Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

Когда Дин и Сэм были ещё достаточно молоды, чтобы решать свои проблемы с помощью рестлинга и либерального использования фраз «ты сосёшь», «сдохни» и «я расскажу папе», Кастиэль разрабатывал определённую философию относительно их аргументов. В основном эта философия состояла в том, чтобы не вмешиваться, пока не прольётся первая кровь. Это продолжало работать до тех пор, пока их ссоры становились всё более сложными, отягощённые гормонами, историей и употреблением оптовыми словарями. Некоторые люди могли бы назвать его осторожное разделение трусливым, но Кастиэлю нравилось думать о нём как о благоразумном. Если он вмешивался, его объективность неизбежно подвергалась сомнению, и кто-то начинал дуться. Было в разы хуже, если обижался Дин, потому что тогда это влияло на Кастиэля гораздо больше. Надутый Дин не будет заинтересован в привязанности любого рода и, вероятно, станет держать обиду в течение нескольких дней. Однако дело было в том, что недовольство Сэма приобрело эпические масштабы, которые разрушали любые попытки мирного созерцания в течение нескольких дней. Сэм в полном режиме надувания губ имел тенденцию громко вздыхать через странные промежутки времени, угрюмо смотреть в пространство и вообще умудрялся занимать слишком много места своими длинными ногами, пока Кастиэль не хотел выпнуть его наружу, чтобы тот прошёлся и всё обдумал. Прискорбным побочным эффектом настойчивости Кастиэля в отношении спокойного нейтралитета было то, что до одного из них неизбежно дошло, что привлечение его на свою сторону будет иметь гораздо больший эффект. — Послушай, просто скажи ему, что я имею право на собственную жизнь, — заискивал Сэм. — Я имею в виду, что не от него зависит, с кем я хочу иметь отношения. — Скажи ему сам, — Кастиэль перевернул страницу любовного романа, который нашёл под прилавком. Распутная ковбойша встречает свою пару — это было первое, что подвернулось под руку, когда Сэм подошёл с решительной морщинкой на лбу. Магазин был лишён клиентов в дождливое утро понедельника, которое отняло эту работу. — Я делал это! Он говорит, что я не знаю, что для меня лучше. — Ммм… — Кастиэль перевернул страницу и нахмурился. — Солома разве не должна быть неудобной? — Что? Кас? Ты вообще меня слушаешь? — Да, — было что-то непривлекательное в слове «надутый», решил он. — Просто послушай, ты же знаешь, я был на твоей стороне, когда вы переспали. Неужели ты не можешь его образумить? — Почему ты думаешь, что он будет более восприимчив ко мне, чем к тебе? — Он всегда слушает тебя! — Сэм заскулил. — Да ладно тебе, парень, наконец-то в моей жизни появился кто-то, о ком я действительно забочусь, а он бесится, выдвигает ультиматумы. — Он вернулся из Ада неделю назад, — он захлопнул книгу с тихим «тук». — Ты только начал с Гавриилом. У нас будет достаточно времени, чтобы уговорить Дина принять его. — Ну. Да, — Сэм тяжело перевалился через прилавок, выглядя ужасно подавленным. — Думаю, это правда. Я… как у него дела? Я спрашиваю его, но он ничего не говорит. — Спит с трудом, — Дин имел обыкновение просыпаться по нескольку раз за ночь, выискивая в темноте невидимых врагов. — Он всё помнит. — Он стал тише. Иногда я ловлю его на том, что он смотрит в никуда. — Займёт много времени, чтобы рана зажила, — то, что Дин всегда будет принципиально другим, висело между ними невысказанным. Никто не мог пройти через то, что прошёл он, и вернуться неизменным. — Но он всегда был сильным. — Да, — Сэм откинул волосы назад одной рукой. — Гм. Так, есть ещё кое-что, о чём я хотел бы с тобой поговорить. — Если ты хотел последний «орео», впредь не оставляй их на столе. — Это был ты? — пробормотал Сэм. — Ты же знаешь, что я… подожди. Нет, это не то, что я хотел обсудить. Я хотел спросить тебя о Небесах. — А что с ними? — Мы ведь были там, не так ли? В конце? — Сэм поковырялся в старой ленте, обмотанной вокруг края прилавка. — Я не помню, когда мы вернулись. Но мне снились такие сны… — Момент был коротким. Кастиэль закрыл глаза, борясь с воспоминаниями. Молния сверкнула сквозь дыру, разорванную вечной бурей Ада. Они прошли через Небеса на одном вдохе, прежде чем Кастиэль вернул их обратно в магазин. Но этого было достаточно, чтобы Кастиэль увидел перед собой свой старый дом, а Небесное воинство — свою добычу, вырванную у них из-под носа. — Это было прекрасно, — Сэм оторвал последний кусочек ленты от стекла. — Ты больше не говоришь об этом. Не то чтобы ты раньше много говорил. — Тут не о чем говорить, — Кастиэль смотрел, как сквозь солнечные лучи опускается пыль. — Ты скучаешь по Небесам? — наконец спросил Сэм. — Каждый день. Сэм потянулся через прилавок, взял Кастиэля за руку и нежно сжал. В тот вечер Кастиэль ждал, что Дин примет его сторону в споре. Вместо этого Дин крепко прижался к нему на диване и переключал каналы, пока не нашёл Вестерн. Они смотрели, как в город приезжает стрелок, и лошади без всякой причины снуют туда-сюда. К первому рекламному перерыву Дин надавил так сильно, что Кастиэль мог слышать, как кровь слишком быстро бежит под его кожей. Он дёргал Дина за рубашку, пока до него не дошло. Это было немного неловко, Дин был больше его, в конце концов, и не совсем лёгкий, но также необъяснимо хорошо, что Дин устроился у него на коленях, положив голову на плечо. — Я так устал, — признался Дин в изгиб шеи Кастиэля. — Спи, — Кастиэль обнял его. — У меня есть ты. Дин действительно заснул, тяжёлый и вялый. Обе ноги Кастиэля вскоре последовали его примеру. Он ухитрился дотянуться до пульта, переключившись с фильма на скучный ситком с треском смеха каждые несколько минут. Он внимательно следил за лицом Дина и разбудил его при первых признаках приближающегося кошмара. — Я в порядке, — пробормотал Дин, всё ещё полусонный. — Помнишь, как ты предотвращал мои кошмары? — Если