Как (благодаря Гавриилу) Дин и Кастиэль (случайно) вырастили друг друга (и Сэма)

Многие воды не могут погасить любовь, и наводнения не могут её утопить. Более года спустя из предыдущей главы. Дину 26, Сэму 22. Дин постучал в дверь. Страх гнал его вверх по лестнице, прочь от тёплой спальни, спрятанной в задней части дома. Он чувствовал себя нелепо, бегая к своему младшему брату, но Сэм был единственным человеком, который мог понять. — Дин? — Сэм, зевая, открыл дверь. — Сэмми. — Что происходит? — Гавриил появился из спальни, одетый гораздо меньше, чем Дин когда-либо хотел его видеть. — Снорки? — Дин приподнял бровь, увидев слишком маленькую футболку. — Серьёзно? Полный грабёж Смурфиков. Гавриил показал ему палец, который Дин правильно понял. — Дин. Что? — Мы можем поговорить наедине? — он взглянул на Гавриила, который всё ещё смотрел на него с раздражением. — Семейное дело. — Что? Это отец? — спросил Сэм, очевидно, подействовав Дину на нервы. — Он до сих пор потерян? — А? О. Нет. Оказывается, на дороге водились привидения. Убил призрака. Завтра они должны прибыть точно в назначенное время, — Дин потёр затылок. — Это просто… — Просто что? — глаза Сэма расширились. — Охота? — Сэм, — Гавриил закатил глаза. — Трусит. А это значит, что ты должен мне двадцать баксов. — Тебе даже не нужны деньги! — запротестовал Сэм. — Возвращайся в постель. — Тогда я возьму их по бартеру! — объявил Гавриил, но, к счастью, исчез в комнате. Или в другом измерение. С Гавриилом никогда не знаешь наверняка. — Ты действительно волнуешься из-за завтрашнего дня? — Сэм плюхнулся на край потёртого дивана, который когда-то жил в их общей квартире. Гостиная на первом этаже была оборудована настоящим, никогда прежде не использовавшимся диваном из первых рук. Дин пошёл в магазин, посидел на сотне диванов, пока не нашёл тот, который ему понравился, купил его и принёс домой. Весь этот опыт имел ауру сюрреализма. На самом деле, весь дом с его новой приличной мебелью, подходящими к долларовым кухонным полотенцам и простыням, которые когда-либо знали только тела его и Кастиэля, был сюрреалистичным. Иногда он выходил на подъездную дорожку и садился за руль Импалы, чтобы вернуть себе нормальную жизнь. — Я не волнуюсь, — он сел на другой край дивана, закрыв лицо руками. — Неужели? — Сэм ткнул его в рёбра своими дурацкими длинными обезьяньими пальцами. — У меня совершенно законные опасения. — Что ты должен был сказать мне посреди ночи, за несколько часов до свадьбы? — Да! — немного не в себе сказал Дин. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что если ты оставишь Каса у алтаря? Никто никогда больше не заговорит с тобой. Включая меня. — Это жестоко, — Дин потёр затылок. — Я бы так с ним не поступил. И нет никакого алтаря. — Лестница. Что угодно. Не в этом дело, — Сэм снова ткнул его. — А что тебя больше всего беспокоит? — Прекрати, — Дин шлёпнул Сэма по ноге. — А если ничего не получится? Что, если мы начнём ненавидеть друг друга? — С чего бы это? — Сэм фыркнул. — Вы, ребята, так долго были неразлучны. Не похоже, что ты проснёшься через год и найдёшь другого человека или что-то в этом роде. Ты же его знаешь. Он тебя знает. Дин закусил губу. Его внутренности скрутило. В квартире Сэма было слишком холодно. Кастиэль всегда поддерживал высокую температуру внизу, заворачиваясь в нелепые кардиганы и одеяла, когда Дин протестовал против условий сауны. Обычно