On Bradbury street

И словно не было тех сцен молчаливых откровений – и молчаливого же отчуждения. Словно не было двух с чем-то там месяцев взаимного игнорирования. Ви просто приезжает на следующий день, обнимает счастливую Мисти, обещает привезти стимулятор роста для захиревшего цветка. Спускается в подвал и жизнерадостно произносит: – Как поживает мой рипер-хранитель? – Как поживает бойцовский кумир Найт-Сити? – Не остается в долгу Вик. Они долго жмут друг другу руки и с жаром обсуждают новости. Вик хлопает его по плечу, совсем как Джеки, и начинает расспрашивать о том, что происходит на ринге. Ви тащит его обедать – на этот раз аж в бистро на углу. Вик уверяет, что не был на улице с неделю, а его бледный вид и круги под глазами это подтверждают. Ви наконец-то счастлив – снова. Больше никакого демонстративного игнорирования. Он это почти принимает: пусть его чувствам дали по зубам, но они с Виком вполне могут оставаться друзьями. Очень хорошими друзьями. До диагностики и подбора бойцовских имплантов они так и не добираются, и, если честно, Ви побаивается, что в подвале клиники всё опять пойдет наперекосяк: Виктор перестанет травить байки о бойцах пятидесятых и с жаром расспрашивать его о городе. Так что в следующий раз вместо сеанса он снова зовет Виктора обедать, уверяя, что дела подождут, и в качестве тяжелой артиллерии призывает Мисти и Джеки. Они вчетвером устраиваются на крыше, Джеки под шумок таскает из коробки Ви куски курицы терияки, Мисти шутливо шлепает его по рукам, Вик смеется и скармливает часть своей порции кошке. Джеки притаскивает откуда-то гитару, все наперебой уверяют друг друга в ужасности своих голосов, а потом поют, перескакивая с песни на песню – знакомые треки с радиостанций, но никто не может вспомнить вторые куплеты. Ви напевает какую-то старую песню из прошлого века, Вик подхватывает, а Мисти и Джеки отваливаются еще на первом припеве, обвиняя в этом разницу поколений, и Ви даже не пытается их переубеждать. Его охватывает сумасшедшее, ничем не омрачаемое ощущение счастья. В Найт-Сити такие моменты не длятся долго. И он ловит каждую секунду. Жажда обладания утихает, уступая место теплому чувству принадлежности. Семьи.

***

Проницательный доктор Вектор замечает, что его постоянный клиент вместо сеансов теперь зовет его гулять, и все равно смеется каждый раз, когда, стоит ему потянуться за риперской перчаткой, Ви взлетает вверх по ступенькам. – Ви, честное слово, я не кусаюсь, спускайся! – Лучше ты поднимайся. – Азартно вопит Ви в ответ. И Вик сдается: принимает предложение пообедать, съездить за медикаментами, а один раз Ви даже удается затащить его в кино.

***

В очередной раз Ви приходит на Брэдбери-Стрит к полудню, надеясь вытащить Виктора из подвала без посторонней помощи. Джеки и Мисти укатили на неделю к побережью, наказав вести себя хорошо и поливать вновь воспрявший духом цветок. Во внутреннем дворике он с неудовольствием замечает пятна крови, впрочем, уже подсыхающие. Жаль, если Вика будет не оторвать от работы – погода выдалась идеальной для обеда на какой-нибудь открытой веранде. Виктор работает с включенным радиоприемником, и Ви принимает это за хороший знак: в критической ситуации было бы не до музыки. Медицинский холодильник в углу распахнут, на полу скопилась лужица талой воды, вокруг кресла разбросаны ватные тампоны и ошметки разрезанной одежды. Ви хмыкает и принимается за уборку. – Закончу минут через пятнадцать, – говорит Виктор через плечо, – Ох, Ви, не стоило… спасибо! – Чтобы ты не смог отговориться уборкой и застрять в подвале еще на час, – ехидно отбивает Ви. Кивает на распластанного в кресле наемника, – хреново ему пришлось? – Перелил ему два последних пакета донорской плазмы. Надо будет купить еще. – Я тебя отвезу, – тут же с готовностью предлагает Ви. – Завтра, ладно? Ее надо заказывать заранее. Ты на машине? – Джеки оставил мотоцикл. Они с Мисти набрали столько вещей, словно собираются в кругосветную экспедицию, так что я отдал им «Хеллу». – Счастли-ивые, – тянет Виктор. Ви проглатывает рвущееся с языка: «Хочешь, тоже поедем?» и продолжает уборку. Ему кажется, что это всё еще лучший способ сказать: «Ты для меня важен». – Ну вот, состояние стабильное, наконец, – говорит Виктор, отступая от кресла. – На ноги, конечно, встанет нескоро, но учитывая, как близко парень сегодня был к краю… я бы на его месте не рвался на работу. Он сворачивает трубки капельницы, раскладывает каталку. Ви помогает отвезти наемника в «палату» – одну из двух крошечных смежных комнаток. Виктор регулирует подъем кровати и подключает пациента к системе медицинского контроля. – Жить будет, – удовлетворенно выдыхает он, – ну и бардак мы с ним развели. – Даже не думай об этом, – возражает Ви, – сядь и отдохни. И скажи, что ты хочешь из еды, закажу сюда. – У тебя золотое сердце, Ви. – Тебе лучше знать. – Усмехается он в ответ, касаясь тонкого шрама под ребром поверх футболки. Тут же обрывает себя, боясь, что снова сморозил что-то не то, но Виктор только благосклонно улыбается и обещает сделать кофе. Ви бросает последние окровавленные перчатки в мусорный мешок, когда на лестнице раздаются нетвердые шаги и гремит решетка. – Помо… гите… – Хрипло выдыхает внеплановая посетительница и с чувством выполненного долга теряет сознание. – Да твою ж… – Ви едва успевает подхватить оседающее тело. Азиатка из «Тигриных когтей», молодая, совсем девчонка. Живот и руки исполосованы длинными ранами. Моноструна, мгновенно определяет он. Смертоносная штука. Чудо, что Тигренку удалось добраться сюда живой. Ладони успевают стать липкими от крови, пока он дотаскивает девушку до кресла. Виктор, уже успевший надеть халат и перчатки, склоняется над ней: собранный, деловитый. Подключает приборы, срезает остатки одежды, обрабатывает раны. Не отрываясь от работы, дает короткие указания: антисептик, зажим, лампу левее. Ви снует туда-сюда и, кажется, всё делает правильно, но Виктор хмурится всё сильней. Выпрямляется и говорит очень спокойно: – Я помню, что донорской крови не осталось, но проверь еще раз, пожалуйста. Ви послушно проверяет, хотя не хуже рипера знает: холодильник пуст. Виктор снимает очки, трет переносицу, оставляя над бровью полоску крови. – Слишком большая кровопотеря. Продержится какое-то время на заменяющем растворе, но… совсем ребенок, кто ее затащил в банду?! – Он шумно дышит, пытаясь успокоиться. Ви никогда не видел его таким взбешенным, – И ведь готовили как машину для убийства – видел ее руки? О защитных имплантах не позаботились, зато впаяли титановые кости. Дитя со стальными кулаками, гроза уличного боя. Ко всему привыкаешь на работе, но дети… каждый раз будто вырываешь кусок себя. – Где еще можно достать кровь? – В донорском центре – не раньше завтрашнего утра, если закажу сейчас. Она не дотянет, ей бы до ночи продержаться. – Должен быть выход, – Ви сжимает кулаки. – Ну, отлови мне кого-то совместимого на улице и притащи сюда, – резко бросает Виктор, но тут же сникает, – прости. – А что, у тебя есть система для прямого переливания? – Думаю, смогу быстро собрать из того, что под рукой. Полное средневековье, конечно, но, – Виктор, погруженный в размышления, не сразу ухватывает суть, – Ты что задумал?! – Какая у нее группа? – Вторая положительная... Черт возьми, Ви! – Бинго! Я подхожу. А эта тигренок везучая, как дьявол. Будь у нее хотя бы даже другой резус, пришлось бы тащиться на улицу, разговаривать с людьми, деньги им совать… – Это не… я так не могу, – Виктор резко качает головой, – это может не сработать. – А может и сработать, да? – Упрямо возражает Ви, – если мы не попытаемся, она умрет однозначно, а так она рискует дожить до полноценного переливания. – Но… – Я не рискую вообще ничем, – весомо добавляет Ви, – Виктор, это мое решение. Я могу помочь. Я хочу помочь. – Хорошо, – сдается Виктор, – хорошо, ладно. В любом случае, нужно убедиться, что вы совместимы. Дай руку. Виктор прокалывает его палец скарификатором, затем берет кровь у пациентки и загружает образцы