бы я мог делать это до сих пор. — Можешь, — зевнул Дин. — Пойдём спать, — настаивал Кастиэль, острая необходимость воспользоваться ванной превозмогала желание удержать Дина там до конца ночи. — Я лучше предотвращаю в горизонтальном положении. — Грязно, — пробормотал Дин, спотыкаясь и слегка пошатываясь, направляясь прямиком к их кровати. Когда Кастиэль вышел из ванной, Дин уже снова спал. Он лежал на животе, засунув руку под подушку, как будто прошлого года и не было. Кастиэль устроился рядом с ним, положил руку на поясницу Дина и закрыл глаза. Сон дался ему нелегко, и он провалился в собственные беспокойные сны. Они проснулись вместе через несколько часов, до рассвета оставалось ещё слишком много времени. Хныканье Дина вырвало Кастиэля из его собственного беспокойного сна. Они смотрели друг на друга в темноте. — Это действительно конец? — спросил Дин, приглушённо и хрипло в темноте. — Я не знаю. — Я всё думаю, — Дин протянул руку, поглаживая бедро Кастиэля и рассеянно проводя пальцами по острию кости, — что Сэм свободен, но я… Что вообще делает меня сосудом? Сэм, они должны были принести потомство и отравить его. Неужели в моих жилах течёт ангельская кровь? — Нет, — Кастиэль поцеловал морщинки, которые образуются, когда Дин хмурится. — Это не так работает. Ты происходишь из рода, в котором были нефилимы. Полуангельские дети ещё до того, как мы узнали об их опасности. — Дети-полуангелы? Правда? — Дин фыркнул. — Окей, значит, Сэм тоже из этой линии, верно? И папа. Почему я? Почему я Меч Михаила или что-то в этом роде? Просто как символическое дерьмо? Сэм — презираемый младший брат, а я — праведный старший? — Я как-то встречался с Михаилом, — Кастиэль переплёл их ноги. — Он был великим полководцем. Таким лидером, каким ты можешь стать, если тебе дать шанс. А ещё он был очарователен. Помню, он был добр ко мне, а я тогда был простым пехотинцем. Если это и символично, то вряд ли это оскорбление. — За исключением того, что он заперся в своей комнате, размышляя о том, что его брат был королём придурков в течение последних пятнадцати столетий. — Кроме этого, — Кастиэль коснулся лбом лба Дина. — Я не знаю, почему это был ты. Я даже не знаю, почему это должен был быть Сэм. — Я боюсь, что меня можно схватить, — сказал он так тихо, что Кастиэль не заметил бы, если бы они не были так близко друг к другу. — Теперь от тебя никакой пользы. Первая печать так и не снята. — Но есть и другие праведники, — выдохнул Дин. — Другие люди, у которых нет ангела, приходящего, чтобы спасти их. Я был так соблазнён, Кас. Так близко. Я не знаю, что случилось бы, если бы вы пришли на несколько дней позже. — Ты бы этого не сделал, — Кастиэль поцеловал его. — Ты держался крепко. Если кто-то другой начнёт это, мы, скорее всего, даже не узнаем. — Я бы не возражал, если бы Апокалипсис стал чьей-то проблемой. — Действительно не возражал бы? — Чёрт возьми, нет. Мы уже встречались? — Дин рассмеялся, немного горько. — На самом деле будет ещё хуже. Как будто я только что возложил это на какого-то бедолагу. Кольцо застряло между ними, когда объятия стали крепче, твёрдая уверенность прижалась к груди Кастиэля. Дин издал раздражённый звук, протягивая руку, чтобы вытащить его. Он смотрел на неё в лунном свете в течение длительного времени. — Я же сказал, что, когда вернусь, задам тебе вопрос, который связан с этим. — Сказал, — Кастиэль согласился. — Но я могу подождать. — Любовь терпелива, верно? — Дин улыбнулся, слегка, но очень искренне. — Ты знаешь, что я об этом думаю. — Она также радуется истине, — Кастиэль старательно продекламировал, потом неуверенно добавил: — Она всегда защищает, всегда доверяет, всегда надеется, всё переносит. — Похоже на нас. Даже перед лицом какого-то действительно хренового дерьма, — Дин потянулся за шею Кастиэля и расстегнул застежку, чтобы освободить кольцо. — А ты как думаешь, Кас? Сохранишь веру со мной, пока один из нас не умрёт? — Гораздо дольше этого, — пообещал Кастиэль. — В какую бы загробную жизнь мы ни попали. — Да, — улыбка Дина превратилась в широкую ухмылку, и он надел кольцо на палец Кастиэля. — Звучит неплохо. Позже Кастиэль задавался вопросом, дал ли им поход в Ад какую-то психическую силу для разговора, или Винчестеры действительно были прокляты. Но в тот момент он знал только, что хочет целовать Дина снова и снова. Потому что он мог. Потому что он пропустил четыре месяца рядом с этим глупо хорошим человеком, и Дин заслужил тысячу поцелуев за каждую минуту, проведённую в Аду в ожидании Кастиэля. Потому что они оба заслуживали того, чтобы радоваться этому моменту. На этот раз они получили почти два месяца покоя. Сэм и Дин пришли к компромиссу по поводу Гавриила («Полагаю, я не могу сказать тебе, с кем трахаться, но я не буду вытирать тебе слёзы, когда всё закончится. Прибереги это для своего дневника, сучка.» «Чёрт возьми, ты прав, ты не можешь мне указывать. И это журнал, придурок.»), который появился с той же вялой случайностью. Кастиэль подозревал, что тот навещает Сэма по ночам, уводя его в другое место, чтобы утром вернуть лишённого сна и ошеломлённого. — Дитя Четверга, чем могу помочь? — спросил Дин с притворной весёлостью и подмигнул Кастиэлю. — О, привет, пап. Почему ты не позвонил на фоновую линию? Ещё один? Ладно, я могу приготовить тебе новый телефон, когда ты вернёшься. — Хороший мальчик, — усмехнулся Сэм, достаточно тихо, чтобы только Кастиэль мог услышать. Кастиэль бросил на него уничтожающий взгляд. — Да… Да, подожди, — Дин кивнул, как будто Джон мог его видеть. — Да, сэр, я понял. — Охота? — прошептал Сэм Дину, но тот покачал головой. — Что? — Дин с трудом сглотнул. — Нет, сэр, я услышал тебя. Просто… правда? Когда? Сколько ему лет? Кастиэль с растущим беспокойством наблюдал, как лицо Дина побледнело, а карандаш, который он подобрал, выпал из его пальцев. — Я