Кровавый Бриллиант

Сначала Лоурейт поднялся на ноги. Он думал окликнуть Сару, потому что она стояла спиной к нему и явно не могла заметить его появления, но потом решил этого не делать и для начала оглядеться. Так Лоурейт и поступил. Сперва ему показалось, что вокруг нет вообще ничего – сплошной белый цвет без всяких пятен посторонней окраски, но потом он понял, что в этом белом выступают едва заметные контуры предметов, словно бы закрашенных сверху, что и позволило им так хорошо замаскироваться. Справа от него, к примеру, находился стул, едва видимый, прорисованный словно бы одними контурами. Лоурейт попробовал притронуться к нему и даже вздрогнул, когда пальцы коснулись твердой деревянной спинки. Понятно… Следовало быть осторожным, чтобы, передвигаясь, не наткнуться на какой-нибудь из невидимых, но вполне материальных предметов. Попробовав опереться на спинку стула, проверяя его крепость, Лоурейт переусердствовал: одна из деревянных ножек с громким треском надломилась, и стул опрокинулся на пол, едва не повалив Лоурейта. Он оглянулся на Сару. Сара, раньше смотрящая куда-то в пустоту впереди, развернулась к нему. Вид у нее был такой досадливый, словно она думала, что стул подломился сам, и уж точно не ожидала никаких гостей. Увидев Лоурейта, она застыла на месте, слегка приоткрыв рот, будто бы хотела задать вопрос, но тут забыла, какой именно. – Ты… – Это не то, что ты подумала, – сразу же сказал Лоурейт, хотя, конечно же, собирался сказать иное. В его воображении разговор начинался с удивленного приветствия, а потом он уже выкладывал все обстоятельства в дружеской обстановке – настороженный взгляд Сары разрушал весь мир фантазий данталианского принца. Ему, разумеется, следовало быстро объяснить Саре, каким образом он смог оказаться здесь, но в горле почему-то встал ком. Девушка-эльф, отделавшись от удивления, смотрела на него так, словно он ее злейший враг. Может быть, она и не могла думать иначе, увидев его в своем сне, куда не смог попасть бы ни один человек. – Я… я не эльф, – выдавил Лоурейт первое, что пришло ему в голову. Он уже почти придумал, с чего следует начать изложение событий, как вдруг белая пустота вокруг них с Сарой расцветилась самыми разными цветами, и каждый предмет мебели сделался видимым. Вот только стул больше не был сломанным, а стоял около кровати, и на нем сидел, завернувшись в одеяло, Джулиетт. Лоурейт как раз оказался между стулом и кроватью, а потому вздрогнул всем телом, когда услышал слова из-за своей спины: – Что я могу сделать для тебя? – спросил его собственный голос. Обернувшись, Лоурейт увидел себя со стороны – он стоял рядом со стулом и встревожено смотрел на Джулиетта. Сара, которой в этой комнате было совсем не место, застыла в углу, не говоря ни слова, внимательно глядя на разворачивающуюся перед ней сцену. Она сказала лишь одно слово: «Отойди», когда Лоурейт из прошлого оказался совсем близко к кровати. Настоящий Лоурейт, поняв, что заслоняет самого себя, поскорее отошел за спинку стула. Сара узнала из его ожившего воспоминания обо всем: и о планах Джулиетта отправить Лоурейта в сон, и о том, как они сделали это, когда Лоурейт закончил лечить второго Бриллианта своей силой и лег в кровать. Когда он закрыл глаза и начал говорить слова, благодаря которым и осуществилось его путешествие, все исчезло, и комната вокруг снова стала белой. Лоурейт попытался придумать, что бы мог сказать: – Вот, кажется, так все и было, – ему стоило труда не показывать своего смущения: наблюдение за самим собой со стороны показало ему, с каким рвением он хотел позаботиться о Джулиетте, а Лоурейт не хотел, чтобы Сара построила какие-нибудь неверные догадки относительно его отношений с принцем Картлоу. – Откуда у него порез на запястье? – спросила она, совершенно не задумываясь о глупостях, которых боялся Лоурейт. Воспоминание не показало ей ни разговора до того, ни самого процесса получения «чудодейственного эликсира», так что у нее не было никакой возможности узнать, зачем Джулиетт порезал себя и того, что это сделал именно он. – Это не моя тайна, – осторожно ответил Лоурейт. – Да и это неважно, – пытаясь перевести разговор на другую тему, быстро заговорил он. – Куда важнее то, что нам нужен рецепт какого-нибудь согревающего отвара из трав. – Я ничего не скажу, пока ты мне все не объяснишь, – сказала Сара, сложив руки на груди. – Пожалуйста, – взмолился Лоурейт. – Я действительно не могу рассказать. Этот секрет принадлежит Джулиетту, а не мне. Если захочешь, позже можешь спросить у него, но не пытай этим меня. – Если ты узнал об этом недавно, я могу вытащить это из твоих воспоминаний, – задумчиво сказала Сара. – Ты не можешь! – возмутился Лоурейт, ради предосторожности сделав шаг назад, когда она шагнула вперед. Он не чувствовал настоящего страха, потому что на самом деле не знал, можно ли проделать операцию по извлечению воспоминаний помимо его собственной воли. Сара, однако, выглядела достаточно решительно, чтобы Лоурейт засомневался в собственной безопасности. – Сара, это будет предательством по отношению к Джулиетту, – как можно более строгим тоном сказал он, надеясь вразумить ее. – В нашем положении не должно быть никаких тайн, – ответила ему Сара, разрушив всякую надежду на то, что от нее удастся отделаться так просто. – Он может обманывать тебя, Лоурейт. Если мы хотим, чтобы все это поскорее закончилось, нам нужно работать сообща… Лоурейт сделал последний шаг назад и уткнулся спиной в невидимую стену. Он не мог даже узнать, есть ли поблизости дверь, потому что в белом цвете было ничего не разглядеть, да и Сара оказалась перед ним пугающе быстро. – Не бойся, – сказала она. – Джулиетту мы ни о чем не расскажем. Но я просто обязана знать… Потому что нам нельзя рисковать. Лоурейт увидел, что комната вокруг них опять начинает меняться, снова превращаясь в их с Джулиеттом спальню. Стул был придвинут к кровати, как и прежде, и на нем по-прежнему находился мальчишка, но уже без одеяла, а сам Лоурейт-из-прошлого сидел на постели. Сара встала вполоборота, чтобы видеть обоих Лоурейтов, и удовлетворенно улыбнулась, поняв, что все вычислила правильно и успела к самому началу разговора. Настоящий Лоурейт, услышав, как Джулиетт просит выслушать свое объяснение на счет двух видов энергии, обреченно осознал, что иного выхода у него нет, и, прежде чем Сара успела обо всем догадаться и остановить его, щелкнул пальцами. Комната из сна тут же померкла, тело пробрала дрожь, а Лоурейт подскочил на вполне реальной кровати. Джулиетт, все еще держащий его за руку, встревожено заглянул ему в глаза. – Так скоро? Что там произошло? – Она хотела узнать, почему ты резал запястье, – ответил Лоурейт, отнимая у него свою ладонь. Рука ощутимо болела от силы, с которой ее сжимали, но он был рад, что мальчишка все это время находился рядом с ним, пускай ничем на самом деле и не мог помочь. От слов Лоурейта голубые глаза сделались больше и встревоженнее: – И ты сказал ей? – Нет, это ведь твой секрет, – Лоурейт с неудовольствием подумал о том, почему Джулиетт вообще подозревает его в разглашении тайны – как будто он стал бы болтать, – а потом снова наткнулся на его взгляд, полный тревогой до краев. В самом деле. Как же он не подумал. То, что Джулиетт ему доверил, наверное, было главным секретом в жизни принца Картлоу. В том, чтобы убеждаться в его сохранности, не было ничего необычного. Лоурейт, наверное, так же беспокоился бы и подозревал всех и каждого, если бы кому-нибудь рассказал свой главный секрет. Услышав его ответ, Джулиетт облегченно выдохнул и ощутимо расслабился. – Но она попыталась залезть в мои воспоминания и даже сделала это, – сказал Лоурейт, частью себя жалея о том, что вынужден тревожить мальчишку, а частью, наоборот, радуясь тому, что говорит ему об этом – уж от второго-то Бриллианта он не хотел ничего скрывать. – Она залезла в твои воспоминания? – Джулиетт прикрыл рот ладонью. – А ты…? – А я проснулся, – Лоурейт неприязненно передернул плечом. Да уж, разговор получился паршивым, вовсе не таким, на какой он рассчитывал. Впрочем, ничто не мешало ему… – Но я хочу предпринять вторую попытку. Может быть теперь, когда она знает, что я могу исчезнуть в любой момент, ей не придет в голову пытаться воздействовать на меня? – А если она схватит тебя так, что ты не сможешь щелкнуть пальцами и проснуться? Если она знает условие, тогда… – предусмотрительный Джулиетт помешал ему снова улечься на кровать и начать повторять прежние слова. – Хм, ты прав, – согласился с ним Лоурейт. – Но она ничего не сможет сделать… Если новое условие будет ей неизвестно. Через минуту он снова стоял в белой комнате: Сара не покидала сон, очевидно, ожидая его. Появился Лоурейт в другом месте, хотя никуда с кровати, логичным образом, не перемещался. Девушка-эльф мгновенно обернулась на него, стоило принцу хрустнуть коленями, вставая. – Это был хороший трюк, – сказала она. Ее серо-зеленые глаза смотрели на него без злости, но и без теплоты. – Однако ты вернулся. – Потому что мне все еще нужен рецепт какого-нибудь отвара, который поможет поставить Джулиетта на ноги, – пояснил Лоурейт. – Прошу тебя. Он мой друг, и, к тому же, просто ребенок. Мы не должны подвергать его такой опасности ради общего дела. – А, так резать руку ему понадобилось ради общего дела? Интересно, что Аластор скажет, когда узнает, чем ты заставляешь заниматься его возлюбленного друга? – Сара говорила громко и быстро, нарочно мешая ему сосредоточиться, но