в анализатор. Отходит к компьютеру сделать заказ, бормочет разочарованно: – Как я и боялся, не раньше восьми тридцати завтрашнего утра. Оформлю доставку сразу сюда. Мы оба будем не в форме для поездок. – Буду знать, что в следующий раз забирать у поверженных врагов, а то я тебе одни трофейные аптечки таскаю, – пытается пошутить Ви. – Очень смешно, – но Виктор все же слегка улыбается, – тебе надо съесть что-нибудь сладкое. У Мисти в ящике стола должен быть шоколад, или возьми в автомате. – Боишься, что я грохнусь в обморок? – Ты в него грохнешься в любом случае, – уверяет Виктор, – просто проведешь в отключке меньше времени. – Ну нет, это не в моем стиле. Спорим на тысячу эдди? – Ох, Ви… – Понял, сматываюсь. Обкрадывать Мисти кажется невежливым, так что Ви доходит до автомата, набирает каких-то сладостей, возвращается, запускает кофемашину и делает два стакана кофе. В свой закидывает два пакетика сахара. – Спасибо! – Вик с благодарностью забирает кофе и предупреждает, – тебе пока нельзя, выпьешь после. А вот на шоколад можешь налегать. Ви отставляет свой стакан на стол, разламывает плитку шоколада и протягивает половину Виктору: – Пообедаем теперь хрен знает когда. – Я угощаю, – немедленно предлагает Виктор, – донорам положен покой и сытный обед. – Звучит как вечер мечты, – соглашается Ви, – ну так что, как там наша совместимость? – Ты подходишь, – подтверждает Виктор, – еще пара вопросов. Когда ты последний раз употреблял алкоголь? – Хм-м… точно больше двух месяцев назад. – Серьезно? – Серьезно, Вик. Стал бы я врать. – Нет, конечно, извини, – спохватывается рипер, – я просто не ожидал. – У меня были бои один за другим. Надо было держать себя в форме. – Ты молодец, – серьезно говорит Виктор, и Ви чувствует, как от неожиданной похвалы теплеет в груди, – лекарства, стимуляторы, спортивные препараты? Ви качает головой: – Ничего, док. Ну как, я прошел тест? – Вообще, в анкете 28 вопросов об аллергиях, последних визитах к риперу, радиационной нагрузке и установленных имплантах, но все эти сведения о тебе я помню и так. – Вик… – Я просто пытаюсь минимизировать риски. – А выглядит так, будто ты ищешь повод отказаться от моего предложения. – Ох, может быть, – Виктор знакомым движением трет переносицу под очками, – мне все еще не нравится эта идея. – Но других у тебя нет, – указывает Ви, – Мы должны сделать хоть что-то. Виктор выбрасывает пустой стаканчик и отталкивает стул к креслу. – Мне удалось собрать работающую систему, но это, конечно, то еще извращение, – Виктор кивает головой на конструкцию из стойки от капельницы, переплетений трубок и сосуда с замещающим раствором, – в идеале ты должен лежать, но на полу будет слишком низко, а кушетку тут не впихнешь… – Виктор передвигает стул, примериваясь, – да, вот так. Садись, клади руку сюда, – он поднимает панель сбоку от подлокотника, отсоединяет кольцо хирургической консоли и откладывает в сторону. Ви втискивается между креслом и громоздким ящиком дезинфектора, вытягивает руку – параллельно ей оказывается бледная рука девушки. Мерцающие хромом костяшки против его, вечно сбитых. Виктор пальпирует вену в сгибе локтя девушки, чертыхается и готовит подключичный катетер. Двигаясь удивительно ловко в нагромождении устройств, перекидывает трубку с пункционной иглой на подлокотник, обходит кресло и достает жгут: – Готов? Ви закатывает глаза, и Виктор смеется: – Не ценишь ты заботу. Ви становится стыдно, и он торопится спросить: – Сколько ей понадобится? – В идеале – шестьсот, может, шестьсот пятьдесят миллилитров, но я не уверен, что… – Да ладно, Вик, ты совсем на меня не рассчитываешь? – Я только на тебя и рассчитываю, – очень серьезно говорит Виктор, затягивая жгут у него на предплечье, и у Ви отпадает желание шутить. – Сожми и разожми кулак. Хорошо. Ви представлял процедуру куда более болезненной, но не почувствовал ничего, кроме укола в вену. И чего Вик так за него переживал?.. Через пять минут начинает немного кружиться голова. На экране монитора над