Коридор от моря к небу

За стеклянной перегородкой замер пустой тёмный офис, но взгляд мужчины сфокусировался не на нём, а на собственном отражении, забегал вниз-вверх, пока подрагивающие пальцы не нащупали узел у шеи. Осторожно потянув, он поправил галстук, провёл потными ладонями по переду делового костюма, пытаясь выровнять складки. Ричард чувствовал, как колотится сердце в груди, отдаваясь глухим «ту-дум, ту-дум» в ушах. Он редко нервничал, потому что привык к толпе, к публике и, безусловно, к неожиданностям — сказываются годы рука об руку с Джереми. Со временем учишься брать свои опасения железной хваткой, разделять на составляющие, рационализировать их у себя в голове, пока они не начнут казаться простыми вещами, бояться которых попросту глупо. «И Господи Боже», — Подумал он. — «Я слишком долго работал с Джеймсом Мэйем». Но это совещание, стоило признать, имело все основания для неприятных и даже пугающих предчувствий. Комната, полная людей, которых он хоть и встречал неоднократно, но сегодня видел с нового ракурса — как группу людей, собиравшихся сесть за стол и разом решить вопрос будущего трёх человек, словно какой-то совет, призванный выбрать, какие цветы посадить на клумбе на круговом движении перед студией. Они не знали Джереми так, как знал он, и никогда не узнают. Кларксон был чем-то большим, нежели только именем и репутацией, которые можно обсуждать с холодным равнодушием. Ричард вздохнул, отстранённо разглядывая узоры на линолеуме под подошвами лакированных оксфордов, соединяя в голове точки и линии подобно отметкам на карте. Он так много думал о друзьях, скрывающихся чёрте-где в какой-то хибаре, гадал, помирились ли они, что без особого труда представил, что мог бы сказать Джереми, как бы он аргументировал свою правоту перед Джеймсом, даже услышал тон его голоса, грохочущий в такт с биением сердца. Сцена извинения почему-то всегда превращалась в крик, мысленно отбрасывая его в прошлое, в кабинет Джеззы, пропитанный едким запахом алкоголя. Бросив взгляд на часы, он понял, что до начала совещания осталось пять минут. Кивнул своему отражению и повернулся, чтобы пойти дальше по коридору. «Лучше встретиться с судьбой раньше, чем позже». — Решился. Дверь в конференц-зал была закрыта, жалюзи плотно зашторены, но внутри кто-то точно был — слабый поток света выбивался из-под двери. Сделав глубокий вдох, Ричард потянулся к ручке, повернул её и переступил порог. Услышав скрип и звук шагов, сидящие за столом трое мужчин и женщина оторвались от изучения документов в громоздких папках и посмотрели на вошедшего. Ричард нервно улыбнулся в ответ и коротко кивнул, садясь на своё место рядом с папкой с надписью «Ричард Хаммонд». Внутри было множество разных бумаг: финансовые диаграммы, статистика доходов, годовых рейтингов и прочее. Ведущий почувствовал, как в глазах снова мутнеет, а информация даже не откладывается в голове. И вообще — зачем это всё? Джереми — не число в отчёте, и уж точно не то, что пишется со знаком доллара на конце. Звук открывающейся двери заставил его оторваться от документов. Подошли Тони и Энди, обмениваясь с присутствующими вежливыми кивками и тихим «Доброго утра». Уилман подошёл к Ричарду и сел рядом, уставившись в папку со своим именем на обложке, в то время как Тони Холл уселся в другом конце стола, слегка откинувшись назад и сложив руки на груди. Хаммонд наблюдал, как сосед с беспристрастным выражением пролистывает все те же бумаги, что он сам изучал минуту назад и, поймав взгляд Энди, удивлённо приподнял брови, надеясь, что сможет таким образом молча передать ему, насколько, по его мнению, всё это глупо. Но тот только покачал головой и тихо вздохнул, продолжив перелистывать страницы. Тони заговорил первым. «Доброе утро всем! Знаю, ещё рано, но иногда лучше покончить с работой раньше и выбросить её из головы». Ричард подавил искушение закатить глаза. «Что же, давайте приступим, согласны? Вопрос, ради которого мы сегодня здесь собрались, предельно прост. Как нам стоит поступить с Джереми Кларксоном?» Вопрос повив в тишине офиса. Ричард почувствовал, как все присутствующие, кроме