Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

Кастиэль стряхнул пыль с жеод*, затем протёр полку миндальным маслом. Никогда ещё магазин не выглядел таким чистым. Последние два дня он готовил его к своему отсутствию. Каждая из рун Бриджит всё ещё держалась, складывая слои защиты на маленьком пространстве. Он часто молился ей в эти дни, предпочитая её более прямое вмешательство пресловутым таинственным путям своего Отца. — Ты готов? — мягко спросил Сэм. — Да, — Кастиэль положил тряпку и повернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Они спустились в подвал. Тело лежало на больничной койке, машины надлежащим образом поддерживали его. Кастиэль должен был думать об этом как о ещё одном трупе, иначе он бы давно сошёл с ума. А так он провёл слишком много часов, ухаживая за брошенной оболочкой. — Выглядит верным? — Он выглядит… — начал Кастиэль, но тут же понял, что Сэм указывает на ворота, нарисованные мелом на стене. — Прости. — Всё в порядке. Просто дважды проверь меня. Врата выглядели так же надёжно, как и дверь в Ад. — Давай начнём, — Кастиэль поднял книгу с пола, где Сэм оставил её, чтобы использовать в качестве справочной. Они оба выучили заклинание месяц назад, но Кастиэль не хотел рисковать. — Вы, ребята, всё ещё не можете отнестись к этому серьёзно, — Гавриил взял книгу из рук Кастиэля. — Тебе никто никогда не говорил, что Ад — это путешествие в один конец? — Ты говорил. Несколько раз, — Сэм выхватил книгу. — Мужайся или заткнись уже. — Легионы Небес сражаются за него, пока мы говорим, — книга обрела пару крыльев, выталкиваясь из рук Сэма к потолку. — Для вас двоих здесь только потеря. — Это наша игра. — Нет никакой игры! Дом принадлежит всему столу, — сплюнул Гавриил. — Сорок лет, — тихо сказал Кастиэль. Они оба повернулись к нему. — Вот как долго его пытали. Дольше, чем он прожил на свете. Сорок лет страданий. От боли. Сколько ещё он должен продержаться, чтобы убедить вас, что Небеса не спасут его? — Кастиэль… — Мужайся или заткнись, — Кастиэль повернулся спиной к разбитому лицу брата. — Ин витри, ин витос, ин… — У тебя слишком тяжёлый груз, — выпалил Гавриил. — Ты собираешься тащить мясной костюм прямо в Яму? Кто-нибудь обязательно заметит. — У тебя есть встречное предложение? — Сэм поднял бровь. — Всегда, — Гавриил ухмыльнулся, хотя это была бледная тень его обычной вкрадчивой славы. — Ляг на спину и думай об Англии, малыш. Гавриил протянул руку и прижал два пальца ко лбу Сэма. Крепкий каркас свалился на пол, вольно подобранный Гавриилом, прежде чем его голова треснулась о цемент. — Что ты наделал? — спросил Кастиэль. — Дал тебе шанс на бой. Ну. Часть оного, — Гавриил нахмурился, затем шагнул ближе к Кастиэлю. Достаточно близко, чтобы Кастиэль почувствовал его карамельно-медное дыхание. — Подожди. Я уже очень давно не делал этого. Может быть заржавевшим. Гавриил сократил расстояние между ними, начав поцелуй. Кастиэль попытался вырваться, но руки Гавриила быстро поднялись и удержали его. С нетерпеливым звуком Гавриил надавил сильнее, и тогда Кастиэль почувствовал это. На вкус он не был похож ни на карамель, ни на медь. Он был обжигающе горячим, полным молока и мёда. Это был рай и расплавленное золото. Это был дом, горько оставленный позади с внезапным обещанием возвращения всех прощённых грехов. Кастиэль невольно вскрикнул, хотя не мог сказать, от боли или от удовольствия. Оно быстро распространилось от губ к горлу, растаяло по позвоночнику и, наконец, полностью обошло плоть. Крошечное семечко его оставшейся благодати лопнуло, распевая на ноте, недоступной человеческому слуху. Он снова стал ангелом. Он знал, что если захочет, то сможет пересечь границы миров, оставив позади плоть Джимми, чтобы снова летать. И всё же Гавриил не отстранился. Молоко и мёд переливались через край, пока у Кастиэля не появились новые, более яркие чувства, которым он не мог дать названия. Возможно, у них не было имён, и они не нуждались в