Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

Третье, что сделал Сэм, вернувшись из Ада, — молился. Первое, что он сделал, — перевернулся на другой бок и посмотрел, как просыпается Дин. Это был один из пяти величайших моментов в его жизни, хотя он и видел, как Дин просыпался почти каждое утро. Сэм всегда вставал рано и провёл много нетерпеливых часов, ожидая, когда Дин начнёт шевелиться достаточно, чтобы не чувствовать себя виноватым, будя его. Сейчас всё было по-другому. Это было обмякшее тело Дина, наконец ожившее, зелёные глаза распахнулись, и глубокий естественный вдох закончился раздражённым кашлем, пока Кастиэль не снял дыхательный аппарат. — Привет, Сэмми, — прохрипел Дин. — Эй, ты это ты, — Сэм обнял его, игнорируя все протесты против того, что, по сути, было прижиманием. Второе, что сделал Сэм, — удалился в служебную ванную наверху, чтобы дать Кастиэлю и Дину столь необходимое уединение. Кроме того, его тошнило. Было легко переварить Ад, когда он был, по сути, без желудка. Перевоплощаясь, он как будто должен был справляться с тошнотой. Закончив, он умылся и долго смотрел на себя в зеркало, пока не перестал дрожать. Когда он был готов, Сэм вышел в магазин. Солнце садилось за окном, окрашивая деревянные полы в сочный оранжевый цвет. Он устроился в потёртом кресле за стойкой, закрыл глаза и помолился. Гавриил, который, скорее всего, находится в раю собственного изготовления, пытаясь забыть имя Винчестер, я просто хочу сказать тебе спасибо. Кстати, мы благополучно вернулись. Хотя ты, вероятно, знаешь это, поскольку я сомневаюсь, что ты оставил бы наши жалкие человеческие оболочки без присмотра. Значит, ты сбежал, как только мы вернулись? Ну, если бы не ты, мы бы этого не сделали. Ты бы видел Каса со всем твоим моджо, гудящим в нём. Он был потрясающим в первоначальном смысле этого слова. И Дин… — Твои молитвы хуже, чем эти фермерские погодные радиостанции, — Гавриил возник рядом с Сэмом. — А ты не мог бы написать что-нибудь в своём дневнике? — Привет, — Сэм улыбнулся ему. — Привет, — медленно произнёс Гавриил. — Как прошёл твой день? — весело спросил Сэм. — …что? — Нет, нет, — поправил Сэм. — Ты должен сказать «хорошо», а потом сказать «как прошёл твой?», и тогда я смогу рассказать тебе всё о том, как заколол демона-насекомого палкой. А потом ты спросишь, не голоден ли я, я отвечу, что вроде как, и ты пригласишь меня поужинать. — Зачем мне это делать? — спросил Гавриил, нахмурившись. — Честно говоря, это предполагает, что я сделал это, когда ты появился, — Сэм встал и сделал шаг к Гавриилу, который сделал шаг назад. — Стой спокойно. Сэм потянулся к плечам Гавриила, скользя по ним руками. Гавриил потеплел, тепло покалывало ладони Сэма. Он наклонился и коснулся губами губ Гавриила в легчайшем поцелуе: — Привет, — повторил он, весь в интимности и жаре. — Чего ты хочешь от меня? — Гавриил уставился на него, прищурив глаза. — Что они там с тобой сделали? — Ничего и… ничего? Не думаю. Кастиэль что-то сделал, — Сэм слабо улыбнулся. — Но я уже несколько месяцев хочу поцеловать тебя. Ты не совсем доступен, хотя, знаешь, постоянно заинтересован. Но эй, я только что вытащил душу брата из-под объединённых армий Рая и Ада. Я подумал, что мог бы также использовать всю дополнительную гордыню только для себя. — Ты очень странный человек, — сказал Гавриил со сдавленным смехом. — Я живу странной жизнью, — Сэм пожал плечами, всё ещё крепко прижимая к себе Гавриила. — Возможно, я мог бы быть нормальным человеком, если бы мама не заключала сделок с дьяволами. — Ты знаешь, кто я, — Гавриил не отступил, но и не растаял в ожидающих объятиях Сэма. — Не обманывай себя, думая, что можешь изменить меня с помощью настоящей любви. Я весь в крови. Я привык, что