Энди, повернулись в его сторону. Продюсер было втянул воздух, собираясь что-то сказать, но его остановил сидящий напротив мужчина. «Я думаю», — начал он. — «Что было бы не в интересах Би-би-си, и в общем совершенно эгоистично вернуть его. За двенадцать лет трансляции шоу он не сделал ничего путного, только наживал компании неприятности, как юридические, так и прочие». Ричарду пришлось прикусить щёку, чтобы не выпалить: «На самом деле, тринадцать лет, напыщенный ты придурок». Он метнул взгляд в сторону Энди, который предупреждающе покачал головой. «Вынуждена не согласиться». — Подала голос женщина, которая, можно было предположить, была той самой Энн Булфорд, упомянутой в ночных письмах. — «Джереми умный человек. Он не только задал планку Топ Гир, но и оставил в истории своё имя и имена двух своих коллег». — Тут она развернулась к Ричарду. — «Он точно знает, что нужно сказать и сделать, чтобы привлечь внимание людей, и до того инцидента он делал именно это. Почти четыре миллиона просмотров каждый вечер, это вам не хухры-мухры, Тони». Хаммонд решил, что эта женщина ему определённо нравится. «В этом Вы правы. Если заглянуть в предоставленные нам таблицы, станет ясно, что это поразительная выручка для телешоу. Сезон из шести серий приносит больше, нежели три лучших шоу Би-би-си на данный момент вместе взятые». — Добавил незнакомый мужчина. Тони воздержался от комментариев и развернулся к Ричарду и Энди. «Джентльмены, вам есть что добавить?» — Спросил он, переводя взгляд с одного на другого. Энди открыл рот ещё до того, как Хаммонд сумел сформулировать, что, собственно, он хотел сказать. «Может быть, это прозвучит предвзято, но я считаю, что вынужденное увольнение Джереми было излишне…» — Он осторожно подбирал слово. — «Суровым». Ричард, не отдавая себе отчёта, согласно закивал. «То, что он сделал, вышло за рамки дозволенного, не спорю. Более того, я первый же признаю это. Но это не было тем, что заслуживает увольнения. Мне нет смысла продолжать разбрасываться фактами, цифрами и суммами в долларах, я просто скажу, что Джереми представляет собой нечто большее, чем всё вышеперечисленное, он хорош и сам по себе. Он неплохой парень, искренний, стремящийся поделиться чем-то с миром». — Закончил Уилман. «Ричард, есть дополнения?» «Да, на самом деле». — Мужчина прочистил горло. — «Я некоторое время размышлял над этим, и полагаю, вы в курсе, что Джеймс и Джереми больше не в Великобритании». Тони кивнул. «На следующий день после увольнения Джереми Джеймс уехал в Канаду, что, как мы думаем, не является временной мерой. Он сказал мне, что с телешоу покончено, и ему, так сказать, нужен перерыв». — Произнёс Ричард, опуская тот факт, что Джеймс уехал из-за Кларксона. Им не нужно было знать подробностей его личной жизни. Он говорил, и слова сами находились на ходу — Ричард знал, что собирается сделать, и пусть эти ребята катятся к чёрту. Стук в ушах становился всё громче, пока не стал единственным различимым для него звуком. Сейчас или никогда. Он снова заговорил. «Выражая и мнение Джеймса, и своё собственное, я скажу, что если Джереми не вернут в Топ Гир, то мы оба не станем продолжать вести шоу в том виде, в котором оно существует сейчас». Если до этого момента взгляды всех присутствующих ещё не были прикованы к нему, то сейчас точно все без исключения обратились к ведущему. Тони уставился на Ричарда пустым, ничего не выражающим взглядом, что заставило того слегка запаниковать, собираясь с мыслями. «Шоу — это не только Джереми, как может показаться. Это совместные усилия — нас троих, Энди, всей команды. Я никогда бы не захотел вести эту передачу с кем-то другим, не с Джеймсом и Джереми. Да, я первый же скажу, что он моментами он ведёт себя, как говнюк, но также он посвящает себя работе так, как никто другой их тех, кого мне приходилось встречать». В помещении стояла тишина. Ричард только что фактические подписал заявление об уходе не только себе, но и Джеймсу, перед лицом руководства — они выглядели весьма шокировано, гадая, насколько он серьёзен в своих намерениях. Вдруг заговорил Энди. «Боюсь, мы с