлю пришлось ловить её, когда она оказалась слишком тяжёлой для Сэма. — Осторожно, — пробормотал Кастиэль. Он открыл коробку с яйцами и провёл кончиками пальцев по тонкой скорлупе. Он видел тесный курятник, где сидели матери, и мозолистые руки, которые упаковывали яйца в пенопластовые контейнеры. — Надо их расколоть, — проинструктировал Сэм. Кастиэль послушно стукнул яйцом о край сковороды, как делал Дин много раз. Яйцо действительно треснуло. Хотя, наверное, лучше было бы сказать «разбилось». Внутренности брызнули вверх, зацепились за кончик носа Кастиэля и обильно забрызгали столешницу. — Слишком сильно, — прокомментировал Сэм, выковыривая кусочки скорлупы со сковороды. — Похоже на то, — Кастиэль достал ещё одно яйцо и попытался ударить более мягко. Яйцо раскололось с меньшей силой и более или менее попало на сковороду. — Сколько? — Два для меня и два для Дина, — Сэм торжественно вручил ему следующее яйцо. К четвёртому яйцу Кастиэль решил, что уже научился их разламывать. Последнее из них красиво разлилось. — И что теперь? — Мы взбиваем их, — Сэм выдвинул ящик стола и вытащил вилку. — Ты кладёшь её и вертишь, пока они не станут одного цвета. Через пять минут на них обоих было гораздо больше яиц, чем осталось на сковороде. — Я Ангел Господень, — сказал Кастиэль немного печально. — Еды ещё хватит, — Сэм похлопал его по руке. — Просто поставь на конфорку. Ни один из них не подумал сначала почистить плиту. Они также забыли смазать сковороду. Именно так Дин проснулся от запаха жжёных яиц. — Что случилось? — сонно спросил он. — Яйца! — Сэм протянул ему обугленную тарелку и стакан апельсинового сока. — Что ты с ними сделал? — Дин сморщил нос. — Их сделал Кас! — щенячьи глаза Сэма округлились ещё больше. — Кас? — Дин перевёл взгляд с тарелки на Кастиэля. — Ты… это яйцо у тебя в волосах? — Я не желаю это обсуждать.

***

То, что одиннадцатый день рождения Сэма прошёл почти незамеченным, было вполне ожидаемо. Пребывание Джона в больнице Богоматери Вечного Милосердия растянулось на четыре дня, и он только начал проявлять признаки выздоровления. Дин проводил каждую минуту в часы посещения, сидя у постели отца, обычно рядом с Сэмом, делая домашнее задание, которое добрый учитель приносил в конце каждого дня. — С днём рождения, Сэмми, — сказал Дин однажды, рано утром, и вручил Сэму пакет с новым нижним бельём, носками и майками. На этом всё и закончилось. Кастиэль, присутствовавший, но невидимый по просьбе Дина, решил, что Сэм заслуживает какой-то награды за то, что принял скудное предложение с благодарностью и спокойным пониманием нынешнего положения Дина. Насколько понимал Кастиэль, торт вполне подходил для дней рождения. Сознавая свою ограниченность, он решил попробовать одну из коробочных смесей. Он нашёл продуктовый магазин, где коробки были выставлены на видном месте, прочитал обратную сторону каждой коробки, пока не нашёл то, что казалось самым простым. Для этого нужно просто добавить воду и немного масла. — Молодой человек, который печёт? — пожилая женщина остановила свою тележку рядом с ним, улыбаясь ему. — Я так редко это вижу. — Это будет моя первая попытка, — признался он. — О! Ну, тогда не забудь взять банку глазури. Глазурь может скрыть множество ошибок! — Спасибо, — он взял одну из банок с глазурью, на крышке которой красовался весёлый жирный эльф, поправляющий поварскую