Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

Терпение, Миссури была широким пятном на дороге. Несколько магазинов теснились друг вокруг друга, маленькие точки человеческой цивилизации на фоне огромного серого неба. Сэм въехал на грязную стоянку гостиницы «Капля росы», подняв за собой облако пыли. Дин ждал, прислонившись к багажнику Импалы. — Это заняло достаточно много времени, — сказал он вместо приветствия, когда Сэм вышел из машины. — Попал в аварию на автостраде. Пытался дозвониться. — Приём здесь отстой, — Дин потёр лоб тыльной стороной ладони. — Не знаю, что и думать. Позвонил папе и Бобби, они сказали, что подумают над этим, но ничто не насторожило их. — Ты сказал, что там было пение, — подсказал Кас, вытягиваясь из машины. Мышечные судороги были бедствием. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что его тело время от времени нуждается в движении. Человеческое беспокойство теперь имело для него гораздо больше смысла. — Спонтанное? — Какого хрена, Сэм? — повернулся Дин к брату. — Я же говорил тебе не брать его с собой! — Он не багаж, Дин! Если он хочет прийти, пусть приходит! — крикнул в ответ Сэм. — У него есть права! — Я принесу сумки, — Кастиэль вытащил из багажника сумку Сэма и свою собственную, достал ключ от номера из кармана куртки Дина, пока они вдвоём шли дальше. Он слышал, как их спор то нарастал, то затихал, даже когда между ними была дверь. Комната, в дальнем конце, была ужасной, даже для Винчестеров. На обеих кроватях лежали старые провисшие матрасы, ковёр пропах плесенью, и едва хватало места для стола, который кто-то втиснул в угол вместе с сомнительным стулом. Кровать Дина не была переделана. Кастиэль положил сумку Сэма на другую кровать и засунул свою под стол. Вытащив книгу, он решил, что кровать Дина выглядит немного более прочной, чем стул. Простыни были чистыми, по крайней мере, когда он подтянул колени, чтобы уравновесить на них книгу. Это был сборник кельтских мифов, лежащий на грани между исследованиями и чтением ради удовольствия. Он полюбил Бриджит, когда углубился в её старый дом, и начал пытаться проследить её превращение из богини в святую, любопытствуя о её легкой приспособляемости от божественного к смертному и обратно. Он был вовлечён в вскрытие причуды в артуровском мифе, который предполагал, что Авалон был истинным домом Бриджит, когда матрас просел ещё больше от дополнительного веса. Он продолжал читать. — Кас, — Дин сел у ног Кастиэля, уставившись на истлевший ковёр с видом дисциплинированного ребёнка. — Прости, что я… послушай. Я просто беспокоюсь о тебе. — Я могу защитить себя. — Я не… но ты не… — в отчаянии прорычал Дин. — Это может стать отвратительным, и у тебя нет такой подготовки, которая нужна, чтобы бороться с чем-то подобным. А что, если тебя ранят? — Тогда я, в конце концов, исцелюсь. Я не стеклянный, — он сдался и отложил книгу. — Я знаю, что ограничен. Конечно, я слабее тебя и Сэма. Возможно, так будет всегда. Я не могу контролировать это, но и не могу сидеть и ждать тебя, как постоянно плела Пенелопа. — Я прихожу домой чаще, чем раз в сорок лет, — запротестовал Дин, но по тому, как округлились его плечи, стало ясно, что он понял. — И вряд ли ты моя жена. — Вряд ли, — сухо согласился Кастиэль, обхватив руками колени, чтобы плотнее прижать их. — Расскажи мне об этом деле. — Я… — Дело, — отрезал Кастиэль. — Если только ты не хочешь поспорить. Я полагал, что сегодня ты уже сыт этим по горло. — Чёрт, ладно, — Дин отшатнулся, как будто его ударили, но Кастиэль не пожалел. Что-то в этом месте заставляло его нервничать и раздражаться. — Итак, всё началось с двух смертей. В прошлом году молодая женщина по имени Дана Уилсон была найдена зарезанной прямо на окраине города. Она была бойцом, семнадцать колотых ран и дюжина оборонительных ранений уничтожили её. Вот тут-то и возникает странность: судмедэксперт определил время её смерти примерно на закате субботнего вечера. Там должны были быть свидетели, по крайней мере, люди должны были её слышать. Но ни один человек не шагнул вперёд. Население — тысяча семьсот человек, подозреваемых нет. — Прискорбно, но не невероятно. — Верно, но потом случается вторая смерть. Есть бумажная фабрика, которая поддерживает этот город. Там работают практически все. Парень, который владеет им, Трент Финч, был настоящим произведением