мне поклоняются. Гораздо лучше подхожу для того, чтобы быть хозяином, чем любовником, и я не думаю, что это сработает для тебя. — Думаю, ты на пятьдесят процентов дерьмо, на двадцать процентов смешная сила и на тридцать процентов действительно страшный, — Сэм поднёс одну руку к подбородку Гавриила, позволив пальцам задержаться на мягко изогнутой линии челюсти. — Думаю, ты берёшь то, что хочешь, когда хочешь, за исключением тех случаев, когда речь идёт о вещах, которые действительно хотят тебя вернуть. — Вот видишь, вот ты и доказал, как мало знаешь, — Гавриил отошёл подальше от Сэма, но не ушёл. Не исчез. — Ты не единственный во всём мире или не особенная снежинка. Я умею любить, так что не думай, что ты меня этим вылечишь. — Сколько, чёрт возьми, ты уже на земле? — Сэм закатил глаза. — Я так и думал, что у тебя было несколько отношений. Некоторые из них более печально известны, чем другие. На ум приходит Сигин. — Так вот чего ты хочешь? Ловить кислоту в миске? — Гавриил усмехнулся и снова отступил. — Быть для меня мучеником? — О боже, почему ты такая королева драмы? — Сэм прекратил преследование, прислонился бедром к стойке и скрестил руки. — Я думал, что достаточно ясно выразился. Немного светской беседы. Обед. Дай Дину и Кастиэлю немного пространства, пока они разберутся, подходят ли их части друг другу. — Я не собираюсь встречаться с тобой, — Гавриил настороженно наблюдал за ним, как будто Сэм мог обрушить на него домашний уют, словно круг священного огня. — Здесь нет ни конверта с письмами для тебя, ни красивого кольца, которым ты мог бы похвастаться перед подружками. — Ну и дела. Спасибо за разъяснение, Дин. Не хочешь называть меня Самантой? — Сэм закатил глаза. — Я жду: «Но ты меня не привлекаешь», «ты мясной костюм моего брата, и я нахожу это неприемлемым» или, может быть, «спасибо, малыш, но ты настолько моложе меня, что им придётся изобрести новое слово, потому что педофилия его не покрывает». У тебя есть что-нибудь подобное в рукаве? — Это не игра. — Разве? — Сэм наклонил голову — манера, приобретённая за годы жизни с Кастиэлем. — Вот как это работает. Флирт. Это самая лучшая игра. Я подумал, что ты, возможно, знаешь это, так как ты, кажется, пробовал это время от времени. Раньше я не был уверен, было ли это намеренно или ты просто был… собой. — Это было… — Гавриил уставился на Сэма, потеряв фразу. — Что? — Не двигайся. — Что? На мне что-то есть? — Сэм провёл рукой по рубашке. — Остановись, — Гавриил раздражённо отмахнулся от рук Сэма, затем вернулся к осмотру его груди. — Сними рубашку. — Это значит пропустить несколько шагов. — Просто сделай это, — рявкнул Гавриил, и Сэм подчинился, стягивая футболку через голову. Почти благоговейно Гавриил положил руки на грудь Сэма, прямо там, где его сердце билось быстро и подготовлено. — Когда ты сказал, что Кастиэль что-то сделал, что это было? — Он что-то вытянул из меня, — Сэм сглотнул. — Чёрная масса, дёргающаяся и кровоточащая. — На самом деле это невозможно. — Я был там. Он потянулся внутрь меня и вытащил это, как будто выковыривал пушинку из моих волос. Только было больно. На самом деле очень, — Сэм посмотрел вниз, туда, где руки Гавриила лежали на его обманчиво тонкой коже. — Мне показалось, что он пытается вырвать мне позвоночник. — В твоей душе есть место, Сэм, — тихо сказал Гавриил. — Место, куда может проникнуть Люцифер. И когда я смотрю на тебя, я вижу это тёмное пятно, и оно напоминает мне о нём. Злобный и ужасный, но всё же брат, который научил меня всему, что стоило знать. И Кастиэль вырвал это из тебя. Это невозможно. Ты — сосуд Люцифера. Это судьба. Это невозможно изменить. — Кас… вырвал из меня кровь демона? — Я не вижу её, — слова были одновременно радостными и