шляпу. Это выглядело слегка демонически, но так же выглядел и лепрекон на любимых хлопьях мальчиков, и Дин уже заверил его, что это просто реклама. Тот факт, что для выпечки потребуется печь, загнал его в тупик, как только он собрал всё в пластиковый пакет. Винчестеры в настоящее время не останавливались где-то, где была бы кухня. Он растянул своё восприятие. Там. Неудачный ресторан всего в нескольких кварталах отсюда. Газ ещё не выключили, но никого не будет. К счастью, ресторан был окружён шоссе. Он смешал, налил и разогрел, как полагается, но был отвлечён, когда Рейчел заговорила с остальной частью гарнизона о необычной рыбе, которую обнаружила. Обычно спокойная связь между ним и остальными оживала с любопытством и весельем. Крик пожарной тревоги предупредил его, что торт слегка сгорел. Когда он появился снаружи с подносом в руке, это был не более чем угольный брикет. Он нахмурился, глядя на него. Торт задрожал под его пристальным взглядом. Потребовалось больше манипуляций, чем обычно, но он смог вернуть его в ещё подгоревшее, но уже съедобное состояние. Он использовал всю глазурь. Всё выглядело почти нормально. Крыша ресторана рухнула. Вниз по дороге, сирены прорезали воздух. Кастиэль появился за пределами больничной палаты Джона. — Привет, Кас, — Сэм сидел рядом с дверью. Он читал, но быстро отложил книгу. — Папа проснулся. Врачи думают, что с ним всё будет хорошо. Они с Дином уже обсуждают раннюю выписку. — Думаю, здесь он поправится быстрее. — Я тоже, — Сэм пожал плечами. — Что это у тебя? Кастиэль опустился рядом с ним на пол. Проходившая мимо медсестра слегка улыбнулась им, и Кастиэль уловил краешек её мыслей — смутную смесь благодарности к двум тихим мальчикам и меланхоличных мыслей о собственных детях, уже выросших и недосягаемых. — Кас? — подтолкнул Сэм. — Это торт, — Кастиэль протянул Сэму поднос. — На твой день рождения. — Ты испёк мне торт? — Сэм уставился на густой белый мазок ванильной глазури с разноцветными брызгами. — Да. Он… слегка пригорел. — Пригорел — это нормально, — Сэм толкнул Кастиэля плечом. — Спасибо. Немного порывшись, Сэм достал две пластиковые вилки и выковырял один кусок из подноса. Он откусил кусочек, поморщился, но прожевал и проглотил. — На коробке было написано, что это ваниль, — сказал Кастиэль. Они смотрели на поднос на тёмно-коричневый цвет внутренней части пирога. — Глазурь действительно хороша, — объявил Сэм и использовал свою вилку, чтобы избавиться от неё. — О, хэй, торт, — Дин вышел из палаты Джона и вытащил кусок, прежде чем Сэм успел сказать хоть слово. — Чёрт. Где ты это взял? — Это сделал Кас, — мягко сказал Сэм. — Разве он не хорош? Дин замер, явно застряв между тем, чтобы выплюнуть кусок или попытаться проглотить. — Я знаю, что потерпел неудачу в этом начинании, — Кастиэль вздохнул. — Можешь выплюнуть. — О, слава Богу, — Дин выплюнул почерневшую массу себе на ладонь и бросил её в мусорное ведро в палате Джона. — Всё равно спасибо, Кас, — Сэм соскрёб остатки глазури. — Это была хорошая мысль. — Почему ты просто не создал или не купил один? — спросил Дин, тяжело прислонившись к дверному косяку. Его глаза были прикрыты тяжёлыми веками, а нежную кожу под ними покрывали тёмные круги. — Потому что это было бы не так значимо, — мягко сказал Кастиэль, но, по правде говоря, это даже не пришло ему в голову. Он не был уверен, что это значит.