них, поскольку ими обладало так мало сущностей. — Это лучшее, что я могу сделать, — Гавриил перестал целовать его, полностью прекратил прикосновения. Позади него дух Сэма стоял над его распростёртым телом, по-прежнему моргая в дезориентации. Прошло всего несколько секунд, и весь мир изменился. — Ты весь светишься, — голос Сэма звучал более чем благоговейно, отвлекаясь от собственного бестелесного состояния. — Как лампочка на миллион ватт. — Гавриил одолжил мне свою благодать, — даже голос Кастиэля звучал по-другому, каким-то раздвоенным, более глубоким и звучным. — Во всяком случае, большую часть, — Гавриил опустился на колени перед распростёртым телом Сэма, казалось, не заботясь о последствиях своего важного дара. — И только временно. Она захочет вернуться ко мне, ничего не поделаешь, но это должно помочь тебе. — А я? Сэм слегка повернулся, и у Кастиэля перехватило дыхание. Он мог видеть заражение демонической крови в душе Сэма, грязное облако, которое задержалось в его груди, посылая случайные ищущие щупальца наружу, а затем лениво сжимая их. Это резко контрастировало с остальным духом Сэма, который гудел и сиял любопытством и упрямством, которые отличали его. Злокачественное облако было замочной скважиной. Кастиэль мог точно видеть, где Люцифер мог войти и поселиться, расширяя эту тьму, пока от Сэма не осталось бы ничего. — Ты в порядке. Даже ещё живой, — Гавриил взял одно из запястий Сэма, нащупывая пульс. — Сейчас я уложу тебя в постель, а потом, когда ты вернёшься, верну твою душу в тело. Легкотня. — И так будет безопаснее? Теперь Гавриил смотрел на облако, предупреждающе оглядываясь на Кастиэля. Гавриил должен был видеть этого ленивого зверя каждый раз, когда смотрел на Сэма, видел заражённую душу под здоровой плотью. — Никто не должен спускаться в Ад весь такой смертный и вкусный, идиот, но ты особенно кричишь: «Приди и возьми меня, а потом отдай своему Тёмному Лорду, как Рождественский Окорок». Даже идти духом — дерьмовая идея, но, по крайней мере, у них не будет главного призового сосуда, — Гавриил поднял тело Сэма с пола, как будто оно вообще ничего не весило, длинные конечности опасно свисали у пола. — Иди, если собираешься. — Спасибо, — тихо сказал Сэм. — Не надо, — с большей нежностью, чем Кастиэль мог бы ему приписать, Гавриил раздвинул больничную койку и уложил на неё Сэма. — Теперь ваши смерти на моей совести. — Спасибо за поддержку! — Сэм подошёл к Кастиэлю. — Готов? — Да. Нарисованные мелом ворота больше не были похожи на набор линий. Для изменённого зрения Кастиэля это была тонкая сеть вен, пульсирующих в такт Творению. Он мог видеть, где мир смертных истончался и оставлял пространство для манёвра. Впервые за много лет он потянулся за мечом, и тот оказался у него в руке, словно никогда и не сопротивлялся его зову. — Заклинание не требуется. Встань позади меня. Он подождал, пока Сэм послушается, и приставил острие клинка к верхушке ворот. Металл встретился не с гипсокартоном, а с маслянистой плотью. Его клинок вонзился и, рванувшись вниз, разорвал мясо, мышцы и кожу. Ворота заплакали кровью. Реальность протестующе закричала, сам воздух стал плотным и стойким. Когда его клинок прорезал последние ворота, стена содрогнулась и поддалась. Рваная рана зияла, и из неё лился густой приторный запах болезни. Кастиэль вложил клинок в ножны. — Готов? — он протянул руку. — Нет, — Сэм просунул свои призрачные пальцы сквозь пальцы Кастиэля. — Но чёрт с ним. Пойдём. — Не отпускай меня, пока мы не закончим. Когда Кастиэль поставил ногу на рану, которую он сделал в этом мире, он услышал Гавриила позади. Его голос ослабел без всей тяжести благодати, его молитва была мягкой и отчаянной: — Да хоть если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. — Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня, — подхватил Сэм, когда они ушли в темноту, оставив Гавриила. — Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Они шли по узкому