Песня влюбленного карпа

      Бойким характером и красотой Вэнь Цин пошла в свою русскую бабку. «Наша, хоть глаза и узковаты», — говорили про неё старухи, когда не по годам смышлёная трехлетняя Вэнь Цин усаживалась с ними на лавочке возле подъезда и, сложив руки на груди, разглядывала возвращающихся после работы людей и внимательно слушала сплетни престарелой дворовой «наружки». — Баба Лена, — спросила она как-то у своей родной бабушки, густо намазывая сметану на кусок запеканки, — а правда, что мама специально женилась на папе, чтобы он тебе приносил с работы бесплатные лекарства?       Женщина на мгновение замолчала, а потом нежно улыбнулась внучке, погладив её по густым, тёмно-каштановым волосам: — Конечно, нет. Зачем мне лекарства? Я ещё молодая и болеть не собираюсь. А мама и папа любят друг друга, поэтому и поженились.       Баба Лена подошла к узкому, высокому окну сталинского дома и выглянула во двор: — А кто тебе это сказал, дорогая? — Бабушки около подъезда. Они не мне сказали, а друг другу. Что мама — из-за лекарств, а тётя Ира с дядей Арсеном — из-за крепкой шишки.       Девочка, подумав, положила на тарелку ещё ложку сметаны с горкой. — Как у тебя дела в садике, зайка? — весело спросила баба Лена, бросив мстительный взгляд на лавочки. Тот день у подъезда был для них последним. Елена вместе с соседкой Ирой и дядей Арсеном перенесли их за палисадник и намертво приварили к ограждению аккурат под кустами желтой акации, полностью перекрывающей обзор всех четырех подъездов.       Квартиру в этом доме женщина получила ещё при СССР — постаралось руководство завода. Комната была всего одна, но большая и на два окна, поэтому семья Кирилловых, распрощавшись с теснотой и тараканами заводского общежития, зажила в ней счастливо и рассчитывала так жить ещё очень долго. Но через год началась перестройка, и все надежды на беззаботную жизнь разбились, как сервизы в опрокинутом пьяным мужем серванте. Кирилловы по несколько месяцев не получали зарплату. Выживали на деревенской картошке и кабачках, однако хотелось и мяса, и сладкого, а дочка, в отличие от своей одежды, росла.       Лена не стала кидаться сервантами. Она выпроводила непросыхающего мужа к маме и уволилась с завода. Утром мыла подъезды, к обеду готовила драники и кабачковые оладьи и продавала их горячими на рынке расплодившимся коммерсантам. Там она и выхватила себе место торговки перемороженной ржавой ставридой и гигантскими куриными окорочками. Когда женщина перешла на джинсы, в доме появилась копеечка. Но теперь Ленин день начинался с неподъёмных баулов с импортными шмотками и заканчивался ими же, но слегка полегчавшими. В течении дня женщина пила горячий чай, курила, общаясь с соседками, меняла растрепавшиеся картонки под ногами примеряющих джинсы покупателей, и уже почти не вспоминала, что когда-то была инженером на ныне не существующем оборонном заводе большой и великой страны и планировала провести счастливую жизнь в своей светлой квартире, поставив перегородочку посередине комнаты и купив им с мужем новый диван.       А дочка незаметно подросла и стала такой же красивой, как мать. Девочка оказалась ещё и умненькой: то ли сказалась родительская наследственность, то ли витаминное влияние кабачков и ставриды. Но на практику в китайскую фармацевтическую компанию она попала не по блату, а заслуженно, как одна из лучших студенток медицинского техникума. — Мама, знакомься, это Вэнь Ксиаоджиан, — через полгода после завершения практики красивая и умная дочь держала за руку низкорослого и плотного, как шахматная ладья, китайца. — Здрястюте, госпозя Килилова Лена! — почтительно преклонил перед ней голову будущий луноликий зятёк.       