Райская персиковая роща

Двери хлопнули громко и резко; бумажный фонарик снаружи колыхнулся и почти сорвался. Цзян Чэн поморщился: к концу этого гульего пира у него разболелась голова и противно ныла спина. Шэнь Сюй (спасибо за него Небесам) молча усадил Цзян Чэна на пухлую подушку, подтащил поближе чайный столик, затем отошел к стене, присел и одним движением надавил пальцами на одну из половиц. С тихим скрипом тайник приоткрылся. Там у Цзян Чэна на случай дерьмового дня хранилось вино: одно сливовое, одно персиковое и парочка лотосовых. Выбор Шэнь Сюя пал на последнее. Вино из лотосов было сладким, не слишком било в голову, и на вкус оно больше приходилось Цзян Чэну по душе. После трех часов с лишним на пиру среди всех этих престарелых мудаков измотанный разум желал что-то легкое и не обременяющее. Пить более крепкий алкоголь Цзян Чэн не хотел по целому ряду причин, поэтому рассеянно похлопал рукой по столику, приглашая Шэнь Сюя присоединиться. Тот ловко расставил две чарки и откупорил сосуд. — Давай, не жалей, — сказал Цзян Чэн, — вино не золото. Потом еще сделаем. Шэнь Сюй хмыкнул, но послушно наполнил обе чарки до краев. В воздухе медленно расходился тонкий сладковатый аромат известного во всем Юньмэне лотосового вина. Цзян Чэн не помнил, когда его орден занялся конкретно этим рецептом, но зато отлично знал создателя — Вэй Усянь в юные года периодически загорался виноделием и экспериментами. Первую чарку Цзян Чэн опрокинул в себя в полной блаженной тишине. После шумного и напряженного пира голова ощущалась как тяжеленный мешок риса. Тело жаждало отдыха, но сон опять ускользал: мысли приходили слишком нервные и тревожные. Цзян Чэн мог собой гордиться — он выдержал целых три часа, слушая сплетни и обсуждения цен на бумагу для талисманов. И ни разу ведь не сорвался! Ну, почти ни разу. Глава Хэ сам напросился на предупреждение своими бестактными и довольно опасными провокационными вопросами. Цзян Чэн, честно говоря, был не совсем уверен в том, что могло произойти, если бы он вовремя не остановил главу Хэ. Лицо Лань Ванцзи, конечно, мало что сообщало остальному миру, но вот лицо Вэй Усяня для знающих людей отражало едва ли не все испытываемые эмоции. Цзян Чэн много лет наблюдал за растущим актерским талантом Вэй Усяня, поэтому был твердо уверен: главу Хэ от бессердечной словесной расправы отделяла всего одна хрупкая тростинка. Языком Вэй Усянь владел великолепно и при желании мог виртуозно унизить любого так, что никто не сумел бы его подловить. — Что ж, — Цзян Чэн опрокинул в себя вторую чарку и развалился на своем месте, — давай свои выводы. Я слушаю. Шэнь Сюй снова налил им обоим вина и поставил сосуд на столик. В отличии от Цзян Чэна, Шэнь Сюй получил в наследство от родителей яркую реакцию на алкоголь — кожа у него краснела, глаза начинали блестеть, а серьезный закрытый характер слегка оттаивал, открывая окружающим простую прямолинейную натуру. — Глава Хэ затаил обиду за упоминание жены. Говорят, что его еще не родившийся сын — нагулянный, поэтому он приехал один, — начал Шэнь Сюй. — Глава Яо поругался с главой У. Также глава Яо имел конфликт с главой Лю, но детали неизвестны. Глава Шу поссорился с братом, а наследник Шу показательно игнорирует весь клан Линь. Наши вассальные кланы пока затаились и переваривают новости. Глава Юй недвусмысленно намекнула, что ее весьма позабавили на пиру. Глава Цзинь… — Он замолчал и глянул с осторожным немым вопросом на Цзян Чэна. — Чего прервался? — усмехнулся Цян Чэн. — Чего такого там А-Лин наворотил, пока я был занят выводком старикашек? Шэнь Сюй улыбнулся, но смеяться вслух не стал, как бы его ни смешили попытки двух