Песня влюбленного карпа

      — Цзян Чэн! — на голову парню опустилось что-то мокрое, неприятно шлёпнув по щекам. — Просыпайся, паразит, я с тебя шкуру спущу!       Шлёп. Второй удар оказался болезненнее и мокрее. Холодные брызги разлетелись над постелью, неприятно оседая на голой груди парня. Он вслепую вскочил с кровати, не выпуская из рук лёгкое одеяло, прикрывающее утренний стояк. — Мама? — Что «мама», мерзавец? — мадам Юй неэлегантно запрыгнула на кровать, нанося следующий удар. Она была в строгом юбочном костюме, в туфлях на каблуках и с мокрым кухонным полотенцем в руках. — Я выплатила за тебя целое состояние*, чтобы ты опозорил всю нашу семью? Что вы сделали с тем мальчиком? Это Вэй Ин тебя заставил?       Цзян Чэн уворачивался от ударов, стараясь не потерять одеяло, несмотря на то, что проблема сексуального возбуждения сдулась сама по себе. Но оно хотя бы немного защищало от неприятных холодных брызг, разлетающихся по всей комнате. — Я не понимаю, про что ты говоришь! — пытался донести он до взбешённой женщины, когда мокрая тряпка хлестнула его по губам. — Да успокойся! — юноша увернулся от очередного удара и, перехватив руки матери, крепко, но аккуратно зафиксировал их вместе с полотенцем. — Что случилось, мама?       Женщина, посмотрев на сильную хватку сына вокруг своих тонких запястий, перевела взгляд на его лицо, и, растеряв всю воинственность, обмякла, становясь маленькой и беззащитной. — А-Чэн, вы же его не убили? — с надеждой спросила она. *       Юй Цзыюань всегда просыпалась рано. Даже когда её дети были маленькими, и ей категорически не хватало времени на сон, она всё равно вставала раньше всех: пила чай в тишине кухни, читала прессу и наслаждалась одиночеством замужней женщины с двумя детьми. Это время принадлежало только ей: ни мужу, ни детям, ни работе. Иногда она думала о том, что если бы жила за городом, то обязательно бы построила вдали от всех небольшой домик с террасой, наняла бы ландшафтного дизайнера и заказала бы ему пруд с лотосами перед большими окнами своих уединенных покоев. И пусть в их большой городской квартире у неё была отдельная спальня, Юй Цзыюань всё равно хотела больше пространства, больше воздуха и больше тишины.       Когда мать Юй Цзыюань приехала погостить к ним из Сианя, она устроила дочери разнос. — Поверь моему жизненному опыту, — выговаривала опытная жена, — если ты не будешь спать рядом со своим мужчиной, то очень скоро твоё место займёт другая.       Из уважения к матери Юй Цзыюань в первый раз промолчала. Она промолчала и во второй раз. Но когда заботливая взрослая женщина завела эту тему снова, Юй Цзыюань не сдержалась: — Какая разница, спим мы с ним вместе или нет? — жёстко сказала она. — Многие мужчины пишут своим любовницам, едва их жёны засыпают рядом. Если смысл лежания в одной кровати в сексе, то мой мужчина всегда ходит выжатым досуха. И для этого мне не обязательно ворочаться с ним рядом, перетаскивая на себя одеяло и слушая его храп. — Ты нахалка, Юй Цзыюань, — по -ханжески возмутилась тёща выжатого досуха Цзян Фэнмяня. Она была смущена.       Дочь усмехнулась: — Только благодаря этому качеству я и добилась большего, чем мои многие коллеги-мужчины. И Цзян Фэнмянь стал моим мужем тоже благодаря ему. Спасибо, что воспитали меня такой, мама.       На этом разговор про отдельные спальни был закончен. Как когда-то был закончен разговор про их общую с мужем фамилию.       Утро этого вторника не сильно отличалось от всех остальных. Юй Цзыюань встала в шесть утра: привела себя в порядок, со страстью, свойственной ей во всём, быстро, но результативно расслабила себя и мужа перед долгим рабочим днём, и, оставив мужчину приходить в себя в его спальне, уединилась на кухне. Она налила себе чай в изящную глиняную чашку и зашла в Weibo.       