бесконечно печальными. — Даже следа не осталось. — Это хорошая новость, не так ли? — что-то ужасное пришло ему в голову. — Так вот почему ты заинтересовался? Почему ты флиртовал? Потому что я носил с собой частичку его? Руки Гавриила упали:  — Только поначалу. — Это… возмутительно инцестуозно. — Говорит человек, который всё ещё засыпает в постели брата в плохой день. — Тогда ты флиртовал, — Сэм ухватился за важный момент. Это было не так, словно он забирался в кровать Дина каждую ночь, или типо того. Только в прошлом году, зная, как быстро ускользает их время, Сэм мог разделить кровать один или два раза в отеле после слишком большого количества бутылок пива. — Из-за меня. Потому что я тебе нравлюсь. — Не мог бы ты сосредоточиться! — рявкнул Гавриил. — Ты не можешь быть таким сосудом Люцифера. — Это хорошо. Это… на самом деле это чертовски удивительно. Дин не сломал первую печать, и я не гожусь быть последней. Апокалипсис предотвращён, — Сэм нахмурился. — Тогда почему у тебя такой вид, будто это конец света? — Они подождут, — ужас наполнил лицо Гавриила. — Сотни… тысячи лет. Они будут ждать, пока условия снова не станут подходящими. Михаил и Люцифер, вы не знаете, какие они. Я думал, всё кончено. Так или иначе это будет просто чёртов конец. Солнце отступило за пол, оставив их обоих в темноте. — Что же ты думаешь, произойдёт? Что они будут сражаться, разрушат мир, а потом… что? Они будут рады твоему возвращению? — Сэм слишком легко мог себе это представить. Если бы Дин и Кастиэль играли одни и те же роли… — Не важно, кто победит, у тебя будет что-то. Кто-то. — Они — моя семья, — Гавриил прислонился к стойке, странное отражение расслабленной позы Сэма. — Мои братья. Моя жизнь. Я ушёл, чтобы избежать драки, но я всегда хотел вернуться. А теперь… Я не думаю, что смогу вынести ещё тысячу лет ожидания, чтобы снова иметь семью. — Так не надо, — настала очередь Сэма огрызнуться. — Иди в Рай или отправляйся в Ад. Помиритесь с одним из них сам. Только не говори мне, что ты не можешь проскользнуть в коробку Люцифера или в ту небесную клетку, в которую сам себя посадил Михаил. — Я не могу, — Гавриил скрестил руки на груди. — Если я уйду до того, как они сразятся, тогда я просто ещё одна пешка. Для тебя я — бог. Для них… — Младший брат, — Сэм вздохнул. — Да, я понимаю. Но знаешь что? Твоя семья ждёт тебя прямо здесь. И ты даже станешь самым старшим. — Ты хочешь меня одновременно как брата и любовника? — непостоянный Гавриил снова чуть не рассмеялся, хотя морщинки вокруг его рта были плотно сжаты. — Не много ли инцеста? — Ладно. По шкале от одного до демонически одержимого козла, насколько чертовски упрямым ты собираешься быть в этом деле? — Сэм провёл рукой по волосам. — Я спрашиваю только потому, что проголодался, так что если это займёт больше часа или двух, то мне понадобится перекус. — Думаю, я веду себя разумно упрямо, учитывая, что я даже не уверен, какой аргумент у нас больше есть! — Я так понимаю, что кое-чему помешал, — в дверях стоял Кастиэль. Он улыбался. Широкая, приводящая в замешательство улыбка радуги и солнца. — Дин потребовал гамбургеры. Я хотел спросить, не возражаешь ли ты купить их? — Конечно, — Сэм расслабился возле прилавка, ловя Гавриила за руку, когда пошёл. — Мне взять те, что в магазине дальше по улице, или, знаешь, те, что ему действительно нравятся, там, возле квартиры? — Зачем возвращаться в квартиру? Гамбургеры на углу улицы превосходны… — Никто не хочет слышать, как вы, ребята, занимаетесь сексом воссоединения, — вмешался Гавриил. Он схватил блюдо с мясом и передал его Кастиэлю. — Вот. Кстати, отличная работа по рассосудолизации Сэма. — Что? — улыбка исчезла. — Ничего! — вмешался Сэм, снова дёргая Гавриила за запястье. — Мы