искусства. Ему нравилось расхаживать по городу, угрожая всем, что однажды он уедет за границу. Поэтому неудивительно, что кто-то решил позаботиться о нём, — Дин потянулся за папкой, которая затерялась среди разбросанных постельных принадлежностей. — Но на этом всё кончается. Фотографии с места преступления, зловещие и пропитанные кровью, выглянули из папки. Жертва была высокого роста, широкоплечая и мускулистая. И всё же кто-то умудрился запихнуть его в крошечный костюм балерины и поставить тело на пуанты перед статуей, стоявшей в центре города. Кровь просочилась сквозь розовые балетные туфли на мраморное основание и тротуар внизу. Его лицо исказилось в крике. — Это… необычно. — Хочешь услышать кульминацию? — Дин похлопал по застывшему лицу Трента. — Судмедэксперт сказал, что он танцевал до смерти. Это был субботний вечер, совсем как с Даной, и он пришёл в начале улицы, кружась и кружась. Свидетели говорили, что он звал на помощь, но никто не мог подойти достаточно близко. По-видимому, сила вращения была похожа на худшую гравитронную езду в истории. Его жижало изнутри. — Мстительный дух? — Кастиэль уставился на фотографию. — Как ему удалось держаться после смерти? — Понятия не имею. Потребовалось трое парней, чтобы спустить его и затащить в машину скорой помощи. — Расскажи ему про пение, — Сэм вошёл через парадную дверь, неся подношение мира в виде трёх высоких чашек кофе. — Вот где это переходит от соли и ожога к исследовательскому аду, — Дин с благодарностью принял чашку. — Итак, я добрался сюда, нашёл единственный ресторан в городе и устроился поесть, может быть, задал несколько вопросов. Я пробыл там всего десять минут, когда официантка прогорланила: «Я собираюсь вымыть этого человека прямо из моих волос», а весь кухонный персонал поддержал её. Когда они закончили, никто не сказал об этом ни слова. Они просто вернулись к ужину, все красные. — Я думал, это просто какая-то местная традиция, но с тех пор такое случалось ещё несколько раз. Люди в середине дня занимаются повседневным дерьмом, а потом вдруг начинается все эти хореографические танцевальные движения и пение мамаш, — вытащив телефон, Дин пролистал его и показал несколько размытых фотографий хоровой линии. — Потом об этом никто не говорит. — Итак, мы имеем спонтанные проявления музыкальных номеров, — Кастиэль взял у Дина телефон и принялся листать фотографии. — Есть ли у этих происшествий общие черты? — Ну, никто не поет про стирку или что-то в этом роде. Это всегда эмоциональные вещи. Думаю, один из таких номеров мог быть, когда жена призналась в измене? Никто не хотел говорить со мной об этом, так что мне оставалось только играть в «Угадай Мелодию». — Может быть, это всё-таки дух, — Сэм протянул Кастиэлю упакованные ломтики яблока. На вкус они больше походили на пластик, в котором их содержали, чем на фрукты, но он всё равно съел их все. — Полтергейст? — В таком масштабе? Да ладно, — усмехнулся Дин. — Я просто говорю, что мы должны быть непредвзятыми. — Нам пора в город, — Кастиэль встал. — Пообедать. — Я не могу гарантировать, что один из этих танцевальных номеров выйдет, — Дин потёр лицо. — И никто не говорит. На самом деле это не очень хорошая причина… — Я голоден, — Кастиэль рванул вверх, посылая и без того неровный матрас в волнующуюся катастрофу. Дину пришлось резко встать в целях самозащиты. Гриль-бар Бена знавал лучшие дни. Прилавки и кабинки имели отчётливый вид 70-х годов, а настенная таксидермия, служившая украшением, была изъедена молью. Несмотря на напряжённый обеденный перерыв, в воздухе повисла тревожная тишина. Все трое скользнули за стол, на который указала скучающая, измученная официантка. Кастиэль задался вопросом, была ли она той, кто возглавлял группу, которую Дин видел в тот первый день. Он не мог себе представить, чтобы она настолько оживилась, чтобы спеть пенящийся номер из старого мюзикла. Меню, которое она швырнула на стол, было липким. Он невидящим взглядом смотрел на варианты, прислушиваясь к текстурированной тишине ресторана. Рядом с ним колено Дина раскачивалось вверх-вниз, вверх-вниз, пока Кастиэлю не пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержаться. Он не мог сказать, почему так разозлился на Дина. Их обычная строго синхронизированная орбита, которая оставляла между ними достаточно пространства, чтобы дышать и