взрослых близких родственников решить проблему без разговора. — Глава Цзинь очень зол на главу У. — Погоди, — Цзян Чэн вдруг задумался, — разве клан У не вассал Ланьлин Цзинь? Если память ему не изменяла, то вассалом орден Луань У стал лет так восемьдесят назад, когда отец нынешнего главы обменял свою верность на какую-то особую помощь. То ли денег было ужасно мало для жизни, то ли жена и трое дочерей слегли с болезнью… Цзян Чэн в свои пятнадцать почти не слушал историю становления мелких орденов, поэтому нынешний клан У запомнился ему только своим старым склочным главой. Шэнь Сюй долил остатки вина в чарку Цзян Чэна и с сожалением отложил пустой сосуд. — Ходят слухи, что глава У хочет отделиться от Ланьлин Цзинь и стать свободным кланом. Вы сами видели сегодня, как себя вел глава У. — Он нахмурился и безразлично бросил взгляд на закрытые двери. — Хотя я не уверен. Глава Цзинь ничего не сказал, а я не решился спросить. Не мое это дело… И не смотрите так на меня, глава Цзян! Цзян Чэн театрально вздохнул и ответил с отчетливым ехидством в голосе: — Ну да, ну да, не твое дело. Ты всего лишь человек, который помогал мне растить этого засранца. — Глава. Цзян Чэн позволил себе чуть более широкую улыбку и опрокинул в себя последнюю за этот поздний вечер чарку. Вино оказалось выше всяких похвал, и он мысленно отметил себе необходимость разузнать, кто именно сделал эту партию. — Где пацан? — спросил Цзян Чэн. — В своей комнате. — Ничуть не удивился вопросу Шэнь Сюй. Цзян Гуан вполне неплохо выполнил все пожелания и вел себя идеально: тихо, спокойно и равнодушно. Цзян Гуан был настолько точен в исполнении, что Шэнь Сюй, к своему стыду, на какое-то время даже позабыл о мальчишке. Благо, что подчиненным отдал заранее приказы сопроводить после пира. — Надо бы похвалить, — пробормотал себе под нос Цзян Чэн, — держался хорошо, хотя, видит небо, некоторые совсем позабыли мой нрав. Один глава Хэ чего стоит. Может, мне… Окончание фразы утонуло в гулком грохоте вдруг начавшейся грозы. Не прошло и мгновения, как послышались тяжелые капли дождя, а затем с небес хлынул настоящий ливень. — Неужели? — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — Ну, хотя бы никто не будет шататься по ордену. *** Линь Хэциню не спалось. Несмотря на удобную мягкую постель и сытость, он не мог заставить себя очистить разум от мрачных дум. Тишина оседала неприятным липким слоем на сердце, но говорить что-то вслух не хотелось. Линь Хэцинь давно не ощущал себя настолько потерянным: еда казалась безвкусной, руки никак не согревались, а взгляд то и дело пытался неосознанно скользнуть к жене, Линь Синь. Последнее… Ох, последнее выбивало его из чувства равновесия. Они с Линь Синь давно были в браке, даже родили несколько детей, однако Линь Хэциня ни разу за свою супружескую жизнь не оставляла какая-то глухая обреченность. Он вошел в клан Линь в качестве эфу с полным пониманием того, что клетка закрылась навсегда. Линь Хэцинь тогда едва разменял четырнадцатую весну, в его наивной душе цвели цветы и пели птицы, и худшим было даже не то, что Линь Синь оказалась старше на семь лет, а то, что Линь Хэцинь изначально рассматривался как нечто кроткое и послушное. Характер, конечно, у него развился спокойный и миролюбивый, но подобная небрежность сильно ударила по гордости. Линь Синь в покоях отсутствовала. Все трое сыновей спали в своих постелях, за окном буйствовала гроза, и Линь Хэцинь не знал, чему он больше радовался: уединению или ливню. Сверкнула молния. Линь Хэцинь бросил короткий взгляд на закрытое окно и прислушался. Гром нравился ему своей тяжестью и неотвратимостью, а громкость можно было легко определить