***

— Ты оставил его наедине со своим учебником по здоровью? — Дин с рычанием повернулся к Сэму. — Что я тебе говорил о том, чтобы позволять ему иметь доступ к подобным вещам? — Я всё ещё здесь, — мягко сказал Кастиэль, листая текст. — Ему миллион лет, Дин, — Сэм закатил глаза. — Учебник для десятого класса не сведёт его с ума. — Согласно этой пирамиде, ни один из вас не питается очень здоровой пищей, — пирамида была совершенно ясна, перечисляя большинство вещей, которые Винчестеры потребляли как «нездоровую пищу», которую нужно есть «умеренно». — Я спасаю жизни людей! Я могу жить на шоколадных рулетах и пицце, если захочу! — Дин взял учебник из беззащитных рук Кастиэля. — Я бы не отказался от небольшого количества овощей, — признался Сэм после того, как Дин вышел из комнаты, намереваясь спрятать книгу, как будто Кастиэль уже не запомнил её содержание. — Но это трудно, потому что мы путешествуем. Самым разумным решением, казалось, была микроволновая печь. Кастиэль изучил устройство и нашёл его достаточно простым. В следующий раз, когда Винчестеры поселились в арендованном доме, он подождал, пока его оставят в покое, затем подошёл к микроволновке с пакетом замороженного горошка. Его было проще всего достать, так как Джон иногда покупал его в качестве альтернативы пакетам со льдом. — От трёх до пяти минут, — он прочитал надпись на обратной стороне пакета, разрезал его и высыпал содержимое в старый китайский контейнер для еды, который служил Винчестерам посудой. Несколькими пробными толчками ему удалось заставить микроволновку согласиться с его планом. Когда он нажал на кнопку «пуск», сверкнула яркая молния, а за ней последовал запах горелого гороха. Сбитый с толку, он убрал дымящийся контейнер. Горошины по краям всё ещё были заморожены, но несколько в середине были ошпарены чёрным. — Что за чертовщина? — спросил Дин через несколько секунд, войдя гораздо раньше, чем ожидал Кастиэль. — В микроволновке была электрическая буря, — Кастиэль уставился в глубину контейнера. — Чувак, — Дин намотал на руку в полотенце для посуды, затем аккуратно вынул ложку, которую Кастиэль использовал, чтобы пересыпать горох из мешка в контейнер. — В микроволновке нет места металлу. — Понял. — А зачем ты вообще готовил горох? — Для тебя и Сэма, — вздохнул Кастиэль. — Ваши пищевые привычки существенно сокращают вашу и без того небольшую продолжительность жизни. — Ох, — Дин забрал у Кастиэля контейнер и выбросил его в мусорное ведро. — Ну что ж. Этого не случится. Кроме того, у меня гораздо больше шансов погибнуть на охоте, понимаешь? С таким же успехом я мог бы наслаждаться временем, проведённым за чизбургерами и пирогом. — Мне бы не хотелось, чтобы ты говорил такие вещи, — он сунул руки в карманы джинсов. — Но ведь так оно и есть, — Дин отвернулся. — Пойдём, купим ещё одну микроволновку, пока папа не вернулся домой и нам не пришлось объяснять, как ты уничтожил эту. Когда Дин рассказывал историю несчастья Кастиэля, он смеялся. Сэм тоже засмеялся, запрокинув голову и тяжело вздымая грудь. Кастиэль не возражал. Вряд ли это был первый раз, когда они видели, как он совершает ошибки, и вряд ли будет последний. Если это может доставить удовольствие, так тому и быть. Он вообразил, что на этом всё закончится, и смирился с твёрдым запретом Дина приближаться к любому кухонному прибору. Что его удивило, так это то, что гораздо позже тем же вечером, когда он сидел за кухонным столом, Сэм вошёл, налил себе стакан воды и сел за стол напротив Кастиэля. — Тебе надо поспать, — выругался Кастиэль. — У тебя завтра экзамен. — Жаль, что мы не бессмертны, — сказал Сэм, как будто этот ответ имел хоть какой-то смысл. — Я имею в виду, что на самом деле не хочу жить вечно? Но я знаю, что однажды тебе будет одиноко. Может быть, раньше, чем позже, и это отстой. — У меня будут братья и сёстры, — голос звучал слабо и болезненно. — Я знаю, — Сэм потянулся через стол и взял Кастиэля за руку. — Мне всё равно жаль. — Как и мне. — Серьёзно? — войдя в комнату, Дин хлопнул Сэма по голове и направился к кофеварке. — Когда у вас, девочки, закончатся месячные, вы захотите поиграть в покер? Хотя они оба сильно зевали, ни Сэм, ни Дин не делали никаких попыток вернуться в постель в ту ночь. Они играли в карты, пока солнце не проснулось и не поднялось над горизонтом.