понимаю, — рявкнул Дин. — Я просто не понимаю, почему ты, блять, не сказал нам. Нет, пап, я не буду молчать. Чем ты, любящую твою мать, думал? Глаза Сэма расширились. Дин с силой нажал кнопку отбоя. Явно не удовлетворившись этим, он швырнул телефон через всю комнату, где тот разлетелся на две части. Сэм заговорил первым со всем благоговением, которое испытал много лет назад, когда Дин надул пузырь размером с его голову тремя комками жевательной резинки: — Ты только что сбросил отца? — Дин? — Кастиэль положил руку, лёгкую, как падающий лист, на трясущиеся плечи Дина. — У нас есть брат. Сводный брат, — голос Дина звучал глухо и болезненно. — Его звали Адам. — Ты серьёзно? — Сэм уставился на него. — Сколько ему лет? — Ему было четырнадцать. Чёртов ребёнок. — Что с ним случилось? — ужасная уверенность охватила Кастиэля, и он понял это ещё до того, как слова слетели с губ Дина. — Демоны обманули его. Бедный ребёнок ещё даже не вырос, не знал ни о чём. Папа сказал… чёрт. Сказал, что узнал о нём только год или два назад. «Нужно знать лишь основы, Дин. Тебе не нужно было знать.» Чёрт подери! — Дин хлопнул ладонями по стойке. — Им даже не пришлось много работать, чтобы заставить его заключить сделку. Забрали его мать, сделали несколько дешёвых обещаний, а ему даже года не дали. — Четырнадцать, — Сэм с трудом сглотнул. — Он и недели не протянет. — Он протянул месяц. — Значит, вы все слышали новости, — Гавриил появился у разбитого телефона. Он опустился на колени и подобрал осколки, возвращая их починенными на подставку. — Ты знал? — Дин выглядел так, будто был готов убить любого. — Нет, только узнал. Я держал ухо настроенным на ангельское радио. Это нелегко сделать, когда я пытаюсь сдержать свои собственные выбросы, — он поджал губы. — То, как они разговаривают… Мне неприятно это говорить, но ты был прав, Кастиэль. Небеса жаждут этой битвы. Они могли бы подождать. Адам не идеален, в нём нет демонической крови или судьбы, начертанной на камне. Но они даже не потрудились покинуть Ад, оставили гарнизон и просто поселились там, пока не сломали ребёнка. — У него не было ни единого шанса, — тихо сказал Сэм. — А теперь… что? Он новый Меч Михаила? — Они отдают его Люциферу. Дин здесь по-прежнему является предпочтительным нарядом для архангелов с утончённым вкусом, — Гавриил выглядел почти виноватым. — Извините, ребята, Апокалипсис всё ещё продолжается. — Всё было напрасно, — прорычал Дин. — Всё это. — Ты спас Сэма, — напомнил ему Кастиэль, проводя рукой по спине. — Ты даже не волновался о мире. Ты сделал всё, что мог. — Но я пожертвовал этим ребёнком. — Ты не Бог, Дин. Нельзя ожидать, что ты будешь знать все невидимые последствия. То, что ты сделал, то, что ты всегда делаешь, — лучшее, чего можно ожидать, — он поцеловал Дина в висок. Благословение, лучшее, что он мог дать, каким бы безблагодатным он ни был. — Мы всё ещё можем сражаться, — Сэм потёр лоб. — Печати, у нас почти полный список. — Как тебе это удалось? — Гавриил недоверчиво посмотрел на него. — Мы занимаемся этим уже четыре года, — Сэм пожал плечами. — Я могу составить наиболее вероятный список за несколько минут. Некоторые из них нас, скорее всего, поимеют, потому что они слишком общие, но многим из них мы могли бы активно помешать. Украсть реликвию здесь, спасти жизнь там. Не слишком отличается от охоты. — Есть ещё последняя печать, — заметил Кастиэль. — Её местоположение было хорошо скрыто, и мы не знаем точно, что её вызывает. Это ускользнуло от нас, но если бы мы знали, что можем сделать её недоступной. Или хотя бы невозможной. — Нам нужен кто-то на Небесах, чтобы помочь нам этим, — Гавриил вышел из-за прилавка и наклонился к Сэму. — Они не будут просто так перечислены в какой-нибудь книге. И я думаю, нам не хватает мятежных ангелов. — Есть один, — Кастиэль выпрямился. — Но я должен поговорить с ним наедине. И далеко отсюда. Сигилы скрыли нас от радаров Небес. Я не хочу, чтобы они появились на нашем пороге сейчас. — Я поведу, — Дин оттолкнулся от стойки, вытащил из кармана ключи и вышел через заднюю дверь. — Дерьмо, — простонал Сэм и с трудом поднялся на ноги. — Я не могу поверить отцу. — Звучит вполне в вашем характере, — пожал плечами Гавриил. — Вы, детишки, развлекаетесь, призывая Небесное воинство. — Спасибо, что держишь ухо востро, — Сэм наклонился и провёл губами по щеке Гавриила. — Не важно, — пробормотал Гавриил, но поцеловал Сэма в ответ с гораздо большим количеством языка и гораздо меньшей нежностью. — Увидимся позже, — Сэм отстранился и последовал за Дином. — И один для тебя тоже, Касси, — Гавриил изогнул брови. — Нет, спасибо. — Не ставь свою добродетель в тупик, — и тут Гавриил оказался рядом, в двух шагах от него. — Тебе понадобится немного на дорогу. Запасной вариант. От молочно-медового поцелуя кожа Кастиэля завибрировала, а в голове зашумело. Вкус благодати. — Гавриил… — Эти идиоты обязательно навлекут на тебя неприятности. Если что-то пойдёт не так, вылезай и тащи их с собой. Понял? — Да, — Кастиэль облизнул губы, ожидая сладости и находя только сухость собственной кожи. Импала доставила их на пшеничное поле в сотне миль отсюда. Урожай приходил и уходил, аккуратные ряды срезанных и расплющенных растений тянулись во все стороны. Кастиэль вошёл в воду, грязь засасывала пятки его кроссовок. За ним следовали Дин и Сэм, их настороженное напряжение было для него привычным утешением. — Как ты вызовешь ангела? — спросил Сэм, когда Кастиэль наконец остановился. — Есть ритуалы и способы. Но я надеюсь, что он придёт, потому что я попрошу. Кастиэль глубоко вздохнул и помолился. — Привет, брат, — Бальтазар выглядел до смешного неуместно, его футболка с глубоким v-образным вырезом и мягко драпированный свитер лучше подходили для кафе на какой-нибудь узкой булыжной улице. — Хорошо выглядишь, — сказал Кастиэль, сжимая руки в