думать, не была нарушена. Со времени своего заявления, много лет назад, Кастиэль позаботился о том, чтобы никогда больше не поднимать эту тему. Они делили пространство, еду, предложения с тем же лёгким товариществом, что и всегда. Возможно, это был Кастиэль, который был виноват, сама форма его желаний изменилась: человеческая потребность в прикосновении и уверенности поднялась вместо устойчивой неумолимости ангела. Но всё это происходило медленно и постепенно, и он не винил Дина за это и не хотел, чтобы тот перед ним отчитывался. Так почему же он чувствовал себя растёртым неправильно и разъярённым, больным и наполненным жужжанием сотни злобных пчёл? — Кас, — Дин оттолкнул его от своих мыслей, локоть скользнул по рёбрам Кастиэля. — Чего ты хочешь? — Хм? — он моргнул, официантка наблюдала за ним с плохо скрываемым нетерпением. — Чего ты хочешь? — снова спросил его Дин. По ресторану пронёсся первый сердитый звенящий жужжащий аккорд электрогитары. Все посетители, как один, подняли головы, на их лицах застыл ужас, а губы искривились. — Я хочу, — голос Кастиэля странным эхом отразился от тонких стен, — чтобы ты хотел меня. Наплыв музыки ослепил его. Он вышел из кабинки и встал на стол. Вздымающиеся волны тумана покрыли пол ресторана, свет потускнел, и прожектор показал на него. В руках Сэма появилась гитара, и он начал играть, хотя Кастиэль никогда раньше не видел, чтобы он прикасался к инструменту. — Я нуждаюсь в том, чтобы ты нуждался во мне, — пропел он прямо Дину, который смотрел на него так, словно Кастиэль мог воспламениться и убить их обоих. — Я хотел бы, чтобы ты любил меня. Я прошу тебя просить меня. Я натру до блеска старую коричневую обувь, надену совершенно новую рубашку, и вернусь домой рано с работы, если ты скажешь, что любишь меня. Песня не была сложной, повторение припева и единственного куплета. Гитарные взмахи Сэма становились всё более и более дикими. Посетители поднялись на ноги и дико кричали. Кто-то бросил ему под ноги трусики, которые он аккуратно отшвырнул ногой, опускаясь на колени перед финалом. — Я хочу, чтобы ты хотел меня… — закончил он, опуская микрофон, который появился во время второго припева. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Туман, ликующая толпа, гитара и прожектор исчезли, как будто их никогда и не было. Кастиэль стоял на коленях на столе, официантка смотрела на него со смиренным смущением. — Блины, — тихо сказал он и скользнул обратно на своё место рядом с Дином, который покраснел так, как обычно не бывает в природе. — С шоколадной крошкой. — Ух ты, — рассмеялся Сэм, и этот звук нарушил тишину, последовавшую за выступлением Кастиэля. — Это было просто… вау. Я не ожидал увидеть машины для дыма. Кастиэль всерьёз задумался о том, чтобы опуститься достаточно низко, чтобы спрятаться под столом. Дин, вероятно, позволил бы ему выйти сухим из воды, учитывая все обстоятельства. Смущение вошло в его лексикон в самом начале его человеческого опыта, и до сих пор было наименее любимым в новом наборе эмоций. — Это типично? — спросил Кастиэль Дина, не глядя ему в глаза. Случайно. Они могли говорить о деле. — Все эти… спецэффекты? — Да, в основном, — кашлянул Дин, слегка пошевелившись. — Таким образом, оно изменяет окружающую среду для каждого события, — Кастиэль покачал головой. — Ты можешь исключить духов, Сэм. Нет призрака, достаточно могущественного, чтобы генерировать такую энергию. — На что это было похоже? — Сэм взглянул на Кастиэля из-под ресниц, как будто косвенная оценка казалась менее жестокой. — Это было принуждение? — В тот момент это было естественно, — он опустил голову ещё ниже. — Конечно, это последовало за ходом моих мыслей в тот момент. Что бы это ни было, оно играло на моих эмоциях и мыслях, которые уже существовали. Последствие… разоблачение. Уязвимо. — Это объясняет, почему здесь никому нельзя смотреть в глаза, — Сэм нахмурился. — Значит, он убил двух человек, а потом прибегнул к… чему? Унижению? Это похоже на шаг вниз. — Смерть кончается. Стыд не проходит, — Кастиэль беспокойно постукивал пальцем по краю бумажной салфетки. Вернувшись к разговору о деле, они быстро поели и набросали несколько теорий в одном из вездесущих блокнотов Сэма. Постепенно даже Дин принял участие, хотя бы для того, чтобы опровергнуть некоторые из наиболее диковинных теорий. К тому времени, как