***

В остальном это был прекрасный день в прекрасном месте. Лощина, где когда-то прятался архангел в течение долгих дней, потребовавшихся, чтобы уничтожить себя, была наполнена необычно большими цветами и ярким запахом свежеиспечённого хлеба. В этом маленьком пространстве он разгадал всё то, что делало ангела узнаваемым для своих собратьев. Он плакал, и земля поминала эти слезы обильным ростом. Кастиэль закрыл глаза от буйной красоты цветов и в последний безнадёжный раз попытался взлететь. Это было бесполезно. Сила, которую он чувствовал, уходила из него день за днём, когда он спешил найти это место, и наконец покинула его. Он был грязный, усталый и голодный. Он пал. — Если ты падёшь, — шёпот защекотал Кастиэля за ухом, и на мгновение он не был уверен, был ли это Дин или ветер, — ты придёшь прямо к нам. Мы позаботимся о тебе. Но Кастиэль был далеко, за океаном и непроходимыми горами. Он поднял глаза к безмолвным небесам и помолился. — Бальтазар, ангел глубочайших архивов, услышь мою молитву. Я требую от тебя последней услуги, брат, — он прижал руку к губам. Они кровоточили, и вкус меди ошеломил его. — Кастиэль, что они с тобой сделали? — рядом с ним появился Бальтазар, уже обнимавший его за плечи. — Что ты с собой сделал? — Всё в порядке, — прохрипел он, слегка осев, когда попытался встать. — Я ждал этого. — Так вот почему тебя никто не видел несколько месяцев? — руки Бальтазара, словно бабочки, опустились на тело Кастиэля и в ужасе улетели прочь. — Твоя благодать… она почти иссякла. — Я в курсе, — сказал он натянуто. — Мне нужно от тебя ещё кое-что, прежде чем ты отвернёшься от меня. — Я не собираюсь отворачиваться от тебя. Как ты вообще мог… — Они заставят тебя. Я пал. Ты больше не можешь общаться со мной. — Как это возможно? — Я сделал, как мне было сказано, — мрачно улыбнулся Кастиэль. — Я следовал одному приказу в ущерб другому, но не жалею об этом. Ты можешь перенести меня в Америку? Лучше всего куда-нибудь в Иллинойс, но сойдёт и куда угодно. — И ты хочешь, чтобы я просто оставил тебя там? — Бальтазар встряхнул его. — Ты что, с ума сошёл? — Я в здравом уме, — он схватил Бальтазара за предплечья, прекрасно понимая, что у него уже не хватит сил оттолкнуть его. — У меня есть план. Ты не оставишь меня на растерзание волкам. — Зачем ты это сделал? — снова спросил Балтазар с ужасом в голосе, но и с надеждой. Кастиэль не знал, что и думать. — Любовь, — сказал ему Кастиэль, закрывая глаза от его реакции. — И вера. И спасение мира. — Его не нужно спасать. — Будет нужно, — он держался крепко, гладкая алебастровая кожа Бальтазара вполне могла оказаться последней ангельской вещью, к которой он прикасался. — Пожалуйста. Перенеси меня домой. Они приземлились на окраине Чикаго. Кастиэль почувствовал тошнотворную боль, на которую часто жаловался Дин, путешествуя с ангелом. Он не упал на колени, но был близок к этому. В нехарактерный для него момент тепла Бальтазар крепко прижал его к себе и поцеловал в висок. — Я благословляю тебя, Кастиэль, — сказал он, отпуская его. — Отрекись от меня, — сказал ему Кастиэль. — Скажи всем остальным, чтобы сделали то же самое. Я не хочу, чтобы ты был наказан за мои проступки. — Я могу сделать это губами, но сердцем — никогда, — улыбка Бальтазара была злой, но глаза печальными. — Прощай, брат. — Прощай. Кастиэль стоял один на обочине двухполосной дороги. Он вытащил из кармана телефон, который дал ему Дин, и набрал первый запрограммированный номер. — Кас? — Дин ответил немедленно, на фоне грохота других разговоров. — Подбрось меня, — Кастиэль смотрел, как мимо него проносятся машины. — Твою мать. Где ты? — На углу Дуэйна и Мамет. Я не уверен что за город, но я вижу на горизонте Чикаго, — он застегнул молнию на толстовке и ещё глубже влез в неё. — Здесь холодно. — Верно. Хорошо. Сэм может приехать за тобой, школа почти закончилась. Просто… ты можешь зайти куда-нибудь внутрь? — По-моему, это пригородный район, — он всё равно пошёл, направляясь к очертаниям высоких зданий на фоне стального серого неба. — Но, возможно, поблизости есть заправка. — Кас… — Дин с трудом сглотнул. — Мне очень жаль. — Ничто из этого не