Лоурейт не попался на ее уловку. – Аластор знает, – солгал он, ничуть не чувствуя в себе вины за эту маленькую ложь. Если бы до Кровавого Принца дошли слухи о членовредительстве Джулиетта, тому пришлось бы выкладывать всю правду намного раньше того, как он сделался бы «готов». Если принц Картлоу, конечно, не хотел стать свидетелем того, как Лоурейта запытают до смерти с помощью кровяного кнута. – В самом деле? И он не против? – Сара будто бы знала, что он блефует, но Лоурейт снова не поддался на провокацию и повел себя возмутительно спокойно: – Он знает, что Джулиетт намного сильнее, чем кажется, и доверяет ему, – лгать было совсем несложно, тем более, что ни он сам, ни Сара не могли похвастаться тем, что отлично знают Аластора и все его мысли. Может быть, наследник Блоу действительно смирился бы с кровопусканием своего друга, если бы знал, для чего это нужно? Посвящать его в это дело, тем не менее, не следовало. – Да ну? – Сара, – перебил ее Лоурейт, устав от этого бессмысленного перекидывания словами, – Просто помоги мне. Пожалуйста. Взамен я выдам тебе другой секрет – ну, хочешь? Один из своих. Любой. Расскажу все, о чем спросишь. Отвечу даже на самый личный вопрос. Сара смотрела на него задумчиво, словно прикидывая, стоит ли обмен того. – Хорошо, – наконец с сомнением сказала она. – Я помогу Джулиетту. Он мне, в общем-то, тоже симпатичен… – Но ему нравится Флейн, – зачем-то напомнил Лоурейт. – Да, я знаю, – рассеянно ответила Сара. – Это-то тут причем? – Не причем, – Лоурейт переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко от пристального взгляда Сары. – Может, уже расскажешь свой рецепт? – Если ты ответишь на один мой вопрос. Лоурейт кивнул. – Но сначала расскажи мне, что нужно делать. – Учти, сбежишь от меня, ничего не сказав – я всегда могу найти тебя в реальности и устроить знатную трепку, – пообещала Сара, соглашаясь с его условием. Лоурейт кивнул еще раз, параллельно думая о том, что предпочел бы получить трепку, чем отвечать на некоторые вопросы. Рецепт был длинный и достаточно сложный, но все ингредиенты, к счастью, уже находились в доме. На опасения Лоурейта о том, что он просто-напросто забудет все, что она ему только что наговорила, Сара возражала тем, что все куда проще, чем ему кажется. – Ты же научился делать отвар, – сказала она. – А это раз в пять проще. Лоурейт кивал, пытаясь запоминать, но постоянно сбивался мыслями на то, какой же вопрос все-таки будет задан ему в самом конце. Саре, похоже, тоже не терпелось со всем покончить и поскорее получить свой ответ, так что она повторила рецепт только три раза подряд. После этого, внимательно взглянув на него, она совершенно серьезно спросила: – Кто Джулиетт для тебя? Лоурейт сначала не понял значения ее вопроса. Он-то боялся, что она начнет расспрашивать о его прошлом, задавать неудобные вопросы, каким-то образом доберется до тайны, раскрытие которой могло стоить ему жизни – такой невинный вопрос поставил его в тупик. Она действительно хотела узнать именно об этом? Не почему он сжег тетради в подвале, не как он разжег костер, не про его сестру, не про прежнего хозяина особняка, а об этом? – Джулиетт… мне просто друг, – это было куда большей правдой, чем если бы Лоурейт начал строить догадки о том, кем же мальчишка является на самом деле, раз уж он не человек, и чего от него можно ожидать. Джулиетт был его другом, чем бы являлся кроме этого. Да и Сару, похоже, вполне устроил такой ответ: она слегка кинула и отступила назад. – Что ж, будем считать, на этот раз мы в расчете. – На этот раз? – удивился Лоурейт, уже собираясь произнести слово, ранее выбранное им, чтобы с его помощью покинуть сон. – А ты разве больше не придешь? – с лукавой улыбкой спросила Сара. Лоурейт сперва не нашел, что ответить, а потом просто улыбнулся. – Кто знает. Приготовление отвара заняло определенное время, но ему очень хотелось надеяться, что Джулиетт все его отсутствие благополучно проспал, а не мучился от слабости и боли. Держался мальчишка замечательно, и нисколько не жаловался на свое самочувствие, пускай Лоурейт и видел, как ему плохо: к несчастью, теория принца Картлоу о кратком времени действия его поддерживающих чар подтвердилась. Они прекратили работать еще тогда, когда четвертый Бриллиант находился во сне, так что Джулиетту пришлось справляться со всем в одиночку. Лоурейт хотел было спросить, почему он не разбудил его, но предугадал ответ заранее. Конечно же, Джулиетт умел расставлять приоритеты. Проговорив положенное количество раз необходимые слова, призванные уменьшить боль в порезе и общую слабость, Лоурейт поскорее отправился на кухню, надеясь, что на этот раз Джулиетту не станет хуже, пока его нет рядом. Проснулся мальчишка до его прихода или не спал все время, он, тем не менее, определить не смог, когда наконец вернулся в комнату с кружкой, полной дымящегося отвара. Джулиетт привстал на кровати и сразу же протянул к нему руки. – Горячее, – предупредил Лоурейт. Он ни за что не отдал бы Джулиетту раскаленное варево, но у них не было времени, чтобы остужать его, а Сара строго наказала ему залить все кипятком до краев. «Тепло ускорит усваивание травяного эффекта, – сказала она. – Конечно, люди не могут пить кипяток, так что придется немного подождать…» Джулиетта, похоже, кипяток нисколько не смущал. Опустошив всю кружку за несколько длинных глотков, он сунул ее обратно Лоурейту. – Можешь сделать еще? Лоурейт хотел сказать, что травы еще пригодятся Мэтту и Саре для отвара, но вовремя вспомнил, что отвар на них больше не действует. К тому же, голубые глаза Джулиетта пылали так, что угрожали прожечь в нем дыру. Они, кажется, даже светились в полутьме, пришедшей в комнату, когда Лоурейт, уходя, потушил лампу, надеясь, что мальчишка сможет уснуть. – Хорошо, я скоро приду, – сказал он, хотя ему не хотелось оставлять Джулиетта одного. Во второй раз приготовление отвара пошло намного проще и быстрее, чем в первый: Лоурейт уже уверился в правильности своих воспоминаний, – гораздо более надежных и подробных, чем ему поначалу казалось, – и теперь действовал почти автоматически. Никакой сонливости он не чувствовал, а процедура очень напоминала приготовления анти-эльфийского отвара. Нарезать травы, посыпать их в чашку в необходимом порядке – одни до заливания кипятком, другие – после… Все просто. Схватив вторую кружку со стола, Лоурейт уже собирался бегом покинуть кухню, когда вдруг заметил в двери темный силуэт. Тот не был остроконечным или тонким и ничуть не напоминал эльфийский, но от неожиданности Лоурейта пробрала такая дрожь, что он чуть не облил себя кипятком. – Кто здесь? – голос прозвучал неожиданно ровно, лучше, чем Лоурейт от себя ожидал. – Всего лишь я, – ответил Энджел Д., ничуть не успокоив его. В самом деле, Лоурейт был бы рад встрече с кем-нибудь другим. С кем угодно другим. – Не могли бы вы уйти с пути? – вежливо спросил он, не желая приближаться к мужчине. Готовил Лоурейт при лампе, но в гостиной сохранялась темнота, а Энджел Д. как раз застыл на удобной границе тьмы и света, там, где его было не разглядеть. – К сожалению, не могу, – ответил хозяин таверны. Настоящего раскаяния в его голосе, разумеется, не слышалось. Лоурейт сжал кружку одной рукой, раздумывая, что может взять в качестве оружия другой. – Я не желаю причинить зла тебе или юному Джулиетту, – поспешил пояснить Энджел Д., правильно истолковав ползающий по кухне взгляд принца. – Если так, немедленно отойдите с пути, – решительно сказал Лоурейт. Подняв кружку перед собой, он сказал: – Это для него. Должно ему помочь. Он очень просил, чтобы я принес ему это. Энджел Д. принюхался. В этом не было особенной необходимости: отвар пах достаточно сильно. Вся кухня была пропитана его травяным духом. Мужчина поморщился и прикрыл нос рукой, свободной от трости. – Эта гадость? – хрипло спросил он. – Едва ли. Если ты хочешь помочь своему другу, раздобудь ему что-нибудь поприличнее. – Что, например? – раздраженно спросил Лоурейт, отлично сознавая, что просто теряет здесь время. Каждую секунду к Джулиетту мог вернуться приступ боли. Или, еще хуже – он мог утратить контроль над собой и потерять человеческий облик. А может, первая порция отвара подействовала на него совершенно непредсказуемым образом, и ему стало хуже? Лоурейт, превозмогая нежелание, сделал несколько шагов к двери. – Например, какую-нибудь дичь, – сощурившись, сказал Энджел Д. – Молодым организмам нужно много пищи, не так ли? – У меня нет ни времени, ни желания для охоты, – огрызнулся Лоурейт. В неверном свете кухонной лампы он не мог точно сказать, показалось ему, что глаза Энджела Д. сделались на порядок темнее, или это просто воображение сыграло с ним дурную шутку. – Он ведь наверняка рассказал тебе о двух видах различных энергий, – сказал Энджел Д., удержав Лоурейта от очередного шага. – Так что ты, думаю, поймешь меня… Если я скажу, что в этой кружке находится не та, что нужна ему. – Думаю, Джулиетт и сам в состоянии определить, что ему нужно, – огрызнулся Лоурейт. – А он просил меня… – Возьми одно из моих стимулирующих средств и не болтай ерунды, – оборвал его Энджел Д. Прислонившись к двери спиной, чтобы снизить нагрузку на ноги, он поднял свою трость, открутил ее рукоятку, и, перевернув, потряс оставшуюся в руках палку над правой ладонью. К нему выскользнуло, как могло показаться, десятка два самых разных ампул. Все – аккуратно пронумерованы и надписаны на неизвестном Лоурейту языке. Лоурейт с подозрением