этого было достаточно, чтобы Дин почувствовал себя полным дерьмом. Он ускользал и снова включал термостат, пока не начинал потеть. — Алло? Земля — Дину? — Сэм помахал рукой перед его лицом. — Мама с папой часто ссорились, — слова хлынули из него, и ему захотелось, как только они были произнесены, запихнуть их обратно. — Что? — Сэм убрал руку. — Я должен был спать, — он сглотнул, борясь с твёрдым комком в груди. — Их спальня была дальше по коридору, и дверь была закрытой. Но я их слышал. А потом папа уходил. Не долго. День или два. Думаю, он перестал это делать, когда ты родился. Теперь всё расплывчато. — Я думал, мама… — Сэм замолчал. Потому что мама была само совершенство. Именно такой её запомнили Дин и папа. Вот как они говорили о ней. Они дали Сэму идеальную мать, даже когда она умерла. — Я думал, папа без ума от неё. — Думаю, так оно и было, — Дин пожал плечами. — Это… Я имею в виду. Ты можешь любить кого-то и всё равно всё испортить. Нет никакой гарантии. Если бы папа мог это сделать… — Ты не отец, — твёрдо сказал Сэм, не желая спорить. — Не тогда, когда речь идёт о таких вещах. — Я мог бы быть им. Это всё там. Я чувствую это под кожей, — он потёр пальцы. — Это Кас. Я не могу всё испортить. — Тогда не надо, — Сэм обнял Дина за плечи, стукнувшись головой о голову, как будто они всё ещё были трёх футов ростом и ссорились на заднем сиденье. — Я наблюдал, как вы, ребята, глупо ведёте себя друг с другом, желудок переворачивается от любви навсегда. Даже в самом худшем состоянии Кас всё ещё считает тебя героем. И даже когда он ведёт себя как претенциозный властный маленький говнюк, ты смотришь на него, как на мессию. — Я говорю ему, что ты его так назвал. — Продолжай, — Сэм закатил глаза. — А как же Гавриил? — А что с ним? — Он собирается в один прекрасный день сделать из тебя честного человека? — спросил Дин. — Потому что я надеялся, что ты сможешь надеть белое платье, но, полагаю, он уже засунул свой нос в твою добродетель. — Пошёл ты, — Сэм столкнул его с дивана, но рассмеялся вместе с Дином и оказался на полу рядом с ним. — Хэй. Хочешь переночевать здесь? Не видеть невесту. Слышал, это традиция. — Нет. Традиция — отстой, а диван — комковатый, — Дин взглянул на раскрасневшееся лицо Сэма. — Но я серьёзно. Ты и он… вы в порядке? — Да, — пожал плечами Сэм. — Я думаю, мы не из тех, кто женится. Но у нас всё хорошо. — Хорошо. — Если ты не останешься, тебе лучше уйти, — Сэм зевнул. — Завтра на фотографиях надо будет выглядеть очень красиво. — Закрой своё лицо, — но Дин перекатился достаточно, чтобы обнять Сэма одной рукой, а затем оттолкнулся от пола. Спуск по лестнице был гораздо спокойнее, чем его напряжённый полёт вверх. Холодильник загудел, когда он вошёл в кухню. Кастиэль сидел за столом с полным стаканом воды перед собой. Он даже не потрудился включить свет. — Привет, — Дин встал позади него, положив руки на округлые плечи Кастиэля. — Извини, я тебя разбудил, когда вставал? — Нет, — вздохнул Кастиэль, откидывая голову на живот Дина. — Не мог уснуть. — Трусишь? — спросил Дин, и комок в его груди начал расти. — Не в том смысле, что ты имеешь в виду. Я нервничаю, но это не делает меня менее уверенным. Даже в темноте Дин мог различить бледные радужки и искреннюю прямую линию губ Кастиэля. Даже если весь мир погрузится во тьму, подумал Дин, он всё равно узнает тело Кастиэля под собой, каждый квадратный дюйм, знакомый кончикам