Женщина, осмотрев свой стол с пирогами, сырокопчёной колбасой и «Селёдкой под шубой», неожиданно подумала, что если бы они жили в общежитии, то могли бы нажарить тараканов, или что там ещё едят китайцы. И впервые за сорок три года Елена почувствовала, где у неё находится покалывающее сердце. Она взялась за него одной рукой, а вторую гостеприимно отвела в сторону: — Ну, здравствуй, Ваня! * — Ну, привет.       Услышав женский голос над головой, Юлия повернулась. Повисшему за столом молчанию не дал затянуться радостный возглас Вэй Усяня. Парень соскочил с места, радушно встречая своих припозднившихся друзей.       Плечи Цзян Чэна на долю секунды напряглись. Он слегка откинул голову назад и медленно потянул мышцы шеи. — Привет! — спокойно сказал он и собственническим движением положил руку за спину немки.       Юлия удивлённо проследила за его жестом. Отлично! Цзян Чэн только что сделал её невольной участницей своей театральной постановки, отведя роль приманки для ревности. Чтобы определиться, как вести себя дальше, надо было присмотреться к этой парочке. Но для начала, Лю поздоровалась с красивой новенькой девушкой.       Судя по тому, как Вэнь Цин улыбнулась Лань Сичэню, присаживаясь рядом с ним и беря из его рук бокал холодного пива, старшего Ланя включили в состав конкурирующего творческого дуэта. — Как съездил, Вэнь Нин? — проявил искренний интерес Вэй Усянь, выкладывая на гриль новые порции мяса.       Оказавшись под взглядом десятка пар глаз, юноша засмущался и тихо ответил: — Х-хорошо.       Он умоляюще посмотрел на Вэй Усяня, безмолвно прося повременить с расспросами. Тот понимающе кивнул. Вэнь Нину нужно было время, чтобы освоиться. — Куда ты ездил? — с невинным любопытством спросила невнимательная Лин-Лин.       На помощь младшему брату пришла Вэнь Цин. — Мой брат ездил в Россию, — девушка откинула за плечо упавшую вперёд вьющуюся прядь каштановых волос. — Наши мама и бабушка — русские. — О-о! — восторженно протянула девушка, ранее восхищающаяся корейцами. — Это поэтому у вас с братом такие красивые глаза?       У брата и сестры Вэнь действительно были глаза, о которых мечтал не один миллион китайцев: большие, миндалевидные, с открытым верхним веком. Именно за такими выстраивались азиаты в очередь к пластическим хирургам. Благодаря смешению кровей Вэни были хороши не только глазами. Им досталась светлая тонкая кожа и слегка вьющиеся, каштановые, отливающие на солнце золотом волосы. Ростом они тоже пошли не в отца.       Вэнь Цин скромно приняла услышанный не впервые комплимент и бросила взгляд в сторону Цзян Чэна. Он старательно переводил. Девушка резко откинула не мешающую ей прядь волос и, обворожительно улыбаясь, попросила Лань Сичэня помочь ей с мясом. — Конечно, — тот в свою очередь задержал взгляд на её зелёных глазах. — Что ты любишь?       Рука Лань Сичэня застыла над столом. — Я буду нежирную свинину и грибы, — мягким движением направила её к нужной тарелке Вэнь Цин.       Цзян Чэн оттолкнулся ногой от ножки стола, и, сложив руки на груди, стал покачиваться на стуле, исподлобья оценивая парный этюд конкурентов.       Не Хуайсан аккуратно привлёк внимание Вэй Усяня и показал глазами на Цзян Чэна, кривясь так, как будто хлебнул чего-то кислого. — Вэнь Цин, ты когда-нибудь жила в России? — озвучила Лин-Лин общий интерес тех, кто не был знаком с братом и сестрой Вэнь. — Мы переехали в Китай, когда мне было девять, а брату — семь, — вежливо ответила девушка и снова улыбнулась Лань Сичэню.       