туннелю, беспокойный стук какого-то далёкого сердцебиения расширялся и сжимался по мере того, как они шли. Пол хлюпал под ногами, и зловонный запах становился всё сильнее. До них донеслись первые крики проклятых и именно Кастиэль подхватил забытый псалом: — Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. — Ты думаешь, это помогает? — Сэм сжал руку Кастиэля и пошёл немного быстрее. — Нет, мы работаем против воли моего Отца. По крайней мере, так утверждают мои братья. Не могу себе представить, чтобы наши мольбы дошли до Его ушей, — туннель содрогнулся, и они прижались к скользким стенам. — Но ты должен делать всё, что может тебя утешить. — По-моему, мне уже не до утешения. Туннель резко оборвался, и последний громовой спазм выбросил их на берег реки. Неровный камень выгибался над ними, но паромщика нигде не было видно. С другой стороны, огромная дверь была открыта в знак приветствия. — Мы поплывём? — Нет, — Кастиэль наблюдал за предательскими приливами реки. — Если это Лета, то мы потеряем из-за неё память. Крик разорвал воздух, и они оба напряглись, осматривая местность в поисках угрозы. Ворона парила над ними, пикируя вниз, чтобы приземлиться на берег. — Ты слишком ярко горишь, ангел, — каркнула ворона. — Это подарок, — Кастиэль встал между птицей и Сэмом. — Кто ты? — Когда возлюбленный приходит забрать своё сердце из подземного мира, разве у него нет проводника? — могучим взмахом крыльев ворона переместилась, превратившись из птицы в женщину с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами. — Сестра-дитя Бриджит послала меня сюда. — Морриган*, — догадался он и был вознаграждён хитрой улыбкой. — Да, — она была старой, молодой, ребёнком — всё в одно мгновение. — Дитя Четверга, тебе полезно знать меня. — Ты можешь отвести нас к Дину? — Сэм пополз вперёд, снова почти поравнявшись с Кастиэлем. — Я могу отвезти тебя так далеко, как смогу, — она посмотрела поверх Сэма, вглядываясь в темноту. — Ты нарушаешь традицию, приводя с собой другого. — Он не остался бы дома. — Дин — мой брат. — Так оно и есть, — Морриган подняла бровь. — Тогда пойдёмте. Нельзя терять времени, твоя заимствованная сила уже просачивается из тебя, и дьяволы чуют тебя в воздухе. — Как нам перебраться? — спросил Сэм. — Перебраться? — она покачала головой. — Именно из этой двери вы и пришли. Мы не возвращаемся назад, но следуем по реке печали до конца. — Печали? Она взлетела, отзываясь: — Это слёзы всех скорбящих, собравшихся здесь, чтобы упасть в бездну. — Значит, не Лета, — догадался Сэм. — Возможно, и то и другое, — Кастиэль настороженно посмотрел на берег и подумал, не смешались ли там его собственные, редкие и личные слёзы. Река становилась всё шире, пока они шли, расширяясь, пока между ней и изогнутыми каменными стенами не осталось всего несколько дюймов сухой земли. По мере того как она росла, отдалённые отголоски рыданий поднимались вверх, смешиваясь в литанию потери. Они прижались друг к другу, безмолвные и обездоленные. Ворона сделала круг назад, подгоняя их своими нервирующими криками. — Вот! — сказала она наконец. — Здесь всё кончается. Река обрушивалась прямо со скалы громовым водопадом, поднимавшим буйные облака солёного тумана. А перед ними лежал Ад. Это было похоже на древний лес в самом сердце зимы. Во всех направлениях деревья, мёртвые и искривлённые, тянулись своими костлявыми пальцами к почерневшему небу. Костры усеивали раскинувшиеся вокруг крошечные скопления, которые поднимали дым, чтобы присоединиться к беспокойным облакам наверху. Всё было покрыто толстым слоем инея, и если бы Сэм до сих пор был из плоти, он бы замёрз на месте. Как бы то ни было, его дух дрожал от холода. — Смотри сюда, — ворона снова стала женщиной, указывая куда-то за пределы видимости. — Там идёт война. Заимствованная благодать дрожала в Кастиэле, отступая от тонкой золотой линии, разрывающей грозовое небо, которое, возможно, было тысячью тысяч его братьев, сражающихся с волной