Глава 5
22 мая 2025 г., 13:13
«В аду лишь двое: ты и я» — «ANAZED»
«Киты» — «найтивыход»
Отец Майкла, Джек Сирс, работал офицером в полиции уже двадцать пять лет. Его давно не тревожили ни трупы, ни драки в баре, ни рыдающие жертвы изнасилований. За годы службы он достаточно насмотрелся этого дерьма. Джек любил пиво и развязных дамочек с ярко накрашенными губами. На правой руке, около указательного пальца, у него остался ожог от сигареты. Обычно он курил дешёвку, которую можно купить в круглосуточном магазине на углу дома, за двенадцать долларов. В свои лучшие дни Джек курил «Макдоналд Ориджинал». Джек открывал пачку и подносил её к носу, делая глубокий вдох. Это был он, настоящий табак — душистый, пряный, с медово-древесным оттенком. По первой затяжке можно было понять, что табак не лёгкий. В послевкусии шла острая нотка смолы и сухого хлеба. Подойдя ближе к обледеневшему телу, Джек обвёл взглядом место нападения. Он достал из кармана помятую пачку дешёвых сигарет. Это был не его день. Ни единого следа. За ночь пурга замела все улики. Джек плюнул, и взгляд упал на пустую гильзу. Он убрал сигареты обратно. Гильза лежала около его левого ботинка, будто сама выбралась из снега и кинулась под ноги. Джек вынул из кармана платок и поднял гильзу двумя пальцами, близко поднёс к глазам, рассматривая номерной знак. Гильза принадлежала пуле из его пистолета. Теперь понятно, почему с утра он не мог найти табельное оружие. Джек решил, что оставил его у соседки, когда в пылу страсти скидывал с себя рабочую форму. Он стоял не шелохнувшись. Это было чудом — найти улику в бесконечном море снега. Наверное, он наступил на неё, гильза вместе со снегом прилипла к ботинку, а потом упала рядом. Испуг быстро сменился гневом. Он уже чувствовал на ладонях жжение, которое появлялось после того, как он наотмашь бил Майкла и Томми по щекам. Стрелял ли Майкл один раз или несколько? Мысли жужжащим роем пронеслись в голове. Решение пришло быстро: Джек хотел защитить сына. Это дело должно остаться нераскрытым. Когда рано утром Джек проснулся от телефонного звонка, Анджела в кровати ещё спала. Ему звонили с работы, нужно было срочно выезжать на место. Какой-то старик обнаружил тело женщины. Джек грязно ругался, когда искал штаны. Выпить кофе он не успевал, поэтому накопившуюся злость решил свалить на домочадцев. Томми смотрел мультики в гостиной, а дверь в комнату Майкла была приоткрыта. Джек толкнул дверь, та ударилась о стену. В комнате никого не было. Джек развернулся и кинул беглый взгляд на Томми. Томми вжал голову в плечи и убавил звук телевизора. В это воскресное утро вся семья была дома. Были все кроме Майкла. Джек с силой толкнул спящую Анджелу, но та не пошевелилась. «Наркоманка», — кинул Джек и хлопнул входной дверью. — Ох, Джек, — проворчал старый полицейский, переваливаясь с ноги на ногу, увязая по щиколотку в снегу, — такое прекрасное морозное утро. Что его могло испортить? Джек быстрым движением засунул гильзу в карман, отозвался: — Всё, что угодно. «Грёбаный Майкл, — думал Джек, обходя труп и перегораживая место преступления жёлтыми лентами, — я убью этого выродка собственными руками».***