Цзян Чэн, громко стукнув ножками стула по полу, вернулся в исходное положение и приблизился к Юлии. Девушка догадывалась, как они выглядят со стороны: Цзян Чэн нашёптывал перевод в её ухо с таким томным видом, как будто вместо невинных реплик рассказывал Лю, что он хотел бы с ней сделать в кабинке местного туалета.       Тем временем любопытная Лин-Лин засыпАла вопросами сверкающую в их сторону глазами Вэнь Цин. К чести девушки, отвечала та очень доброжелательно. Лю и сама слушала её с удовольствием, не обращая внимания на особенности перевода. Ну если хочется человеку разговаривать так, как будто он работает на платной линии для взрослых, то кто такая Юлия Штельмахер, чтобы его за это критиковать!       На свою порцию вопросов Лю ответила ещё до прихода Вэней. Она уже привыкла к этой особенности китайцев, которая изначально её сильно удивляла. То, что в Европе было спрашивать если не неприлично, то по крайней мере не принято, в Китае считалось обычными темами для беседы. Здесь можно было спокойно расспрашивать про возраст, семейное положение, про то, кем работают родители, про размер их зарплаты и даже про пенсионные сбережения.       Наблюдая за Вэнь Цин, Юлия понимала, что девушка ей нравится. Иногда она ловила на себе её изучающие взгляды: иногда злые, иногда обидчивые. Но вникнув в ситуацию, Лю не переживала. Не с неё спрос. Она всё равно уже решила для себя, что не будет подыгрывать Цзян Чэну.       Когда Не Хуайсан перевернул на жаровню полный бокал пива, молодежь решила, что пришло время проветриться. Если так можно было сказать о той духоте, что стояла на улице. Парни оплатили счёт, и шумная компания высыпала в объятия ещё более шумного города. Вечер только начинался. * — Вэй Ин! — Не Минцзюэ окликнул возглавляющего их растянувшуюся процессию Вэй Усяня. — Я что, так и буду таскать твой рюкзак?       Вэй Усянь, идущий за руку с Лин-Лин, не прекращая движения, развернулся к нему, перехватив ладошку девушки другой рукой. — Ты тащишь не мой рюкзак. Ты несёшь наше вино, которое, кстати, очень скоро понадобится! Лань Чжань, — крикнул он Лань Ванцзи, следовавшим за Не Минцзюэ вместе с братом и Лю. — Ты обещал, что попробуешь! — Это вино только для Лань Ванцзи? — Лин-Лин улыбнулась Вэй Усяню, чуть вытягивая губы вперёд.       Вэй Усянь знал эту улыбку: с ним заигрывали и ему хотели понравиться. Немного склонив голову, он посмотрел в глаза девушке и сдержанно улыбнулся в ответ, переводя взгляд на её губы: — Не только. — Я понесу, — безэмоционально сказал Лань Ванцзи и сравнялся с Не Минцзюэ, чтобы забрать у него рюкзак. Он ничего не обещал Вэй Ину. Он вообще не любил вино. А конкретно в этот момент он его ненавидел. *       Наверное, Вэнь Цин понравилась Цзян Чэну сразу.       Они с Вэй Усянем учились в восьмом классе, когда у них появился бледный и худенький мальчик Вэнь Нин, настолько незаметный, что проучившись с ним пару недель, Цзян Чэн даже не вспомнил бы, где тот сидит и с кем общается. На уроках Вэнь Нин почти не отвечал. Обычно он говорил очень медленно и, оказавшись в центре внимания, жутко смущался. Вэнь Нин и так иногда заикался, а когда волновался, дождаться от него связной речи было практически невозможно. Учителя относились к этому с пониманием, стараясь лишний раз не тревожить заикающегося мальчика, и освобожденный от ответов на уроке Вэнь Нин стал ещё незаметнее.       