В популярном были кролики: два очаровательных комочка, черный и белый, шевелили носиками и грызли одну морковку с двух сторон. Мило. Ролик с хэштегом «убийство или похищение» женщина хотела пролистнуть, но очень скоро почувствовала, как от страха скручивает низ живота. Цзян Чэн, Вэй Ин, их друг Не Хуайсан и какой-то неизвестный ей молодой человек запихивали в огромную сумку бесчувственное тело юноши. Не выключая экрана, женщина аккуратно положила телефон на стол, подошла к раковине и, намочив полотенце холодной водой, приложила его к лицу. «Кому звонить?» — она судорожно перебирала в памяти список полезных знакомств, а через секунду напуганная мать уже бежала с полотенцем в комнату сына. *       В семь сорок утра Юлия Штельмахер сидела в столовой вместе с белоснежными Ланями и пила кофе, сваренный дядей Лань Цижэнем. Её волосы были ещё немного влажными после душа, потому что между аккуратным макияжем и аккуратной прической Лю выбрала первое. Тем более, что на такой жаре она всё равно будет ходить в белой панаме, которую купила вчера в торговом центре. К панаме девушка присмотрела и белые шорты, но Лань Сичэнь на вопрос «как?» откровенно ответил: «Как у Не Хуайсана». Лю сразу же отказалась от покупки. И пусть у неё была неплохая фигура, и в Германии она бы не задумываясь пошла в таких шортах на прогулку, перед Лань Цижэнем она бы чувствовала себя неуютно. По крайней мере, при всех.       Когда Лань Сичэнь, слегка отодвинув штору, просунул в примерочную белые скорты*, Лю поблагодарила богов за то, что он дал ей таких друзей. Скорты были лёгкими, с удлинённым полотном сзади. Они, как и шорты, не скрывали красивые ноги девушки, делая её при этом женственной. А в сочетании с панамой, топом цвета пыльной розы и неброским нежным макияжем Лю выглядела идеально.       Утром, осмотрев полученный результат, Юлия осталась довольна собой и вышла в гостиную, удивив обоих братьев сразу. Да, она не опоздала. * — Я на переднем, — растолкав братьев локтями, Лю подбежала к машине и схватилась за ручку двери. Если бы машина была снята с сигнализации, она бы уже запрыгнула на пассажирское сиденье и защищала бы его, как оставленная хозяевами в салоне зубастая собачонка. — Мы и не претендовали, — улыбаясь, поднял руки Лань Сичэнь и, дождавшись звукового сигнала, спокойно открыл заднюю дверь.       «Черт, это выглядело глупо!» — подумала Лю, забираясь в салон. Зачем она прорывалась к машине, борясь за лучшее место, будто мелкая сестрёнка с вредными братьями? Интересно, дядя это видел? Она расправила юбочку, поправила панамку и сложила руки на коленях в ожидании поездки, а потом, мысленно стукнув себя по голове, расслабленно откинулась на кресло, чтобы выглядеть как молодая привлекательная женщина, а не как школьница, ожидающая высокого балла от учителя.       Лань Цижэнь подошёл к машине последним. — Не будет мешать? — спросил он у племянников, кивая на термосумку в руках младшего. — Давай я поставлю её в багажник.       Лань Ванцзи покачал головой: — Не помешает, места достаточно. Всё равно она скоро понадобится Лю.       «Ну уж нет, — мысленно пообещала себе девушка, воинственно надувая губы, — ничего не попрошу у них до самого монастыря.»       