наблюдал за тем, как хозяин таверны перебирает свое богатство. Двигался мужчина уверенно и без задержек: поднимал каждую из ампул, читал название на ней и спускал обратно в трость, если оно ему не нравилось. Нужное попалось где-то на середине, так что он прекратил всматриваться в бумажки, украшенные незнакомыми Лоурейту узорчатыми буквами, и просто побросал оставшиеся ампулы в трость одну за другой. Прикрутив рукоятку обратно, он протянул Лоурейту ампулу. – Вот, отдай ему. Он знает, что с этим делать. – Почему я должен верить вам? – не оставляя своих сомнений, спросил Лоурейт. – Не так давно Джулиетт сделал для меня настоящее чудо, – задумчиво сказал Энджел Д., почему-то глядя на свою правую руку. Лоурейт, проследив за его взглядом, увидел, что одна из железных фаланг исчезла, заменившись вполне настоящим пальцем. Он не нашел никакого объяснения тому, как с этим может быть связан Джулиетт, но Энджел Д. не выглядел тем, кто станет что-то объяснять. Вручив Лоурейту ампулу, хозяин таверны, очевидно, счел свою миссию законченной, и освободил проход в гостиную, проковыляв к своей лежанке, громко стуча по полу тростью. Лоурейт поспешил к лестнице на второй этаж, стараясь не думать о том, что отсутствовал уже слишком много времени. Чувство вины и страх за мальчишку заставили Лоурейта добраться до комнаты в рекордный срок: большая удача, что остывающий кипяток из кружки ни разу не пролился на него. Распахнув дверь, не стучась, он почти сразу же замер на пороге, пытаясь отдышаться. Джулиетт сидел на кровати и болтал ногами. Вид у него был непринужденный, но он выглядел хорошо лишь на первый взгляд. Когда Лоурейт, прикрыв за собой дверь, быстро зажег лампу и приблизился к кровати, ему открылись неутешительные подробности: капли пота на лице Джулиетта, туман в голубых глазах, неровность движений и полная потеря ориентации в пространстве. О последней стало известно, стоило Джулиетту потянулся за кружкой, почему-то в противоположную ей сторону, и в итоге свалиться с кровати. Упав, он издал какой-то странный звук, больше похожий на мяуканье, чем на вскрик боли, и остался лежать, не пытаясь подняться. Лоурейт вытащил из кармана рубашки ампулу с таинственным раствором, данным ему Энджелом Д. Раз уж отвар очевидно не помог, может быть, это… Оставалось лишь надеяться, что не станет еще хуже. Впрочем, если бы это случилось, Лоурейт был готов потащить Джулиетта к операционной и биться об дверь до тех пор, пока Сара не откроет ему и не поможет всем, что в ее силах. Пока же… Еще оставался этот вариант. Поставив кружку на пол подальше, Лоурейт подхватил Джулиетта и затащил его на кровать. На ощупь мальчишка был очень горячим и мягким, как только что приготовленный хлеб, еще не успевший остыть. – Рейт…? – Возьми, это поможет, – Лоурейт отдал ему ампулу, хотя не очень-то представлял себе, что Джулиетт сумеет справиться с ней. Второй Бриллиант, впрочем, не растерялся. Получив ампулу в свои руки, он забросил ее в рот и сразу же принялся жевать, похоже, не ощущая никакого дискомфорта от того, что вместе с содержимым ампулы теперь хрустит осколками стекла. Лоурейт в ужасе потянулся к нему, даже не представляя, что может сделать – открыть мальчишке рот и приняться выдергивать из него стекло? Джулиетт, протянув руку, удержал его на расстоянии от себя, пока не закончил жевать, будто бы не чувствуя никакой боли. Потом, доведя Лоурейта до отчаяния, сглотнул, сделав свое спасение еще более трудоемким, чем раньше. Лоурейт даже перестал тянуться к нему, бессильно опустив руки. Джулиетт на умирающего не походил. Наклонившись мимо Лоурейта, он пошарил по полу, нашел поставленную им кружку с отваром и осушил ее до дна. После этого, сев на кровати прямо, Джулиетт взглянул на четвертого Бриллианта вполне осмысленно. – Мне стало гораздо лучше, – оптимистично объявил он. – Ты только что сожрал сосуд из стекла, – обреченно сказал Лоурейт, не совсем понимая, как мальчишка может разговаривать с ним, если все его горло изнутри, очевидно, полно острых осколков. – О, – ответил Джулиетт. – Так вот что это было, – особенного удивления он не проявил, и, сунув руку в рот, поковырялся где-то в зубах, чтобы вытащить маленький стеклянный осколок. – Застряло, – пояснил Джулиетт, задумчиво глядя на осколок в своих пальцах. Не успел Лоурейт придумать, что сказать, как Джулиетт забросил осколок обратно в рот и быстро сглотнул. – А вот теперь пролетело, – весело сказал он. Лоурейт закрыл лицо руками. – Люди не едят стекло, Джулиетт. Ты сейчас находишься в человеческой форме. Тебе точно ничего не будет? – Нет, – принц Картлоу легкомысленно мотнул головой, и, сев на кровати поудобнее, принялся болтать ногами. – В этом доме никто не может умереть. – В каком это смысле? – спросил Лоурейт, не отнимая рук от лица, но подглядывая за своим собеседником через просветы между пальцами. – А ты не видел печать? – удивился Джулиетт. – Я сделал печать вокруг дома, чтобы защитить нас… м, от всяких непредвиденностей и Белого Экзорциста. Никто в доме не может умереть, пока печать цела. Она хорошо делает свою работу. Помнишь, как Флейн кинул тебя на кухне? Ты пробил себе голову и умер бы очень быстро, потому что осколки черепа попали прямо в мозг… Но печать дала мне достаточно времени, чтобы я смог спасти тебя. Я сделал ее, потому что все здесь обладают большой силой. И иногда мы делаем ошибки… – он вздохнул и замолчал. – Ты заключил дом в печать? – переспросил Лоурейт, пытаясь представить себе круг такого размера и понять, каким образом умудрился упустить его. Разве что… – Я отодвинул границы немного подальше, чтобы можно было гулять, и потому, что многие здесь могут увидеть ее и испугаться, – сказал Джулиетт. До Лоурейта внезапно дошло, куда постоянно косился расхаживающий по двору Энджел Д. И чудо, которое Джулиетт совершил для него… не защита ли это от нечта, проживающего в лесу? Спрашивать на счет Белого Экзорциста не хотелось, потому что экзорцисты не были любимой темой Лоурейта для разговоров. Вместо этого он обратил внимание на нечто иное: – Печать такого размера должна требовать очень много энергии. Судя по всему, она уже довольно давно охраняет нас… Ты очень сильный, раз можешь держать ее. – Ну да, – ответил Джулиетт, начиная раскачиваться на кровати в такт движениям своих ног. Лоурейта тряска раздражала, но он предпочел об этом промолчать. – А ты думал, я ничего не могу? – Нет, не в этом смысле… – не ожидая, что мальчишка может принять его слова за оскорбление, Лоурейт немного сбился. – Я имел в виду… Даже экзорцисты не могут делать слишком большие печати. Обычно они ограждают гораздо меньшие зоны. А ты смог такое… Ты, наверное, очень могущественный. – Нет, – Джулиетт, кажется, понял, что его не собирались обидеть, и заговорил с прежней непринужденностью: – Я могу сделать не очень много. Иногда это больно… Наблюдать, но не иметь возможности помочь. Но я обещал не пользоваться своей силой, если этого возможно не делать. – Кому ты это обещал? – осторожно спросил Лоурейт, надеясь, что мальчишка расскажет ему больше, и у него наконец появятся хоть какие-нибудь догадки по поводу того, кем тот является на самом деле. Джулиетт отвернулся и не стал отвечать. К утру состояние принца Картлоу стабилизовалось настолько, что Лоурейт наконец прекратил беспокоиться за него. Они проговорили весь остаток ночи, но ничего важного сказанно не было, так что с рассветом весь разговор выветрился у Лоурейта из головы. Когда же солнца наконец покинули свое заточение за горизонтом, они приняли решение выбраться из комнаты и переместиться на кухню. С утра там не приходилось ждать ни Батери, ни Кровавого Принца, ни Энджела Д. Сара явилась бы с большей вероятностью, тем более что у нее накопилось несколько вопросов с прошедшей ночи. Расчеты оказались верны: не успел Лоурейт поставить на стол кружки со свежезаваренным кофе, как от двери кухни раздался многозначительный хриплый кашель, предупреждающий о появлении девушки-эльфа. – Доброе утро, Сара! – радостно поприветствовал ее Джулиетт, помахивая рукой со своего места – Лоурейт устроил его на стул, чтобы мальчишка не мешался у него под ногами. – Доброе утро, начинающий самоубийца, – ответила Сара. Джулиетт безмятежно улыбнулся, а Лоурейт едва умудрился не зашипеть, чтобы девушка-эльф впредь говорила тише. Аластор и Рэймонд, вероятно, все еще спят, потому что ни того, ни другого не назвать ранними пташками, но в гостиной может оказаться кто угодно другой. Например, Флейн… – Спасибо за помощь вчера, – сказал Джулиетт, опередив приветствие Лоурейта. Голубые глаза, кристально чистые, словно светящиеся изнутри, смотрели на Сару очень признательно. Лоурейт, мимоходом ловя их взгляд, никак не мог поверить, что принц Картлоу – не человек. У многих людей получалось быть людьми куда хуже, чем он притворялся. – Всегда пожалуйста, – сощурившись, словно свет голубых глаз ослеплял ее, сказала Сара. – Но только впредь будь осторожен, идет? – Разумеется, – Джулиетт оживленно закивал, словно чистосердечно соглашался с ней. Впрочем, у него еще было время собраться с силами для новой попытки: освобождать Мэтта от заточения пока еще настоятельной необходимости не возникало. – Рада это слышать, – Сара наконец потеряла к нему интерес и взглянула на Лоурейта. – Приятно видеть тебя. Думала, ты будешь до обеда теперь отсыпаться. Лоурейт пробормотал что-то нечленораздельное. Если бы кто-то дал ему поспать до обеда… Видя, как по лицу Сары расползается самодовольная