поговорим об этом завтра утром. Или днём. Или ещё когда-нибудь. Знаешь что? Позвоните мне, когда будете готовы. Я приведу квартиру в порядок. — Спасибо, — Кастиэль наблюдал за ними обоими, пытаясь выглядеть подозрительно, но его улыбка продолжала выдавать его. — Да, с меня хватит, — подмигнув, Гавриил огрызнулся, и магазин исчез. Бухта выглядела как что-то из фильма о путешествиях. Полумесяц пляжа с мелким и белым, как сахар, песком, просеянным между босыми пальцами ног Сэма. Океан был непристойно голубым, тяжёлые волны с треском разбивались о берег и на мгновение становились бирюзовыми, прежде чем отступить. Два шезлонга были небрежно задвинуты в тень толстой пальмы. Гавриил уже развалился в одном из них, круглые зеркальные солнцезащитные очки защищали его глаза от солнца и Сэма. На нём была отвратительная гавайская рубашка и шорты. Сэм оглядел себя, готовясь к такому же ужасу, но обнаружил только белую майку и потрёпанные шорты, которые любил носить летом. Они были немного потёрты на талии, а на кармане виднелось слабое синее пятно от неудачного взрыва ручки. Он попытался сообразить, было ли более или менее тревожно носить свою собственную одежду, которую Гавриил знал достаточно хорошо, чтобы мгновенно воспроизвести, чем если бы это был костюм. — Хотя я ценю дополнительную тень, ты можешь присесть, если хочешь, — Гавриил скрестил ноги. — Где мы? — Сэм устроился на другом шезлонге. Он легко принял его вес, немного глубже погрузившись в песок. — Нигде. Маленькая складка в реальности. У меня их несколько, — рука Гавриила скользнула вниз, рисуя на песке бессмысленные узоры. — Думай об этом как о безопасном месте. — Мы были в опасности? — Нет. Но ваша квартира меня угнетает. Если мы собираемся продолжать ругаться, мы можем сделать это с хорошим пейзажем. — Я не хочу ссориться с тобой, — Сэм откинул голову назад, изучая безоблачное небо. — Тогда чего же ты хочешь? Вопрос прозвучал серьёзно, поэтому Сэм не торопился с ответом. — Я хочу услышать все твои истории. — Это займёт гораздо больше времени, чем твоя жизнь однодневки. — Я хочу услышать столько из них, сколько ты можешь рассказать мне, — допустил Сэм. — Я хочу засыпать по ночам, слушая твой голос. — Это ужасная идея. — Почему? — волны ударились о берег раз, другой, третий, и Гавриил ничего не ответил. — Может, ничего и не получится. Может быть, ты разобьёшь моё сердце, а я разобью твоё. Может быть, я тебе наскучу. Может быть, я не смогу принять эти жесткие Локи части тебя. Но знаешь что? — Что? — спросил Гавриил. — Мне всё равно, — одним плавным движением Сэм вскочил со стула и оседлал Гавриила. Он наклонился и снял тёмные очки. — Так давай попробуем в последний раз. Привет. Как прошёл твой день? — В полной жопе, — губы Гавриила дёрнулись. Его песчаные руки нашли опору на талии Сэма. — Сидел и смотрел на почти мёртвые тела. Помог покончить с Апокалипсисом. А как насчёт твоего? — Полный дерьмовый шторм. Отправился в Ад, убил полдюжины демонов, включая этого отвратительного палочного монстра, который мучил Дина. Видел, как Кас снова стал ангелом, а потом потерял это, но вернул Дина, — он наклонился очень близко. — Сказал этому парню, что он мне нравится, и поссорился с ним. Хотя начинаю улучшать ситуацию. Думаю, он мог бы втайне полюбить меня. — Мы не восьмиклассники, — теперь Гавриил улыбался, как продавец змеиного масла. — Саманта — неплохое прозвище для тебя. Хочешь, я найду тебе Trapper Keeper*? — Я хочу, чтобы ты заткнулся и трахнул меня. Сэм наслаждался моментом. В первый раз за всё время их знакомства и, возможно, в последний, он сумел лишить Гавриила дара речи. Его улыбка даже стала мягкой, губы приоткрылись в шоке. Это длилось всего несколько драгоценных секунд. — Если ты так говоришь, то