Пару минут назад Юлия предложила остановиться в каком-нибудь магазине, чтобы закупиться в дорогу. Парни сказали, что дядя уже всё подготовил вчерашним вечером. Это её насторожило: младшие Лани делали так же. Если они куда-то собирались вместе с Лю, то закупались заранее, чтобы потом не терять времени, вылавливая девушку между продуктовых полок. Может быть, у неё и была такая привычка: она часто просила зайти за шоколадкой или колой, обещая даже не брать корзину, а к кассе подходила, роняя упаковки из рук. Неужели, они рассказали об этом дяде? Лю закусила губу. Ей не хотелось, чтобы он думал о ней, как о несерьёзной дурочке, которая всех и всегда тормозит. — Если тебе нужно купить что-то конкретное, я остановлюсь, — кинул взгляд на девушку Лань Цижэнь. — Не нужно, спасибо, — Лю почувствовала себя неловко. Неужели, по ней так видны её переживания? И она уже столько времени думает о том, что думают о ней. Причём, не все, а только один красивый мужчина, по недоразумению оказавшийся дядей её друзей. — Сичэнь скинул мне список того, что вы обычно покупаете, — сказал Лань Цижэнь, заводя машину, — уверен, что твои вкусы он учёл. В горах выбора почти нет.       Лю смущённо улыбнулась. Все мужчины Лань были заботливыми и предусмотрительными, а она сейчас опять себе напридумывала неизвестно чего. Раньше девушка не относила себя к мнительным особам. — Ванцзи, кола есть? — не удержавшись спросила она, когда машина выехала с парковки.       Лань Ванцзи передал ей запотевшую стеклянную бутылочку лимонада. Её любимую. — Хорошо, что не поставили в багажник, — с улыбкой прокомментировал Лань Цижэнь.       Девушка надеялась, что дядя будет следить за дорогой, а не за тем, как по ней расползается румянец, оттеняя топ цвета пыльной розы.       Часы показывали ровно восемь. *       Лань Цижэнь уверенно вёл машину без помощи навигатора к выезду из города. Компания непринужденно беседовала на отвлеченные темы. Иногда дядя рассказывал о попадающихся на их пути достопримечательностях, а Лю все это время незаметно наблюдала за управляющим автомобилем мужчиной.       Лань Цижэнь не срывался со светофоров, вдавливая педаль газа до следующего перекрёстка, как любили делать её многие молодые друзья. Он управлял машиной деликатно, но не боязливо, не суетился, не психовал и, тем более, не проклинал тех, кто не устраивал его своей манерой езды. Он был уверенным, но в нём не было опасной на дороге самоуверенности. Когда машина стояла в ожидании, Лань Цижэнь слегка постукивал длинным указательным пальцем левой руки по кожаной оплётке руля, а ручку коробки передач нежно поглаживал пальцами правой. Лю осознала, что она озабоченная девица, которая возбуждается от наблюдения за переключением скоростей, представляя на месте рычага коробки совершенно другой рычаг. Чтобы не попасться на этом, Юлия заговорила о том, куда постоянно возвращались её глаза. — Почему механика? — хороший вопрос от человека, которому всегда было достаточно информации, с какой стороны у его машины находится отверстие бензобака.       Сзади протянулась рука Лань Сичэня и потрогала Лю за лоб. Она шлепнула его, незаметно высовывая фак со стороны дверей. — Этот автомобиль не для города, — ответил Лань Цижэнь, не обращая внимание на игры молодежи. — На работе у меня водитель, потому что время в пути можно потратить на решение текущих вопросов. Там автомат. На этой машине комфортнее на бездорожье и горных дорогах. Поэтому. — Вы часто бываете в горах? — съехала на тему, не требующую узких знаний, Лю. — Не часто, но я люблю горы. Раньше бывал чаще. С твоими друзьями, в том числе. — С какими? — не поняла Лю. Дядя с улыбкой посмотрел на неё. Девушке показалось, что снисходительно. — Да, — пробормотала она себе под нос на немецком, — я опять на высоте.       Лю отвернулась к боковому стеклу, делая вид, что разглядывает сменившие городские пейзажи зелёные поля и неконтролируемо обижаясь, когда дядя заговорил с племянниками на китайском. «Он мне не обязан, — говорила она себе, — он же не братья Лань. Да и они не обязаны. Ей никто не мешал выучить китайский.» — Дядя, это не удобно. Она не понимает нас, — сказал Лань Сичэнь, смотря на Лю в боковое зеркало.       