демонов. Они сражались, возможно, побеждали, но были далеки от того, чтобы одержать победу. — Вот, — Морриган снова ткнула пальцем. — Там лежит душа, которую ты ищешь. Если бы Ад можно было измерить как Землю, то огонь, который она выбрала, был бы в двух или трёх милях от линии ангелов. — Они так близко, — пробормотал Сэм. — Пока что, — в тот же миг ответил Кастиэль. — Я могу провести тебя по самому безопасному пути, но там я должна оставить тебя, чтобы ты мог идти своим путём, — она снова стала вороной. — И ты должен сам найти выход. У них не было другого выбора, кроме как последовать за ней. Тропинка, спускавшаяся вниз по скале, выглядела так, словно её протоптали много футов вниз. По пути им попадались скелеты и тела, неудачи в этом безумном поиске. Лес вздохнул, когда они наконец добрались до его корней, оставив позади относительную безопасность скалы. Там, где ступал Кастиэль, иней таял, и зелёные веточки обнадёживающих растений пробивались сквозь землю. Ещё один шаг вперёд, и растения позади него засохли, отвоёванные льдом. — Вам придётся действовать быстро, — Морриган приземлилась на плечо Кастиэля, нежно и предостерегающе покусывая его за ухо. — Бриджит благоволит к тебе, Дитя Четверга. Не добавляй её слёз в реку. — Спасибо за помощь. — Всегда пожалуйста, — она бросилась вверх. — Держитесь тропинки. Убивайте всё, что приближается. — Это не то, что я себе представлял, — Сэм посмотрел на деревья, на замёрзшую грязную тропу, которая приведёт их туда, где они должны быть. — Разве это не должно быть сплошным огнём и серой? — Это не мороз и не деревья, — Кастиэль быстро зашагал вперёд. — Здесь нет ничего реального, это лучшая интерпретация, с которой наши умы могут справиться, не разбившись вдребезги. — Так вот на что похожи Небеса? — Да. Хотя так было бы приятнее. У всех деревьев были лица, если Кастиэль смотрел слишком пристально. — Это ведь души, не так ли? — прошептал Сэм. — Похоже, они кричат. — Да. Радуйся, что не слышишь их. Больше они не разговаривали. Иногда тропинка подводила их к одному из костров, и они слышали крики замученных проклятых или, что ещё хуже, музыку и смех демонов. Это действовало им на нервы, приводя всё в резкий фокус. Однажды они подошли слишком близко, и на них обрушился поток демонов, улюлюкающих и истеричных. Заимствованная у Гавриила благодать быстро справлялась со многими из них, и нож Руби, как оказалось, работал даже как дух в призрачной руке Сэма. Здесь демоны не носили красивых человеческих лиц, они умирали в своих истинных искажённых формах. — Они всё ещё выглядят как люди, — Сэм, нахмурившись, ткнул ногой в одно из тел. — Обгорелый, искалеченный и испорченный, но человек. — Они были когда-то, — Кастиэль отвернулся. — Если ты согласен мучить других, если ты никогда не чувствовал раскаяния, вот кем ты становишься. Тропинка увела их прочь. Ветер рвал деревья, обдувая израненную кору и срывая ветви. Сэм. Сама земля заговорила, дрожа под их ногами. — Ты это слышал? — Сэм нахмурился. — Не слушай. Привет, Сэм. Голос залил Кастиэля теплом. Благодать Гавриила зашевелилась в нём. Какая же ты дразнилка, явившись в гости голышом. — В чём дело? О, мой дорогой, мой единственный и неповторимый, благодать Гавриила начала покидать его, и Кастиэль вернул её обратно, борясь с её желанием найти брата. Разве ты меня не знаешь? — Люц… — Имена имеют силу, — проскрежетал Кастиэль. — Не говори этого. Не думай об этом. Просто иди, Сэм. Откажи ему и продолжай двигаться. Сэм сделал вдох, в котором не нуждался, и снова зашагал. Когда ты освободишь меня, ты узнаешь что-то новое. Земля под ними вибрировала, почти успокаивающе и почти тепло. Я заполню пустоту, которую ты всегда чувствуешь. — Эй, Кас, после того, как мы спасём Дина, мы должны отвезти его в ту закусочную в Мэриленде, о которой он постоянно твердит. — Что? — Кастиэль нахмурился. — С чего бы нам… — А потом отправимся на одну из этих государственных ярмарок. Пусть пожарит во