по яркости молний. Линь Хэцинь точно знал о том, что гром после вспышки неминуем, и это чуть-чуть его утешало. Хотя бы что-то в жизни Линь Хэциня имело четкую причину. Он длинно вздохнул и медленно спустил ноги на пол. Сегодня Линь Синь превзошла саму себя по высокомерию. Осанка, выражение лица, даже голос! Она почти поставила себя на одну ступеньку с Великими орденами. …Линь Хэцинь ненавидел это. Он ненавидел гордыню Линь Синь, ненавидел ее самоуверенность и холод, ненавидел сам клан Линь… Он ненавидел всех, кто был причастен к его несчастной судьбе! — Отец? — сбоку послышался сонный голос самого младшего сына, Линь Сяо. — А где матушка? Линь Хэцинь неторопливо повернулся к Линь Сяо и с трудом удержал себя от выражения печали на лице. Линь Сяо уже достиг того возраста, когда мальчик становился юношей, но до мужчины все же не дотягивал. Ужасно хотелось назвать сына вежливым именем, выбранным лично, но… Нельзя. Линь Синь уже нарекла Линь Сяо по своему разумению. Линь Хэцинь попросту не имел прав на то, чтобы хоть как-то поучаствовать в выборе достойного варианта. — Твоя матушка сейчас вернется, — тихо проговорил Линь Хэцинь. Он не знал, где сейчас находилась Линь Синь, но сказать правду не мог, — возвращайся и спи, А-Сяо, ты уже давно не маленький, чтобы я тебя укладывал. Линь Сяо мягко улыбнулся, кивнул головой и вернулся обратно, оставляя Линь Хэциня в одиночестве. Сердце болело. Два их старших сына пошли в мать, но вот младший… Скоро все заметят, что Линь Сяо не похож ни на Линь Синь, ни на Линь Хэциня. — Скоро все поймут, — еле слышно прошептал он, когда прогремел очередной гром, — ты проиграла, Линь Синь. Ты и Шу Цзанвэй, вы оба… Проиграете. *** Вэй Усянь с трудом заставил себя сесть на кровать и расслабиться. Разыгравшаяся за окнами гроза никак не заглушала мрачные мысли, а запах сильного дождя, наоборот, пробуждал еще больше грустных воспоминаний. Память Вэй Усяня часто играла с ним в подобные игры — здесь, в Пристани лотоса, такое происходило куда чаще, чем в Облачных глубинах. Он провел целые годы детства и юности в ордене Юньмэн Цзян, и неудивительно, что летняя гроза отозвалась в сердце настолько ощутимыми чувствами. — Что случилось, Вэй Ин? — прозвучал спокойный голос Лань Ванцзи. Вэй Усянь с тихим стоном откинулся спиной на постель и закрыл глаза ладонью. Он ожидал этого вопроса, но все равно не знал, с чего начать. Разговор с Не Хуайсаном породил только больше вопросов и размышлений, затем приветственный пир… Вэй Усянь честно себе признался, что на пиру им завладели довольно некрасивые эмоции. Он без проблем нашел Линь Синь, рассчитывая просто понаблюдать за ней, но вышло вообще не так, как он запланировал. Вэй Усянь в своей жизни редко ощущал враждебность к женщинам — право слово, он вырос под рукой Цзян Яньли, — однако это все же случалось. Линь Синь не вела себя подозрительно, не смотрела на Лань Ванцзи даже украдкой и ни разу не высказывалась во всеуслышание. Единственным, что сразу подметил Вэй Усянь, было только высокомерие Линь Синь. Такого презрительно-ледяного взгляда он не видел со времен мадам Юй, что, в свою очередь, было показательно. — Вэй Ин? — Лань Ванцзи присел рядом и принялся развязывать на Вэй Усяне пояс. Лань Сычжуй с Лань Цзинъи остались ночевать в покоях Лань Сичэня, а Юньлань вместе с Чу Тао уже ушли в комнату спать, поэтому Вэй Усянь не пошевелился и просто позволил раздевать себя дальше. Им, конечно, стоило использовать специальную ширму, но… Вэй Усяню было настолько лениво просить Лань Ванцзи ее притащить, что он махнул на все рукой. О том, чтобы вставать самому, не шло и речи. — Скажи, Лань Чжань, — начал он, убрав