пальцев, носу и рту. — Я люблю тебя, — сказал ему Дин. Он говорил это и раньше, но никогда так. Никогда в тишине их собственного дома, без опасности или страха, выталкивающих это из него. Без секса, делающего всё проще и безоблачнее. Только слова осели между ними, уверенные и ничем не примечательные. — Я тоже тебя люблю, — губы Кастиэля разорвали ровную линию и изогнулись в улыбке, которую Дин привык видеть с тех пор, как Кастиэль пал. Они не сразу вернулись в постель. Дин сел рядом с ним за стол, разделив между собой стакан воды. Квадрат света из окна скользнул в сторону, прежде чем они наконец поднялись и пошли по коридору. Утро было сплошным хаосом. Дин проснулся в пустой постели, с узловатым желудком и шумом слишком большого количества голосов в их доме. — Парень, почему ты всё ещё спишь? — рявкнул Джон с порога, и каждая хорошо натренированная клеточка в теле Дина подпрыгнула. Он вскочил на ноги с ножом в руке, прежде чем успел сообразить, что никакой чрезвычайной ситуации и утренних учений не предвидится. — Чёрт, — он закашлялся и стёр песок с глаз. — Хе-хе, — Джон покачал головой, и в уголках его рта появилась усмешка. — Ещё на коне. — Огонь! — крикнул Сэм из кухни. — Кас, где, чёрт возьми, огнетушитель? — Под раковиной! — крикнул в ответ Дин. — Хорошие боксеры, — Адам ухмыльнулся, глядя через плечо Джона. — Что это за штуки? Дин посмотрел на себя и застонал. — Снорки. Сукин сын. ГАВРИИЛ! К тому времени, как появились Бобби, Эллен, Эш и Джо, весь дом принял тон едва сдерживаемого бунта. — Ты, душ, — приказала Эллен, указывая на Дина. — Остальные — на кухню. Это свадьба, а не экзорцизм! — Да, мэм, — угрюмо ответил Сэм, с его носа капало что-то похожее на тесто для торта. Дин прокрался в душ. Он нашёл Кастиэля уже в наполненной паром ванной, полотенце свободно болталось вокруг его талии. — Привет, — Дин поцеловал Кастиэля в плечо. — Ты в порядке? — Угум, — Кастиэль изучал себя в зеркале. — Становишься тщеславной, принцесса? — Дин резко включил горячую воду. — Может, мне побриться? — спросил Кастиэль, вместо того чтобы ответить на насмешку. — Если хочешь, — Дин оглянулся через плечо, заметив тонкую щетину на подбородке Кастиэля и растрёпанные волосы. — Ты мне нравишься неряшливым. Напоминает мне о том времени, когда мы были детьми. — Тогда у меня не было щетины, — Кастиэль лениво почесал подбородок. — Нет, но ты всегда выглядел немного неряшливо. Душ был уже достаточно тёплым, поэтому Дин нырнул под струи. Уходя, Кастиэль включил радио, наполнив маленькую комнату буйными криками старой радиостанции: Ты меня любишь? Ты в настроении? Ты меня любишь? Ты в ритме? Ты меня любишь? Теперь, когда я могу танцевать… — Ой, да ладно! Разве я не заслуживаю сегодня немного Ледов? — Дин скулил, но в конце концов подпевал. Он почистил зубы, провёл расчёской по голове и побрился. Они спорили о том, чтобы надеть костюмы, но мысль о том, чтобы одеться в спецодежду ФБР для собственной свадьбы, выворачивала Дина наизнанку. В конце концов, они согласились носить новые, но удобные повседневные вещи, тем самым завершив самый длинный разговор Дина о нарядах. — Ты не можешь просто надеть джинсы и футболку, — Сэм запротестовал, когда услышал результат. — Смотри на меня, сучка. — …прекрасно. Но, по крайней мере, они должны быть приличными. Поэтому Сэм потащил его из «Уолмарта» в местный торговый центр. Джинсы были тёмного цвета, и Сэм сумел