ухмылка, словно в плохом состоянии четвертого Бриллианта она видела свои собственные заслуги, он как можно более весело сказал, стараясь не скрипнуть зубами: – И тебе доброе утро, сновидица! Надеюсь, пока мы с тобой беседовали, твой внутренний эльф не отщипывал кусочки от моей души? – Нельзя есть то, чего нет, – поморщилась Сара, очевидно, задетая его словами. – Ах так, да? Присоединяюсь к желанию, – Лоурейт хлопнул Джулиетта по плечу, и тот, повернув голову, посмотрел на него. – Надеюсь, Древо не будет ругаться, – с улыбкой ответил он. – О чем это вы? – с подозрением спросила Сара, недовольная тем, что оказалась за пределами разговора. – Да Энджел Д. собирается попросить у Древа человеческую душу и гору богатств, – пояснил Лоурейт, – И мы с Джулиеттом думаем, что это неплохая идея. У меня, конечно, есть душа, так что, будем надеяться, запасная не понадобиться, но, думаю, надо будет взять на всякий случай. Смогу одалживать своим голодным потусторонним друзьям. Ты как, в деле? Сара смерила его холодным взглядом. – Это вы сейчас серьезно? Понимаете, что с такими вещами нельзя шутить? – Ты в деле или нет? – повторил Лоурейт, ничуть не впечатленный ее словами. – Разумеется, в деле, – ответила Сара, раздраженно рыкнув. – Не могу же я стоять в стороне, пока вы, идиоты, получите каждый по лишней человеческой душе? Лоурейт не стал смотреть на Джулиетта или говорить о том, что для кого-то душа может оказаться вовсе и не лишней. Обстановка на кухне стала намного разряженнее, так что можно было начать пить кофе, не боясь подавиться от чьего-нибудь пристального взгляда. Впрочем, чтобы Сара тоже стала частью компании и не чувствовала себя лишней, Лоурейт, поставив кружки с кофе на стол, извлек спрятанную кружку с кровью Джулиетта и прошел вместе с ней до середины стола. Там он выдвинул стул, с таким расчетом, чтобы между Джулиеттом и Сарой как раз осталось место для него самого, и жестом предложил девушке-эльфу пройти к столу. – Как вы любезны, – откликнулась Сара, но не приблизилась, пока Лоурейт не поставил кружку и не отошел – похоже, она все еще опасалась подходить к людям слишком близко без особенной необходимости. Лоурейт, отойдя до стула Джулиетта, чтобы не мешать ей, подождал, пока Сара сделает несколько глотков и поднимет голову на него. – Что это такое? – спросила она, заглядывая в свою кружку. Чтобы замаскировать красный цвет, Джулиетт добавил туда специальные травы, так что жидкость приобрела оттенок ржавчины. На вкус она, похоже, тоже не соответствовала крови, потому что Сара задавала свой вопрос с большим интересом, а не с отвращением или многозначительным поглядыванием в сторону залеченной руки Джулиетта. – Мы нашли в книге рецепт, который помог тебе, – сказал Лоурейт. – Какой книге? – спросила Сара. – Блю нашел в подвале книгу, где было рассказано про всякие разные травы, – сказал Джулиетт. – Он унес ее из подвала до того, как… – напоминать о появлении эльфа не потребовалось. Сара кивнула. – Могу ли я взглянуть на эту книгу? – Нет, – с восхитительным спокойствием ответил Джулиетт. – Блю запретил нам показывать книгу кому бы то ни было или раскрывать ее местоположение. Книга, очевидно, валялась где-нибудь под кроватью в комнате Лоурейта, не особенно хорошо спрятанная, но мальчишка говорил так, словно они имели какой-то официальный тайник. – О. Извините, – Сара подняла руки перед собой. – Не знала, что все так серьезно… – Это из-за того эльфа, – поспешил пояснить Джулиетт. – Блю очень боится потерять эту книгу, потому что в ней есть полезные рецепты, которые помогут ему разоблачить среди нас того, кого мы ищем. – Надо же, – Сара снова отпила из своей кружки. Джулиетт вчера пожертвовал немало своей крови, так что теперь ей, очевидно, должно было стать гораздо легче. – Я просто хотела узнать, что это за рецепт, – она снова взглянула на жидкость цвета ржавчины. – На вкус так странно… Словно именно то, что мне нужно. Иначе я просто не могу описать. Джулиетт и Лоурейт переглянулись. Лоурейт улыбнулся мальчишке одними глазами. Они пережили действительно паршивую ночь, но результат определенно стоил того. Джулиетт слегка кивнул, улыбаясь в ответ. – Похоже, я ничего не смыслю в травах, – вздохнула Сара, опуская кружку на стол. – Мне никак не удается определить состава, даже отдаленно… – Ну, эта книга – просто находка, – сказал Лоурейт, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы они уже ушли с этой рискованной темы. – Однако готовить эту штуку очень сложно. Не против, если порция для Мэтта прибудет позже? – Да, конечно, – ответила Сара, продолжая смотреть на остатки жидкости в кружке. Джулиетт едва слышно выдохнул и снова встретился взглядом с Лоурейтом. Лоурейт подбадривающее подмигнул. Стоял он прямо позади Джулиетта, а потому ему не составило никакого труда положить руку ему на плечо и слегка сжать ее. – Но в конце концов вы же расскажете мне, что это было? – спросила Сара. – Можете озвучить название хотя бы некоторых трав из состава, чтобы я не чувствовала себя полной дурой? Лоурейт уже собирался сказать, что, к сожалению, это будет плохой идеей, но Джулиетт неожиданно согласился и перечислил несколько незнакомых ему названий. Сара кивала, словно они все были ей понятны. По мере выслушивания мальчишки ее брови постепенно ползли вверх, а на губах появлялась недоверчивая улыбка. – В самом деле? – в итоге сказала она. – Я могла бы и догадаться. Все довольно-таки очевидно… Да и вкус похожий. – Но это не весь состав, – предупредил ее Джулиетт. – Однако, думаю, этого хватит, чтобы вы примерно поняли. Сара медленно, словно сама не была уверена в этом, кивнула. – В самом деле. Но я никогда бы не подумала, что эти травы можно использовать для такого дела. Знала бы, попробовала раньше… Впрочем, эффекты у них подходящие… – она пристально взглянула на Джулиетта. – Точно не хочешь выдать мне весь рецепт? Я теперь сама могу управиться. Вас бы освободила… – У тебя есть другая задача, – сказал голос от самой двери. Джулиетт подпрыгнул на месте еще до того, как услышал его, так что для Лоурейта не была секретом личность пришедшего гостя. – Блю! С добрым утром! Мы не ждали тебя так рано! Аластор усмехнулся и картинно зевнул. С ним, разумеется, пришел и Рэймонд, маячащий за правым плечом, как телохранитель. Лоурейту вспомнились Хелль и Тея, и его почему-то замутило. Он очень надеялся, что эти двое узнают обо всем как можно позднее, и выкинут как можно меньше глупостей. Особенно Тея. Громкий голос наследника Блоу вернул его из размышлений: – Пускай ребята занимаются отваром, – сказал он. – А ты сегодня же отправишься в город, чтобы купить лунный календарь и спросить у местного градоначальника, какие меры тот может предпринять, чтобы наш праздник прошел как можно более успешно. Может быть, на время убрать фонтан с городской площади? Или снести пару зданий, чтобы расчистить место? – Не думаю, что мэр города согласится на что-то подобное, даже если я упомяну твое имя, – сказала Сара, держа кружку на столе, но не убирая от нее руки – осталось еще на последний глоток. – Конечно же нет, я и не строю таких иллюзий, – утешил ее Аластор. – Мое имя никогда не произведет на него такого впечатления, как я сам… и Бриллиантовая магия Рэймонда. – Ты со мной не поедешь, – процедила Сара, угрожающе привставая из-за стола, словно собираясь уже сейчас применить грубую силу. – Я все еще принц, – напомнил ей Аластор, насмешливо приподнимая бровь в ответ на ее передвижения. – И ты все еще в моем королевстве. Поэтому будем делать, как я скажу. – Чем именно тебе не нравится эта идея? – спросил Рэймонд, показавшись из-за плеча Аластора и обретя голос. Сара залпом опрокинула в себя последний глоток жидкости и с грохотом поставила кружку на стол. – Всем! Ты сошел с ума, если согласился с этой идеей! Пустить этого ненормального в город – ты хотя бы можешь представить, что тогда начнется? – Ничего не начнется, – ответил Аластор, не преминув вмешаться в их разговор. – Я просто немного наведу порядок, убедив местные власти мне посодействовать… Исключительно мирным путем. Да расслабься, Сара. Я же ничего опасного не затеваю. Просто маленькое празднования скромного дня рождения, разве не так? Придут только друзья… и люди Повелителя, будем надеяться. А если чуда не случится и не попадем в засаду – что ж, тогда хорошенько напьемся, натанцуемся и наедимся казенной еды. Представь, Сара – нормальная еда, и не нужно ничего экономить! Настоящее жареное мясо и сладости… Выпечка, торты, пирожные… Тебе нравятся сладости, Сара? – Я терпеть не могу все сладкое, – выплюнула Сара, однако слова Аластора, похоже, породили в ней сомнения. Он, почувствовав в ней слабину, продолжал: – Сочная курица и поросенок, зажаренный на вертеле, просто истекающий мясным соком и жиром… Хрустящие листья салата и свежих овощей, спелые фрукты, соленые орешки и… мороженое. – Что именно мороженное? – настороженно спросила Сара, очень внимательно следя за его рассказом. – Просто мороженое, – сказал Аластор. – Или мороженные морепродукты, если ты любишь такое. Сара отвернулась к Джулиетту и Лоурейту, словно надеялась поискать у них защиты. – Кофе с сахаром, – прошептал Аластор. Джулиетт отставил свою кружку с горьким кофе на стол. – И сливками, – добавил наследник Блоу. Лоурейт сглотнул. – Ладно, – не выдержала Сара, и резко отвернулась обратно к нему, поняв, что ее возможные сторонники тоже перешли на сторону врага. – Я возьму тебя с собой, только замолчи. Слушать тебя