Джек брал Майкла охотиться в тундру. Обычно их целью становились песцы или утки. Теперь Майклу понадобилась добыча покрупнее. Он решил вести охоту на людей. Они заслужили, они все. Положив за пазуху отцовский пистолет, Майкл вышел во тьму снежного бурана. Мать вздрогнула от закрывающейся на замок двери, но не подняла голову, погружаясь всё глубже в свои медикоментозные сны. Вьюга выла. Ему нужно потренироваться перед осуществлением своего плана. Действовать импульсивно — значит проиграть. Снег клочьями повисал на куртке, ветер бил в грудь. От сильного порыва Майкл сделал шаг назад, но, превозмогая преграду, шёл дальше. Только Майкл хотел свернуть в другой двор, как увидел приближающийся силуэт. Сначала он не мог понять, мужчина это или женщина: глаза слезились. Пурга заметала тропинку, по которой он шёл. Майкл двинулся навстречу, плотно прижимая к груди холодный металл. Шаг, ещё шаг. Майклу казалось, что он вытянул золотой билет. Навстречу ему шла проститутка. Та самая, с которой отец заигрывал в баре, а один раз Майкл нашёл женские трусики в диване, по размеру они не подходили матери. Майклу сразу пришла на ум та женщина в колготках в сетку. Ей бы они подошли. Майкл сплюнул и остановился, когда шлюха поравнялась с ним. Сердце быстро билось в груди, будто предупреждало. Женщина шагнула в сторону. «Тебе от меня не скрыться», — усмехнулся Майкл. Майкл отзеркалил её шаг. Хватит уже этих игр. Хорошая добыча — мёртвая добыча. Майкл вытянул перед собой руку с пистолетом, щёлкнул предохранитель. Проститутка не успела опомниться, как Майкл нажал на спусковой крючок. Громкий звук напугал, но, увидев, как тело женщины упало на снег, как кровь расползалась уродливым багровым пятном, Майкл понял, что добился своего. Его ещё трясло, когда он попятился назад и развернулся, перешёл на бег. Ему было хорошо. Он не замечал, как струйки пота скатываются со лба на лицо и превращаются в лёд. Его больше не беспокоил ветер, режущий глаза. Он дышал, вдыхая морозный воздух, обжигая лёгкие маленькими льдинками, которые попадали в горло. «Теперь дело за Дэвидом», — Майкл облизывал на ветру губы, они треснули в уголках рта, из них сочилась кровь. Это должно было случиться в понедельник. Они решили действовать ближе к одиннадцати часам дня. В это время они обычно переходили из одного класса в другой, где парты стояли рядами, а на учительском столе, в коробке, лежали мерные колбы. Рыжая Рита и Саманта из группы поддержки показательно отворчивались и садились подальше от Майкла. Дэвид учился в параллельном классе. Обычно к одиннадцати в адрес Майкла прилетала пара гнусных шуток. Кто-то даже мог его толкнуть. Да, они определённо будут заходить в школу в одиннадцать. Дэвид уже ждал Майкла дома, прицеливаясь в монитор компьютера из ружья, которое осталось от отца. Дома никого не было, мать взяла две смены на работе. Услышав два глухих удара в дверь, Дэвид прошёл в прихожую. Мельком бросив взгляд на себя в зеркало, Дэвид замедлился. На мгновение его лицо исказилось от боли. Судорога прошла через всё тело электрическим разрядом. Дэвид тряхнул головой и открыл дверь. — Эти ублюдки ещё пожалеют, — гоготнул Майкл. Дэвид провёл Майкла в кухню. Им нужно переждать две ночи. Завтра они повторят план и завершат приготовление. Майкл уже знал, что не вернётся ночевать домой ни сегодня, ни завтра. В понедельник его последний день, потому что две последние пули были приготовлены для них. Ни Майкл, ни Дэвид не горели желанием сгнить в тюрьме. Ярость, которая копилась годами, обрушилась на них, словно лавина. — Мама приготовила вишнёвый пирог, ты будешь? — спросил Дэвид. Майкл улыбнулся и кивнул. Он развернул стул и сел, прижавшись к спинке животом. Майкл ел руками. Крошки падали на пол. Липкими пальцами он отломил еще один кусок и почти полностью запихнул в рот. — Твоя мама печёт шикарные пироги, — ещё с набитым ртом сказал Майкл. — То, что нужно. Знаешь, если пирог с вишней, то он может оказаться кислым. — Или приторно сладким. Майкл кивнул, его челюсти работали быстро. — Нам нужно отдохнуть, — проговорил Майкл, жестом показывая, как будто пьёт. Дэвид налил в стакан яблочный сок. — Закажем завтра «Макдак»? Дэвид дёрнулся. Это будет их последний ужин. — Ты ведь не передумал? — Майкл впился в Дэвида взглядом. — Нет, — хрипло и неестественно тихо ответил Дэвид. Он прочистил горло: — Ни за что.***