они заплатили и выскользнули на улицу, Кастиэль почти забыл, что выплеснул свои личные желания на обеденный стол. Пока Дин не схватил его за запястье, когда они шли к машине. — Кас, ты же знаешь, что я… — у Дина перехватило горло, — я не… — Тебе не нужно ничего говорить, — он даже не потрудился вырвать руку. Вместо этого он обмяк и замер, что, как он знал, беспокоило Дина гораздо больше. — Это было не то, что я сказал бы по своей воле, так что лучше нам не обсуждать это. — Это не… это несправедливо по отношению к тебе. Я имею в виду, мы никогда не говорили об этом, и я думал, когда ты пал, что ты… Я имею в виду, что тебе нужно было время, и ты имел дело со всеми этими новыми вещами, — Дин переминался с ноги на ногу, а Кастиэль бесстрастно наблюдал за ним. — Ты как ребёнок, наверное, и… — Я не ребёнок, — теперь Кастиэль выдернул руку, рычание стало для него новым выражением, но пришло с удивительной лёгкостью. — И мне не нужна твоя жалость. Не от кого, и точно не от тебя. — Кас! — Дин снова потянулся к нему, но Кастиэль опередил его. Он даже не был уверен, куда идёт, когда прошёл мимо Сэма, ожидающего в Импале, и направился вниз по улице, поднимая пар. — Ты лучший друг из всех, что когда-либо были, — крикнул Дин, и Кас остановился как вкопанный. Когда он обернулся, было уже слишком поздно. На улице больше никого не было, но, тем не менее, слышался шум толпы. Дин крепко прижал руку к сердцу. — Попробуй бороться! — крикнул Кастиэль, бросаясь к Дину, но было уже слишком поздно. — Мы с тобой вместе уже так долго, — пропел Дин, — ты для меня — свет солнца, и я хочу, чтоб ты знал, что чувства мои искренни… — Не надо! — Кастиэль прижал руки к ушам, но какая бы магия ни действовала, она насмехалась над этим барьером. Песня Дина пронзила его насквозь. — Я по-настоящему люблю тебя, — признался Дин сладким голосом, от которого сердце Кастиэля разлетелось на тысячу кусочков. — О-о-о, я брожу повсюду, но по-прежнему возвращаюсь к тебе. В дождь ли, в солнечный день, ты был рядом со мной, малыш, и я счастлив дома. — Ты даёшь мне силы жить, — Кастиэль запел в ответ, и на этот раз он боролся с этим, боролся жёстко и грязно, но это вывело его из себя. В течение короткой тёплой минуты они были честны друг с другом. — Всякий раз, когда этот мир жесток ко мне, ты помогаешь мне прощать! — Ооооо, оооо ооо! — пропел Сэм из машины, положив ноги на приборную панель и лениво улыбаясь. — Ты — первый, кто оказывается рядом, когда всё идёт не так, — Дин пересёк пространство между ними, положив руку на плечо Кастиэля, — знаешь, я никогда не буду одинок. Ты — мой единственный, и я люблю всё, по-настоящему люблю то, что ты делаешь! Ты мой лучший друг. — Ты даёшь мне силы жить, — Кастиэль сказал ему, толчок искренности уродливым рывком вырвался из золотого момента. — Я счастлив дома. — Ты даёшь мне силы жить, — повторил Дин, преодолевая последние критические дюймы. — Ты. Ты мой лучший друг. Кастиэль и представить себе не мог, что его первый поцелуй будет таким. Рука Дина всё ещё сжимала его челюсть, и она была удивительно нежной. Дин поцеловал его так, словно тот был драгоценностью. Как будто он был любим. Горечь, которая просочилась сквозь Кастиэля, когда магия оборвалась и оставила их смотреть друг на друга, была шокирующей по своей силе. — Твою мать, — Дин сделал неуверенный шаг назад. — Ребята, вы в порядке? — Сэм вышел из машины, беспокойство было написано на этом огромном лице. — Я собираюсь вернуться в мотель пешком, — объявил Кастиэль, глубоко засунув руки в карманы и не обращая внимания на оклик за спиной. Прогулка оказалась недостаточно долгой. Импала опередила его, и он укрылся на заднем сиденье. Её знакомые объятия, сплошь кожаные и изрядно потрёпанные лаской, убаюкали его и привели в чуть более расслабленное состояние. Однако гудение всё ещё чувствовалось под кожей, раздражённое и дребезжащее. Это было неестественно для него, обострение болевых точек и болезненных мест, которые он обычно осторожно обходил. — Ох, — он выпрямился, снова и снова обдумывая это ощущение, прежде чем решил, что был прав. Когда он постучал, чтобы его впустили обратно в номер, то не удивился, обнаружив, что Дин и Сэм снова ссорятся. Сэм прижимал к груди ноутбук и сыпал обвинениями, в то время как Дин защищался широкими жестами. — Остановитесь, — приказал им Кастиэль, придавая