сил нет. – А может, у кого-то просто проснулся аппетит, – усмехнулся Аластор. Поймав угрожающий взгляд Сары, он поспешил оправдаться: – Ты сможешь получить немного из этого сегодня же, если мы отправимся в город. А вам, – взглянув на Джулиетта и Лоурейта, сказал он, – Я привезу сахара и сливок, так что ваша жизнь тоже станет ярче! Дорога до ближайшего городка заняла часа четыре, так что утро осталось позади, а солнце уже скатывалось с зенита. Они все успевали. – Я до сих пор не верю, что тебе удалось подкупить их едой, – сказал Рэймонд, когда на короткое время остался наедине с Аластором: Сара отправилась договариваться с мальчишкой-конюхом, куда разместят их лошадей, пока они будут в доме мэра. – Это элементарная психология. Люди с пустыми желудками не склонны о чем-то думать. А мы все, если разобраться, уже давно – люди с пустыми желудками, – Аластор вздохнул так тяжело, словно его лично очень задевало их положение. – Ну, я пошел с тобой добровольно, – сказал Рэймонд. – Ты был подкуплен с помощью секса, – поспорил с ним Аластор, глядя не на него, а в сторону, куда удалилась Сара. – Неправда, я тебя люблю, – не согласился Рэймонд. Аластор повернулся к нему с несколько удивленным видом. – Я думал ты не повторишь этого днем, и на улице, тем более, в непосредственной близости от Сары. Она ведь может услышать и подумать непонятно что. Получится неприятно, если обо всем станет известно Мэтту… – Думаю, я сумею все ему объяснить, – ответил третий Бриллиант, особенно не смущенный аргументами Аластора. – На его месте я бы просто порадовался, что за тобой присматривает кто-то, кто любит тебя, а не просто человек, подкупленный тобой через секс. – Ты очень мило поступаешь, думая о том, что должен подумать Мэтт, – сказал Аластор. – Очень заботливо с твоей стороны. – Я думаю, нам небезопасно, чтобы ты заявлял, будто любишь меня. Это действительно может ранить его. А факт, что я… Но тут показалась Сара, и им пришлось прекратить шептаться. – Строите заговор? – прищурившись, спросила она. Девушка-эльф пребывала в плохом настроении с самого начала поездки, раздражаясь больше всего от того, что к ней прицепился болтливый хвост. Аластор то и дело пытался втянуть ее в разговор о всяких глупостях, отлично зная, что это ее взбесит, и в итоге добился того, что к концу поездки Сара стала готова разорвать любого, кто помешает ей побыстрее сделать дела и убраться отсюда. – Да, обсуждаем, как бы столкнуть тебя в придорожную канаву, – ответил Аластор, даже радуясь ее вопросу. – Не могли только выбрать: ограничиться самой глубокой, или, после окунания, сразу же закутать тебя в сеть, протащить четыре мили за лошадью, а потом сбросить в пропасть – чтобы ты не вернулась мстить. Застряли между двумя вариантами. Не подскажешь? – Чтобы точно выбрать, предлагаю опробовать для начала на тебе самом, – ответила Сара, с обыкновенной неприязнью глядя на него. – Я скучал по тебе, – признался Аластор. Чтобы не выглядело слишком уж слащаво, и никто не смог бы подумать, словно они с девушкой-эльфом друзья, он подскочил к ней и хлопнул по спине. – Теперь ты водишь. Твоя очередь сказать что-нибудь приятное. – Натрахался, и теперь доволен жизнью? – спросила Сара, каким-то чудом удержавшись от того, чтобы не взорваться и не забрызгать все вокруг черной желчью своей злости. – Тоже хочешь? – игриво спросил Аластор, подмигивая ей. – Я думаю, Лоурейт был бы не против, если бы ты ему правильно намекнула… – Может, пойдем в дом? Хозяева нас, наверное, заждались, – вмешался Рэймонд, прочитав на побелевшем лице Сары намерение немедленно совершить жестокое убийство. – Пойдем, – согласился Аластор, наконец оставляя Сару в покое. Стоило ему приблизиться, Рэймонд сразу же схватил его за руку и прижал к себе. – Никаких глупостей, – шепнул он на ухо Кровавому Принцу. – О чем ты? – с недоумением, очень похожим на настоящее, спросил Аластор. – Я само благоразумие! – Да ты посмотри на нее, – сказал Рэймонд, быстро оглядываясь на Сару, все еще стоящую посреди двора. – Она выглядит так, словно готова прямо сейчас чью-нибудь душу высосать, или что там эльфы делают? – Кажется, они просто мучают их или пьют кровь, – ответил Аластор, пожимая плечами. – В любом случае, такое ее состояние будет нам полезно… Теперь ей явно не придет в голову защищать глупых людишек, если мы с тобой решим порезвиться… Рэймонд хотел ему что-то ответить, но тут двери дома распахнулись, и к ним поспешил встревоженный слуга, явно не понимающий, что задержало гостей во дворе. Сара, увидев его, резко мотнула головой и словно вышла из транса. Бледность на ее лице никуда не делась, но девушка приобрела более мирный вид и перестала походить на будущую убийцу. Приблизившись к Рэймонду и Аластору, синхронно вздрогнувшим от ее шепота, она негромко сказала: – Говорить буду я. – А секс снимает напряжение, – сказал Аластор, когда слуга из дома приблизился и явно стал нежелательным свидетелем, если Сара планировала использовать свою эльфийскую силу и, к примеру, разорвать Кровавого Принца на куски. – Может, ты потому такая злая, что тебе этого не хватает? – На самом деле, ничуть не меньше помогает чувство того, что ты любишь, и тебя любят в ответ, – сказал слуга, остановившийся перед ними. Он выглядел до странности обыкновенно – брюнет в очках, одетый в официальный костюм. Желание вмешаться в разговор, начало которого парень даже не застал, немного уменьшало его обыденность. Пожалуй, для простого слуги он был слишком смелым. – Ты зануда или девственник? – спросил Аластор, толкая его плечом. – Показывай дорогу давай. Слуга нисколько не обиделся на его слова, и, обойдя наследника Блоу, отправился обратно к дому мэра. Аластор, обнимающий Рэймонда за руку, сам Рэймонд и Сара, замыкающая процессию, потащились следом за ним. Мэр, очевидно, хотел построить себе большой дом, но то ли стеснялся, то ли за ним внимательно следили, так что затея сразу же не удалась. Он, тем не менее, не терял надежды исполнить свою мечту, и раз-два в год достраивал у своего первоначального маленького домика то комнату, то этаж, в зависимости от финансовой свободы и собственной наглости. Со временем домик подрос до внушительных размеров, но, зайдя внутрь него, легко было найти места «стыков» по более новым доскам, другим обоям или иному оттенку краски. Все важные совещания и встречи, мэр, как ни странно, проводил в сердце дома, в самой старой его части, так что для начала следовало пройти все «внешние» надстройки. Несмотря на то, что мэр занимал свой пост уже без малого десять лет, дом у него был меньше штаба мятежников в лесу, а потому особенно не поразил никого из них. Аластор оглядывался, то и дело морща нос, находя свидетельства экономии или жадности хозяев, а Рэймонда чужие дома не интересовали. Куда большее внимание он уделял их провожатому, задавая ему один вопрос за другим. Проводник говорил охотно. Так они выслушали теорию о том, что люди испытывают большую нехватку в любви, нежели в физических ощущениях, а потому всем следует быть добрее и открытее друг к другу. Не обошлось и без советов о том, как это можно организовать, но их слишком часто заглушало презрительно хмыканье Аластора. Уж он-то знал, как обеспечить любовь всем вокруг себя – да он сам был воплощением этого светлого чувства, разве непонятно? Рэймонд, с улыбкой поглядывая на разгневанные морщины, испещрившие лоб наследника Блоу, старательно притворялся, что слушает рассказчика, идущего впереди. В итоге выяснилось, что парень никакой не слуга, его зовут Тэйн, и он – сын самого мэра, прослышавший о важных гостях и решивший провести их по дому самостоятельно. Даже если Тэйн и признал в Аласторе принца, то не показал этого ни словом, ни делом, ни почтительным взглядом. С Аластором и его спутниками сын мэра общался на равных, как будто не видел между ними и собой никакой пропасти. Это нравилось Рэймонду и доводило Кровавого Принца до бешенства с каждым услышанным им словом. В конце пути, когда они оказались перед скромной дверью, скрывающей за собой приемную мэра, Аластор позволил Тэйну постучать, а потом достаточно грубо отстранил его от двери. – Разговор для взрослых, и тебе там присутствовать нечего, – сказал принц, хотя они с Тэйном, надо полагать, были ровесниками. Последний даже мог оказаться старше. – Как скажете, ваше высочество, – ответил Тэйн, склоняясь в положенном поклоне. – Надо же, неожиданно манеры проснулись, – съязвил Аластор. – Что же прежде делал вид, будто не признал меня? – Вы похожи на человека с плакатов о розыске, что раньше были в городе повсюду, – сказал Тэйн, не разгибаясь из поклона, – Но я не был до конца уверен. Никто бы не поверил в то, что к нам в город явился сам принц, да еще и без охраны, без официального уведомления, полностью инкогнито, только для того, чтобы переговорить с моим отцом… Однако характер его высочества известен далеко за пределами столицы. Нетерпимый, иногда грубый, непочтительный, несдержанный, помешанный на развлечениях, плохо подходящих человеку его статуса… Отвратительный человек. Аластор с такой достоверностью ахнул от возмущения, что Рэймонд едва смог удержать смешок. В каких-то случаях Кровавый Принц, наоборот, бывал излишне официален. С таким выражением, какое он мастерски пародировал сейчас, реагировали на грубость старые придворные дамы. – Я внимательно наблюдал за вами на всем протяжении пути, – продолжил Тэйн, проигнорировав наигранное возмущение Аластора. – И вынужден признать, что это все-таки