лучше говори серьёзно, — рычание было неожиданным, и у Сэма пересохло в горле. — Я думал, ты захочешь несколько свиданий, прежде чем спуститься вниз и испачкаться. — Мы ничего не делали, только говорили об этом в прошлом году. Ты достаточно часто заказываешь для меня еду. Мы вместе посмотрели кучу фильмов и обменялись значимыми подарками, — Сэм пожал плечами. — А если добавить те части, которые, как я теперь знаю, были флиртом? Мы встречаемся уже несколько месяцев. — Это какая-то творческая бухгалтерия. — Я могу сфальсифицировать цифры, если это даст мне то, что я хочу, — Сэм намеренно облизнул губы. — Хочешь, чтобы я умолял об этом? — В другой раз. Гавриил рванул вверх, сбросив их обоих с шезлонга на песок. Распластавшись и задыхаясь, Сэм широко и дико ухмыльнулся. — Пожалуйста, — добавил он на всякий случай. — Ты — угроза, — Гавриил прижал Сэма глубже к песку, пока тот не стал податливым, как кровать с шелковыми простынями. Сэм выгнулся, наклонив бёдра, чтобы потереться о пах Гавриила. — Великолепно ужасный. — Поцелуй меня, — потребовал Сэм. Гавриил подчинился со всей жарой и голодом, которые Сэм представлял себе тихими ночами в своей постели. Их пальцы превратились в когти, рвущие одежду, пока Гавриил не отодвинулся с раздражённым шипением, чтобы изгнать всю ткань между ними. — О, ради любви к Отцу, — Гавриил пропустил тихий недоверчивый смешок. — Не могу поверить, что пропустил это. Это показывает, как сильно ты кружишь мне голову. — Что? — Сэм проследил за взглядом Гавриила и посмотрел на свою грудь. На коже был выжжен идеальный красный отпечаток ладони. — Кастиэль, — потерев лицо рукой, Гавриил сел на корточки. — Он пометил тебя. Заклеймил, когда вырвал у Люцифера замочную скважину. — Хах, — Сэм осторожно коснулся метки. Не то чтобы было больно, но всё же было немного больно. Чувствительно. — Сколько людей уже владеют тобой? — Я никому не принадлежу. А если и принадлежу, то владею ими в ответ, — вздохнул Сэм. — Мы можем вернуться к хорошему? — Это немного испортило мне настроение. С таким же успехом братишка мог бы оставить на тебе свои инициалы. Сэм опустил руки на бёдра Гавриила, вонзив большие пальцы в плоть, широко раздвинув остальные пальцы. Толстая головка члена Гавриила заинтересованно шевельнулась. Со всей гибкостью, на которую были способны годы тренировок, Сэм сложился пополам и засосал член Гавриила в рот. — Чёрт! — Гавриил наполовину застонал, наполовину рассмеялся. — Какого чёрта, малыш? Где ты всё это прятал? — О, — Сэм отстранился с неприлично влажным звуком, — собирал многое тут и там. Колледж для этого хорош. Брошюры. Библиотеки. Комнаты в общежитии. Я расскажу тебе всё об этом с большим количеством подробностей. В другой раз. — Это похоже на мою историю, — с лёгкой силой Гавриил толкнул Сэма обратно. Затем, с непристойной ухмылкой, он просунул руки под бёдра Сэма и вздёрнул их вверх, легко удерживая под неудобным углом. — Кто-нибудь делал это с тобой раньше? То, что у Гавриила был острый язык, не удивило Сэма. Он скользнул по его дырочке, в тёплых исследовательских облизываниях, прежде чем нырнуть внутрь, чтобы вырывать стон за стоном из горла Сэма. Он метался по простыням, не в силах избавиться от безжалостного ощущения. К тому времени, как Гавриил отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони, Сэм уже почти сошёл с ума. — Ты нужен мне, — пробормотал он. — Пожалуйста, Гавриил. Я хочу тебя. — Ты можешь взять меня, — успокоил Гавриил. — Я буду делать с тобой такие вещи. — Да. Что угодно. С более беспорядочным, чем обычно, щелчком Гавриил вытащил смазку из воздуха. Он сорвал верх зубами, затем обильно вылил его на свой член, пока тот не заблестел. — Что угодно? — Гавриил переместил бёдра Сэма, расположив