кулаки. Ему хотелось обнять Бальтазара, сказать ему слишком много всего сразу. — Как и ты, — Балтазар сократил расстояние между ними и притянул Кастиэля в короткое, но всеобъемлющее объятие, прежде чем держать его на расстоянии вытянутой руки, чтобы изучить. — Теперь ты не такой серьёзный. — У меня появились новые причины радоваться, — объявил он. — Дин, Сэм, это Бальтазар. Бальтазар, это Сэм Винчестер и Дин Винчестер. — Приятно познакомиться, — Дин собственнически положил руку на поясницу Кастиэля. — О, мы уже встречались. Хотя, по-моему, в то время ты был без сознания, — Балтазар улыбнулся. — Не скоро забуду этот день. Весь гарнизон наблюдал, как якобы падший ангел пронёсся сквозь наши ряды, словно комета. — У вас есть вопросы, — Кастиэль наклонился к Дину. — И у нас тоже. Я хотел бы предложить обмен информацией. — Будет ли этот обмен включать в себя те факты, за которые наш дорогой лидер Захария, скорее всего, сдерёт с меня кожу, если я поделюсь? — Да, — Кастиэль пристально смотрел на него. — Это может означать полный бунт со стороны воинства. Это зависит от того, что ты думаешь о мире и его продолжающемся существовании. — Ты завладел моим вниманием. Возможно, твои… друзья предпочли бы сесть, имея разговор такой длины? Они остановились в Вафельном Домике неподалёку от поля. Пол был липким, и семья из пяти человек, втиснутая в столик напротив, создавала такой шум, который обычно приберегают для парков развлечений. Официант с мёртвым выражением лица принёс четыре чашки кофе, прежде чем исчезнуть в обеденной толпе. — Я спас Дина из Ада, — Кастиэль сел напротив Балтазара, две треснувшие кружки и два года молчания были между ними. — Я заметил, — Бальтазар взял свой кофе. — Уриил был, мягко говоря, раздражён. Зачем ты это сделал? — Потому что я люблю его больше, чем Небеса, — спокойно произнёс Кастиэль, слегка улыбнувшись в ответ на заминку в дыхании Дина. — И я стал заботиться об этом мире больше, чем считал возможным. Я не готов увидеть, как это закончится. — Я вижу это, — Балтазар откинулся назад, глядя на них троих с чем-то вроде благоговения. — Как тебе это удалось? — Мы подружились с богиней, — Сэм натянуто улыбнулся. — Она дала нам то, в чём мы нуждались. — Какая богиня может вернуть благодать падшему ангелу? — Не мне выдавать свой секрет, — Кастиэль крепко держал свою кружку, тепло было идеальным для его ладоней. — Если я добьюсь разрешения, оно будет твоим. — Справедливо. — Нам нужно знать о последней печати. — Зачем? — Потому что мир не заслуживает такого конца. — Я вижу праведника, который не сдался, прямо перед собой, — Балтазар небрежно указал на Дина, потом на Сэма, — и сосуд, отвернувшийся от своей цели. — Они приняли другого для Люцифера и сломили его пытками, — Кастиэль нахмурился. — Разве ты не слышал? — Ни слова, — Балтазар выглядел ошеломлённым. — Они сказали, чтобы мы собирали вещи и отправлялись домой, а конец света отложили на неопределённый срок. Весь гарнизон вернулся. — Но наш был не единственным, который находился в Аду. — Ну, нет… — Балтазар склонил голову набок, прислушиваясь. — Гарнизон Эсфирь остался… и гарнизон Иезекииля. Зачем бы им скрывать это от нас? — Потому что некоторые ангелы — козлы? — предложил Дин. — Ну, да, — Бальтазар заглянул в свою кофейную чашку, — но секретность такого масштаба… — Есть такие, которые увидят падение земли, — от запаха густой сладкой пищи у Кастиэля свело живот. — Я не верю, что это воля Божья. — А что может знать падший ангел о воле нашего Отца? — вопрос был скорее любопытным, чем обвинительным, но Кастиэль всё равно вздрогнул. — Я знаю, что Он расточал время и внимание на этот мир. Возможно, Он не всегда добр к его обитателям, но Он всегда любил их. Ангелов всегда возмущало это. У меня никогда не было возможности поговорить с Ним. Слишком мало времени мне было дано. Откуда мы знаем, что такова Его воля? — То, что ты предлагаешь, — худший вид богохульства, — теперь глаза Бальтазара были устремлены на лицо Сэма, ища чего? След Люцифера, который мог испортить Кастиэля. Но искать было нечего. Сэм мягко ответил на его взгляд. — Возможно, — он с трудом сглотнул. — Но я также считаю, что это правильно. Если у тебя есть какое-то сомнение в сердце, следуй ему. Веди его туда, куда оно может привести. — И закончить, как ты? Застрять здесь с ними? — в голосе Бальтазара звучало отвращение. — Бывают судьбы и похуже. Или ты думаешь, что конец всего будет добрее? — Кастиэль повернулся к Дину. — Я бы хотел уйти прямо сейчас. — Хорошо, Кас, — Дин встал из-за стола и протянул ему руку. Сэм бросил на стол несколько банкнот, более чем достаточно, чтобы покрыть их кофе. — Кас? — повторил Бальтазар. — За моих друзей, — он порылся в карманах в поисках ручки и старой квитанции. Он нацарапал на обороте номер своего мобильного, прежде чем передать его Бальтазару. — Если ты передумаешь, нам потребуется информация о последней печати. — Кас, — Балтазар перекатил имя на языке. — Ты напоминаешь мне ангела, которого я когда-то знал. — До свидания, Бальтазар. Он тихо сидел на заднем сиденье всю дорогу домой, отказываясь от фастфуда, купленного по дороге. Когда они въехали в тёмное пространство за магазином, Сэм вышел, легко потянувшись. Дин распахнул свою дверь, только чтобы открыть дверь Кастиэля и сесть рядом с ним. Они сидели, прислонившись друг к другу, на заднем сиденье. — Ты всё ещё ангел для меня, — наконец сказал Дин. — Насколько я понимаю, никто не сможет отнять это у тебя, если ты не позволишь. Пришла зима. Старая карта лей-линий Кастиэля была переделана, чтобы наметить возможные места расположения печатей. Почерки его, Сэма и, в конце концов, Гавриила боролись за маленькие квадратики в блокноте, поскольку они находили всё больше и больше информации. — Я думал, ты хочешь, чтобы конец наступил, — тихо сказал Кастиэль, когда впервые поймал