уговорить его надеть тёмно-зелёную рубашку на пуговицах. Дин, нахмурившись, надел её и закатал рукава до локтей. — Ты готов? — Бобби просунул голову в дверь. — Все только и ждут тебя, мальчик. — Да, наверное, — Дин сунул ноги в ботинки, завязывая их. — Хорошо, потому что я видел, как твой парень шёл за сарай с Эшем. Чем скорее мы вытащим их оттуда, тем лучше. В доме было просторное заднее крыльцо с несколькими ступеньками, ведущими вниз, в небольшой, но удобный задний двор. Горстка оставшихся Винчестеров, Бальтазар, Гавриил, Эллен, Джо и Эш стояли в нескольких футах от лестницы. Какая-то предприимчивая душа обвила перила белой лентой — единственным украшением дня. Не было никакого коридора, по которому можно было бы пройтись. Кастиэль уже стоял на нижней ступеньке. На нём была нелепая свободная голубая рубашка, которая могла бы гордо висеть в гардеробе любого хиппи, и новые брюки цвета хаки, которые он уже успел помять. Когда Дин вышел из дома, Кастиэль посмотрел на него с непринуждённой улыбкой. Дин присоединился к нему, понимая, что тот улыбается в ответ, как сумасшедший. Потом он уловил какой-то резкий запах. — Ты под кайфом? — настойчиво прошептал он. — Нет, — Кастиэль медленно моргнул. — Всего одна затяжка. Достаточно, чтобы успокоиться. — Не могу поверить, что ты накурился на нашу свадьбу, — он застонал. — Твоё дыхание пахнет виски, — улыбка Кастиэля не потускнела. — Выпил из фляжки Бобби? — Совсем другое. Это лекарство. — Парни, вы готовы начать? — Бобби по этому случаю снял кепку и сунул её в задний карман. — Конечно, — Дин немного выпрямился. — Если позволите, я вас перебью, — заговорила женщина, мягкая и бесконечно добрая. Она вышла из кухни и встала рядом с Бобби на ступеньку выше. Волосы у неё были длинные, в основном тёмно-рыжие, с густыми серебряными прядями. Морщин на её лице было много, а губы — не более чем бледные линии. И всё же её глаза были молодыми, широко распахнутыми голубыми, которые соперничали со светящимися глазами Кастиэля. На ней был тонкий сарафан из выцветшей пурпурной краски для галстуков, ноги босые. — Бриджит, — Дин прерывисто выдохнул. Когда они виделись в последний раз, он думал, что она просто странный экстрасенс, но он знал, что Кастиэль ценил её гораздо больше. — Привет. — Привет, Дин, — её улыбка была ослепительно широкой, все её зубы были чистыми, даже жемчужины в мятой ткани её лица. — Все, — Дин махнул рукой в сторону толпы позади него, не в силах отвести от неё глаз, — это Бриджит. Бриджит, это… все. Особенно Кастиэль. — Здравствуй, — Кастиэль тоже уставился на неё. — Я… спасибо. — За что? — она протянула руку и провела ладонью по волосам Кастиэля, отчего они растрепались. — Дитя, ты сам всё сделал. — Приятно познакомиться, мэм, — Бобби склонил голову. — Но мы как раз собирались кое-что предпринять. — Я знаю, — она улыбнулась Бобби, который покраснел и зашаркал ногами. — Роберт Сингер, я прошу лишь о кратковременной снисходительности. Вы позволите мне благословить эту пару? — Конечно. Да, — он сделал шаг назад, уступая ей сцену такой, какой она была. — Дети, — она положила руки им на головы, и что-то прохладное полилось на голову Дина, свежая вода без следа влаги. — Вам осталось пройти много дорог, но пока вы идёте по ним вместе, никакое зло не может по-настоящему коснуться вас. Если вы разделены, пусть вы всегда найдёте свой путь назад друг к другу с готовыми словами прощения