тела так близко друг к другу, что Сэм почувствовал, как кончик члена Гавриила трётся о его всё ещё дёргающуюся дырочку. — Это опасное предложение. — Мне всё равно, — простонал Сэм. — Я был создан, чтобы быть одержимым архангелом. Идеально подхожу. И я хочу именно тебя. Так что возьми меня уже. Ответом Гавриила был резкий толчок бёдрами, который послал его член глубоко в тело Сэма. Это было больно, сильный ожог, который пробежал по позвоночнику Сэма и сжёг его разум. Он застонал, карабкаясь в поисках опоры на кровать. — Скажи ещё раз, — потребовал Гавриил. — Это ты, — Сэму удалось снова сфокусировать взгляд на Гаврииле. Они уставились друг на друга, пульсирующая боль в заднице Сэма утихла. — Я хочу тебя. Гавриил медленно выскользнул, забирая с собой всё, что Сэм когда-либо пытался подавить. Затем он снова рванулся вперёд, напористый и твёрдый. Это всё ещё причиняло боль, но удовольствие искрилось под ней. — Ты… — простонал Сэм. — Я согласен. После этого разговоров больше не было. Гавриил потянулся, чтобы положить руку на грудь Сэма, как будто он мог заменить метку, оставленную Кастиэлем, одним усилием воли. Затем он установил безжалостный темп бёдрами, трахая Сэма длинными, наказывающими ударами. Каждый из них ударял Сэма в простату и заставлял задыхаться. Когда Гавриил наконец убрал руку с груди Сэма, чтобы обхватить его ноющий член, он почти всхлипнул от облегчения. — Давай, малыш. Дай мне это, — потребовал Гавриил. Сэм кончил с беззвучным криком, запрокинув голову, и мир превратился в белый шум. Не успел он спуститься с высоты, как липкая от смазки рука шлёпнула его по глазам. Даже сквозь толстую повязку на глазах вспышка яркого света обожгла его веки. Густой вкус мёда пропитал язык, и каждый дюйм его кожи ожил, гудя от удовольствия. На этот раз он действительно закричал, кончая во второй раз, прежде чем рухнуть обратно на кровать, дрожа. — Скажи мне, что такое случается не каждый раз, — задохнулся он. — Думаю, это убьёт нас обоих, — Гавриил убрал руку. С величайшей осторожностью он выскользнул из рук Сэма, а затем бесцеремонно упал на него. — Это безопасная квартира. Здесь я всегда немного ближе к себе. — Я буду чувствовать это ещё несколько дней, — Сэм скользнул руками по спине Гавриила. — Могу исцелить тебя. — Нет. Мне это нравится. — Хорошо, — Гавриил поцеловал его, дыхание уже было мятным. — Хотя ты понимаешь, что тебе придётся объяснять брату, почему ты ходишь более кривоного, чем он. — И что? — изгиб спины Гавриила прямо перед нежным изгибом его задницы был новым любимым местом отдыха Сэма. — Я уже взрослый. Могу заводить отношения с кем захочу. — Он дунет, плюнет и снесёт твой карточный домик. — Пусть попробует. Я использую сумасшедший клей, чтобы сохранить части вместе, — Сэм закрыл глаза от яркого неба. — Ммф. Выключи свет. — Требовательный, — но солнце исчезло, и небо потемнело. Возникли тысячи звёзд, сложенных в странные созвездия. — Сонный? — Угу. — Я тебе когда-нибудь рассказывал, как играл в канасту* с Койотом, Ананси и Вилли Нельсоном? — Гавриил сложил руки на груди Сэма, положив на них подбородок. Он должен был быть слишком тяжёлым, но он, должно быть, снова играл с физикой. Он чувствовал себя в полном порядке. — Канаста? Нет, этого я не слышал, — Сэм ухмыльнулся, глядя на звёзды. — Расскажи мне. — Всё началось в такую же ночь, но с гораздо большего количества алкоголя и высококлассного караоке-бара за пределами Токио. Никто из нас не начинал ночь в Японии, но у Сусаноо было для нас предложение. Сэм заснул под нарастающий и затихающий голос Гавриила, улыбка всё ещё играла на его лице. *Trapper Keeper — марка переплёта. *Канаста — карточная игра, зародившаяся в начале XX века в Южной Америке, предположительно в Уругвае.