Берти разбудили громкие, режущие ухо звуки сирен. Ощущение, что настал конец света и теперь всему городу срочно придётся эвакуироваться. Берти на ватных ногах подошёл к окну, ещё сонный, он щурился от яркого белого света. Берти увидел, как внизу проехали две полицейские машины и свернули за угол в соседний двор. Берти прошёл в кухню и поставил турку для кофе на плиту. Ноющая боль в висках наконец-то прошла, но мысли о вчерашнем дне вызывали беспокойство. Берти хмурился, цокал языком и мысленно проклинал тот коктейль на чём свет стоит. Если он встретит ту проститутку снова — скажет спасибо, что не бросила его в баре. Да, половина произошедшего была её виной, но Берти сам взял тот стакан и выпил содержимое. А ещё Алекс… Его образ не выходил из головы. Прошлое вновь вторгалось в размеренную жизнь. Ему снова снились кошмары о школьном коридоре. Берти отхлебнул кофе из маленькой фарфоровой чашки. Метель, которая так яростно стучала всю ночь в окно, утихла и оставила после себя огромные сугробы снега. Дороги замело, придётся осторожно ступать по вытоптанным тропинкам, чтобы не провалиться в сугроб. И останется только ждать, пока управляющие компании не выпустят дворников с лопатами и шумные трактора для расчистки улиц. Берти осторожно сел на кресло, держа в руках остывающий кофе. Перед глазами расплывалось, Берти пытался вспомнить, куда положил очки. Он заглянул в портфель, но очков там не оказалось, в карманах пуховика их тоже не было. Берти закрыл лицо ладонями. Чёрт! Он оставил очки у Алекса либо в баре. Берти полез в чемодан. Нет, запасных у него не было, но были линзы. Хоть в них не так удобно, как в очках, но видеть чётко он сможет. Как-то же придётся читать, что напишут его ученики на доске. Берти усмехнулся. Ему сделалось тепло, когда вспомнил забавную Молли и такого сильного, уверенного и притягательного Алекса. Берти махнул головой: только этого не хватало. Смысл влюбляться, если они не будут вместе? Да и вообще, Алекс был и остаётся его врагом, хоть и спас Берти вчерашней ночью. Берти нашёл телефон и выругался, зрение у него было плохое с самого детства. Линзы всё-таки были надеты. За окном просигналила скорая помощь. Берти снова сел на кресло и открыл планшет, вбил новости за прошедшие сутки в Сноубадене. Мурашки пробежали по спине. Фотография проститутки, что спасла ему жизнь, отобразилась на весь экран, снизу шёл текст. Берти прочитал. Слово «застрелена» застряло на кончике языка. Берти сделалось плохо. Он ведь только недавно её видел. Девушка не была ему знакома до этого, их ничего не связывало, кроме той ночи, но сам факт того, что произошло с ней, испугал Берти. Он сел на кровать и почувствовал, как липкое чувство страха растекается по спине. Предчувствие чего-то плохого не покидало Берти весь день. Он готовился к завтрашним занятиям и не отпускал мысль о мёртвой проститутке ни на секунду. Он не помнил её имени, но её лицо отпечаталось в памяти. Её синие глаза и сладкий запах парфюма. Как она говорила красным ртом, как пыталась взять его за руку. Сноубаден помнился ему тихим городком. Он открыл сайт города. Обычные пьяные драки