ладонь с глаз и приподнимаясь на локтях, — сколько раз тебе предлагали брак? Руки Лань Ванцзи на мгновение прекратили неторопливо разбираться с поясом. Вэй Усянь с любопытством наклонил голову. Они столкнулись взглядом: Лань Ванцзи с легким недоумением посмотрел на Вэй Усяня, а Вэй Усянь едва удержался от того, чтобы не вывалить все разом. — Не могу сказать, — наконец ответил Лань Ванцзи. И, прежде чем Вэй Усянь успел бы задать кучу вопросов, пояснил, — брат никогда не говорил мне, сколько писем приходило и от кого они были. Я попросил об этом еще до того, как ты приехал на обучение, и с тех пор брат не нарушал свое слово. Вэй Усянь задумчиво хмыкнул и потянулся к лобной ленте, трогая ее с редким для себя чувством собственничества. На приветственном пиру Линь Синь вела себя безукоризненно и ничем себя не выдала, но Вэй Усянь нутром чуял: что-то было. Что-то, чему он не мог дать названия. Не Хуайсан правильно обозначил ее опасность — такая высокомерная женщина не могла вот так просто приехать на Совет одновременно с Лань Ванцзи. — А мне кажется, что тут надо поблагодарить и твоего дядюшку тоже. — Негромко произнес Вэй Усянь и утянул Лань Ванцзи на постель. Переодеться они всегда успеют, а вот поговорить надо было сейчас. Вэй Усяню так чесалось выяснить этот момент, что он бы не принял никаких возражений. Лежать в дорогих клановых одеждах, конечно, не казалось ему благоразумным, но, честно говоря, все отошло на вторую роль перед лицом тайны брачных предложений. — Причем тут дядя? — Эх, Лань Чжань, Лань Чжань, — посетовал Вэй Усянь, — как думаешь, сколько брачных писем присылали твоему дядюшке? Ему ведь тоже могли их слать, не думаешь? Цзэу-цзюнь понятно, он глава клана, но… Лань Цижэнь? Как бы… Старший родственник в семье? Лань Ванцзи взял Вэй Усяня за руку и погладил костяшки большим пальцем. Нехитрая ласка чуть сбила Вэй Усяня с мысли, но он быстро вернулся в поток. — Мой прекрасный Лань Чжань столько сердечек похитил, — губы растянулись в нежной улыбке, — и мое в том числе! Привычное заигрывание Вэй Усяня не давало никаких ответов, но для Лань Ванцзи это не имело значения. Взгляд лишь еще больше смягчился и потеплел: если Вэй Усянь принимался дразнить и флиртовать, то и настроение у него было прекрасным. — Дядя никогда не говорил мне про письма. — Ну, значит, скажу я, — тихо посмеялся Вэй Усянь. — По крайней мере я точно знаю про одно. От Линь Синь. Знаешь ее? Лань Ванцзи едва заметно нахмурил брови и отпустил руку Вэй Усяня, переместив ладонь на плечо. Погладил несколько раз и медленно скользнул вниз, к талии и бедру. Улыбка Вэй Усяня стала довольнее: усталость потихоньку таяла от неспешных прикосновений. — Глава Линь, — обронил Лань Ванцзи, — клан на юге Ланьлина. — Едва ли она глава по-настоящему, — фыркнул Вэй Усянь. Рука Лань Ванцзи остановилась на внешней части бедра и потрогала там ощутимее. Вэй Усянь невозмутимо перенес руку Лань Ванцзи на ягодицу, придвинулся ближе и выдохнул. — Помнишь, твой дядя уезжал в Цинхэ? Тогда она и прислала тебе брачное письмо. Незадолго до его выезда. — Он на всякий случай уточнил. — Письмо на твое имя. Твой дядюшка, по словам Не-сюна, был в бешенстве. Повисло молчание. Лань Ванцзи продолжал трогать Вэй Усяня за ягодицы и явно обдумывал сказанное. Удивляться тут, конечно, было мало чему: когда Лань Ванцзи исполнилось пятнадцать, он уже доподлинно знал, что Лань Цижэнь остро реагировал на любое упоминание предполагаемого брака Лань Ванцзи или Лань Сичэня. Возможно, так повлиял печальный опыт отца Лань Ванцзи, но… Это удачно накладывалось на нежелание жениться самого Лань Ванцзи. В пятнадцать он думал о женитьбе, как о чем-то