Ричардом в одной лодке. Если Джереми уходит, то и я тоже». Ричард развернулся на стуле, глядя на Энди широко раскрытыми глазами. Он понимал, что тот расстроен, но ни за что бы не подумал, что Уилман добровольно покинет кресло продюсера. «Что же», — начал Тони. — «Думаю, на сегодня достаточно. Я учту всё высказанное, поговорю ещё с некоторыми людьми, и до конца дня вы должны принять решение». — Он поднялся с места и подвинул стул обратно. — «Спасибо всем, кто сегодня пришёл, благодарю за ваше сотрудничество в решении этого несомненно непростого вопроса». Остальные тоже встали и, обменявшись рукопожатиями — Ричард поймал себя на том, что своей вспотевшей рукой пожимает руку Тони — разошлись по делам. Энди подождал, пока все уйдут, и повернулся к Ричарду. «Думаю, всё прошло довольно неплохо…» — Сказал он, вытирая лоб. «Почему ты не сказал мне, что тоже собираешься уйти?» «Потому что я осознал это только в ту самую секунду, если честно. Если вы с Джеймсом уйдёте, я тоже спрыгну с этого корабля. Я знаю Джеззу вечность и, пожалуй, не осмелюсь работать с кем-то другим». — Объяснил Уилман. — «Здесь всё или ничего, сам понимаешь». Ричард мысленно взвесил эту фразу, кивнул и улыбнулся. «Тогда просто дождёмся официального и-мейла, и будем точно знать, нужно ли начинать рассылать резюме». — Пошутил Энди, и они дружно захохотали.

* * *

«Больно?» — Нерешительно спросил Джеймс, надавливая подушечками пальцев на предплечье Джереми, которое тот вытянул на кухонном столе. «Немного. Больше похоже на то, будто кто-то ковыряет отвёрткой у меня между костями». — Морщась, ответил Джереми, стараясь не обращать внимания на тычки в разные части его руки. С момента аварии прошло достаточно времени, и гипс уже сняли, но остались некоторые проблемы с определёнными движениями. Джеймс в типичной ему манере соблюдал предельную осторожность, заставив Джеззу присесть после того, как тот чуть не уронил стопку посуды, которую собирался убрать в шкаф. «Мне интересно потому, что я в жизни ничего себе не ломал». — Продолжил Джеймс, не обращая внимания на друга, лицо которого исказилось от боли. — «Всегда представлял, что это как треск ломающегося деревянного бруска, только у тебя под кожей». «Да, именно. Был громкий треск, как будто дерево разломилось надвое, или вроде того. Боль приходит не сразу, сперва шоковые рефлексы её блокируют». — Добавил Джереми, наблюдая, как кончики пальцев вырисовывают фигуры у него на руке, возбуждая волоски. Конечно, он предпочёл бы, чтобы Джеймс также нежно касался других частей его тела, проводя своими сильными пальцами вверх и вниз, доводя его до дрожи, лаская те места, прикосновения к которым — и Мэй это прекрасно знал — заставляли его блаженствовать до слабости в коленях. Однако он принимал то, что ему было предназначено, без жалоб, а особенно учитывая, как Джеймс его касался… Чем дольше он оставался здесь, тем больших успехов, казалось, Джеймс добивался в вопросах физического контакта, причём до такой степени, что Джереми был твёрдо убеждён, что за этим не таилось никакого скрытого мотива. Он наблюдал, как мужчина скользил взглядом по его пальцам, сосредоточенный и полностью поглощённый процессом, как будто бы он был занят починкой велосипеда и сканировал машину, размышляя, что делать дальше. Джереми вздрогнул, чувствуя, что тает от новообретённого внимания к нему. Было приятно чувствовать себя не таким напыщенным и более полезным, чем он был на самом деле. На секунду ему подумалось, что было бы неплохо оказаться мотоциклом, чтобы Джеймс мог взять его, разобрать на части, отполировать ржавые детали и собрать заново. Но раз Джеймс давал ему то, что давал, это означало, что он должен быть хотя бы наполовину интересен, как какой-нибудь байк, и это уже ощущалось победой. Как неприятно не было прекращать это, но очень хотелось курить, и, когда Джеймс убрал пальцы, краснея от того, что так долго возился, Джереми ободряюще улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Пригладил топорщащиеся волосы и поцеловал в затылок, прежде чем вытащить из кармана пачку и шутливо похлопать ей Джеймса по голове.

