Коридор от моря к небу

Когда рядом заворочался Джереми, Джеймс проснулся, но казалось, что и не спал вовсе — он чувствовал себя заторможенным, как компьютер, который несколько часов висел в режиме ожидания, хотя должен был быть выключен. Стараясь лежать неподвижно, он снова закрыл глаза, надеясь, что сможет погрузиться в забытье, но беспокойно вертящийся под одеялом Джезза окончательно довёл его до того состояния, когда Джеймс вынужден был признать — заснуть вряд ли получится. Повернувшись на другой бок, он посмотрел на расплывчатые знаки на циферблате часов у кровати. 6:17 утра. Джеймс вздохнул. Он знал, что принесёт за собой пробуждение, и хотел сегодня отложить это настолько, насколько получится. Им придётся поговорить. Может, попытки отсрочить разговор и считались за трусость и малодушие. Но можно и ему немножко побыть эгоистом — убедил себя Джеймс и снова закрыл глаза, стараясь расслабиться в тёплой постели под боком у успокоившегося и тихо похрапывающего Джеззы. Сосредоточившись на его дыхании, мужчина плотнее закутался ногами в одеяло, протолкнувшись пальцами под чужие ступни, и спустя некоторое время его мысли поплыли, уносясь далеко, и он тоже засопел. День может подождать ещё пару часов. Когда Джеймс проснулся, кровать была пуста. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, слепя своими яркими лучами через окно и разбрасывая блики по простыням. Он сел, потирая глаза, чтобы избавиться от мутной пелены. На кухне возился Джереми, и зов ароматного кофе заставил ноги поднять сонное тело с постели и потащиться в соседнюю комнату. Как неприятно не было это признавать, но годы брали своё, и их новые активные развлечения сказывались на физическом состоянии — спина побаливала, мышцы ног ныли, и когда Джеймс ввалился на кухню, то плюхнулся на стул, кряхтя, как настоящий старик. Джереми усмехнулся и повернулся к любимому, балансируя кружкой с дымящимся кофе в одной руке и тарелкой с тостами с джемом — в другой. «Тяжёлое утро?» — Спросил он с улыбкой, садясь за стол и пододвигая Джеймсу кружку. «Мне больше не двадцать один, не могу бодрствовать всю ночь, занимаясь тем, что мы… что бы мы не делали…» — Замялся тот, убирая спадающие на лоб волосы. «Забавно. Вчера ты совсем не жаловался». — Откликнулся Джереми глухо, жуя тост, и показательно приподнял бровь. Джеймс закатил глаза и тоже приступил к завтраку. — «Кроме того, сомневаюсь, что в двадцать один у тебя было так уж много секса. Если только ты не сконструировал какую-нибудь штуковину для утех из деталей конструктора. Боже, я бы не удивился». Жертва шуток ничего не ответила, откусив ещё от тоста, и когда с хрустящего хлеба соскользнул кусочек тающего масла, растекаясь по губе, Джереми протянул руку через стол, большим пальцем убирая его и слизывая. Джеймс молча наблюдал за действиями Кларксона своими ясными синими глазами. Почти полностью зачарованный зрелищем, он бы позволил себе расслабиться и посмотреть, к чему может привести этот спектакль, но его сознание тяготили вчерашние мрачные мысли. Джеймс уставился в кружку и вздохнул. «Что? Кофе не соответствует твоим стандартам?» — Поинтересовался Джереми, на этот раз без еды во рту. Джеймс покачал головой. «Нет, я просто… я не знаю». — Пробормотал он. Хотелось уже разобраться с этим вопросом, всё обсудить, чтобы сбросить с души камень. «Что ты не знаешь?» — Спросил Джереми, нахмурив брови. Он внимательно вглядывался в лицо сидящего перед ним мужчины. «Слушай, Джез, думаю, нам стоит сейчас поговорить об этом». Вот. Он произнёс это. Теперь другого выхода у них не осталось. Теперь Джереми громко вздохнул. Внезапно он как будто бы постарел на десятки лет, и лоск юношеского задора, которым он играл несколько секунд назад, исчез. Губы стянулись в тонкую полоску, взгляд замер на столешнице перед ним. Секунды молчания тянулись бесконечно долго. «Я не хочу снова терять тебя, Джеймс». — Произнёс он наконец тихо, не поднимая глаз. Джеймс же продолжал смотреть в упор. Говоря откровенно, он сам точно не мог сказать, чего хотел. Хотел, чтобы Джереми остался тут, в лесной глуши, вдали от цивилизации. Но он желал Джеззе счастья, а его счастье включало в себя и работу — так было всегда. Раньше они шутили, что когда-нибудь купят паб и исчезнут с глаз общественности, чтобы их оставили в покое, но теперь, когда подобные перспективы замаячили на горизонте, уверенность не казалась такой непоколебимой. Звуки скрежетания ножек стула о пол оторвали его от мыслей. Джереми встал, достал пачку, вытащил сигарету и вышел на крыльцо. Джеймсу подумалось, что сейчас он прочувствовал на своей шкуре то, что, должно быть, испытал Джереми, узнав, что он уехал из Англии. Попытки представить дальнейшую жизнь порознь казались глупыми, какими-то абстрактными кадрами, не имевшими право на воплощение в реальную жизнь. Вместо этого он попробовал вообразить, что будет, если они заживут здесь, вдали от друзей и семей. Оставив в прошлом шумные города и рычание выхлопных труб. Джеймс вовсе не был уверен, что сможет сам отказаться от всего этого, не говоря уже о Джереми, и он не был готов предлагать всё бросить. Он грезил о доме, о мирной жизни, где он сможет проводить ленивые воскресные дни с Джереми, слоняясь с ним в Homebase и споря о том, какого размера болты нужны для ворот забора, или обсуждая, чья очередь готовить ужин. Пазл сложился, и внезапно перестало иметь значение, где именно это будет происходить. Он больше не хотел прятаться.