Гавриила, собирающего информацию под Багдадом. — Да, — Гавриил качнулся на пятках, изучая расположение. — И всё ещё хочу. Беда в том, что есть и другие вещи, которых я хочу больше. Нужно, чтобы мир продолжал своё существование, чтобы получить это. — Подсвечник Вифезды? — он внимательно изучил записку. — Ты уверен? — Ага. Я мог бы спрятать его на Луне, но в последний раз, когда я проверял, это была территория демонов. — Под океаном, — предположил Кастиэль. — Водонепроницаемая коробка. Подальше от мест кораблекрушений, иначе его снова выкопают. — Умно. Гавриил не стал экспоненциально более полезным после этого, но его заметки нашли свой путь в журнале Сэма и беспорядочных стопках Кастиэля. — Вот, — в магазин ворвался Дин с подносом, уставленным стаканами. — Проклятье, на улице холодно. — Спасибо, — Кастиэль вытащил из картонной подставки свой большой американо и наклонил голову для поцелуя. Дин подчинился, его нос холодным острием упёрся в щёку Кастиэля. — Ты предотвратил восстание Абаддон? — Конечно. Одна печать улажена, осталось пятьсот шестьдесят, — он сунул мокачино в протянутую руку Сэма. — Пятьсот пятьдесят девять, — мрачно доложил Сэм. — На прошлой неделе в Белизе пропали десять молодых девушек. То, как их нашли… сломанная печать. — Пятьсот пятьдесят восемь, — Гавриил моргнул при появлении. — Настоящая Туринская плащаница* надёжно спрятана в сорок пятом блоке Проверенного Хранилища Боба в Солт-Лейк-Сити. — Потрясающе, — Дин протянул Гавриилу дымящийся стакан. Гавриил осторожно открыл его, потом осторожно понюхал. — Горячий шоколад, не яд. Они все уставились на него. — Что? — Дин повернулся спиной к Сэму и Гавриилу, но Кастиэль заметил кривую улыбку. — Обнови свою карту, Кас. Надо отмечать наши победы, где только можно. Зазвонил один из сотовых. Сэм порылся в куче, откопал его и включил. — Винчестер, — его брови поползли вверх. — Подожди, дай мне поставить тебя на громкую связь. Телефон лежал на раскрытом экземпляре «Некрономикона». — Алло? — раздался голос Балтазара, сбивчивый и слабый. — Мы здесь, — сказал Кастиэль, мгновенно насторожившись. — Кастиэль, — это прозвучало как благодарственная молитва. — Ты ублюдок. Ты даже не представляешь… здесь всё пошло прахом. Уриил — предатель, как и всё начальство… ты был прав. Обо всём этом. Тебе просто нужно было возбудить во мне любопытство, поэтому я начал расспрашивать всех вокруг, понимаешь? Кто слышал о Нём в последнее время? Никто. Не могу заставить кого-то за пределами среднего звена поговорить со мной по-настоящему, но это довольно ясная картина. Здесь нет ни плана, ни общей картины. — Чёрт, — Дин выдохнул, широко раскрыв глаза. — Мы действительно вне резервации. — Когда ты в последний раз слышал голос Бога? — спросил Сэм Гавриила слишком тихо, чтобы в трубке было слышно. — Перед тем, как я ушёл от хозяина, — Гавриил нахмурился. — Намного раньше. Ещё до того, как Люси решился на такой шаг. Но я решил, что это потому, что Он знал, что я собираюсь сделать. — Балтазар, — Кастиэль наклонился ближе, — что тебе нужно? — Я не знаю, — голос оборвался, потом снова вернулся. — Как ты это выдержал? Эту неопределённость? — Мне помогли Винчестеры. Люди довольно хорошо умеют работать без плана. — Свобода воли, — Сэм бросил на него полуулыбку. — Это делает тебя гибким. — Я могу рассказать тебе о последней печати, — медленно произнёс Бальтазар. — Можно мне к вам приехать? Кастиэль поднял глаза, ища сначала Дина. — Мы можем ему доверять? — прямо спросил Дин. — В одно из моих убежищ, — Гавриил решил за них. — Там он ничего не сможет вытворить. Только не ждите, что я буду играть роль хозяина. Когда они оказались в просторной гостиной, обшитой тёмными деревянными панелями, Сэм подошёл к куче дров и подбросил несколько поленьев в уже пылающий огонь. — Часто сюда приходишь? — спросил Дин, когда Сэм подтолкнул кочергой брёвна. — Здесь мне нравится больше, чем в некоторых других местах, — Сэм не смотрел ему в глаза, наблюдая за пляшущими языками пламени. — Проблема? — Я никогда не замечал, чтобы ты уходил. — Да, ну, — Сэм пожал плечами. — Я не даю тебе времени соскучиться по мне. — Как будто я буду скучать по твоей уродливой физиономии, — но Дин сел на ковёр, не касаясь брата. Балтазар появился слева от кофейного столика, явно потрясённый. Винчестеры повернулись, как один, чтобы посмотреть на него, и Кастиэль был поражён их книжной красотой в свете костра. Это казалось неуместной мыслью, учитывая обстоятельства, но одна из первых вещей, которую он узнал о человеческих гормонах, заключалась в том, что они проявлялись, когда хотели, без особого уважения к приличиям. — Присаживайся, — Кастиэль не встал с кресла, на которое претендовал, пристально наблюдая за тем, как Бальтазар опустился на мягкую кушетку. — Всё это дерьмо, — объявил он, как только устроился. — Этого никогда не должно было случиться. — Может, и так, — пожал плечами Кастиэль. — Я думаю, что Его воля оказалась более непостижимой, чем мы могли себе представить. — Ты понимаешь, это… хаос. Заговор. Это может дойти до самого Михаила. — Да, — согласился Кастиэль. — Это кажется вероятным. — Тысячу лет мы слепо следовали нашим приказам. Любили отсутствующего Отца, — Бальтазар покачал головой. — И тебе просто… всё равно? — Мне не всё равно, — он вздохнул. — Меня это очень волнует. Достаточно, чтобы хотеть изменить это. Что насчёт тебя? — Да, — Балтазар выдохнул это слово. — Да, я не могу… Мне нравится этот глупый мир с его импульсивными безумными созданиями. — Спасибо, — усмехнулся Сэм. — Не за что, — Балтазар дерзко подмигнул. — Серьёзно? — Дин повернулся к брату. — Это какой-то феромон или что-то в этом роде? Действует только на придурков со сверхспособностями? — Заткнись, — Сэм закатил глаза. — Последняя печать, — подсказал Кастиэль. — Это было нелегко выяснить. Монастырь Святой Марии. — Мэри, — тихо