вы, собственной персоной. – Да уж, моя персона при мне, – сказал Аластор, делая шаг в обход него, чтобы начать яростно стучаться в находящуюся перед ними дверь. – Если вам что-нибудь будет угодно, я… – Спасибо, в мои обязанности не входит избавлять девственников от их девственности, – перебил его Аластор. – Так что справляйся сам. Если ты, конечно, не эльф. Для эльфа я готов сделать исключение. – Это в самом деле вы, – пробормотал Тэйн, отходя от них, не распрямляясь из поклона. – Будьте милосердны с моим отцом, прошу вас. Он уже стар, чтобы подвергаться мучениям, так что, если решите его убить, сделайте это быстро. – Просят обычно на коленях! – насмешливо крикнул Аластор ему вслед, но Тэйн, даже продвигающийся спиной вперед и все еще в поклоне, успел добраться до угла коридора и скрыться там прежде, чем голос Кровавого Принца достиг его. – А о тебе идет слава, как об ужасном тиране, – сказала Сара, глядя вслед исчезнувшему Тэйну. – Да ты что, народ меня любит, – отмахнулся от нее Аластор, мысленно добавив: «Не больше, чем моего отца», но не стал говорить этого вслух и портить себе настроение. Вместо этого он просто постучал в дверь еще раз, с такой силой, словно за ним кто-то гнался, а эта дверь была единственным выходом из тупика. На этот раз ответа ждать не пришлось: дверь открылась внутрь, и какой-то новый слуга – а может, еще один сын мэра, – предложил им войти. Первым Аластор, разумеется, втолкнул Рэймонда, проверяя с его помощью смертоносность комнаты. Когда с третьим Бриллиантом не произошло ничего опасного, Сара наклонилась к Аластору и прошептала: – Не бойся, я закрываю тебя своим полем. – Смотри, не раздави, – ответил он, заступая в комнату за Рэймондом. Не то что бы им следовало опасаться засады, но, раз уж Тэйн догадался, кто перед ним, могли догадаться и другие. А Аластор не пользовался особенной популярностью – в положительном смысле, – чтобы ничуть не опасаться за свою жизнь. Мэр сидел за столом в дальнем конце кабинета. Пространство от стола до двери пустовало, а вдоль стен выстроились молчаливые стражники, неподвижно замершие на своих местах. Аластор чуть не расхохотался, заметив на полу следы, отмечающие прежнее расположение стола: тот стоял в середине комнаты, не так далеко от двери. Лица стражей, однако, вернули ему серьезность. – Меня зовут Аластор Блоу, и я пришел просить у вас оказать мне небольшую услугу, – сказал он, хотя они, вроде бы, договорились, что Сара заговорит первой. Девушка-эльф, однако, не торопилась заговаривать. Только когда Аластор толкнул ее локтем, она очнулась и вздрогнула. – Мы пришли с миром, – вместо нее продолжал Аластор, вернув взгляд к мэру. – Вы сможете купить жизни всех жителей вашего города, и свою собственную, разумеется, всего лишь за пышный праздник на городской площади. Я хотел бы справить маленькое событие, понимаете? Устройте мне прекрасное торжество, и, клянусь, вы получите в придачу к своим жизням столько золота, что сможете купить себе не только новый дом, но и новый город. Мэр, чуть полноватый мужчина пятидесяти лет, сидел за своим столом, не шелохнувшись. У него были такие же очки, как у сына, и выглядел он скорее удивленным, нежели испуганным – определенно хороший признак. Аластор улыбнулся ему своей особенной улыбкой, обычно используемой для просьб интимного характера, которые он, чаще всего, обращал к кому-нибудь из стражников своего замка. Мэр кашлянул. Он не взглянул ни на кого из своих охранников и ни одним жестом не намекнул, что численное преимущество находится на его стороне. Чтобы такая мысль не посетила его и дальше, Аластор поднял руку ладонью вверх и создал над ней кроваво-красное перо. Рэймонд сделал прямо из воздуха непроницаемо-черный пергамент, демонстрируя свою силу. Забрав у Аластора перо, он подошел к столу, никем не остановленный, и положил пергамент и перо перед мэром. – Если вы принимаете наши условия, вам нужно поставить вашу подпись, – спокойно сказал он и показал на низ пергамента, ничем не отличимый от верха. Мэр поднял глаза на него. – А вы, как я полагаю, третий Бриллиант, господин Рэймонд? – Ты не предполагай, а подписывай, – ответил Аластор, задумчиво поглядывая на охранников мэра. Все они смотрели куда-то в центр комнаты и никак не могли столкнуться с ним взглядом, но точно чувствовали, что он их оценивает. Аластор пытался выбрать самого симпатичного, но все они были так себе. Рэймонд его устраивал куда больше. Разочарованно вздохнув, подумав, что начинает терять хватку, Аластор снова взглянул на мэра. Мужчина, явно осознавая, что выбора у него нет, взял кровяное перо и поставил свою подпись на черном пергаменте. Сперва показалось, что поверхность пергамента поглотила красные чернила и никакого следа от них не осталось, но потом выяснилось, что это зависит лишь от того, с какого угла посмотреть. Забрав у мужчины перо и пергамент, Рэймонд вернулся к двери. – Раз уж вы согласны, теперь надо назначить дату праздника и начинать подготовку. Управитесь за четыре дня? С вас еда, место и веселая музыка. Никакого жульничества и никакого обмана! А с меня и моих друзей – никакой бойни. Идет? – Аластор обворожительно улыбнулся ему. – Так что? – Четыре дня… – задумчиво протянул мэр. – Не мало ли? – наклонившись к нему, прошептала Сара. – Достаточно. Если помнить, как быстро до нас добрался Флейн, этого хватит, – ответил ей Аластор, отвернувшись от мэра и понизив голос. – Учитывая, сколько у него агентов, часть из них точно где-то поблизости, а больше нам и не надо. Если дадим слишком большое время, сюда может подтянуться целая армия, а это будет перебор. Мы, конечно, прорвемся, но получится неприятно и испортит весь праздник. Я ведь за небольшую потасовку, а не за массовое побоище. Когда они закончили переговоры и снова обратили свое внимание к мэру, мужчина уже поднимался со своего места. – Времени хватит, – заявил он, приняв решение. – Если не возражаете, я хочу отдать необходимые указания сейчас же. Аластор отошел от своих друзей, чтобы приблизиться к мэру вплотную. Охрана около стен напряглась, но никто не сделал ни единого движения, которое можно было бы расценивать как угрозу. – Учтите, если обманите нас и устроите засаду, – сказал Аластор, – Я найду вас и вашу семью, где бы вы ни спрятались, и вам придется очень плохо. У вас очаровательный сын. Вы можете устроить ему прекрасное будущее, если будете делать все, как я скажу. Если же решите предать меня – будущего ни у него, ни у вас больше не будет. – Приказ принца для меня – закон, – твердо сказал мэр, серьезно глядя на него. – Вы не будете разочарованы во мне. – О, ну тогда все отлично, – Аластор похлопал мужчину по плечу, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает от каждого хлопка, но не смеет отстраниться от его руки. – Мы пойдем, не станем вам мешать. Но увидимся через четыре дня. Учтите, все должно быть в лучшем виде – мы ведь пригласим гостей. А вы же знаете этих Бриллиантов – они всегда требуют, чтобы им подавали все самое лучшее. Мэр ничего не спросил, хотя упоминание Бриллиантов, вне всякого сомнения, отметил. Аластор, сочтя свою работу законченной, вернулся к двери. Первым выходил Рэймонд, проверяя коридор на наличие опасности, а замыкала Сара, все еще прикрывающая Аластора. Аластор, идущий в середине, вынужден был признать, что из них троих он единственный, кому стоило соблюдать осторожность – Рэймонд бессмертен, а потеря тела грозит Саре неудобством, не больше. Лишь его одного удар кинжалом под ребра все еще способен убить… Возмутительная хрупкость для человека такой важности. За дверью их поджидал Тэйн, каким-то образом сумевший справиться со своим страхом. Увидев Кровавого Принца, он снова поклонился, но на этот раз все-таки решил распрямиться. – Твой отец жив, – объявил Аластор. – И вообще он славный малый. Чего ты боялся? Если бы мы пришли пить кровь из разорванных глоток, начали бы с тебя. – Я провожу вас до выхода, – сказал Тэйн, ничуть не показывая, что услышал слова наследника Блоу. Аластор хотел возобновить разговор, но Рэймонд взял его за руку, и, поймав на себе взгляд фиалковых глаз, покачал головой. – Ты что, не хочешь слышать мой очаровательный голосок? – спросил Аластор. Рэймонд приподнял брови. Аластор дулся до самой двери, усиленно притворяясь задетым, а сам обдумывал все, что предстоит сделать до начала праздника. Тэйн и Сара ему не мешали, решив помолчать для разнообразия. На выходе Тэйн снова поклонился и излишне формально попрощался с ними. Аластор хотел стукнуть его по голове, или ущипнуть за щеку, или ткнуть пальцем в глаз, чтобы парень напоследок его еще повеселил, но Рэймонд решительно потащил принца прочь от порога, за которым остался сын мэра, и ничего из задуманного воплотить не удалось. Пока Сара искала желающего продать ей лунный календарь, Аластор присматривался к сушеным растениям, выставленным на продажу в других лавках. Он еще помнил часть рецепта для изготовления первого зелья, а раз уж они устраняли проблему с календарем, стоило заняться подготовкой и других ингредиентов. Не забыл Аластор и несколько незнакомых названий, требующихся для приготовления зелья с обоими видами Аргнолии, а потому продавцам трав был устроен настоящий допрос. Некоторые из них не сказали ему ничего нового, но сведения, полученные от иных, были достаточно любопытны. К тому времени, как Сара нашла их, Аластор уже нагрузил Рэймонда несколькими корзинами с растительными порошками, порошками из камней, семенами, почками, сушеными