* * *

Когда входная дверь снова открылась, стоящий на пороге Джереми улыбался. «Я последую за тобой хоть на край Земли, Джеймс. Ты знаешь это». — Начал он, ступая на кухню. Что ж, быть может, предоставить Джереми сделать решающий ход — не самая плохая идея. Джеймс кивнул, не зная, к чему конкретно тот ведёт, внутри всё тревожно сжалось. Он волновался. «Я облажался тогда и приехал к тебе, не имея ни малейшего представления о том, чем это может обернуться. И ты простил меня, хотя у тебя были все причины этого не делать, и я всегда буду благодарен тебе за это. Я очень тебя люблю, сильнее, чем могу выразить словами, и я всё ещё немного в шоке оттого, что ты чувствуешь тоже самое». Джеймс хотел что-то сказать, но Джереми взмахнул рукой, останавливая его. «Меня не волнует работа. Ты прекрасно знаешь, что мы оба обеспечены в достаточной мере, чтобы ни дня до конца жизни больше не горбатиться. Суть не в этом». — Объяснил он, наблюдая за реакцией. — «Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Вот и всё». Джеймс нежно улыбнулся, понимая, что произнесённые слова так гармонично перекликаются с его собственными мыслями. «Джез, ты же знаешь, что я счастлив. Не хочу показаться старым сопливым дураком, но пока я с тобой, я более чем счастлив. Дело не во мне, по крайней мере, не должно быть так. Это твоя карьера, твоя жизнь… я же просто плыву по течению рядом». «Да, но я хочу, чтобы мы были счастливы. И если это означает, что стоит остаться здесь или вернуться в Лондон, то так тому и быть». Джеймс встал со своего места и подошёл к Джереми. Обхватил руками талию, чувствуя, как тот обнимает его за плечи, притягивая ближе. Положив голову на плечо, Джеймс уткнулся носом ему в шею и медленно вдохнул. Знакомый запах сигарет и лосьона после бритья ударил в нос, возбуждая рецепторы. Запах Джереми. Слегка повернув голову, он прижался губами к шее. Джереми ответил поцелуем в макушку. И вдруг в голове у Джеймса вспыхнула мысль, заставившая его вынырнуть из хватки Джереми. Тот застыл в замешательстве, наклонив голову, наблюдая, как глаза Джеймса распахнулись от нахлынувшего возбуждения, и на лице расцвела улыбка, стирая прежнее напряжённое выражение. «Что такое?» — Спросил Кларксон, улыбаясь. Джеймс подхватил это выражение, улыбаясь в ответ. «У тебя до сих пор есть тот дом у маяка?»