сказал Дин, обращаясь в основном к Сэму, а может, просто к самому себе. — Думаю, всё закончится так, как и началось. — Это было милое местечко, пока Азазель не убил там нескольких монахинь. Часовня — важная часть, — широко раскинув руки, как будто он мог заколдовать место между ними, продолжал Бальтазар. — Там сосуд Люцифера должен убить Лилит на алтаре. Она была его первой, знаете. И определённо самая любимая. Её кровь — ключ, который… чертовски глуп, если вы спросите меня. Почему они сделали ключ от клетки Люцифера одним из его самых преданных последователей? — Сэм был сосудом Люцифера. Будет ли Адама действительно достаточно? — Его столько раз передавали из рук в руки между воинством и адским сбродом, что я был бы удивлён, если бы в его жилах осталась хоть капля смертной крови, — Бальтазар поморщился. — Думаю, он подойдёт. Таков дух этой штуки. Он — владелец Винчестерской крови, демон, вскормленный сейчас, и разрушитель первой печати. Люцифер примет его как вторую наилучшую сделку. — Значит, мы найдём его и переубедим, — вмешался Дин. — Он наша кровь, как ты и сказал. Может быть, он нас послушает. — Этого не случится, — фыркнул Балтазар. — Слышал поговорку: «позор тебе, если обманешь меня однажды, и позор мне, если обманешь меня дважды»? Теперь он в Небесной крепости, крепко заперт. Якобы для того, чтобы Люцифер не смог его расколоть. — Но на самом деле для того, чтобы они могли освободить его, когда придёт время, невредимым, — догадался Кастиэль. — Быть пойманным в ловушку ангелами, быть пленником. Он научится ненавидеть ангелов не меньше, чем демонов. Позволение Люциферу после этого не будет трудным шагом. — Хитрый у тебя нынче ум. — Ладно. Итак, мы находим Лилит и убиваем её как можно дальше от алтаря, — запустил Дин. — Что мы и пытались сделать раньше и потерпели неудачу, — с горечью заметил Сэм. — Она увёртливая. — Мы могли бы устроить ловушку в самом монастыре, — Кастиэль поковырял кутикулу. — Дьявольские ловушки, руны, заклинания. Мы могли бы поймать её в ночь взлома, если не сможем предотвратить это иначе. — Оставляет много места для неудачи, — сказал Сэм. — Почему мы не можем просто разнести это место в пух и прах? — спросил Дин. — Оно защищено. Очень похоже на это место, — Бальтазар похлопал по кофейному столику. — Взрывчатка не успеет сдетонировать. Ещё один подарок от вашей таинственной богини. — Что-то вроде того, — улыбка Дина дрогнула в уголках рта. — Верно, Сэмми? Хорошенькая штучка эта девчонка. — Ты выбираешь самые неподходящие времена, чтобы восстановить своё богомерзкое чувство юмора, — проворчал Сэм. — Спасибо, Балтазар, — Кастиэль протянул руку через разделявшее их расстояние и легонько коснулся запястья брата. — Мне сказали, что ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. У тебя есть мой номер телефона. — Не веришь, что я пойду с тобой домой? — Я не верю, что тебя уже не подозревают и не преследуют, — он сжал запястье, обманчиво хрупкое под его пальцами. — Ты наставил меня на этот путь. Мы как-то говорили о цели и опеке, и это ты тогда богохульствовал. Помнишь? — Да, — потому что ангелы ничего не забывают. — Мне очень хотелось доказать, что ты ошибаешься, — Кастиэль хрипло рассмеялся. — Как я был горд, но это привело меня сюда, и я не могу сожалеть об этом. Теперь я уведу тебя прочь от стада. Жизнь — забавная штука. — Умора, — Бальтазар накрыл руку Кастиэля своей. — Продолжай, Кастиэль. Я буду на связи. — Кас, — сказал он ему. — Зови меня Кас. Невидимое прикосновение Гавриила унесло их прочь, глубокий рывок, который увлёк их обратно через континент. Дин и Сэм разговаривали ещё до того, как полностью проявились, обмениваясь идеями и споря со скоростью миллион миль в минуту. — Мне не нравятся варианты, — Гавриил стоял слева от Кастиэля, карта лежала у него за спиной, своеобразный нимб из заметок. — Лилит… она старая. Они рисуют ловушку, она разбивает камень. Они заключают её в тюрьму, её приспешники освобождают её до истечения часа. — Мы не можем жить без надежды, — Кастиэль наблюдал, как Сэм скомкал листок бумаги и бросил его в голову Дина. — Возможно, мы сумеем вовремя сорвать достаточное количество печатей. — Может быть, — мрачно сказал Гавриил. — Может, и нет. Весь декабрь они гонялись за печатями. Рождество прошло в забвении, Новый год отзвонил несколькими удручающими глотками пива и голосом Дина из мобильного, говорящим про катастрофу, что две печати сломались одновременно. — Монастырь — наш единственный выход, — наконец признался Сэм, всего за два дня до дня рождения Дина. Пятьдесят две печати пали, семьдесят три удалось спасти. Этого было недостаточно. Они не могли бороться с ситуацией. — Мы поедем завтра, — согласился Дин, измученный и отстранённый, по громкой связи. Они с Кастиэлем провели вместе не больше трёх ночей с тех пор, как Балтазар информировал их. Кастиэль скучал по нему, как скучал по своей благодати: постоянно тянулся, находил желаемое и боль от напоминания сменялась болью воспоминаний. — Вы, ребята, возьмите Гавриил-экспресс, а я поеду прямо туда сегодня вечером. Переночую в отеле. — Будь осторожен, — взмолился Кастиэль. — Ага. Ты тоже, — вздохнул Дин. — С грёбаным днём рождения меня, а? — В следующем году мы будем есть мороженое на улице, — пообещал ему Кастиэль. — Отморозим пальцы и языки. — Да? — он услышал усталую улыбку Дина. — Ты в деле. Монастырь был прекрасен. Кастиэль посмотрел на многоярусную крышу и благородные ступени. Лес обогнул некоторые заброшенные сады, но по большей части здание стояло грациозно нетронутым. — Нам понадобится чёртова уйма динамита, чтобы разнести это место в пух и прах, — Дин пнул сосновую шишку, и она покатилась по ступенькам. — Думаю, это всё равно не сработало бы. — Мог бы получить какой-нибудь С-4*, — задумчиво произнёс Джон. Он выглядел ещё более измождённым, чем Дин, если такое вообще