этому слову повелительный тон. Они оба остановились на полуслове, и он воспользовался секундой, чтобы порадоваться, что всё ещё обладает некоторой властью над ними. — То, что здесь происходит, не уходит, когда заканчивается пение. — Как ты это выяснил? — Сэм осторожно поставил компьютер обратно. — Разве ты не чувствуешь? — он потёр пальцы. — Гудение, давление под кожей. — Нет? — Сэм взглянул на Дина, но тот покачал головой. — Магия. Что-то старое. Всё началось, как только мы приехали, — он вздрогнул. — Оно давит на нас, искажая реальность. — Окей, приемлемые кандидаты? — спросил Сэм. — Бог, — Кастиэль прижался спиной к закрытой двери. — Ну, дерьмо. Что нам с этим делать? — Сэм провёл рукой по волосам. — Как можно убить бога? — Это возможно, но трудно, — Кастиэль нахмурился. — Мы должны попытаться заговорить его сначала. — Хорошо, мы просто вызовем его и зададим двадцать вопросов, — фыркнул Дин. — А что помешает ему раздавить нас в лепёшку? — Ничего, но если мы подойдём с намерением убить, то можем гарантировать серьёзные травмы, если не смерть. Сущность уже имеет полный контроль над этим городом, наряду с некоторым уровнем осознания всех разговоров, чтобы вызвать песни, когда они станут актуальными. Ты действительно думаешь, что мы сможем подкрасться сзади и ударить его в спину? — Превосходно. — Я звоню Бобби, — Дин вытащил из кармана мобильник и вышел на улицу, низко опустив голову. На ходу он задел Кастиэля за бок, и тот отчаянно захотел сунуть руку ему под рубашку, чтобы притянуть к себе. — Итак… — начал Сэм, но не смог продолжить. — Я не хочу это обсуждать. — Я просто не понимаю, — грубо перебив отрицание Кастиэля, Сэм продолжил: — Я знаю, что ты хочешь его, так почему же это тебя так чертовски злит? — Потому что согласие имеет значение, — он стиснул зубы. — Любовь терпелива. Я мог бы годами ждать, пока он сам разберётся со всем этим. Каждая минута стоила бы того, чтобы он пришёл ко мне добровольно. Но так? Она повреждена и нехороша. Оторванная от нас обоих, прежде чем мы были готовы. — Но это не значит, что она не настоящая, — Сэм нахмурился. — Ты ведь знаешь, что Дин любит тебя, верно? — За кого ты меня принимаешь? — прорычал Кастиэль. — Я ходил в его снах, был рядом с ним ещё до того, как ты научился составлять предложения. Я знаю форму его сердца. Я никогда не сомневался в его любви, только в его готовности принять её. — Я просто пытаюсь помочь. — Мне не нужна твоя помощь, — он рывком распахнул дверь и захлопнул её за собой. Дин сидел на капоте Импалы, сжимая в руке телефонную трубку, и на его лице застыло растерянное выражение. Кастиэль не мог находиться рядом ни с одним из Винчестеров. Убийство Даны Уилсон произошло недалеко отсюда. Решив, что лучше хотя бы притвориться полезным, Кастиэль пошёл по дороге обратно в город. Место, где Дана испустила последний вздох, было увито свежесрезанными розами. Он коснулся бархатистого лепестка и зашипел, когда его запястье зацепилось за зловещий шип. Инстинктивно он прижал порез ко рту. И тут он увидел это: серебристую вспышку в траве. Конфетная обёртка. Как только он поймал взгляд первой, остальные стали очевидны. Десятки кусочков пластика, колышущихся на лёгком ветерке. Если Кастиэль глубоко вдыхал, он улавливал слабый запах сахара. Двигатель Импалы с урчанием пронёсся по дороге и остановился всего в нескольких футах от того места, где Кас присел. Он не обернулся, даже когда сапоги Дина захрустели по грязи. — Трикстер, — предложил он, прежде чем Дин успел сказать хоть слово. — Да, Бобби тоже так думал. И ещё сказал, что нам надо убираться к чёртовой матери из Доджа. — А потом? — А потом сказал, что нам понадобится специализированный кол и тонна удачи. — Может, нам лучше уехать? — Кастиэль поднял одну из дрейфующих обёрток. — Может быть, этот город получает только то, что заслуживает. Вот что придумал Трикстер. Справедливость. — Как ты можешь так говорить? — рука Дина обхватила бицепс Кастиэля, подтягивая вверх. — Ты что, не понимаешь? — Кастиэль всё ещё не смотрел на него, слишком скрюченный внутри, чтобы сделать больше, чем объяснить. — Они видели, как она умирала. Это случалось и раньше. — Что случалось? Кто это делал? — Дин слегка встряхнул его. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — Китти Дженовезе, — он с трудом сглотнул. — Её несколько раз ударили ножом, а соседи ничего не сделали. В её случае, возможно, их небрежность была преувеличена. Но не для Даны. Она пошла прямо по главной улице, Трент бежал за ней. Он убивал её постепенно, и ни один из них не сказал ни слова. Напугана им. Он мог уничтожить их город, их средства к существованию. Зачем рисковать ради девушки, которую никто из них не знает? Иногда я вас всех ненавижу, — он бросил обёртку в траву. — Человечество в худшем своём проявлении. Почему бы Трикстеру не пытать их? Каждый из них виновен в убийстве. — Ты не подразумеваешь это, — прохрипел Дин. — Кас, брось. Я согласен, они говнюки, но давай. Ты же знаешь, что не все. — Я знаю, что прямо сейчас весь город может сгореть, и я не пролью ни слезинки, — Кастиэль наконец встретился взглядом с Дином, увидел в нём панику и беспокойство. — Зачем им это делать? Почему они просто отступили и позволили ей умереть? — Не знаю, — пальцы Дина крепко сжали его руку. — Если ты хочешь уйти, мы можем… Я… Мне это не понравится, но это дело было гнилым с самого начала. — Я бы не стал просить тебя об этом. — О, заткни меня. Кастиэль резко обернулся. Слева от роз стоял маленький человечек, засунув руки в карманы и ухмыляясь. Тело было ему знакомо. Кастиэлю пришлось глубоко погрузиться в воспоминания о бледной фигуре на пляже, дрожащей от страха. — Га… — Ничего подобного, — Гавриил щёлкнул пальцами, и вокруг Кастиэля материализовалась стеклянная коробка. Он бил кулаками по барьеру, но безрезультатно. Он выкрикнул какое-то имя, но Дин его не услышал. — Трикстер, — Дин потянулся за ножом в сапоге. Звук всё равно проникал в коробку, даже если не позволял никакому выбраться. Насмешка. Этого Кастиэль ожидал от многих своих братьев. То, что Гавриил пошёл по тому же пути случайной жестокости, казалось немыслимым. И всё же они стояли здесь. — Дин-о, — Гавриил покачал головой. — Не такая печально известная машина для убийства, как я ожидал. Бегать по городу три дня, даже не подозревая настоящего преступника? Постыдно. — Отпусти его, — потребовал Дин. — Он хотел уйти, отпустить тебя на твоё маленькое убийство. — Пожалуйста. Избавь меня от этого вранья. Как только я выпущу его из ящика, вы все будете преследовать меня, как банный лист. Кстати, о вещах, которые слишком крепко пристают, — Гавриил снова щёлкнул пальцами. Трава вокруг них сплющилась, обнажая лежащего на животе Сэма с колом в руке. — Братья Винчестеры. Один глупее другого. — Мы просто хотим, чтобы ты оставил этих людей в покое, — Сэм поднялся на ноги, устало обошёл вокруг Дина. Кастиэль бросился на стеклянные стены. Пространство было чрезвычайно тесным, едва достаточным для того, чтобы он мог стоять прямо или собрать достаточно сил, чтобы прорваться. Но они были в опасности, их опередили, и они не знали, насколько. Он снова бросился вперёд, смутно сознавая, что его лёгкие начинают гореть. — Зачем? — Гавриил скрестил руки на груди. — Почему бы мне не выскоблить их такими же грубыми и уязвимыми, как Дана в тот день? Они должны считать, что им повезло, что я не убил их всех до единого. — Око за око — это не ответ, — Сэм незаметно передал кол Дину. Кастиэль почувствовал едва уловимое движение и удвоил усилия. — Говорит охотник преследуемому, — фыркнул Гавриил. — Мы убьём одного из ваших, вы убьёте одного из наших. Око за око — это то, как вы играете в эту игру. — Мы убиваем только тогда, когда они начинают отнимать жизни. — Трент убил её. Я убил его. Я не вижу здесь никакой разницы, малыш, — Гавриил проявил комок карамели, сунул его в рот, чтобы жевать с влажными чмокающими звуками. — Или твоя миссия более праведна, чем моя, потому что ты убиваешь зверей, которые не знают другого образа жизни? По крайней мере, я охочусь за разумными существами, способными понять, что они сделали не так. — Демоны знают, что они злые, — возразил Сэм. — Они сами выбирают это. — Ну и лицемер же ты, — карамель была съедена одним глотком. — Почему? — усмехнулся Сэм в ответ. — Потому что во мне течёт кровь демона? Я знаю, кто я, и борюсь с этим каждый день. — О, ты понятия не имеешь, кто ты. Затем Дин бросился в атаку, высоко подняв кол. Гавриил схватил его за шею прежде, чем Дин оказался в пределах досягаемости удара. Он вырвал кол из его рук, словно тот был слабым, как котёнок, и отбросил в сторону. — Отпусти его! — потребовал Сэм. — Конечно, — Гавриил бросил