* * *

«Ричард, С радостью сообщаю Вам, что после тщательного обсуждения мы приняли решение восстановить Джереми в должности сотрудника Би-би-си. Съёмки Топ Гир будут возобновлены в удобное для вас время. Будучи осведомлённым о ситуации как Джеймса, так и Джереми, я прошу передать содержание этого письма им обоим. Джереми будет также отправлено официальное письмо, прошу Вас убедиться, что он получит его как можно скорее. Приношу извинения за всё произошедшее, но надеюсь, мы сможем начать с чистого листа. С наилучшими пожеланиями, Тони Холл, генеральный директор». Ричард, не успев оторвать рук от клавиатуры, дёрнулся за телефоном. Набрал номер Джеймса и стал ждать, но никто не ответил. Тогда он оставил короткое сообщение на голосовой почте, в котором просил перезвонить сразу же, как тот его получит, и повесил трубку.

* * *

Входная дверь закрылась за доли секунды до того, как Джеймс услышал звонок. На мгновение его охватило недоумение, потому что это точно был не телефон Джереми, ни разу не поймавший сигнал со дня его приезда. Оставался только один вариант, и от осознания этого факта недоумение сменилось тревогой. Подождав, пока аппарат перестанет звонить, мужчина встал и начал искать его в ящике для всяких важных вещей — высококлассный спутниковый телефон, который ловил сигнал практически везде, даже в такой глуши. Кроме того, он был очень прочным и легко переносил удары, что было несомненным плюсом для Джеймса, довольно часто ронявшего свой iPhone, экран которого после очередного падения зарабатывал новые неисправные пиксели и трещины. Мэй вытянулся, чтобы посмотреть в окно на Джереми — слышал ли он, но, судя по тому, что тот спокойно курил, не обращая внимания на махинации Джеймса, всё было нормально. Выдвинув ящик на полную, он начал копаться в бумагах, перекладывать туда-сюда скопившийся бесполезный хлам, чтобы добраться до телефона на самом дне, пока не достал его, нажав кнопку и сразу же определив пропущенный звонок от Ричарда. Это поставило Джеймса в ступор — с чего бы Ричу звонить ему именно сейчас, ведь они не разговаривали с тех пор как разошлись тогда после истории с Джереми и, чёрт, он ведь даже не рассказал Хаммонду, что уезжает. Оставалось ещё голосовое сообщение, предположительно, от того же абонента, и Джеймс нажал на него, прижимая телефон к уху и вслушиваясь в интонации — да, Ричарда. «Привет, Джеймс, это я. Прости, что не звонил раньше, вот, я просто хотел дать вам немного времени. Есть кое-какие новости, которые вам точно следует знать, потому что они касаются и вас тоже и, да, вот. Я только что из офиса, и они там обсуждали Джеззу, и Топ Гир, и вот это всё, и, в общем, дружище, они решили вернуть всё как было, и Джеззу тоже. Они вернули ему его работу. Энди попросил позвонить и рассказать тебе, чтобы ты мог сообщить Джереми, и… как-то во всём этом разобраться. Если захочешь, перезвони, буду рад тебя услышать». На этом сообщение закончилось, и Джеймс почувствовал, как что-то внутри него сжимается, вставая комом у горла. Он снова поднёс телефон к уху, сконцентрировавшись только на звуке голоса Ричарда, который эхом отдавался в голове, как заевшая пластинка. Джеймс понимал, что это значит — их волею случая сотворённая идиллия готова развалиться на глазах. Его вновь охватила паника, от которой в жилах стыла кровь. Он не слышал, как