В отличие от Цзян Чэна, Вэй Усянь знал о Вэнь Нине гораздо больше. Он разговаривал с ним на переменах, иногда звал с собой на обеды, а на физкультуре приглашал играть за свою команду. И вскоре Вэнь Нин всё чаще стал появляться в компании братьев: работать вместе с ними над проектами и коротать время между уроками. Ещё он оказался совсем не болезненным, как сначала показалось Цзян Чэну, а просто непривычно белокожим и большеглазым.       Вэнь Нин поделился со своими новыми друзьями, что старался говорить медленно по совету врачей. Так можно было контролировать заикание. В то же время он переживал, что у окружающих не хватит терпения его слушать, поэтому торопился и… заикался. Вэй Усянь всегда болтал за троих, однако когда наступала очередь Вэнь Нина, становился внимательным и терпеливым. А Цзян Чэн никуда не спешил в принципе. За столько лет общения с Вэй Усянем, он мог участвовать в разговоре одним лишь своим присутствием. — Ты представляешь? Наш тихоня поёт! — подлетел Вэй Усянь к брату после дополнительных занятий. — Но ты даже не представляешь насколько круто!       Он засунул в рот полученный в дар от одноклассницы леденец на палочке и для убедительности покивал.       Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на него: — Ты передул в флейту? Кислородное голодание иногда вызывает галлюцинации.       Сделав несколько круговых движений конфетой во рту, Вэй Усянь с чпоком вытащил её обратно: — Я случайно услышал, когда проходил мимо класса пения. Клянусь тебе, он лучше всех в нашей школе. И он вообще не заикается, когда поёт. Насколько я понял, учитель занимается с ним отдельно, потому что когда я зашёл класс, он сразу сбился и замолчал. И даже ведь не сказал нам! — То есть, ты ворвался к ним на занятия, чтобы выразить своё восхищение, — подытожил Цзян Чэн. Он прекрасно представлял себе эту картину. Вэй Усянь никогда не скупился на комплименты и старался выдать их сразу, даже если это было не очень уместно. Можно подумать, что подожди он чуть дольше, то слова переполнили бы его и разорвали на части. — Я не ворвался, а тактично вошёл, — Вэй Усянь засунул леденец за щеку. — Короче, я позову его с нами в караоке.       На удивление, Вэнь Нин сразу же согласился. — Я сказал сестре, что иду отдыхать с друзьями, и она захотела с вами познакомиться, — радостно сообщил он на перемене парням.       Цзян Чэн и Вэй Усянь уже знали, что у Вэнь Нина есть старшая сестра, которая учится в старшей школе и хочет поступать в медицинский. Даже видели её несколько раз издалека. Но старшие находились в другом корпусе и готовились к выпускным экзаменам, практически не вылезая из аудиторий и медленно, но целеустремлённо превращаясь в очень умных зомби, готовых в любой момент слечь с нервным срывом. — Твоя сестра так хочет оценить нашу вменяемость, что даже решила оторваться от учёбы? — хмыкнул Цзян Чэн, прекрасно понимая мотивы знакомства - сестрёнка желает посмотреть, каких друзей нашёл себе младший братик в новой школе.       Вэй Усянь ткнул его локтем в ребро и улыбнулся Вэнь Нину: — Мы будем рады!       Да, очень рады! Особенно оказался рад Цзян Чэн, когда осознал, кто пришёл на смену опытным грудастым красоткам в его бурных и влажных фантазиях.       Вэнь Цин подвинула их не сразу. Цзян Чэн ещё долго дрочил на раскрепощённых девиц старше его самого лет на десять. Но его первые нежные чувства и первые нежные эротические фантазии были связаны именно с ней. С Вэнь Цин он хотел гораздо большего, чем обычной разгрузки яиц. Однако сам ни на что не решался, ожидая от бойкой и активной девушки хоть какого-нибудь намёка.       