лепестками, листьями, стеблями, грибами и экстрактами особенно редких растений, встречающихся в более далеких местах и обычно используемых в качестве специй. И за все полученное богатство он не заплатил ни одного золотого – стоило продавцам увидеть, как над его рукой создается маленькая кровяная змейка, тут же исчезающая, чтобы не тянуть из своего хозяина силу, как они начинали дарить принцу все, на что только падал взгляд фиалковых глаз. В последней лавке травника Аластор чувствовал себя уже настолько утомленным, что вместо живой змейки у него получилась простая красная шкурка, но это сработало не хуже. Пока Рэймонд обсуждал, куда лучше будет погрузить выбранные товары, Аластор задумчиво рассматривал чешуйчатую шкурку в своих руках. В отличие от живого создания она никуда не исчезала, по крайней мере до тех пор, пока не высохнет кровь – и он понятия не имел, куда ее деть, чтобы освободить руки. Бросать на пол шкурку как-то не хотелось. Рэймонд и травник, занятые обсуждением, не замечали рассеянности Аластора, так что никто не остановил его, когда он, слегка пошатываясь, открыл какую-то дверь и вышел из лавки. Предприимчивый хозяин расположил свой магазинчик на первом этаже жилого дома, так что Аластор, воспользовавшийся боковой дверью, попал в коридор, ведущий к лестнице на второй этаж, где находились комнаты домочадцев травника. Не успел Аластор пройти до конца коридора, как с лестницы бегом спустилась маленькая девочка, явно спешащая куда-то по своим делам. За время спуска она набрала скорость, с которой не сумела совладать, а потому со всей силы врезалась в Кровавого Принца, заставив его пошатнуться от столкновения. Спасло Аластора только то, что он прислонился спиной к стене. – Ой, простите! – пискнула девочка, и, подняв голову, заглянула ему в лицо. – А что вы здесь делаете? – Я… – Аластору пришлось потрудиться, чтобы придумать что-нибудь дельное. Покупателям явно не следовало заходить во внутренние помещения дома, так что дочка хозяина вполне могла поднять крик, пытаясь прогнать его. Продавца тогда бы хватил сердечный приступ. – Я пришел, чтобы подарить тебе подарок, – сказал Аластор. Девочка смотрела на него заинтересованно, и, кажется, не собиралась кричать. Аластор опустился перед ней на одно колено и протянул змеиную шкурку. – Ух ты! – сказала девочка, быстро схватывая с его раскрытой ладони красную чешуйчатую полоску. – Что это такое? – она разглядывала ее без понимания, но и без страха. Аластор задумался, что бы соврать. Дети, особенно девочки, наверное, не очень благосклонно относятся к змеям, даже если от них есть всего лишь высушенная шкурка. Нужно было придумать что-нибудь поприятнее и возвращаться к Рэймонду, пока третий Бриллиант не хватился его. – Это очень редкая ткань, – сказал Аластор. – А похоже на шкурку! – сказала девочка, поглаживая маленькие красные чешуйки. – Хорошо, это шкурка, – согласился Аластор. – Тебя не пугают такие вещи? – Нет, шкурки меня нисколько не пугают, – девочка засмеялась и с улыбкой посмотрела на него. – Зачем же бояться шкурок? – В самом деле, – улыбнулся ей Аластор. – Но эта шкурка особенная. – Как это? – девочка, обмотав шкурку вокруг запястья, явно прикидывала, можно ли ее закрепить, чтобы использовать вместо браслета. – Она никогда не была живой. Всегда была шкуркой. Никто не умирал, чтобы создать ее. – Вай! – восторженно пискнула девочка. – Откуда же она тогда взялась? – подарок, похоже, нравился ей все больше и больше. Аластор пожал плечами и поднялся на ноги, ощущая легкое головокружение. Он старался сильно не переусердствовать со своей магией, но показывание фокусов целый день ощутимо утомило его. – Вы уже уходите? – спросила девочка, отрываясь от разглядывания шкурки, все еще намотанной вокруг тонкого запястья. – И правда хотите подарить мне эту редкую вещь? – Мне она без надобности, – сказал Аластор, взъерошивая светлые волосы ребенка. – Моя рука шире твоей, так что шкурка для меня мала. – Тогда большое вам спасибо, – девочка, придерживая шкурку одной рукой, другой оттянула в сторону подол своего скромного платья и сделала подобие реверанса. – Да, спасибо мне. Сегодня я очень великодушен, – Аластор поклонился ей в ответ, едва не потеряв равновесие, и поплелся обратно в магазин, уже предчувствуя, что продавец все глаза на него проглядит, если увидит, из какой двери он выйдет. – Подождите! – крикнула девочка ему вслед. – Вы же у моего папы покупаете? Я скажу ему, какой прекрасный подарок вы мне сделали, и он вам тоже что-нибудь подарит! – О, это очень плохая идея… – пробормотал Аластор, но девочка проскользнула по коридору мимо него, распахнула дверь и первая скрылась за ней. Аластор сделал глубокий вдох. Что ж, ничего плохого он не совершил. Хозяин лавки, наверное, упадет в обморок, поняв, с кем разговаривала его дочь, но ведь это вовсе не плохо… Они с Рэймондом смогут прикарманить еще что-нибудь, пока мужчина будет валяться без сознания. Сара явилась как раз тогда, когда продавец трав бился в истерике, заявляя, что уничтожит Аластора, если тот хоть пальцем тронет кого-нибудь из его семьи. Девочка не была испугана даже тогда, когда ей объяснили, кем был необычный посетитель: она, очевидно, не могла представить в Аласторе мировое зло, как бы на этом не настаивал ее отец. Пока мужчина, захлебываясь от энтузиазма, придумывал способы разделаться с Кровавым Принцем, Аластор слушал его, иногда зевая, и играл в мяч. Игра была довольно однообразная: девочка, стоящая рядом с отцом, пинала небольшой мячик в центр лавки, Аластор пинал его обратно. Из-за того, что хозяин магазинчика прятался за прилавком, он не видел ног Аластора и катающегося по полу мяча. Рэймонд, не обращая внимания ни на что вокруг, упихивал по корзинам все добро, что попадалось ему под руку и ранее было выбрано наследником Блоу. Это представляло собой ту еще задачку, так что громкий голос продавца, очевидно, отходил для него куда-то на задний план и совсем не мешал. Наконец, случилось непоправимое – Аластор пнул мяч слишком сильно, тот врезался в стену, миновав подставленную туфлю девочки, отскочил и ударил по ноге продавца. Мужчина опустил взгляд и уставился на мяч. Входная дверь распахнулась как раз в тот момент, когда хозяин лавки посмотрел на Аластора и открыл рот, явно приготовившись вылить на него новую сотню рецептов по уничтожению опасных принцев. Сара, поравнявшись с Аластором, вопросительно взглянула на него. – Это просто мяч, – сказал Аластор, обращаясь только к Саре, будто продавец исчез из собственной лавки. Рэймонд, наконец закончивший с упихиванием, взглянул на него хмуро и строго. – Мяч оставим здесь, или понесешь его в руках. – Мяч мне без надобности, – утешил Аластор. – Что здесь произошло? – спросила Сара, глядя на наполовину опустошенные полки с товаром и продавца, прячущегося за прилавком так, словно тот мог защитить его от какой-то ужасной напасти. – Мы делаем покупки, – пояснил Аластор. Сара смерила его взглядом, но ничего не стала говорить и просто молча вышла из лавки. Рэймонд подтолкнул Аластора к двери и вышел следом за ней. Аластор оглянулся на прощанье и помахал рукой онемевшему продавцу и его дочери. Девочка оживленно помахала ему в ответ. Когда дверь закрылась, а они отошли на порядочное расстояние от дома, Сара спросила: – Ты же понимаешь, что, возможно, разорил их? Аластор пожал плечами. – Торговля – рискованный бизнес, и они должны были это знать. Город они покинули без всяких происшествий. Аластор устал настолько, что наконец прекратил говорить, а Рэймонд и Сара только рады были наконец послушать тишину. Лошади, к счастью, успели отдохнуть за день и не протестовали, когда на них нагрузили все найденные за день богатства. Сара возглавляла процессию, потому что знала дорогу домой, а Аластор и Рэймонд тянулись следом. Они не сразу заметили, что девушка-эльф задала лошадям чуть более быстрый темп, чем полагается, как будто что-то подгоняло ее вперед или угрожало со стороны покинутого города. Аластор к тому времени уже клевал носом, едва не сваливаясь с седла, так что Рэймонд, напоследок обернувшись на него, нагнал Сару и негромко спросил: – Мы куда-то спешим? – Покидать дом на длительное время небезопасно, – расплывчато ответила Сара, явно скрывая истинную причину своих тревог. – Возможно, – согласился Рэймонд, снова оглядываясь на Кровавого Принца, с виду, дремлющего в седле. – Но в город мы не спешили. Сара послала ему ядовитый взгляд, вероятно, призванный отравить все настроение к расспросам, но Рэймонда это особенно не впечатлило. – Если ты думаешь, что в нашем положении правильно скрывать что-либо, – с нажимом продолжал он, – То ты ошибаешься. Мы все преследуем одну цель и должны работать вместе, разве не так? – Если я скажу тебе, что меня беспокоит, ты отстанешь? – прямо спросила Сара. Увидев подтверждающий кивок, она выдохнула сквозь зубы: – В лесу опасно. – Не думаю, что тебе стоит чего-то бояться, – удивился Рэймонд. – С тобой я и Аластор – отличная компания для любых переделок. И… – Не в этом дело, – перебила его Сара, – Я боюсь не за себя. Стоит признать, что мы представляем наибольшую угрозу, чем что-либо в округе, но остальные в доме могут стать более уязвимой мишенью. Поодиночке с ними справиться гораздо легче. Можешь ты мне гарантировать, что в этот самый момент, пока мы тут непринужденно болтаем, никто из Бриллиантов не отправится в лес и не подвергнет себя опасности? – прочитав ожидаемый ответ на лице Рэймонда, Сара подхлестнула