вернулся Джереми, как хлопнула дверь — понял только, когда тот обеими руками обхватил его за плечи и повернул к себе, осматривая с волнением. Джеймс почувствовал, как бледнеет. «Джеймс, почему ты вцепился в телефон? Постой, откуда у тебя вообще телефон?» — Спросил Джереми, приподняв бровь. Джеймс ничего не ответил, только моргнул. «Подожди, у тебя что, есть сигнал? Мой идиотский сраный мобильный не работал столько недель, а этот кусок пластика смог? Полная херня». — Продолжал Джереми, но, внимательно оценив выражение лица Джеймса, прекратил трепаться. — «Всё в порядке? Что-то случилось?» — Спросил он, продолжая держать того за плечи. «Джезза, Ричард звонил». — Смог выдавить из себя Джеймс, опустив глаза в пол. «И?» Джеймс растеряно поднял голову и посмотрел Джереми в глаза. «И?» — Повторил Кларксон, жестом показывая, чтобы тот продолжал. «И он сказал, что тебе вернули твою работу». Джереми как-то странно сник, даже его дыхание стало очень тихим. Джеймс видел, как потемнели его глаза, прежде чем тот потупил взгляд, хмурясь. Он наблюдал за любимым ещё пару секунд, прежде чем вспомнил, что всё ещё держал в руке телефон, и включил голосовое от Ричарда. Выражение лица Джереми сменилось с рассеянного раздражения на лёгкое недоверие и снова перешло к какой-то заёбанности. Джеймс дождался окончания сообщения и заблокировал телефон, убрав его обратно в ящик. «Джез, ты в порядке?» — Спросил он, и стоящий перед ним человек покачал головой в ответ. «Честно говоря, не знаю». — Признался Джереми, смешливо глядя на Джеймса. Тот снова почувствовал, как скручиваются в узел внутренности. — «Думаю, мне нужно немного времени, просто подумать». Джеймс кивнул и беспокойно проводил взглядом Джереми, который направился в их спальню и закрыл за собой дверь. Собираясь сесть на диван, он приземлился на подушки, не заботясь о том, не раздавил ли чего. Откинулся назад, и волосы рассыпались по спинке дивана. Джеймс закрыл глаза и вздохнул, проводя рукой по прядям, отросшим настолько, что их можно было завязывать в пучок. Он чувствовал, что рано или поздно это должно было случиться. Здесь он выстроил идеальную жизнь с Джереми, где никто и ничто не могло их побеспокоить. Мир и покой, вдали от обязательств шоу-бизнеса, встреч и папарацци, только Джереми рядом — это было всем, чего он хотел. Но эта жизнь не могла быть идеальной, он знал, что однажды случится что-то, что изменит намерения Джереми. Был почти уверен, что несмотря на слова о том, что он не скучает по работе или Лондону, в глубине души всё же… Автомобили и телевидение были его страстью, и со стороны Джеймса было бы эгоистично думать, что он один сможет заменить Джереми всё. Джеймс представил, как любимый пакует чемоданы и уезжает обратно в Лондон, туда, где он принадлежит всему миру, а не только ему, и от этого стало не по себе. Вообразив, как миллионы зрителей, не отрываясь, смотрят на Джереми с вожделением, жаждой большего, он почувствовал неожиданно сильный прилив отвращения, что было необычно, особенно учитывая их многолетний опыт в подобного рода вещах чуть ли не где угодно, куда ступала нога бригады Топ Гир. Джеймс настолько сосредоточился на Джереми, что не мог представить своё существование без него. «Вот так, блять, всегда». — Пробормотал он под нос, сильнее облокачиваясь на спинку дивана и погружаясь в дрёму.