Когда Цзян Чэн узнал от Вэнь Нина, что Вэнь Цин встречается с парнем, он впервые потрахался прямо на скамейке в парке. Девчонка просто расстегнула вшитую в промежность шорт молнию и села к нему на колени. Быстро, не обязывающе, никак. Обычный оргазм, на миг перекрывший обиду и ревность. Больше он к такому не стремился, только изредка идя на поводу у потребностей молодого и здорового тела. Тогда же он решил для себя, что никогда не расскажет о своих безответных чувствах: ни Вэнь Цин, ни Вэй Усяню, ни кому-то вообще. А то, что он видит девушку в своих фантазиях… Так со временем это должно пройти. — Я поеду домой, — стала прощаться со всеми Вэнь Цин, когда их компания подошла к университетскому парку. — Завтра у нас собрание, мне нужно подготовиться. А-Нин, ты останешься?       Брат кивнул и обнял сестру.       Она посмотрела на Цзян Чэна. Тот стоял, скрестив рук на груди, и перекатывал носком кеда мелкий камушек на асфальте. — Ну ты чего? — тоже приобнял подругу Вэй Усянь, аккуратно дёргая её за вьющуюся каштановую прядь. — У нас полный рюкзак вина, успеешь ты подготовиться. Мы даже ещё не споили Ланей. Пропустишь самое интересное. — Этого не было в программе, — улыбнулся Лань Сичэнь, беря за руку Лю и подходя ближе к девушке. — Оставайся, мы проводим тебя потом. — В другой раз, - мягко ответила Вэнь Цин. - Была рада знакомству.       Она достала телефон, и проверяя его, постояла ещё несколько секунд. Бросив последний взгляд на Цзян Чэна, Вэнь Цин послала всем воздушный поцелуй и развернулась к стоянке такси.       Цзян Чэн двинулся за ней, уворачиваясь от подгоняющего пендаля Вэй Усяня. — Вэнь Цин, — догнал он её в несколько шагов, — я провожу.       До машины они шли молча. Летняя яркая жизнь вокруг, быстрые движения и смех проходящих мимо людей только усиливали неестественность их молчания. Цзян Чэн сам назвал адрес таксисту, расплатился с ним за поездку и открыл перед Вэнь Цин заднюю дверь. Девушка взялась за неё обеими руками. — Я тебя чем-то обидела? — она прямо смотрела на Цзян Чэна, пытаясь встретиться с ним глазами. — С чего ты взяла? — он держался за дверь с другой стороны и старательно игнорировал её взгляд. — Ты не сказал мне за сегодня и двух слов.Ты так общаешься со мной после нашей поездки.       Цзян Чэн безразлично повёл плечами: — Ничем не обидела, просто нет настроения. — А для немки есть?       Ни нотки претензии, ровный вопрос.       Действительно, так они общались впервые. Стоя рядом, но по разные стороны двери, их как-будто разделяло гораздо большее, чем кусок металлического щита. До этого они всегда играли во властную старшую сестричку Вэнь Цин и раздражённого, но исполнительного дружка младшего брата Цзян Чэна. Но у каждой игры когда-то наступает конец. — Возможно, что есть, — хлестнув словами, Цзян Чэн наконец посмотрел ей в глаза.       Вэнь Цин грустно улыбнулась: — Спасибо, что проводил.       Она хотела откинуть за плечо прядь волос, но ладонь безвольно легла на шею. Девушка уткнулась подбородком в запястье, тихо вздохнула и села в салон, захлопывая дверь. Цзян Чэн потянул пальцы к ручке, но передумал, быстро уходя обратно к друзьям, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.       Губы Вэнь Цин задрожали. Чтобы справиться с собой, она сделала несколько глубоких вдохов и несколько раз стукнула кресло спиной, с силой откидываясь назад. — Козлина! — выругалась девушка на русском и шмыгнула носом, сдерживая слёзы обиды. Надоедливые волосы она завязала узлом. — Вэнь Цин ждала, что ты попросишь её остаться, — как бы между прочим сказала Лю, догнавшему их у входа в парк Цзян Чэну.