* * *

«Привет, Ричард!» «Слава Богу, дружище, а я было подумал, что мы тебя потеряли. Медведи, знаешь ли… Как дела?» — Откликнулся Хаммонд, и улыбку на его лице можно было почувствовать даже через «кусок пластика», который Джеймс выудил из того ящика, куда так спешно его закопал. «Хорошо, всё в порядке. Было приятно побыть вдали от всего, понимаешь?» — Ответил он, с нежностью наблюдая при этом за Джереми, который вытащил из шкафа в их спальне рубашки, бросил их на кровать… и по одной запихал в чемодан, не утрудившись нормально сложить. Джеймс не удержался и закатил глаза. «Да, представляю. Как там Орангутанг?» — Спросил Ричард, словно угадав, что прямо сейчас он смотрит на него со смесью раздражения и нежности. «Как всегда, упрям и невыносим». — Джереми, услышав это, фыркнул. «Значит, канадские дебри не вложили ничего нового ему в голову?» «Нет, к сожалению. Хотя это пыталась сделать одна машина на полном ходу, но я не уверен, что сработало». — Джеймс засмеялся. «Машина на ходу? Он в порядке? Чёрт возьми, вы двое, во что вы там ввязались?» — Обеспокоенно затараторил Ричард. «Да в порядке он, в порядке, немного помят, но всё хорошо. Он всё тебе расскажет при встрече». «При встрече? Ты что, наконец решился вытурить его виноватую задницу?» Джеймс слышал какие-то писклявые голоса на заднем плане, похоже было, что это пение исходило из телевизора. «Что же, позволь перефразировать. При нашей общей встрече, вот так». — Уточнил он, добавив: «Рич, ты что, смотришь мюзикл?» Джереми прыснул от смеха, правда его хохот оказался приглушён одеждой, а именно забитым доверху ящиком с его многочисленными джинсами одинакового синего оттенка. «Боже, нет. Просто девочки снова включили «Холодное сердце». — Ричард издал напоминающий стон звук. — «Я столько раз смотрел этот чёртов мультфильм, что готов выбросить DVD в окно». — Пожаловался он. — «Так что, получается, вы оба вернётесь?» «И да, и нет». — Просто ответил Джеймс. «И да, и нет? Что это, чёрт возьми, значит?» «Мы вернёмся в Англию, но будем жить в доме у маяка Джеззы». — Провозгласил Джеймс. — «Это достаточно далеко, чтобы нас не трогали, но не слишком далеко от цивилизации, чтобы быть… отшельниками». То, как Хаммонд отвечал ему, снова выдало его широкую улыбку. «Чёрт, давно пора. Думаю, с вас хватит. Я удивлён, как ты там ещё его не прибил и не закопал. Я сам едва удержался, пока он тут ходил и только и делал, что ныл и страдал, тоскуя по тебе. Ты бы видел, какой бардак он устроил у себя в квартире!» Джеймс фыркнул. «Поверь, догадываюсь. Я был удостоен подобной чести». — Он застыл, прокручивая в голове сказанное. — «Постой, ты сказал, что он тосковал по мне?» «Боже, да, просто до невыносимого. Джеймс то, Джеймс сё… Ох, интересно, полюбит ли он меня когда-нибудь, почему я такой ужасный, бла-бла-бла». — Пародировал Ричард приглушённым голосом, подшучивая над Джеззой, что заставило Джеймса громко рассмеяться, потому что он прекрасно представлял себе, как Кларксон может при этом выглядеть. Он сделал мысленную заметку, что когда они вернутся, надо будет угостить Ричарда кружкой пива… или четырьмя, в качестве благодарности за то, что приглядывал за Джереми в его отсутствие. «Что же, надеюсь, вы насладились этими месяцами тишины и покоя, потому что через несколько дней всё закончится». — Сказал он, всё ещё улыбаясь. «Ох, я так взволнован». — Сообщил Ричард, однако тон его голоса говорил об обратном. Джеймс разъяснил в подробностях, когда они собираются приехать и всё такое, и, попрощавшись, повесил трубку. Повернулся к Джереми, который свалил с вешалок ещё несколько рубашек и запихнул во второй чемодан, который вытащил из-под кровати. Подойдя вплотную, Джеймс обнял его со спины, обвив руками талию. «Никогда бы не подумал, что ты способен тосковать, Кларксон». — Проурчал он на ухо Джереми, который безуспешно извивался, выбираясь из хватки только крепче обнимающего его Джеймса. «Всё что это мелкий засранец тебе наговорил — неправда, я был собран и мужественен. Как байронический герой». — Пояснил Джереми. — «Я прекрасно помню себя в роли сурового воина, смотрящего только вперёд и планирующего дерзкое спасение решившего посвятить себя затворничеству и, честно говоря, очень злого Джеймса Мэя из канадской глуши». «Затворник» хмыкнул и поцеловал Джереми, который наконец умудрился повернуться. Поцеловал уверенно и страстно, наслаждаясь тем, как любимый водил языком по его губам, пропуская через пальцы отросшие волосы, несильно дёргая отдельные пряди. Воспользовавшись своим преимуществом в росте и весе, Джереми начал подталкивать его к кровати, не прерывая поцелуев. Только когда задние стороны коленей Джеймса упёрлись в матрас, мужчины расцепились, и Джеймс завалился на покрывало. Джереми нависал сверху, глядя в глаза. «Я думал, мы должны закончить собирать вещи, а, Мистер Герой?» — Прохрипел Джеймс, его голос играл опасными интонациями. «Это вполне может подождать. В любом случае, ты выпотрошишь мой чемодан и сложишь всё сам, не знаю, сортируя по цветам или типа того». — Ответил Джереми, и глаза чуть потемнели, когда Джеймс начал неторопливо расстёгивать пуговицу за пуговицей его рубашки. — «Давай воспользуемся оставшимся у нас здесь временем, ладно?» — Уточнил он, подмигивая. Джеймс в очередной раз за день закатил глаза.