* * *

Когда он проснулся, в доме уже было темно, единственный свет пробивался сквозь открытые занавески, укутывая комнату бледным мерцанием. На кухне позади дивана кто-то копошился, хлопал дверцами шкафчиков и топал, явно стараясь делать это как можно тише. Только громкий стук керамической кружки о столешницу заставил Джеймса окончательно пробудиться и сесть, разминая затёкшую шею. «Джез, это ты?» — Спросил он, потирая глаза тыльной стороной ладони и поворачиваясь. Джереми стоял у кухонного стола в одних пижамных штанах, висящих на бёдрах, держа в правой руке кофейную кружку, а другой нащупывая чайник. Джеймс потянулся, выбросив руки над головой, издал некое подобие стона и встал. «Почему ты завариваешь чай в темноте?» — Пробормотал он, хватаясь за диван, чтобы не споткнуться, и подошёл к мужчине. «Не хотел включать свет и будить тебя». — Ответил тот, и Джеймс тихо вздохнул, обхватив Джереми за обнажённый торс и положив голову ему на плечо. «Ты мог бы. Включил бы свет, мне было бы всё равно, что ты меня разбудил. Этот диван всё равно чертовски жёсткий». — Пробормотал он куда-то в лопатку, согревая своим дыханием гладкую кожу. Руки, сцепленные в замок, болтались над животом, а из-за размеренного дыхания Джеззы веки снова тяжелели и опускались. «Ну, что же, мне было бы не всё равно». — Ответил Кларксон, и Джеймс улыбнулся ему в спину. Джереми поставил кружку на стол, взял руки Джеймса, расцепил их и повернулся к нему, разглядывая сонное лицо, освещаемое слабым лунным светом. Глаза были мутные, и Джеймс щурился, пытаясь сфокусироваться. Джереми улыбнулся и наклонился, целуя мягкие губы и через секунду чувствуя, как его целуют в ответ. «Тебе получше?» — Поинтересовался Джеймс, снова протягивая руки и сцепляя их в замок за спиной Джеззы. Тот кивнул, снова наклоняясь. «Немного». — И поцеловал. «Хорошо». — Вернул поцелуй Джеймс. «Обсудим это позже? Могу думать только о вещах, которыми предпочёл бы заняться прямо сейчас». Джеймс кивнул, расцепляя хватку. «Да, я тоже. В спальню?» Не дождавшись ответа, он схватил мужчину за руку и повёл его прочь из кухни. Не хотелось думать ни о реальной жизни, ни о работе, ни о чём. Он хотел только Джереми, хотел почувствовать его, сосредоточить на нём все мысли и не беспокоиться, что в любой момент тот может закрыть за собой дверь и не вернуться. Джеймс собирался уложить Джереми в постель и надеялся, что это не в последний раз. Они ввалились в спальню, стараясь тем не менее двигаться осторожно, чтобы Джереми не дай Бог не снёс что-то в темноте. Как только они успешно добрались до кровати, Джеймс начал раздеваться, ибо на диване он уснул полностью одетым. Сперва с ног соскользнули джинсы, затем была сброшена футболка, и то и другое было наспех сложено аккуратной стопкой на полу. Джереми пропустил этап раздевания и сразу завалился на кровать, прислонившись к изголовью. Джеймс забрался следом, седлая Джереми так, чтобы усесться на него спереди, обхватив ступнями бёдра. Наклонившись, поцеловал, массируя пальцами плечи и опускаясь к спине. Джереми прервал поцелуи, подаваясь вперёд, чтобы провести языком по шее любовника, доводя его до дрожи, а потом прикусить чувствительную кожу и посасывать её, заставляя Джеймса громко постанывать. Отстранившись, Джереми бросил взгляд на проявляющийся синяк, хищно ухмыляясь от того, насколько ярким он был. «Боже, ты ужасен, это будет заметно». — Простонал Джеймс, проводя кончиками пальцев по засосу. «Не страшно, зато люди будут знать, что ты мой». — Возразил тот, стискивая ягодицы в своих широких ладонях. Внутренний мазохист Джеймса на самом деле был доволен, понимая, что каждый раз, когда он будет видеть своё отражение в зеркале или чувствовать несильную боль в области шеи, он будет вспоминать, он будет чувствовать, каково это — быть выбранным Джереми. Эта мысль вызвала прилив возбуждения, и он отложил её в мысленный архив, чтобы потом как следует посмаковать. «Хочешь узнать, что ты делаешь со мной?» — Прорычал он, наклоняясь так, чтобы его губы едва касались уха Джеззы. — «Хочешь?» «Время возвращать долги». — Мелькнуло у него в голове. «Да». — Последовал едва слышный ответ. — «Расскажи мне. Покажи мне». «С радостью». — Подумал Джеймс. Он положил ладони на руки Джереми, обхватившие его бёдра. Кларксон весь пылал от напряжения, его мускулы будто бы сжались в ожидании, словно он был чистокровным рысаком, готовым