на ваших устах. Веки Дина закрылись без его разрешения. Вода лилась по всему телу, впитывалась в кожу, билась в венах и оседала в костях. Когда он снова открыл глаза, Бриджит уже исчезла, а Кастиэль смотрел на него широко раскрытыми от изумления глазами. — Что только что произошло? — спросил Джон, грубо нарушая тишину, воцарившуюся в толпе. — Вы можете выбросить Шекспировский сонет 130, — Гавриил и сам выглядел немного ошеломлённым. — Потому что вы только что видели, как ушла богиня. — Верно, — Бобби повёл плечами вперёд. — Мы будем это делать или нет? После благословения Бриджит всё остальное должно было остаться лишь в тумане, но Дин помнил каждую секунду с яркой ясностью на всю оставшуюся жизнь. Церемония представляла собой мешанину традиций, в основном придуманных Бобби, и больше походила на конспиративную справочную, построенную из слов, чем на свадьбу. Вскоре он дошёл до конца и перешёл к самой важной части. — Берёшь ли ты этого человека, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь, ангел? — наконец спросил Бобби, с тихим стуком захлопывая книгу. — Я бы посоветовал тебе немного подумать. — Да, — Кастиэль взял Дина за руку. Кольцо не было особенным или выгравированным, просто кольцо из простого белого золота, сорванное с ряда в каком-то забытом сетевом магазине. Оно сидело на его пальце там, где когда-то было отцовское кольцо. — И ты, Дин, хочешь провести остаток жизни с этим ангелом? Лицо Дина болело от улыбки: — Хочу. — Правильно. Тогда я объявляю вас мужем и мужем, — Бобби похлопал их обоих по спине. — Поцелуйтесь, если надо. — О, я определённо, чёрт возьми, должен, — Дин притянул Кастиэля к себе и крепко поцеловал, слегка откинув назад. Когда он отстранился, Кастиэль улыбался своей старой ангельской улыбкой. Той, которая намекала на то, что у него есть секреты старше времени и что он отдаст их Дину, если тот попросит. — Дин, — сказал Кастиэль, глубоко и уверенно. — Кас, — Дин наклонился вперёд и снова поцеловал его, потому что просто обязан был. Затем мир взорвался конфетти, сверкающее серебро и голубизна собирались в их волосах и громоздились на плечах. — Немного аплодисментов для ужасно счастливой пары? — предложил Гавриил, и послышалось неровное поздравления. Дину в руку сунули холодное пиво, и Сэм обнял его, потом Эллен, потом Джо. Он сделал несколько глотков из бутылки, двигаясь между ними, и когда закончил, снова стоя рядом с Касом, другая бутылка заменила первую. Они пили до самого заката, и Эллен, слегка покачиваясь, встала, чтобы повести Эша вокруг гриля. Толстые бифштексы, печёный картофель и горячие ломтики яблочного пирога на тонких бумажных тарелочках были в приоритете, расположенные среди конфетти. Никто не танцевал, но было много смеха. Один за другим гости разбегались, унося машины в отели или улетая на Небеса. — Ты собираешься что-нибудь здесь убрать? — спросил Дин, указывая горлышком бутылки на Гавриила. — Зачем мне это делать? Сэм наклонился и что-то прошептал Гавриилу на ухо. Ухмылка, появившаяся на этих губах, заставила Дина вздрогнуть. — Как пожелаешь, — сказал Гавриил со смехом и щелчком. Двор превратился из зоны бедствия в нетронутую зелень под ковром звёзд. — Пойдём, малыш. Давай дадим счастливой паре немного места для медового месяца. Они оба исчезли во взрыве конфетти. — Сукин сын, — Дин вскочил, чтобы стряхнуть с рубашки новую порцию серебряных точек. — Присядь, — скомандовал