возможно. Он отправился в Канаду, взял на себя самые северные печати, а затем полетел в Мексику по слухам о появлении святого, что обернулось уродством. Ещё одна неудавшаяся печать. — Спорный вопрос, — Сэм двинулся вперёд, остановившись на ледяном безразличии к отцу с тех пор, как тот появился у их гостиничного номера. — Взрывать — это никуда не годится. — Я займусь дьявольскими ловушками в часовне, — Джон подтолкнул Сэма, чтобы тот занял позицию. — Вы, ребята, возьмитесь за выходы. — Да, сэр, — сухо бросил Дин. За последние несколько месяцев он разговаривал с Джоном больше, чем с Сэмом, обмениваясь информацией и иногда встречаясь, чтобы взять на себя печать, которая требовала двух пар рук. Между ними установился хрупкий мир, но трещины всё же виднелись. — Я поработаю над рунами, — Кастиэль поднял молоток и зубило. — Руны? — Джон поднял бровь. — А какая от них польза? — Возможно, никакая, — камень был холодным на ощупь, что-то вроде мрамора. Восприимчив к трудному моменту. — А, возможно, они могут затруднить Лилит вход и выиграть нам время. Защита Бриджит помешала хозяину и черни найти нас так долго. — Она тебе действительно нравится, да? — Дин улыбнулся ему. — Держу пари, ты бы стал фанатиком, если бы встретил её. — Её работа впечатляет, — чопорно сказал он. — Да, да, — Дин наклонился, чтобы поцеловать его один раз, нежно и многообещающе. — Я начну прямо здесь. Кричи, если попадёшь в беду. — Я буду стрелять, а потом кричать, — Кастиэль постучал по рукоятке пистолета, спрятанного в кобуре. — Не хочешь что-то мне сказать? — Джон откашлялся, его брови зарылись в линии волос. Дин покраснел, но посмотрел на отца с натянутой улыбкой. — Ага. Мы с Касом поженимся после того, как апокалипсис закончится. — Это вообще законно? — мягко спросил Джон. — Где-нибудь, — Дин поднялся по ступенькам, чтобы присоединиться к отцу. — Мы что-нибудь придумаем. — Ты позволишь мне проводить тебя к алтарю? — Я не долбанная баба только потому, что я с парнем, — огрызнулся Дин, мгновенно защищаясь, а затем с сожалением ожидая ответного удара. — Был на свадьбе или на двух. Родители иногда идут с женихами, — мягко ответил Джон. — Решил, что это будет единственный раз, когда я получу такую привилегию. — Ох, — улыбка Дина вернулась — ровная, тёплая. — Э-э, тогда да. Мне бы этого хотелось. Спасибо, пап. — Ты мой ребёнок, — грубо сказал Джон, бросив на Кастиэля вызывающий взгляд. — Считай, что ты пережил всё это дерьмо и заслуживаешь любой глупости, какую захочешь. — Не говори это Сэму, — Дин направился внутрь. — Он начнёт просить Дом Мечты Барби или что-нибудь в этом роде. Кастиэль работал над рунами большую часть дня. Работая, он насвистывал гимны, гравируя древние знаки на дверях и окнах. Винчестеры покрывали каждый квадратный дюйм нарисованными баллончиками дьявольскими ловушками, метками от одержимости, эмблемами изгнания ангелов и искажёнными енохианскими заклинаниями Сэма. Этого будет недостаточно. Кастиэль знал это, полагая, что Дин и Сэм тоже это знают. Примерно через час Сэм открывал свой ноутбук и искал знаки. Они мрачно отметили провал последней дюжины печатей. Казалось, сам мир затаил дыхание, воздух затих, птицы и насекомые погрузились в тишину. Они собрались вместе на парадной лестнице, чтобы съесть остывшую китайскую еду. — Сколько у нас времени? — Джон принялся за говядину и брокколи. — Не знаю. Несколько часов, — Сэм разломил яичный рулет между пальцами, без особого энтузиазма покусывая внутренности. — Может быть, в полночь, если она склонна к драматизму. — Что бы ни случилось, — Джон прочистил горло и вонзил палочки в рис, — я горжусь вами, ребята. — Спасибо, — грубо сказал Сэм, взглянув на Дина, который спрятал улыбку в своем цыплёнке с кешью. Где-то далеко на дороге ревел автомобильный двигатель. Сэм уронил палочки, заменив их пистолетом и ножом. — Или, знаешь. Сейчас, — он поперхнулся. — Возвращайтесь в часовню, — приказал Джон. Они побежали туда, как раз когда звук звериного мотора стал ближе. Шум кусал их за пятки. Двери в часовню были тяжёлыми деревянными и легко запирались на засовы с помощью сломанных остатков скамей. Дин держался за свой пистолет, как будто эти благословенные патроны могли принести ему хоть каплю пользы. Он стоял между Кастиэлем и дверью — непрочный щит, которому Кастиэль не мог завидовать. Он же, со своей стороны, старался собраться с силами, чтобы помолиться. Одно из окон разлетелось вдребезги, впуская Лилит внутрь, как будто ни одна из защит ничего не значила. Она безмятежно приземлилась на своё маленькое тело, широко улыбаясь им. — Пожалуйста, мальчики. Фокусы и метки? — она протянула руки, и краска дьявольских ловушек растаяла, превратившись в ничто. — Печально известные Винчестеры, едва ли способные в конце концов оказать сопротивление. — Сопротивляйся этому, — Дин прострелил ей обе коленные чашечки. Она рассмеялась и опустилась на пол. — Продолжай и пролей мою кровь, если хочешь. — О нет, сестрёнка, ты так просто не уйдёшь, — сплюнул Дин, обходя её на расстоянии. — Никакой великолепной жертвы Волан-де-Морту ради тебя. — Похоже, она из тех девушек по типу Джокера, — вставил Сэм. — Как вы собираетесь это остановить? — она злорадствовала. — Всё всегда будет сводиться к этому. Я и сосуд Люцифера. Мы танцуем здесь танго, и мой господин наконец-то свободен. Это судьба. — Чёрт, судьба, — прорычал Дин. — Где она? — дверь в часовню распахнулась, смахнув тяжёлые скамьи, как будто они вообще ничего не значили. Лысый мужчина в костюме с улыбкой, от которой могло свернуться масло, аккуратно вошёл в комнату. За ним последовал подросток. Он не был крупным мальчиком, долговязый и лохматый. Он немного походил на Сэма того же возраста. — Адам! — Джон пересёк комнату и направился к нему, но человек в костюме отбросил его взмахом руки. — Вот, — мужчина в костюме указал на