креслом мелькают цифры, и Ви сосредотачивается на них. 210 миллилитров… 220… Виктор на своем мониторе отслеживает показатели пациентки. – Ну, как она? – через некоторое время решается спросить Ви. – Потихоньку стабилизируется. Кровопотери, конечно, значительные, но она молодая, выкарабкается. Утром перелью ей еще, но ты все равно можешь считаться ее ангелом-хранителем. – Я бы на твоем месте не распространялся, что тут произошло. – Ты скромничаешь или боишься, что сюда потянется очередь из жаждущих твоей крови, но уже в другом смысле? – Подначивает Виктор. – Ну, знаешь, мы с «Когтями» друг друга не жалуем, как бы девочке не начали портить жизнь, узнав, кто ее спасал. – Хм, – Виктор смотрит на него с уважением, – ладно, если ты так считаешь, оставайся анонимным благотворителем, – он обходит кресло, – как себя чувствуешь? – Вроде нормально. Рука немеет немного. – Сейчас ослаблю жгут, – легкие прикосновения на немеющей коже отзываются яркими электрическими вспышками, – вот так должно быть лучше. – Да, спасибо, – Ви морщится и моргает. – Что-то еще? – Уведомления о кровопотере сыплются. Система думает, что я ранен. – Могу отключить на время. Если кабель дотянется, – Виктор с сомнением косится на паутину трубок и проводов над креслом. – Забей, я передумал. Не очень-то и раздражает, – спешит заверить Ви. – Хорошо. Еще минут пять, я думаю. Потом поставим тебе глюкозу и закажем поесть. – Звучит здорово. Пальцы девушки вдруг дергаются, и в следующий момент она выгибается на кресле, хрипя и пытаясь вдохнуть. – Судорога, – Виктор бросается к ней с инъектором, но тонкая вена на ее исколотом предплечье разрывается от напряжения. Её левая рука до скрипа сжимает подлокотник, а правая взметается вверх и опускается на раскрытую ладонь Ви. Он не успевает среагировать – следующий виток судороги выгибает ее усиленные хромом пальцы, и они с отвратительным хрустом вонзаются в руку в тот же момент, когда Виктор вкалывает ей препарат. – Блядь, – вскрикивает Ви. Его ладонь пришпилило к панели, как распятую энтомологом бабочку, – Вик… а-а!.. Это несовместимость? Дергающееся тело девушки опадает, дыхание выравнивается, регистраторы перестают заходится писком. – Нет, запоздалая реакция на кровопотерю. Ви, потерпи всего секунду, я обезболю, только отсоединю систему! – Не надо!.. Она же словит передоз анестетика из моей крови! – Ты не понял, – мягко объясняет Виктор, – я вас обоих отключаю. Черт, а ведь прямо чувствовал, какая это была херовая затея! Виктор тянется к нему через кресло, и Ви судорожно выставляет вперед здоровую руку: – Не смей! Сколько там, пара минут осталась? Для нее это критично, а я потерплю. – Даже не думай!.. – Вик, пожалуйста! Она же умрет! Сколько раз я с подпорченной шкурой добирался к тебе с другого конца города! Это ерунда, Вик, честно. – Это другое, – Виктор бессильно опускается обратно на стул, – я буду сидеть тут, бездействовать и смотреть, как ты страдаешь. – Ну, если я могу чем-то тебя утешить, скажи! – Рявкает Ви. Руку жжет и дергает, боль ползет вдоль запястья. Наладонный порт наверняка всмятку. – Боже, Ви, прости, – выдыхает Виктор. Поднимается с места, держа инъектор с обезболивающим наготове, обходит кресло и садится рядом с Ви – прямо на пол, – я такой дурак! Ви хмыкает и кривится – поврежденный имплант простреливает импульсом до самого локтя. Он в красках представляет, как предъявит «Когтям» счет за ремонт. И за моральный ущерб сверху. В реальности, конечно, ничего такого провернуть не удастся, но фантазии здорово отвлекают от боли. Как и то, что Виктор берет в ладони его здоровую руку и переплетает пальцы. А потом вдруг прижимается к запястной косточке теплыми сухими губами. Это уже слишком. Слишком много – боли, страха, удовольствия и страха снова. Цифры на экране мигают и останавливаются на отметке 650. – Вик? – выдавливает Ви и слабо удивляется тому, какой тихий у него голос. – М-м? – Если ты соглашался на спор, то я только что продул тысячу эдди… И проваливается в блаженную темноту.