фритюре всё, что ему нравится. Мы будем вальсировать вместе, ты и я, под барабаны, которые всегда здесь. Я знаю этот ритм. Я — та поющая нота в твоих снах. — Дорожное путешествие, — выдохнул Кастиэль, благодать Гавриила пронзала его изнутри. — Мы должны отправиться в какое-нибудь новое место. — Мы никогда не ездили в Канаду, — процедил Сэм сквозь зубы. — Есть шоссе, которое называется «Море к Небу», оно считается одним из самых красивых в мире. — Надо взять фотоаппарат. У нас есть камера? Они планировали свою поездку, переговаривая сладкий соблазнительный голос, который обещал Сэму всё, что тот мог пожелать, и заставлял благодать Гавриила корчиться. Земля под ними вздрагивала и содрогалась. — Вы могли бы там пожениться, — наконец сказал Сэм. — Думаю, в некоторых частях Канады это законно. Кольцо (толстое серебряное кольцо Дина, которое было широким и чётким на руке с тех пор, как Джон снял его с пальца и оставил, когда пошёл в бар. Отброшенный, Дин спас обручальное кольцо и надел его на свой слишком тонкий палец. Ему было четырнадцать. Джон видел его, но никогда не просил вернуть) висело на цепочке на шее Кастиэля. Металл оставался тёплым, прижатым к коже в немом обещании. Он просил Дина хранить верность, но именно Кастиэль крепко держал это кольцо ночью, когда пустая сторона кровати зияла слишком широко. Кастиэль не сказал об этом Сэму. Ни слова, но кольцо было очевидной громадой под его футболками, вопиющим присутствием, отсутствующим на теле Дина. — Это не имеет значения, — Кастиэль перепрыгнул через трещину в земле, протянув руку назад, чтобы помочь Сэму прыгнуть. — По закону я не существую. — Смотри! — Сэм указал вверх. Золотой шов в небе расширился. — Они удваивают свои усилия, — Кастиэль схватил Сэма за запястье. — Мы должны двигаться быстрее. Они бежали, и даже голос Люцифера не успевал за ними. Деревья хлестали их, а костры оставались без внимания. Стремясь к одной цели, они двигались как один. Когда они наконец добрались до рощи, где жарко пылал костёр, который показала им Морриган, их ждала вереница голодных демонов. — Смотрите, — прорычал один из них, — явились один ангел и одна человеческая душа, чтобы сделать то, что Небесные армии пытались сделать годами. — А каков ангел на вкус? — спросил другой. — Может, поджарить его на вертеле? — Или сорвать мясо с костей, пока он плачет? — сказал третий. Четвёртый не получил остроумного ответа. Меч Кастиэля снёс ему голову с плеч. — Продолжай! — Сэм толкнул его, вынимая нож Руби. — Я возьму на себя эту толпу, а ты — Дина. — Мы не позволим ему приблизиться к Алистеру даже на расстояние собачьего дыхания! — первый демон прыгнул на Кастиэля, но его падение было остановлено ножом Руби в груди. — Иди! — крикнул Сэм снова, и Кастиэлю больше не понадобилось его ободрений. Он оставил Сэма расправляться с охранниками и вышел на поляну. Это была почти сцена. Платформа поднялась из земли — неестественный нарост в почве, который поддерживал железное чудовище стола. Накренившись, стол превратился в оскаленное колючее месиво, которое скрипело, рычало и обвивалось вокруг своего пленника. Рядом с механизмом стоял демон, скорее позвоночник, чем тело, с головой, похожей на чумную маску, длинный тонкий язык мухи раскручивался, когда он говорил. — Добрый день, сын мой, — то, что должно быть Алистером, ворковало. — Итак, на чём я остановился сегодня утром? Я прошу прощения за перерыв, но ты действительно не можешь ожидать моего полного внимания всё время. У меня есть другая работа, другие интересы. В жестокой машине застрял кусок хорошо прожёванного мяса. Кожа свисала свободно, забытая вокруг обнажённых мышц и костей. Кровь пропитала стол и капала на покрытую инеем землю, где шипела и дымилась. Осталось только лицо, хотя зубы наполовину исчезли, а один глаз остался далеким воспоминанием. Не говоря ни слова, Кастиэль начал карабкаться вверх по кусачему металлу, с легкостью игнорируя цепляющиеся и режущие части. Он