далеком, зыбком и вынужденном, а потом… Встретил Вэй Усяня. — Вэй Ин? Вэй Усянь пожал плечами. — Не знаю, что делать. С одной стороны, она меня жутко напрягает, но с другой… — он прижался губами к шее Лань Ванцзи и оттуда звучал уже приглушеннее, — она приехала из-за тебя, Лань Чжань. Узнала, что ты будешь на Совете, и тут же решила заявиться. Не люблю подозревать людей, — пожаловался Вэй Усянь, — но больше всего не люблю, когда пялятся на мою семью! Линь Синь ладно, она не смотрела, но!.. Ты видел старика, который сидел напротив? Взгляд такой, что аж передернуться захотелось! — Глава У, — тут же определил Лань Ванцзи, — личность… Не особо приятная. — Значит, ты тоже заметил, — протянул Вэй Усянь и возмутился, — и тот еще, по фамилии Хэ! Честное слово, если бы Цзян Чэн его не осек, я такого ему наговорил бы!.. — Вэй Ин, — мягко одернул Лань Ванцзи, — дети спят. Вэй Усянь надул щеки, но сбавил громкость до шепота. — Не выпускай Линь Синь из виду, — попросил он серьезно, — мне ужасно не нравится это якобы совпадение с ее появлением. Не-сюн просто так не рассказал бы мне, поэтому лучше быть осторожнее. Лань Ванцзи тихо вздохнул и оставил поцелуй на волосах Вэй Усяня. Не было нужды подтверждать согласие вслух, так как редко какая просьба Вэй Усяня оставалась без внимания. Гроза потихоньку заканчивалась, оставляя после себя только небольшой дождь. Раскаты грома прекратились, и Лань Ванцзи перестал ощущать легкое беспокойство за сон Юньлань и Чу Тао. — Вот видишь, даже погода со мной согласна, — шутливо произнес Вэй Усянь, неведомо как соединив прекращение грозы и собственные слова, — Лань Чжань должен беречь себя от чужих посягательств. — Вэй Ин. В ответ на это Вэй Усянь несильно укусил Лань Ванцзи за кадык. — У меня есть глаза, Лань Чжань, — безмятежно отозвался он, — и эти глаза видят, что ты самый красивый мужчина. Самый лучший муж. И отец тоже прекрасный. Уши Лань Ванцзи вспыхнули красным. — Вэй Ин намного красивее, — твердо сказал он, — никто с тобой не сравнится. Вэй Усянь хихикнул и чуть отодвинулся, чтобы игриво посмотреть на Лань Ванцзи. — О? Никто? А как же А-Юнь? Разве она не красавица? Лань Ванцзи нежно провел пальцами по щеке Вэй Усяня и заправил за ухо сбежавшую из хвоста прядку волос. — Она твоя плоть и кровь. — Лань Чжань! — восхищенно выдохнул Вэй Усянь, — это против правил! — Мы в Пристани лотоса. Вэй Усянь аж не нашелся со словами — с годами их брак преподносил ему все больше приятных маленьких неожиданностей. — Я плохо на тебя влияю. — Мгм, — согласно промычал Лань Ванцзи и бережно прикоснулся к губам Вэй Усяня, — влияй дальше. Я не против. *** Ночью У Чэнь почти не сомкнул глаз. Он никак не мог перестать вспоминать образ Вэй Усяня в клановых светлых одеждах; память, словно издеваясь, подсовывала У Чэню то небрежное движение руки, то еле заметную хмурость бровей. Смотреть прямо на Вэй Усяня он не смел, но все равно умудрялся выхватывать что-то интересное. У Чэню было до боли любопытно узнать, каков на самом деле этот человек: правильно ли матушка описала своего спасителя, правдивы ли некоторые особо неоднозначные слухи, и, самое главное, может ли Вэй Усянь действительно одним взглядом испугать кого-нибудь до трясущихся ног. У Чэнь думал об этом всю ночь, игнорируя гром и ливень, и поэтому утром встал чуть позже обычного. Завтрак в Пристани лотоса подавали рано, с часа дракона, чтобы успеть до того момента, как солнце начнет печь во всю силу. — Садись, — сухо бросил отец и неторопливо пригубил чай. Стол был накрыт достаточно богато, но У Чэня, к сожалению, не стали ждать. Отец уже почти закончил трапезу и сейчас уделял все свое внимание исключительно