Лилит, рухнувшую на землю. — Это зодчий твоего несчастья. Убийца твоей матери, твой мучитель в аду. Вот женщина, которая разорвёт тебя в клочья. — Захария, — Кастиэль узнал бы этот тон в любой плоти. — Ты что, с ума сошёл? — Сегодня я не принимаю мнение от жалких предателей. — Я собираюсь разрезать тебя, как рождественский окорок, — прорычал Адам, приближаясь к Лилит. — Адам, ты не должен этого делать, — Сэм встал между Адамом и Лилит. — Тобой манипулировали. Это не… — Они предупреждали меня о том, что ты будешь лгать, — глаза Адама были безумными, его лицо исказилось в гримасе. — Винчестеры лгут. Как мой отец лгал моей матери. Как демоны лгут. — Мы не лжём, — Дин держал пистолет направленным на Лилит, но глаза его были устремлены на Адама. — Они хотят, чтобы ты покончил с миром. — Да, и что? — Адам плюнул Сэму под ноги. — И вообще, на что, чёрт возьми, годится этот мир? Сжечь его. — Там… — голос Дина резко оборвался. Его пистолет с грохотом упал на пол. Кастиэль рванулся вперёд, но сила Захарии сомкнулась вокруг него, как кулак. Только Адам был свободен, легко обходя барьер замерзшего тела Сэма. Лилит блаженно улыбнулась ему, широко раскинув руки в знак приветствия. — Мы остановим её в монастыре, говорили они. Нет проблем, говорили они! — в дверях появился Гавриил, дружески обняв Захарию за плечи. — Идиоты, я прав? — Кто… — Захария резко повернулся к нему. — Мой… ты не можешь им быть. — А почему бы и нет? — Гавриил протянул руку, и Адам отшатнулся, как будто кто-то схватил его сзади за рубашку. — Думаю, я могу быть кем захочу. Свободная воля сексуальна в этом смысле. Скажи им, Сэм. Хватка Захарии рухнула под мощью Гавриила. — Я думал, ты не хочешь иметь с этим ничего общего? — выдохнул Сэм. — Вынудил меня, — Гавриил пожал плечами, оттаскивая Адама назад, пока тот не повис у него на руках, брыкаясь и рыча. — Ты прикидываешься мучеником именно тогда, когда дела идут хорошо. Я не могу этого допустить. — Отпусти меня! — Адам укусил Гавриила за запястье, практически с пеной у рта. — Ты сломал его, — Гавриил мягко повернулся, чтобы посмотреть на Захарию. — Ты сломал четырнадцатилетнего мальчика, невиновного во всех грехах, потому что это тебя устраивало. — Такова была воля Божья. — Чушь собачья, — Гавриил закатил глаза. — Возможно, я больше не общаюсь с Отцом, возможно, я не получил откровения, но я знаю разницу между небесным орденом и личной вендеттой. — Там ничего… — Может, я больше и не твой босс, но знаешь что? — улыбка Гавриила состояла из одних зубов. — Ты уволен. Захария взорвался. — Твою мать! — Дин увернулся от летящего куска ангельского черепа. — А ты? — Гавриил перевёл взгляд на Лилит. — Давай, — она пристально посмотрела на него. — Убей меня. — Я что, похож на идиота? — он фыркнул. — Вздремни немного, сучка. Её веки медленно закрылись, сражаясь с приказом Гавриила, но в конце концов её тело сдалось. С головой, опущенной на руки, и коленями, кровоточащими на пол, она больше походила на падшую святую, чем на демона. — Кто ты, чёрт возьми? — осторожно спросил Джон. — О. Э-э. Отец? Это архангел Гавриил, — Сэм неопределённо махнул рукой в сторону Гавриила. — Гавриил, это мой отец. — Очень приятно, — Гавриил прошёл мимо Джона, даже не взглянув на него. Адам повис у него на руке, как рассерженный котёнок. Стоя перед алтарём, Гавриил обнажил меч. — Кастиэль, на пару слов. — Да? — он подошёл к Гавриилу, который не был занят разозлённым сосудом. — Останови его от следования за мной, — шёпот едва слышно прошёл над Адамом. — Остановить кого? — Кастиэль нахмурился. — Куда это ты собрался? — Не валяй дурака. Дин уже играет роль «красивого, но тупого» в ваших отношениях. — Гавриил… — Я не прощаюсь, — вытащив меч, Гавриил легонько толкнул Кастиэля локтем. — Просто… присматривай за ним ради меня, ладно? Меч тяжело опустился на алтарь. Вместо звона металла о камень раздался лишь мягкий треск плоти, и реальность закричала. Из пореза на пол стекали густые сгустки крови, застывая у их ног. — Нет! — Сэм рванулся вперёд. Повинуясь последнему ангельскому приказу, Кастиэль остановил его. Хватания за ноги Сэма было достаточно, чтобы выиграть Гавриилу критические секунды, необходимые для того, чтобы шагнуть в рану мира, забрав с собой Адама. — Нет! — Сэм вскарабкался наверх, но слишком поздно. Рана уже зажила, оставив после себя только кровь и вонючий запах гниющей плоти. — Сэмми, — Дин догнал брата и крепко прижал его к себе. — Сэмми, всё кончено. — Это никогда не кончится, — Сэм бесполезно стукнул кулаком по камню, раздробив костяшки пальцев. — Он там, внизу, один. Однажды я сказал ему, что если он так сильно скучает по дому, то должен попасть в клетку Люцифера, но я не это имел в виду! Я никогда не имел этого в виду. Кастиэль не мог ничего поделать, но вспомнил, как благодать Гавриила боролась в нём, когда они услышали соблазнительный голос Люцифера в недрах подземного мира. Он никогда никому не рассказывал об этом трепещущем желании и теперь был рад, что воздержался. Возможно, Гавриил намеревался воссоединиться со своим братом и составить ему компанию в этой вечной тюрьме. Эта мысль не успокаивала. Дин притянул Сэма ближе. Кастиэль медленно опустился на колени и положил руку на спину Сэма. Он знал, что Джон связывает Лилит и рисует вокруг неё кольца дьявольских ловушек. Они должны найти способ посадить её в тюрьму, а затем как можно скорее убраться отсюда. Хозяин скоро узнает о смерти Захарии и, несомненно, придёт искать убийцу. — Мне очень жаль, — тихо сказал Кастиэль. — Не исключено, что он вернётся. Мы не можем знать, что он собирается там делать. — Ублюдок, — Сэм закрыл лицо руками. — Тупой грёбаный спасающий мир ублюдок. *Плащаница — плат большого размера с вышитым или живописным изображением лежащего во гробе Иисуса Христа или усопшей Богородицы. *C-4 (си-четыре или си-фор) — взрывчатое вещество.