Лань Цижэнь продолжил разговор на китайском: — Брат говорил, что отец ждёт от неё результатов в изучении языка. Как думаешь, есть ему смысл спонсировать развлечения дочери, не получая ничего взамен? Вы заблуждаетесь, если думаете, что упрощаете подруге жизнь. Чем чаще вы будете говорить на родном языке, тем быстрее она заговорит на нём тоже. Хотя бы из любопытства.       Лань Цижэнь взглянул на раздосадованную, смотрящую в окно девушку и незлобно улыбнулся, догадываясь, что у неё в голове.       Племянники промолчали. *       Похоже, это становилось традицией. Телефон Вэй Усяня снова звонил с самого утра. Ещё не получивший в отместку за хризантему Не Хуайсан решил не останавливаться, а усилить желание Вэй Усяня хорошенько его тряхнуть. — Просыпайся, знаменитость! — Не Хуайсан был счастлив. — Чисти зубы и причёсывай хвостик: будем обниматься с поклонниками и раздавать автографы. Поклонниц почти не будет, потому что в полиции работают, в основном, мужчины. По нам проводят проверку.       Вэй Усянь сел в кровати: — По нам что? — Ролик, где мы упаковываем Мо Сюаньюя, слили в Weibo, — Не Хуайсан хохотнул. — На видео реально не понятно, что мы с ним сделали. Полиция не могла не отреагировать. Дядя Не позвонил мне и спросил, чем мы там таким занимались. Я сказал, что парень впечатлился красотой нашего друга и впал в бессознание, а нам пришлось тащить его в общежитие. Пришлось дать дяде его данные, чтобы он справился о здоровье малыша Мо. — А дядя что? — зевнул Вэй Усянь. — А дядя тоже был молодым, поэтому велел нам не злоупотреблять алкоголем. — Не Хуайсан, — неожиданно для себя поинтересовался Вэй Усянь. — Я про Мо… Ты знал, что он… по парням? — Знал, конечно, — засмеялся младший Не. — Это ты вокруг себя ничего не замечаешь. И не только про Мо. Завтра среда, — не дал он возразить другу. — Всё в силе? — Конечно, — предвкушающе улыбнулся Вэй Усянь. *       Несмотря на будний день, парковка музейного комплекса, расположенного в горах, была заставлена машинами и экскурсионными автобусами. Всё-таки шло лето, и страна, набитая своими гражданами, теснилась, привечая иностранных туристов.       Лю вышла из прохладного салона и, придерживая панаму руками, потянулась, подставляя лицо солнечным лучам. — Аккуратнее с местным солнцем, — приобнял девушку Лань Сичэнь, держа в руке спрей от загара, — оно цепляется моментально. — Мне нравится загар, — улыбнулась Лю, не опуская головы, — он мне идёт. — У тебя красивый цвет кожи, Юлия. — прозвучал голос Лань Цижэня.       Девушка, всеми силами замедляя движения, очень спокойно взяла у старшего брата флакон, обильно опрыскала открытые участки кожи, и, натянув поглубже панаму, посмотрела на мужчину. Дядя перекладывал в рюкзак Лань Ванцзи напитки и не мог оценить, как она позаботилась о своей красоте. Лань Сичэнь, покачав головой, потянул её за руку к массивным воротам, в которых находился билетный контроль. *       Они выбрали прогулку без экскурсовода. Лю, слушая дядю, поклялась бы, что он знает не меньше всех местных профессиональных гидов.       Комплекс был впечатляющим. Лю не переставала удивляться, в каком состоянии некоторые народы сохраняли то, что было создано не одну сотню лет назад. Она обожала такие места. Девушка подошла ко второй на их пути черепахе-биси, и, положив руку на её каменную морду, прикрыла глаза. Казалось, что если отгородиться от звуков современного мира, то можно было услышать голоса людей, которые трудились здесь шестьсот лет назад, стояли на том же месте, что сейчас стояла девушка, и переживали то же самое, что и их потомки. В этом мире менялось многое, но только не человеческие чувства. — Это похоже на магию, — услышала она приятный глубокий голос, и рядом с её ладонью легла ладонь Лань Цижэня. — Да, — улыбнулась ему девушка. — Каменная черепаха хранит в сердце любовь к морю, Как же мне забыть о родном крае? * — процитировал Лань Цижэнь и ушёл вперёд, оставляя Юлию одну.       