лотосовому чаю. Этот чай, насколько знал У Чэнь, славился далеко за пределами Юньмэна, и на вкус отдавал приятной ненавязчивой ноткой сладости. Орден Юньмэн Цзян ограничивал продажу как мог и зорко следил за своими торговцами. Как итог, цена за один цзинь увеличилась втрое, что принесло клану Цзян ощутимую прибыль. У Чэнь церемонно поздоровался с отцом и аккуратно сел. Аппетита у него не было, но все равно пришлось взяться за палочки. Из всего, что стояло на столе, У Чэнь ощущал смутное желание лишь к тарелочке с семенами лотоса. Повисшая тишина давила на плечи и застревала в ушах. У Чэнь старался не смотреть на отца, боясь неожиданных поручений, и старательно делал невозмутимый вид. Двери покоев были распахнуты настежь, открывая для взгляда небольшой внутренний двор, где упражнялись братья по ордену. Шиди выглядели мокрыми от пота, но, возможно, все дело было во влажности воздуха после сильного ливня и грозы. Один из шиди вдруг скривился и мелко зачихал — рядом цвело что-то пахучее и приторное. Мысли У Чэня вильнули в сторону и заупрямились — вспомнилось, как вчера на пиру Вэй Усянь в рассеянной задумчивости поглаживал спинку носа указательным пальцем. Этот жест У Чэнь словил совершенно случайно, но ничуть не пожалел. Тогда ему ужасно захотелось забраться к Вэй Усяню в голову и послушать, о чем тот думал или что вспоминал. Узнать самому, так сказать, из первых уст, а не строить догадки самому. Наверняка У Чэнь был бы впечатлен: про ум Вэй Усяня говорили многие, а про острый язык — еще больше. Ни то, ни другое У Чэнь еще не заставал, поэтому предвкушения скопилось достаточно. — У Шисянь, — негромко обронил отец, и У Чэнь весь задеревенел. Голос отца звучал серьезно, немного грубо, с намеком на недовольство, — сегодня важный день. На Совет приехало много наследников, поэтому будь вежлив. Познакомься с другими юношами и оставь благоприятное впечатление. Понял? У Чэнь едва не передернул плечами и кивнул. — Я понял, отец. Я не подведу, — горло чуть не сдавило от внезапного волнения. Наказ отца обернулся для У Чэня настоящим подарком: он мог с чистой совестью гулять по Пристани лотоса в поисках Вэй Усяня, и при этом все будет выглядеть как сыновье повиновение! Почтительный поклон удался идеально, и когда отец взмахнул рукой, У Чэнь на нетвердых ногах вышел из покоев. Сердце колотилось об ребра как сумасшедшее. Небеса, у него впервые было столько времени для самого себя. — Линь Сяо, — еле слышно пробормотал У Чэнь, — только попробуй не оказаться на месте, я тебя побью. Выдох сорвался с губ, взгляд поднялся к синему небу — проследил, как медленно плывут редкие пухленькие облака, и опустился вниз обратно. Линь Сяо придется потерпеть и выслушать У Чэня до конца. *** — Ты дурак? — в голосе Линь Сяо неприкрыто звучало сомнение. У Чэнь давно привык к их манере общения, но прямо сейчас не был готов признать, что в его поступках прочно затесалась глупость. Линь Сяо, конечно, дружил с ним достаточно, чтобы говорить прямо, но для У Чэня эта прямота все равно оказалась раздражающей. Он знал, что в последние несколько дней вел себя слишком эмоционально, поэтому обошелся малым — прицельно ткнул Линь Сяо под ребра и надулся. — Чего это я дурак? Линь Сяо ойкнул, схватился за пострадавшее ребро и вернул любезность, ткнув У Чэня в бок в два раза болезненнее. Линь Сяо даже привстал со своего места под деревом, чтобы попасть туда, куда нужно. И естественно, Линь Сяо закатил глаза на все последовавшие возмущения У Чэня. — Дурак как есть дурак. — Да почему?! У Чэнь сощурился и временно отбросил свое обещание оставить чувствительные ребра Линь Сяо в покое. Один тычок Линь Сяо еще мог как-то