твоя вина. — Я знаю. Всё ещё. Это хреново. Мимо проехала машина, сбросив на Кастиэля несколько грязных капель дождевой воды. — Да. Хреново, — он вытер воду со щеки. — У меня есть информация. — Ты нашел Гавриила? — Нет, но я знаю, почему не смог найти его, — он перешёл улицу, глядя сначала в обе стороны, как Дин когда-то так часто советовал юному Сэму. — Он сделал что-то очень похожее на знаки, которые я вырезал на ваших рёбрах. — Он спрятался от других ангелов? — Да. Вместо того чтобы вырвать свою благодать, он нашёл другой способ направить её. Это потребовало бы большой силы и сделало бы его невидимым. Он уже много лет полностью маскируется. — Окей, так как же нам выяснить, под кого он замаскировался? — Что-то мощное. Я не могу себе представить, чтобы архангел долго играл в смертного, — он натянул капюшон толстовки, пожертвовав боковым зрением ради небольшого тепла, которое она давала. — Должно быть, он оставил улики. Теперь у меня есть лучшее представление о том, что искать. — Это хорошо, — но Дин не казался довольным. — Оно того стоило? — Это всегда стоило того, — он сжал телефонную трубку, пластиковые швы впились в кожу. — Человечество стоит того, чтобы его спасти. Ему потребовалось ещё сорок пять минут, чтобы найти «Danking Donuts», где он мог бы подождать Сэма. Дин не отходил от телефона, пока тот не начал зловеще пищать, и они решили, что ему лучше на всякий случай сохранить батарейку. Промежуток времени между окончанием этого звонка и появлением перед магазином побитой хонды, которую, должно быть, украл Сэм, был худшим за всю долгую жизнь Кастиэля. — Кас! — задыхаясь, позвал его Сэм. Кастиэль вышел наружу и с бесконечным облегчением скользнул на пассажирское сиденье. — Ты в порядке? — Нет, — он уронил голову на оконное стекло. Оно было прохладным под его кожей. — Значит, всё кончено? Ты… прямо как мы сейчас? — Я всегда буду ангелом, — он чувствовал, как угасающая искра его благодати глубоко зарыта и дремлет рядом с зарождающимся сознанием Джимми. — Но да, во всём, что имеет для тебя значение, я человек. — Ты, должно быть, проголодался, — сказал Сэм вместо дюжины других слов, которые, должно быть, застряли у него в горле. — Давай вернёмся в квартиру. Винчестеры с каким-то уродливым несогласием остановились на квартире. Сэму оставалось всего несколько месяцев до окончания высшей школы, и он хотел её закончить. Кастиэль не смог предоставить средства передвижения, используя свои убывающие способности, чтобы выследить Гавриила. Джон, движимый свежим чувством мести с побочным заказом на спасение мира, хотел отправиться в путь. В конце концов, Сэм и Дин остались, позволив отцу излить свой гнев на каждого демона, которого он мог обнаружить. В какой-то символической попытке успокоиться Сэм писал отцу заклинание за заклинанием на своём ломанном енохианском в поисках волшебной пули, которая убьёт демона. Пока что ни одна из них не сработала. Хотя некоторые из них были предназначены для быстрого и эффективного изгнания бесов. — Пойдём, — Сэм припарковал машину на заброшенной стоянке в нескольких кварталах от дома. — Давай зайдём внутрь. Кастиэль последовал за Сэмом. Он обнаружил, что у него болят ноги, и теперь, когда солнце начало садиться, стало ещё холоднее. Трёхэтажный подъём бросил вызов его мускулам, и к концу ему захотелось свернуться калачиком на диване и уснуть. В животе заурчало. — Еда, — определил Сэм. — Я приготовлю что-нибудь, пока ты будешь принимать душ. Не обижайся, но от тебя воняет. — Не обижаюсь, — он потёр лицо, которое зудело от зарождающейся щетины. Ванная встретила его фарфоровым холодком. Он разделся и включил душ так горячо, как только мог. Дожидаясь, пока вода нагреется, он рассматривал себя в зеркале. Разочарование, которое он испытал после полудня, отразилось на его взъерошенных волосах и напряжённой линии подбородка. Джимми вырос довольно привлекательным мужчиной, хотя его плечи были немного округлыми, а живот мягче, чем у охотника. Это было не тело воина, и Кастиэль остро ощутил потерю этой части себя. Пар затуманил зеркало к тому времени, как он ступил под душ свирепого жара. Он был достаточно знаком с