Лю прижалась горящей щекой к холодной, даже под палящим солнцем, черепахе. — Что вообще происходит? — спросила она то ли у себя, то ли у статуи. *       Перед подъемом на гору они купили нарезанную дыню у местных торговок. — Можно под те ивы, — предложил Лань Сичэнь, осматривая окрестности в поисках тени. Ему же не показалось, что Лань Ванцзи на мгновение поджал губы? — Потом расскажешь, — сказал он ему, чувствуя, что младший брат чего-то не договаривает о своей прогулке с Вэй Усянем. — Это не интересно, — попытался увильнуть Лань Ванцзи. — А что там наверху? — спросила у Лань Цижэня Лю, не переставая лакомится сладкой дыней. — До двадцатого века был монастырь. Его разрушили во время Культурной революции. Потом его восстановили, но монахи там больше не живут. Я расскажу, когда мы начнем подъём.       Девушка со вздохом посмотрела на горные ступени, уходящие в небо. Ей бы очень хотелось не умереть от переутомления в облаках. Может, это была бы и красивая смерть, но не своевременная. *       Лю могла бы получить диплом в номинации «За самое бодрое начало». Она следовала за Лань Цижэнем, который рассказывал про монастырь, выбирая наиболее интересные и понятные девушке факты. Они часто останавливались, рассматривая высеченные на камнях иероглифы, больше похожие в своей идеальности на записи инопланетян, чем на творение человеческих рук: их как будто вывели тушью по гладкой бумаге, а не выточили в горной породе. Они фотографировались на фоне обрывов и изогнутых деревьев, цепляющихся корнями за уступы скал, и Лю чувствовала себя очень счастливой — первые сорок минут. — Я больше не могу, — девушка села прямо на ступеньки, сдвигаясь в сторону, чтобы не мешать другим посетителям. — Наверное, эти монахи добрались до своего монастыря один раз и больше никогда оттуда не спускались.       Она оглядела парней, у которых даже не сбилось дыхание. — Эти монахи, — подошёл к ней свеженький Лань Цижэнь, — спускались и поднимались по этой тропе каждый день. Это входило в их тренировку. — Значит, эти монахи были молодыми и сильными мужчинами. Конечно, они могли заниматься такими делами, а девушкам… — Лю запнулась, наблюдая, с какой скоростью к ним приближались две болтающие китайские старушки. Бабули пролетели мимо сидящей Лю, как болиды, идущие к финишу. — Китайцы, вы киборги что ли? — всплеснула руками девушка и, поникнув, положила подбородок себе на колени. — Держись за нас, — протянул ей руку Лань Ванцзи. — Нет, идите вперёд. Она поднимется сама. — Лань Цижэнь посмотрел на племянников. Он не смог бы сказать эту фразу ещё спокойнее, но братья, не возражая, показали Лю кулаки поддержки и сразу же пошли вверх по ступенькам.       Лань Цижэнь, проводив их взглядом, присел перед девушкой. Она замерла в ожидании. — Только если сделаешь это сама, ты почувствуешь настоящее удовольствие от победы, — сказал ей мужчина. — Ты можешь воспользоваться помощью, но всегда будешь помнить о том, что это не только твоя заслуга. Попробуй — и ты поймёшь.       Он встал. — Отдохни сколько потребуется, мы будем ждать тебя у монастыря. Если не сможешь — позвони.       Лю просидела на ступеньках, наблюдая за поднимающимися людьми, около десяти минут. Она не знала, плакать ей, обижаться на Лань Цижэня или позвонить братьям. Когда мимо неё прошли несколько бодрых азиатских групп, девушка психанула, поднялась и сделала шаг наверх. — Чёртов Лань! Ещё посмотрим, кто кому будет звонить! * — Даа! — Лю встала на колени и упёрлась лбом в каменную плиту.       