или семейные разборки. Последнее убийство было два года назад. Какой-то пьяный приезжий в баре размахивал ножом. Его арестовали и посадили на пятнадцать лет. Он ранил одного из посетителей, и тот умер от потери крови по пути в больницу. Берти пролистал новостную ленту: пару лет назад взрыв на шахте унёс двенадцать рабочих. Берти отложил планшет и закрыл глаза. Он не сразу понял, что пальцы левой руки стучат по столу. Берти прошёл к кухонному шкафчику и достал аптечку. Ему нужно выпить успокоительного и идти спать. Завтра начинается новая рабочая неделя. Уже стоя под горячим душем, Берти осознал, что не хочет возвращаться в школу. Ему всё надело. Зря он приехал в этот город. Устроился бы в офисе и жил себе спокойно. Завтра он купит билет, напишет директору Уокеру, что ему срочно нужно уехать по семейным делам, и Берти сдует тем же ветром, что принесло сюда. Ему нужно побыть наедине с собой.***
— Ты себе представить не можешь, кто спал в моей кровати, — прижав к уху правой рукой мобильный, проговорил Алекс. Левой он крепко сжимал руль. Костяшки на пальцах побелели. — Какой красотке повезло? — Честер расплылся в улыбке, как кот на майском солнышке. — Берти Свонсон, — выпалил Алекс. Честер подавился слюной и громко закашлял в трубку. — Я не ослышался? Тот самый Берти? Алекс свернул на главную дорогу. Ему ещё две мили до выезда из города и потом по прямой. После такого мощного бурана многие машины застряли посреди тундры. — Да, тот самый, — проворачал Алекс. — Знаешь, что? Пошёл он нахрен. Честер подавился во второй раз и прикрыл телефон рукой. — Сара, неси пиво, тут Алекс Берти нахрен послал. Сара что-то ответила. — Сара спрашивает, это точно и насовсем? — Да, — ответил Алекс, — у нас с ним ничего не было и ничего не может быть. Видимо, у Честера сегодня счастливый день. — Сара! Неси два пива! В трубке послышалось шуршание. — Алекс Купер, — начала Сара. Алекс закатил глаза. — Мы столько раз от тебя слышали, что ты больше и думать о нём не будешь, а потом по пьяни звал его, пока блевал в нашем туалете. Ты сейчас серьезно думаешь, что, когда он вернулся и живёт в паре шагов от тебя, когда ты будешь видеть его каждый день, забудешь о нём? Не смеши меня. Честер пиво не получит. Честер жалобно застонал. — Сара, — серьёзно сказал Алекс, — я что, каждый день буду забирать Молли из школы? Сара фыркнула. — Он так презрительно на меня смотрел, как будто насмехался надо мной. Потом встал и ушёл. А я, между прочим, откачал его после перепоя. Алекс с силой ударил по клаксону, Сара отдёрнула телефон от уха. — Я больше не буду перед ним унижаться! — Ты так восхитительно ругаешься, — промурлыкал Честер. — Ладно, — бросил Алекс, — похоже, я нашёл отмороженных. Мне пора. Честер нахмурил брови, ответил: — Если хочешь поговорить, приходи вечером и прихвати пива. Алекс успел услышать, как громко стала ругаться Сара, но Честер уже нажал на отбой. С Алекса как будто спала пелена. Все эти годы он бредил тем, который и не думал о нем. Забыл о его существовании, будто Алекс Купер был призраком. Алекс придумал себе, что у них может что-то быть. Эта глупая влюблённость не отпускала его больше шести лет. Сколько ещё он будет жить в вымышленном мире, когда можно жить в реальном? Пора наконец-то подумать и о себе. Алекс глубоко вдохнул холодный, морозный воздух и вышел из машины. Ему уже махали издалека, подзывая к себе. Он больше не будет думать о Берти. Ни одной секунды. Но, черт возьми, если стараться не думать о белом медведе, то ты, наоборот, постоянно будешь думать о белом медведе.