Кастиэль. — Ты мне не начальник, — сказал Дин, усаживаясь рядом с Кастиэлем на ступеньках. — Можно тебя кое о чём спросить? — Ты никогда раньше не спрашивал разрешения. Стоит ли мне волноваться? — Нет. Я просто… вчера вечером ты сказал, что нервничаешь. И сегодня с травкой ты довольно облажался… почему? Кастиэль сделал большой глоток пива и отставил бутылку. Он откинулся на локти и долго смотрел на звёзды. Дин понимал такое молчание. Он практиковал это всю свою жизнь. Он ждал, следя за взглядом Кастиэля и наблюдая, как звёзды одна за другой появляются из темноты. — У меня нет ни отца, ни матери, — сказал Кастиэль, когда тишина между ними переросла в предвкушение. — Бог создал меня, но то, что последовало за этим, никто не назвал бы воспитанием. Ангелы не нуждаются в руководстве. Они подчиняются приказам. — Что сработало очень хорошо для всех, — фыркнул Дин. — Не в этом дело, — Кастиэль взял руку Дина в свою, сжимая их ладони вместе, пока их кольца глухо не щелкнули друг о друга. — Дело в том, что ты всё изменил. Не Гавриил, хотя он бросил меня на твой пути. Это был ты. Ты был моим сыном, моим братом, моим отцом, моим лучшим другом. Ты поделился со мной тем немногим, что у тебя было. Ты доверил мне Сэма. Я нервничал, потому что иногда удивляюсь, как могу просить тебя о большем, — пожал плечами Кастиэль. — Я нервничал, потому что не всегда был достоин этого. — Забавно, — Дин использовал их соединённые руки, чтобы приблизить Кастиэля. Он поцеловал твёрдую линию подбородка и дугу скулы. — Я как раз думал о том же. Разные детали. — Тогда нам просто придётся доказать друг другу, что мы не правы, — решил Кастиэль, подставляя лицо для очередного поцелуя. — Подожди, — со смехом сказал Дин. — У тебя что-то в волосах. — Просто оставь конфетти… — Это не бумага, — это была длинная травинка, широкая и немного липкая. Ему пришлось немного потянуть её, чтобы освободить от растрёпанных волос Кастиэля. — Вот что ты получаешь за попытку побороться с Бобби за последний кусок пирога. — Он неожиданно сильный противник, — Кастиэль вырвал траву из рук Дина. — Хочешь увидеть кое-что крутое? — Да, — у Дина было чувство, что он знает, что сейчас произойдёт, — покажи мне. Кастиэль поднёс травинку к губам и подул. Свист пронзил воздух. — Потрясающе, — рассмеялся Дин. — Полагаю, это означает, что я тебе нужен, верно? — Только немного, — согласился Кастиэль, вставая и потягиваясь — Давай, Кас, — кровь и ликёр ударили Дину в голову, когда он встал. Он пошатнулся и направился к дому, чувствуя лёгкое головокружение. — Давай начнём эту историю с брачными отношениями. — Давай, Дин, — Кастиэль положил руку на поясницу Дина и подтолкнул их обоих внутрь. Снаружи, далеко и далеко в ночи, были монстры, ангелы и демоны. Невинные страдали, кроткие теряли терпение в ожидании наследства, а дети рассказывали друг другу истории о вещах в своих шкафах. Сэмми остался наедине с капризным богом, который мог убить его по прихоти. Папа путешествовал с кем-то, кто был его сыном, или Сатаной, или и тем и другим. Где-то кто-то думал о том, как заставить мир сгореть. На этот раз Дин ни о ком из них не думал. В спальне было тепло и темно. В их постели пахло травой, моторным маслом и свежеиспечённым хлебом. Кастиэль раскинулся под ним, огромный и дикий, как извилистая дорога через неизведанную страну. Мир может подождать до завтра. Сегодняшний вечер был только для них.