лошадь, чтобы та двигалась еще быстрее. – Именно. Аластор, подняв голову, словно только притворялся спящим, заметил, что немного отстал от своих спутников и подтолкнул кобылу коленями. Еще не достигнув Сары, но явно ничуть не боясь быть подслушанным, он громко спросил: – О какой именно опасности ты ведешь речь? Она коротко обернулась на него, но никак не прокомментировала его внезапное пробуждение и присоединение к разговору. – Помнишь того, с кем мы расправились в лесу? Аластору потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, о ком идет речь. Сара могла бы выражаться и менее туманно. – Помню, – согласился он. – И что с этого? – А то, что городские жители пропадают, – Сара отвернулась от него и стала смотреть вперед, между деревьями. Взгляд у нее был почти что пустой, а голос звучал задумчиво: – А потом возвращаются. – В чем же проблема? – спросил Рэймонд. – Если… – Что же с ними не так? – прервал его Аластор, выпрямляясь в седле. Желания ко сну у него не было никакого, а интерес к разговору появлялся все больший и больший. – Скажем так… у них не хватает частей тела, – ровным голосом ответила Сара. – Но они живы, – уточнил Аластор. – Живы, – согласилась она. – И даже кое-что помнят. Будто бы их поймали где-то в лесу или поздно ночью в городе, а потом держали в каком-то странном месте. Обращались с ними хорошо, и через какое-то время обещали отпустить, если они согласятся «отдать» какую-нибудь часть тела. Например, ногу… И они соглашались. Сейчас не могут сказать, почему, но тогда это казалось им самым правильным из всего, что они могли сделать. Самое интересное, что, находясь в плену, они не испытывали никакого желания сбежать. Их не связывали и не сковывали, но они никуда не уходили из того места, где их держали, даже если дверь была не заперта, а просто прикрыта… И вот еще что. Никто из них не может описать это самое место. После того, как их отпускали, они добирались до города и сразу же забывали, откуда держали путь и не могли найти дорогу назад. Собаки след берут, но обычно он обрывается где-то в лесу – каждый раз не там же, где и прежде. – Проклятье, Сара, что за жуть? – спросил Рэймонд, когда она закончила и замолчала. – Неужели ты думаешь, что мы… – Однажды нас с Сарой и самих чуть не поймали, – сказал Аластор, сжимая поводья, – Очень странный человек. Говорил про какого-то хозяина и то, что ему нужно мясо. Ты думаешь… – он не стал договаривать. Сара обернулась к нему: – А есть другие варианты? Думаешь, в лесу могут уживаться два маньяка? – Маньяк, вероятно, один, – согласился Аластор, не обращая внимания на взгляд Рэймонда, явно недовольного тем, что они продолжают обсуждать эту, на первый взгляд, не касающуюся их тему. – Вопрос в том, сколько у него людей. Надо будет спросить у остальных, не приканчивал ли кто-нибудь из них тоже какого-нибудь подозрительного типа. При этих словах Сара нахмурилась. Ей явно не нравилась мысль о том, что кто-нибудь из дома тоже мог стать жертвой нападения. Но больше всего ее доводило, что нечто подобное может происходить прямо сейчас, во время их разговора. Следовало как можно скорее предупредить остальных. Рэймонд, прочитав ее мысли, предупредительно качнул головой. – Не стоит сейчас загонять лошадей, Сара. Если будем двигаться слишком быстро, можем не заметить слежки и привести нежелательных гостей к нашему убежищу. Аластор был с ним не согласен. В первую очередь он, разумеется, подумал о Джулиетте – о беззащитном, невинном Джулиетте, который мог отправиться в лес добывать травы и попасться в ловушку. Если бы с принцем Картлоу что-нибудь случилось, любая неприятность, даже малейшая, Аластор бы самолично принялся за розыск лесного маньяка. Каждая же секунда, проведенная в вынужденном бездействии, являлась испытанием для его нервов. – Ты прав, – вздохнула Сара. Аластор как раз открыл рот, собираясь предложить себя в роли гонца, но Рэймонд предугадал его слова и как можно мягче сказал: – Разделяться нам тоже не стоит. Вместе мы будем в большей безопасности. – Мне плевать на нашу безопасность! Если с кем-нибудь что-нибудь случится… Они понимали, о ком он говорит, но не показали этого. – Аластор, Сара ведь сказала – пленников какое-то время держали в каком-то месте. Когда мы уезжали, все было в порядке. За то время, что нас не было, ничего не успело бы случиться, – Рэймонд, конечно же, не мог знать этого, но говорил достаточно убедительно. – А даже если что-нибудь произошло, – что маловероятно, – мы все исправим. – А если пропала Батери? – спросил Аластор, ничуть не думая щадить его чувства. Рэймонд побледнел, но своей решимости не утратил. – Или Лоурейт? – спросил Аластор, повернувшись к Саре, мстя ей за то, что она соглашалась с третьим Бриллиантом. – Мы не будем спешить, – твердо заявила она, хотя ей и самой не нравилось такое решение. – А если ты нас покинешь, то есть большая вероятность, что за тобой кто-нибудь проследит. Открыть местоположение дома будет намного опаснее, чем немного промедлить сейчас. – Как будто они не могли найти дом сами, – буркнул Аластор, не желая с ней соглашаться. Ему хотелось не считаться с ее словами и немедленно отправиться в путь, вырвавшись вперед, но он не хотел все усложнить свои безрассудством. От метаний между двумя противоречивыми желаниями его снова начало клонить в сон, что еще больше поубавило решимость сопротивления. – Ладно, – сдался он, – Но для начала нам, все-таки, следует их предупредить. – Ты прихватил с собой кристалл? – поинтересовался Рэймонд, потому что это было самым очевидным вариантом. – Нет, но есть кое-что поинтереснее… – Аластор вытащил из кармана своей рубашки короткое белое перо, полученное им от змея совсем недавно, и принялся нетерпеливо и ничуть не ласково поглаживать его с явным намерением вызвать хозяина сюда. – Что ты делаешь? – спросила Сара, не видя в его действиях никакого смысла. – Хочу, чтобы сюда прибыл кое-кто, кто сможет помочь мне, – измяв перо со всех сторон, Аластор вернул его в карман рубашки и взглянул на своих спутников: – Если у кого-нибудь из вас завалялась бумага, я смогу написать послание и отправить его домой. – Хочешь сказать, ты кого-то позвал? – Сара настороженно огляделась по сторонам. Она не могла никого увидеть так скоро, и сама, наверное, понимала это, но осторожность брала над ней верх. – Позвал, – довольно сказал Аластор. – Ты думаешь, это разумно? – вполголоса спросил Рэймонд. – А почему нет? Я уверен, Сара не испугается, она у нас храбрая девочка, – Аластор требовательно протянул к ней руку. – У тебя точно где-нибудь должен найтись бумажный листочек. На черном писать будет не очень удобно, – закончил он, даже не взглянув в сторону Рэймонда. Сара залезла в одну из седельных сумок, все еще продолжая прислушиваться, и вытащила помятый бумажный лист, несколько раз сложенный для сохранности. С явной неохотой протянув его Аластору, она вернулась к наблюдению за лесом, не желая упускать момента появления незнакомца, призванного Кровавым Принцем. Аластор выхватил лист из ее руки, развернул его, встряхнул и с интересом взглянул на изображение: – Ух ты, Сара, тебе захотелось украсть мой портрет? Где ты его нашла? – под портретом присутствовало напоминание, что нарисованного на нем принца следовало вернуть «живым или мертвым». Выглядел лист очень потрепанным и кое-где покрытым пятнами грязи. – Увидела в мусоре. Решила оставить себе на память, – Сара встретила недоверчивый взгляд Аластора непроницаемым выражением лица. – В самом деле? – с сомнением спросил он. Осмотрев лист с портретом еще раз, наследник Блоу убедился, что тот точно не новый, а значит, хотя бы часть объяснения Сары правдива. Вот только зачем ей мог понадобиться портрет… Разве что и правда на память. Не заморачиваясь глупыми вопросами, раз уж ему все равно не светило найти на них ответы, Аластор продырявил магией свое измученное запястье, и пару секунд тупо смотрел на поток крови, принимающей в воздухе вид пера. Он не успел остановить магию вовремя, так что вместо обычного, она создала ему очень изящное и красивое перо, изукрашенное мелкими камушками, узорами и прочими прелестями, совсем ненужными для одноразовой вещи. Аластор выругался, побыстрее зарастил запястье, пообещав себе больше не пользоваться кровяной магией, пока не придет в себя, и повернулся к Рэймонду, собираясь попросить у него баночку чернил, чтобы не расходовать остатки своей драгоценной крови. Попутно ему пришлось отбрасывать от себя настойчивую и странную мысль о том, что магия в этот раз действовала самовольно, без всякого его позволения, в то время как должна была, создав простое перо, просто прекратить свое действие. Но сейчас не было ни времени, ни желания обдумывать эту новую проблему. Рэймонд протянул ему баночку чернил. Аластор остановился, не дотянувшись до нее, а потом просто передал третьему Бриллианту лист с портретом и свое изящное перо. Он не чувствовал себя так, будто может сейчас складывать слова на бумаге. Рэймонд ничуть не выглядел удивленным таким решением, и выполнил негласную просьбу без лишних уточнений. Быстро набросав на бумаге пару предложений, он протянул ее сначала Саре, а потом, после того, как девушка кивнула и вернула ее, вернул Аластору. Аластор пробежался глазами по строчкам, делая вид, что читает, хотя на самом деле не понял ни слова. – Сойдет, – сказал он, сложил листок по старым линиям сгибов и принялся ждать змея. О приближении будущего гонца предупредил блеск белых перьев за деревьями.