знал, что в ту секунду Дин заметил его, когда его воинственное молчание сменилось смехом. Это был не его обычный радостный насыщенный тон, а смех, острый как бритва и безумно поднимающийся вверх. — Что это у тебя такое настроение? — демон взял с рабочего стола бритву, мокрую от желчи. — Мой парень вернулся, — улыбка Дина была окровавлена. — И, чёрт возьми, у тебя неприятности. — Ты что, с ума сошёл? — Алистер вздохнул. — Опять? — Нет, — Кастиэль стоял на помосте, сгорая от позаимствованной благодати. — Он сохранил веру. Здравствуй, Дин. — Кас, — Дин склонил голову набок, чтобы улыбнуться ему. — Ты хорошо выглядишь, детка. — Спасибо, — поднявшись на платформу, Кастиэль поцеловал Дина в то место, где его щека выглядела менее всего ушибленной. — Мне всегда хотелось поиграть с ангелом, — демон снова повернулся к подносу и вернулся с порочным мечом. — После того, как ты убьёшь этого мудака, мы можем взорвать этот киоск с мороженым? Обслуживание клиентов — отстой, — застонал Дин. — Это то, чего ты добивался? — Алистер издал влажный звук отвращения. — Твой спаситель — падший ангел, наделённый силой. Я могу разорвать его, как папиросную бумагу. — Сможешь ли, дитя? — Кастиэль обошёл механизм, подняв меч. — Рискни. Их клинки встретились, и начался танец. Благодать Гавриила не была создана для борьбы, но Кастиэль был воином в течение многих лет. Он сражался жестко и быстро, используя благодать, чтобы держаться легко на ногах, появляясь и появляясь вновь, когда наносил удар. Алистер не был быстр, но он был грациозен, изгибаясь и сгибаясь, чтобы лезвие Кастиэля не коснулось его. — Маленький ангел, — усмехнулся демон. — Весь полёт и ярость. Неужели ты думал, что настоящая любовь спасёт этого человека? Это не сказка. — Семья, из которой я родом, не придерживается традиций, — прорычал Кастиэль. — Мы сами пишем свои истории. Кончик ножа Руби торчал из середины груди Алистера, рот Сэма находился рядом с ухом. — И это заканчивается силой братской любви, — Сэм вытащил клинок обратно, наблюдая, как демон падает. — Счастливой загробной жизни, ублюдок. — Очень мило, — кашлянул Дин. Сэм заметил его и чуть не выронил нож. Лес задрожал, и щель света в небе расширилась. — У нас нет времени, — Кастиэль потянулся к Дину, в спешке потянув его вниз, в то время как Дин издал приглушённый всхлип от боли. — Мне жаль, очень жаль. — Всё в порядке. Ты пришёл, — Дин упал на него, всё ещё пытаясь изобразить ужасную пародию на улыбку. — Я слышу крылья, — Сэм подошёл к ним вплотную. — Каков был наш маршрут выхода? — Нет времени возвращаться назад, — Кастиэль поднял голову и посмотрел на спускающихся ангелов. — Но там. Я могу провести нас этим путём. — Какой маршрут? — Сэм проследил за его взглядом. — А ты можешь? Разве это не Рай? — Это врата, и у нас нет выбора, — Кастиэль схватил Дина за руку и потянулся к Сэму. Он схватил рубашку, в которой проявилась его душа. Его рука скользнула внутрь. Кастиэль нахмурился и схватил Сэма за руку. Его рука снова прошла сквозь. Чёрный дым в груди Сэма дёрнулся, махнув на него щупальцем. — Демон! — могучий голос сотряс деревья. — Выдай нам человека, которого хотел бы развратить! — Нет времени. Времени на раздумья не было. Он использовал каждую унцию силы Гавриила и сунул руку в грудь Сэма. Дым ускользал от него, но терпения не оставалось. Кастиэль схватил его и вытащил весь беспорядок. — Ау! Какого хрена? — Сэм попытался вырваться, но Кастиэль быстро схватил его. — Кас, — пробормотал Дин, а затем тяжело опустился на него. — Довольно! — Кастиэль ухватился за темноту и дёрнул. Блестящее и студенистое, оно упало на землю. — Что это за хрень? — Сэм уставился на это. — Позже, — Кастиэль снова схватил Сэма за рубашку, на этот раз крепко. Последним рывком он поднял свою семью из Геенны. *Жеод — геологическое образование, замкнутая полость в осадочных вулканических породах, заполненная кристаллическим минералами. *Морриган — богиня войны в ирландской мифологии.