Дина на землю, затем нанёс удар ногой по рёбрам, от которого тот покатился в венок из роз. — А теперь останься, пёс. Твоему брату предстоит урок самопознания. Спой для своего брата, малыш. Зазвучали барабаны. Глаза Сэма расширились, а затем выражение его лица стало странно пустым. — Пожалуйста, разрешите представиться, я человек богатый и со вкусом, — слова мягко и шелковисто слетели с губ Сэма. — Я был где-то неподалёку уже много лет, заполучил много человеческих душ и доверия. Руки Кастиэля были в синяках, а перед глазами всё плыло. Он забарабанил кулаками по стеклу, опускаясь на колени. — Рад познакомиться с тобой, — бёдра Сэма закружились в порочной пародии на секс, — надеюсь, ты догадался, как меня зовут? Но что вас сбило с толку — это сущность моей игры… Дин приподнялся на локтях и потащился к коробке Кастиэля. Гавриил, отвлечённый шоу Сэма, казалось, не заметил. Кастиэль смотрел на него с тускнеющей надеждой. Его лёгкие горели огнём, а стекло блаженно холодило лоб. Тяжесть век стала невыносимой. — Так же, как каждый полицейский — преступник, все грешники — святые, — взвыл Сэм, — а орёл — это одновременно и решка. Зови меня просто… — Кас! — Дин хлопнул ладонью по стеклу. — Кас, не засыпай! — Как ты это сделал? — внимание Гавриила вернулось к Дину. — Ты не должен быть в состоянии освободиться от этого. — Ты убиваешь его! — Дин снова ударил по стеклу. — Там не хватает воздуха. — Он ангел, идиот, — Гавриил стоял рядом с Дином, держась одной рукой за воротник его пиджака, словно готовый сбросить его снова. — Больше нет! — Дин снова попытался ударить по стеклу. — Кастиэль, ублюдок, не смей, блять, спать. — Но я так устал, — пожаловался он. — Кастиэль? — тогда Габриэль отшвырнул Дина в сторону, но не столько от гнева, сколько от забывчивости. Он щёлкнул пальцами, и коробка исчезла. Он подхватил Кастиэля прежде, чем тот успел рухнуть на землю. — Что они с тобой сделали? — Технически говоря? — Кастиэль глубоко вдохнул свежий чистый воздух и бесцеремонно опустился на грудь Гавриила. — Это сделал ты. — Я не про коробку, — огрызнулся Гавриил. — Я имел в виду твою благодать. — Это сделал я, — Кастиэль всё ещё не чувствовал благодать Гавриила. Как хорошо он должен был её спрятать под столькими слоями обмана, или, возможно, его собственных трепещущих остатков было недостаточно, чтобы найти её. — Ты пришёл ко мне, когда Земля была ещё молодой, и дал мне Дина Винчестера. Всё остальное последовало за этим. — Зачем я это сделал? — Я не знаю. Я надеялся, ты мне расскажешь, — Кастиэль сделал ещё один глубокий вдох. — Но не проходило и дня, чтобы я не благодарил тебя за это. Дин. Опусти кол. — Какой кол? — Дин заложил руки за спину и широко раскрыл глаза, когда Гавриил повернулся, чтобы посмотреть на него. — Серьёзно, Кас? — Это не сработает, — он кашлянул. — Дин, познакомься с моим братом, архангелом Гавриилом. Гавриил, это Дин Винчестер, а тот, кто ждёт, чтобы вежливо перерезать тебе горло, — Сэм. — Ага. Мы уже встречались, — Гавриил помог Кастиэлю сесть. — Вы, ребята, просто полны сюрпризов. — Кстати, я знаю, что являюсь сосудом Люцифера, — Сэм встал на колени, положив одну руку на поясницу Кастиэля. — Но спасибо за стервозное напоминание. — Кто-то рассказывал сказки ещё в школе, — хмыкнул Гавриил. — Непослушный Кастиэль. — Я ни о чём не жалею, — Кастиэль отмахнулся от их помощи и поднялся на ноги, почти не спотыкаясь. — Гавриил, я давно тебя ищу. У меня много вопросов. — Я не большой любитель допросов. — А как насчёт дружеских бесед? — улыбка Дина состояла из одних акульих зубов. — Я могу убить тебя своим мозгом, Винчестер. — Светлячок*? — фыркнул Сэм. — Серьёзно? — Я заставлю тебя петь Селин Дион до тех пор, пока не придёт старший брат и не увезёт твою задницу в закат, принцесса, — Гавриил шагнул в пространство Сэма. Это должно было выглядеть нелепо, но сила исходила от Гавриила волнами. Сэм сделал шаг назад. — Возможно, будет лучше, если мы с тобой поговорим наедине, — предложил Кастиэль. — Этого не случится. Я провёл много лет, оставаясь вне системы. Я не собираюсь выставлять себя напоказ из-за того, что ты пошёл и пал задницей на крылья ради одного из них. — Ты дал его мне. Это был твой план, твоя идея. — Да, может быть. Какая-то версия меня, которая уничтожила себя, как только он открыл свою ловушку. Так что у меня нет