стерпеть и пропустить мимо внимания, но не в случае, когда У Чэнь использовал подлый прием с щекоткой. Ребра у Линь Сяо всегда были чувствительными, и в первые годы дружбы У Чэнь часто пользовался этой слабостью в спорах. И вообще! У Чэнь не дурак и никогда не считал себя дураком. Да, он подглядел за Вэй Усянем и Лань Ванцзи с мелкой наследницей Лань, да, он впечатлился на приветственном пиру… Но это не причина обзываться! Линь Сяо закатил глаза во второй раз, скрестил руки на груди в защитной позе и оперся спиной об ствол дерева. Место для разговора они нашли уединенное и удачное. Старая тренировочная площадка пустовала в этот предобеденный час, а высокая трава скрывала их от случайных свидетелей весьма надежно. — Давай подумаем, Чэнь-Чэнь, — язвительно произнес Линь Сяо, — дурак, потому что подглядывал за старейшиной Илина и Ханьгуан-цзюнем, или дурак, потому что счел себя невидимым? — Они… меня не заметили. — Да что ты говоришь, — Линь Сяо вздохнул так, словно У Чэнь ляпнул что-то совсем невозможное, — чтобы старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь не заметили, как на них смотрят тайком? Ты кого обмануть пытаешься? У Чэнь беспомощно свел брови. Линь Сяо был как-то слишком жесток в своем честном мнении. — Я просто… — Ты просто. — Передразнил Линь Сяо и все же улыбнулся, — Чэнь-Чэнь, я все понимаю. — Понимает он, — буркнул У Чэнь, — понимает и издевается. Еще друг называется. Линь Сяо возмущенно ахнул и невежливо наставил на У Чэня палец. — Что, прости? Это я издеваюсь? Я?! Это ты тут не затыкался добрый час! — он схватил с земли парочку мелких камушков и кинул в У Чэня. Тот вовремя успел увернуться и с азартом поддержал их внезапную нелепую битву. В ход пошли листья, ветки и даже кусочки грязи. Линь Сяо ругался в ответ, кидался такими же кусочками грязи и без конца шипел о том, что наслушался о Вэй Усяне на год вперед. У Чэнь где-то глубоко внутри признавал, что слегка перестарался, выливая свой восторг на Линь Сяо, но вслух никогда бы подобного не произнес. Линь Сяо был сам виноват, что вырос таким вежливым и внимательным. Ни разу ведь не перебил У Чэня! Ни разу не прервал этот поток восхищения! У Чэнь обязательно сказал бы спасибо за дружеское терпение, но увы, он был слишком занят попытками засунуть Линь Сяо грязь за шиворот. Он так увлекся, что даже не заметил, как на тренировочную площадку кто-то пришел. — Тихо, — вдруг шикнул Линь Сяо и больно ткнул в бок, — ты не слышишь, что ли? У Чэнь осоловело моргнул, опустил испачканную руку и повернулся к тренировочной площадке. Теперь, когда он прислушался, стало понятно: к ним приближались несколько местных мальчишек на пару лет младше их с Линь Сяо. То, что это были адепты именно Юньмэн Цзян, доказывал непривычный для У Чэня грубоватый говор. В том же Ланьлине говорили мягче, особенно на границе, где Цзаннань пересекалась с Цишань. Хотя, насколько У Чэнь вчера слышал на пиру, говор Гусу на порядок обставлял Ланьлин в красоте звучания. То, как говорил глава Лань, было настолько красиво и певуче, что из головы напрочь вылетал угрожающий смысл слов. –…Глава Цзян совсем нервный стал, — пожаловался один из адептов, — с этим Советом вообще не отдыхает! Второй адепт поддакнул: — Фань-Фань правду говорит! Глава Цзян опять до середины ночи в кабинете сидит. Работает и работает. У Чэнь переглянулся с Линь Сяо, и оба, не сговариваясь, осторожно поползли в сторону площадки. Любопытство в них разыгралось так сильно, что дыхание задерживалось само по себе — лишь бы не услышали. — Главу Цзян жалко, конечно, но мне жальче Цзян Гуана. — Встрял третий адепт. — Вы видели, что вчера творилось на пиру? Ужас