в любую секунду сорваться с места. «Я наблюдаю за тобой, Джереми. Ты хоть представляешь, как часто я смотрю на тебя?» — Джеймс выдохнул и застенчиво усмехнулся, качая головой. — «Я наблюдаю за тобой постоянно. Смотрю, как ты готовишь, как убираешься, как меняется оттенок радужки твоих глаз при разном освещении, я смотрю тогда, когда ты и не подозреваешь». — Джереми лежал неподвижно в ожидании продолжения. — «Ты двигаешься так уверенно и решительно. Мне должно быть стыдно постоянно хотеть срывать с тебя одежду. Но я хочу чувствовать твоё тело под своими руками». Он подтвердил сказанное, проводя руками вокруг бёдер Джереми и обхватывая его ягодицы. Тот громко застонал, толкаясь ближе, так что пах Джеймса оказался напротив его стояка. Они уставились друг на друга. Джеймс наблюдал, как возбуждение разливалось румянцем по лицу Джереми, как вздувались его ноздри, как расширялись зрачки. Это происходило снова. Он убрал руки с задницы и обхватил член, дразня Джереми, зарылся другой рукой в топорщащиеся волосы. Сплюнув в ладонь, начал массировать, лаская твёрдый ствол медленными движениями, от которых Джезза запрокинул голову и рвано дышал, наслаждаясь. «Ты хочешь ощутить на вкус то, что творишь со мной, а, Джереми?» Тот опустил голову, кивая, и тут Джеймс провёл большим пальцем по головке, смазывая сливочного цвета капли, и прижал руку к опухшим губам Джереми. Он наблюдал, как мужчина соблазнительно провёл языком по пальцу, постепенно засасывая его в рот, и от этих ощущений перехватывало дыхание. «Заставь меня кончить, Джез». «Да». Он приступил немедля, сперва продолжая массировать языком палец, так что его горячее дыхание щекотало влажную от слюны кожу. Отпустил его с негромким причмокиванием и, мягко оттолкнув Джеймса, повалил его спиной на кровать туда, где лежал сам минуту назад. Они выдержали пару секунд зрительного контакта, потом Джереми опустился на колени, упираясь руками по обе стороны от бёдер, и взял его в рот. Глаза Джеймса едва ли не закатились от такого удовольствия, Джереми сосал так сильно, что его щёки впали. Запустив руку в волосы Джереми, Джеймс вцепился ему в загривок, двигаясь синхронно с партнёром, задававшим ритм. Кларксон работал языком молча, единственными звуками были приглушённое причмокивание и хриплые выдохи Джеймса, которых тот не мог сдержать. Почувствовав, как кончик члена упёрся в заднюю стенку ротовой полости, он застонал от внезапного давления. Джереми, должно быть, сглотнул. И одной этой мысли было достаточно, чтобы его яйца напряглись до предела. «Боже, Джез», — выпалил он. — «Я… я чувствую это». Не останавливаясь, Джереми обхватил ладонью основание члена и начал массировать его, сжимая при каждом посасывании. От такой сенсорной перегрузки Джеймса передёрнуло. «Боже, Джез! Бля… я сейчас кончу». Толчки стали чаще и быстрее. Он отчаянно искал освобождения, нуждаясь в том, чтобы Джереми заставил его кончить. Застонал, хватая ртом воздух. Чувствовал напряжение каждого мускула, свербящее ощущение становилось почти невыносимым, и он про себя умолял Джереми двигаться быстрее и сильнее. Потребовался один последний толчок — и он кончил с криком, зажмурив глаза, чувствуя, как изливается в Джереми. Пульс зашкаливал, грудь ходила ходуном, так что на несколько секунд он испугался, что сердце может не выдержать. Джереми отпустил его расслабившийся член, выпустил его изо рта и слез с кровати, вернувшись с влажным полотенцем, которым осторожно вытер Джеймса. Тот всё ещё пытался восстановить дыхание, и когда любовник забрался в кровать, перекатился к нему в объятия, прижимаясь к волосатой груди. «Как тебе, Джез?» — Прошептал он хрипло. — «Я сейчас умру». Джереми запустил руку в его волосы, чувствуя, как влажные пряди закручиваются вокруг пальцев. «Не беспокойся, я буду в порядке». — Ответил он. — «И вообще, всё что я хотел сегодня — сделать тебе приятно». Джеймс сонно кивнул и сильнее прижался к Джереми, пока они оба не устроились под тёплым одеялом. Он умолк, и Джереми было подумал, что Джеймс уснул, а когда он заговорил, это было так тихо, что Джереми чуть не пропустил слова мимо ушей. «Я люблю тебя». — Пробормотал Джеймс с сонной улыбкой, лёжа с закрытыми глазами. «Знаю». — Откликнулся Джереми. — «Я тоже тебя люблю». «Не хочу тебя терять». — Прошептал Джеймс. Джереми отрицательно покачал головой, теребя подушку. «Никогда, только не снова».