ответов, которые ты ищешь, — Гавриил пожал плечами. — Вы все даже не должны были быть здесь. Ещё слишком рано для всего этого. — И всё же мы стоим здесь. План рушится. Что бы ни задумал наш Отец, это больше не сбудется, — Кастиэль протянул руку. — Ты должен присоединиться к нам, помочь нам. — Почему? — Гавриил посмотрел на свою раскрытую ладонь, затем поднял глаза и встретился взглядом с Кастиэлем. — Это всё равно случится. Эти мальчики, которых ты так любишь, Люцифер и Михаил будут носить их, как взятые напрокат смокинги, и тогда всё будет кончено. Всё это будет великолепно, совершенно закончено. — Ты не можешь желать конца света. — А если это означает конец всем боям? Тогда, чёрт возьми, да, — Гавриил наклонил голову, словно прислушиваясь к гулу других ангелов. — Мне это надоело. Всё это. Я бежал, чтобы убраться подальше от этих придурков, выбивающих друг из друга начинку. Наш Отец создал нас, чтобы мы существовали в совершенной любви, верно? Самый большой обман. Люси и Майк хотят разорвать друг друга на куски и заставить меня смотреть? Хорошо. Пускай. По крайней мере, на этом всё закончится. — О, — Кастиэль сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. — Я не считал тебя трусом. — Я их король, — но глаза Гавриил скользнули в сторону, в траву. — Ты дал мне эту жизнь, и я должен верить, что это было не просто так. — Я не Отец. — Нет, но на краткий миг, когда мир был новым, ты был более любящим и добрым, чем когда-либо был Он, — Кастиэль повернулся спиной к брату. — Если передумаешь, позвони мне. Он вытащил из бумажника визитную карточку магазина и бросил её в траву. Потом он пошёл дальше. Через секунду он услышал, как Дин и Сэм следуют за ним. К тому времени, как они добрались до Импалы, Гавриил уже исчез. — Ты храбрый ублюдок, — Дин прижал Кастиэля к машине, прижав ладони к капоту. — Я не чувствовал себя храбрым. Я был в ярости, — он наблюдал за лицом Дина, ожидая, что выражение его лица снова превратится в дискомфорт, когда он осознает их близость. — Знаешь, ты всё время твердишь, что ты не ребёнок и мы не должны тебя защищать? — спросил Дин, чувствуя тёплое дыхание на лице Кастиэля. — Да. — Тут только два пути, хорошо? — улыбка Дина была слабой, мягкой, но очень искренней. — Тебе не нужно меня защищать. Ну. Может быть, от архангелов, но не от тебя. — Сэм тебе рассказал. — Я слышал. Я не сразу позвонил Бобби. Просто стоял у двери, — Дин отрицательно покачал головой. — Значит, любовь терпелива. Но, насколько я помню, она также радуется истине. Так что было бы довольно глупо, если бы я расстроился из-за небольшого исповедального пения. — Дин, — он протянул руку и осторожно положил её на грудь Дина. — Заткнись, Кас. Улыбка Дина была именно такой, как представлял себе Кастиэль. — Эй, парни? — Сэм откашлялся. — Парни? Кастиэль скользнул рукой вниз достаточно, чтобы просунуть её под слои одежды Дина. Кожа под его пальцами была мягкой. — Я ненавижу вас обоих, — громко заявил Сэм, и Дин рассмеялся прямо в губы Кастиэлю. Месяц спустя, когда по телевизору показывали «Космические яйца», Гавриил появился прямо посреди сцены боя Тёмного Шлема и Одинокой Звезды. Сэм устроился на полу, прислонившись спиной к дивану и забыв учебник на коленях, Кастиэль сидел на одном конце дивана, положив одну ногу на бок Сэма, а голова Дина лежала у него на коленях. Кастиэль почувствовал, как Дин напрягся, но не пошевелился. — Ты загораживаешь телевизор, — сказал он вместо этого. — Разве здесь не уютно? — усмехнулся Гавриил. — Или убей нас, или садись, — Сэм перевернул страницу своей книги. — Это моя любимая часть. — Ну разве мы не равнодушны перед лицом неминуемого уничтожения? Но Гавриил отошёл от телевизора и после короткой паузы присоединился к Сэму на полу. Он не расслаблялся, настороженно наблюдая за всеми тремя. Кастиэль поднял бровь. Гавриил нахмурился и снова посмотрел на фильм. — Видишь ли, Одинокая Звезда, — насмешливо произнёс Тёмный Шлем на экране, — зло победит, потому что добро немо. Гавриил рассмеялся, в то время как Сэм хихикнул. Дин убрал руку с пистолета. Это было только начало. *«Светлячок» — культовый американский научно-фантастический телесериал в жанре космического вестерна. Фраза взята оттуда. «I Want You to Want Me» — Cheap Trick «Youre My Best Friend» — Queen «Sympathy for the Devil» — The Rolling Stones 1 Corinthian 13:4-7