ритуалом очищения, чтобы выполнить его на себе. Мыло. Шампунь. Кондиционер. Он использовал практичные дешёвые флаконы Дина, распространяя знакомые запахи в щели его кожи и скальпа. Когда его кожа стала розовой и грубой, он вышел из-под брызг. Сэм оставил кучу одежды прямо за дверью. Кастиэль неохотно поднял их. На нём не было ничего, кроме одежды, которую Дин подарил ему в первый раз. И всё же эта одежда тоже была ему знакома. Завязки на серых пижамных штанах и выцветший логотип «The Who» на груди чёрной футболки успокаивали сами по себе. Ещё там была пара чистых боксеров, украшенных красными сердечками, ставшими розовыми от слишком большого количества стирки. Он натянул всё это, снова согреваясь в парах, прежде чем решился выйти. — Ты выглядишь разбитым, — оценил Сэм, отворачиваясь от плиты. — Садись. Кастиэль сел за стол, довольный простотой заказа. Тарелка, стоявшая перед ним, была наполнена пышными яйцами и двумя золотистыми кусочками тоста. Он посмотрел на Сэма, который криво улыбнулся. — Ну, в прошлый раз ты их так и не попробовал. — Спасибо, — он взял тост первым, оценивающе откусив. Дин часто давил на него кусочками еды, так что едва ли это был первый раз, когда он что-то пробовал. Но сейчас всё было по-другому: масло растекалось по его языку, а тело жаждало, чтобы он запихнул всё это внутрь. — Медленней, — посоветовал Сэм, наливая ему стакан апельсинового сока. — Ты же не хочешь, чтобы тебя стошнило. Первая порция яиц не имела ничего общего с мозолистыми руками или тихим кудахтаньем кур, сложенных в ряд. На вкус оно напоминало соль, пряные травы и маргарин, которым была покрыта сковорода. Тепло распространилось по горлу и в животе. Это было низменно, животно и хорошо. — Хорошо сделано, — сказал он Сэму, который улыбнулся и дал ему ещё один тост. Как только он допил последнюю порцию, появился Дин. Он направился прямиком к Кастиэлю, заключив его в объятия, которые обычно приберегал для Сэма после почти смертельного опыта. Кастиэль задержал его после напряжённой нерешительности. Пока это продолжалось, он уронил голову на плечо Дина. Его нос и глаза горели, пока он цеплялся. Горе — ужасная вещь для смертного, решил он. — Ты в порядке? — наконец спросил Дин, отстраняясь, чтобы пробежать встревоженным взглядом по лицу Кастиэля. — Я устал. — Да, конечно, устал. — Я постелил тебе чистые простыни, — Сэм собрал тарелки и отнёс их в раковину. — Я использовал перчатки, чтобы снять старые. Тебе действительно нужно почаще стирать. — Сучка, — Дин проводил Кастиэля в его спальню, слабый ответ Сэма «придурок» последовал за ними внутрь. — Давай, залезай под одеяло. — Ты останешься со мной? — спросил он, опустив взгляд в пол. По мере того как его благодать ослабевала, он спал всё чаще и чаще, и каждый раз Дин или, что случалось реже, Сэм оставались рядом. Его терзало то, что разумы, которые он когда-то так яростно охранял во сне, теперь наблюдали за ним, когда он отдыхал. — Да, давай я сначала что-нибудь почитаю, ладно? Кастиэль забрался в постель, прижался лицом к чистой наволочке и натянул одеяло на плечи. Через несколько сонных мгновений матрас просел, и Дин забрался в постель. В руках он держал тонкую книжку в мягкой обложке, а на носу — очки для чтения. Борьба за то, чтобы поместить их туда, закончилась в холодном молчании между братьями в течение нескольких дней. Кастиэль принял сторону Сэма в битве, но Дин всё равно продолжал говорить с ним. Таков был путь между ними. — Спать будет легче, если ты закроешь глаза, идиот, — Дин опустил одну руку на шею Кастиэля, потирая большим пальцем напряжённые мышцы. Кастиэль послушно закрыл глаза и заснул под мягким давлением пальцев Дина. Утром Сэм приготовил вафли, пропитанные сиропом, и Кастиэль обнаружил, что любит сладкое. — Помнишь, что ты говорил об охотниках в других местах? — спросил Дин, когда еда превратилась в липкое воспоминание на их тарелках. — Как у них иногда бывают базы для операций? — Да. Я помню каждый наш разговор, — он проигнорировал закатывание глаз Сэма. — А что? — Просто у меня возникла идея, — слабо улыбнулся Дин. — О работе для тебя, о конце света и о поступлении Сэмми в колледж.