Она отдышалась и поднялась на ноги. — Даа! — девушка вздёрнула кулаки к небесам и станцевала, виляя бёдрами, дурашливый танец. Она сделала это! Она расскажет об этом всем своим знакомым и всем китайским таксистам, когда выучит их грёбаный язык. Она гордилась собой.       Юлия повернулась к обрыву и замерла: сейчас ей стало понятно, почему монахи выбрали это место. Перед девушкой раскинулось бесконечное царство природы, в котором встречались земля и небо, и в котором не было места человеку. Он мог находиться рядом, как сейчас находилась Лю, наслаждаться его первобытной красотой и глубоко вдыхать его воздух, с уважением смотря, но не вмешиваясь в его целостность. Лю стояла у самого края горы и ощущала себя молодой птицей — слётком, которому предстояло почувствовать свободу своего первого в жизни полёта. Она закрыла глаза, расставила в стороны руки и улыбнулась тёплому ветру. Девушка наслаждалась победой. — Ты — молодец.       Она снова услышала за спиной его спокойный голос. Лань Цижэнь держал в руках стеклянную бутылку колы. *       Их компания осмотрела неповторимый по своей красоте монастырь, отдохнула, перекусила и была готова спускаться с горы, когда Юлия поняла, что не сможет. Сделав первый шаг вниз, она схватилась за бедра, открывая рот в беззвучном крике. Ноги превратились в негнущиеся палки. Лю надеялась, что это произойдет с ней хотя бы завтра, но перетруженные на подъёме мышцы решили по-своему.       «Если только Лань Цижэнь начнет сейчас говорить про победу…» — Я остаюсь здесь жить, — предупредила Ланей девушка. Она бы села на ступеньки, но тогда бы ей пришлось сгибать ноги. — Пора заселять монастырь монахами. Я буду добровольцем.       Лань Цижэнь улыбнулся: — Тебя ждёт ещё столько всего интересного в жизни. Это не самый лучший выбор. Садись ко мне на спину. — Куда? — удивилась Лю. — Ко мне на спину, — повторил мужчина. — Будем возвращать тебя в мир.       Девушка хотела сказать, что это неудобно, что очень высоко и тяжело, и что она пошутила и как-нибудь доберётся сама, но в итоге спросила: — А правило победы на одного здесь не работает? — Нет, — мужчина передал свою небольшую сумку Лань Сичэню, — к сожалению или к счастью, но спуститься с небес на землю тебе всегда помогут. *       Лань Цижэнь был сильным. Он нёс Лю на спине так, как будто она ничего не весила. А девушка, обхватив мужчину ногами, наслаждалась ощущением его крепкой спины. Она прижималась к нему грудью и думала о том, что ради такого спуска, готова подниматься на гору хоть каждый день. Лю хотела бы коснуться губами его шеи, потереться об неё носом, провести языком по разгоряченной солнцем солёной коже, но девушке был предложен только трансфер. *       Вечером вторника Вэй Усянь создал групповой чат. Он скинул в него обогнавшее по популярности кроликов видео с Мо Сюаньюем и две программы на среду: для молодых и для тех, кому уже исполнилось двадцать два. В последнюю категорию попадали только Не Минцзюэ и Лань Сичэнь, который уже в десятый раз пересматривал видео с участием младшего брата.       Программа для «пожилых» среди прочих развлечений включала в себя ранний подъём, зарядку на открытом воздухе и танцы под гуцинь. А первая — только время встречи, удобную форму одежды и предполагаемое место ночёвки.       Заканчивался первый поток сообщений так: Вэй Ин: Не Минцзюэ, я пошутил!!! Не выходи из чата! Будет весело! И мы всегда можем взять гуцинь с собой. Вэй Ин: Лань Чжань, ты умеешь играть на гуцине? Лань Ванцзи: Да. Вэй Ин: 😳😳😳**