просто! — Как мы могли бы видеть? — Возмутился первый адепт. — В тот павильон абы кого не пускают. Тем более, если там Совет! У Чэнь неосознанно кивнул головой. Невидимый адепт Юньмэн Цзян был прав: туда, где собираются столько глав кланов и орденов, нельзя просто так зайти или выйти. Так сделать могла разве что прислуга. И то, при условии, что на это был дан приказ. — Обычных — не пускают, — важно произнес третий адепт, — но мне повезло, я стоял на страже возле главы Цзян! У Чэнь снова переглянулся с Линь Сяо и по-быстрому порылся в памяти. На пиру присутствовало много глав с наследниками, поэтому на простых адептах взгляд не задерживался. Нет, У Чэнь вообще не помнил, был ли рядом с главой Цзян хоть кто-то. — Ах ты гуль болотный! — Заругался второй адепт. — И ты молчал! А ну быстро все рассказал! — Вы не представляете, — вдохновленно начал третий адепт, — там такое творилось! Глава Цзян под конец такой злой сидел, аж страшно. И глава Лань! Вот где было неожиданно! — Глава Лань? — недоверчиво переспросил первый адепт, и У Чэнь почувствовал с ним смутную солидарность. Он тоже немало удивился, когда глава Лань с безмятежной улыбкой туманно пригрозил всем, когда представлял мелкую наследницу Лань. У Чэнь тогда подумал о том, что им повезло пытаться отсоединиться именно от Ланьлин Цзинь, а не от Гусу Лань. Доброжелательное лицо людей никогда не обманывало У Чэня, но, в случае с главой Лань, интуиция до сих пор пребывала в подозрительных сомнениях. — Именно! Глава Лань! Он улыбался, а у меня в животе как будто ледяная крошка посыпалась, — третий адепт звучно передернулся, — а Ханьгуан-цзюнь так вообще! Просидел весь пир с одним выражением лица и даже позы не поменял все три часа. И еще старейшина Илина, — его понесло еще сильнее, — ну, Вэй Усянь. Честно, когда отец мне рассказывал про то, что Вэй Усянь творил с адептами Вэнь, я не верил. Ну… Э… То самое! Вы же понимаете, про что я, да? — повисла пауза, и У Чэнь представил как двое мальчишек кивнули, — Вэй Усянь тогда так посмотрел на главу Хэ, что не стыдно было бы обмочиться. — Да нет, ты привираешь! — заспорил первый адепт, — у тебя же язык без костей, откуда мы знаем, правду ты говоришь или нет! — Иди ты! Я правду говорю! Сам видел! У Чэнь переглянулся с Линь Сяо в третий раз и без слов договорился потихоньку уходить. Любопытство они удовлетворили, а слушать детскую перебранку желания не было. Трое мальчишек все громче ругались между собой, напрочь позабыв о том, что пришли на площадку для тренировки. У Чэнь с Линь Сяо осторожно прижались к земле ниже и поползли прочь. Они медленно продвигались и практически перестали слушать, но ровно до тех пор, пока кто-то из мальчишек не выкрикнул: — Ты ничего не знаешь о Вэй Усяне! Хватит его грязью поливать! У Чэнь замер, затем чуть повернул голову и напряг слух. Ему вдруг показалось, что сейчас прозвучит что-то очень интересное. Ответ не заставил себя ждать. — Я не поливал его грязью! Я просто сказал, что он обрезанный рукав! — Ты сказал это так, будто это что-то плохое или мерзкое! — То есть это наоборот хорошо — делить ложе с мужчиной?! — Слабо это сказать Ханьгуан-цзюню в лицо?! — Эй-эй! Хватит, вы двое! Перебранка вышла из границ и стала превращаться в настоящую серьезную ссору. У Чэнь аккуратно потыкал Линь Сяо в плечо и сделал большие глаза, передавая свое отношение к услышанному. Вот уж не думал он, что в Пристани лотоса говорили о Вэй Усяне с подобной подоплекой. У Чэнь не был наивным невинным цветочком, — старшие сестры любили выпить и пооткровенничать с ним, — однако он не ожидал, что мальчишки младше него вообще открывали на эту тему рот. Всего единожды У Чэнь слышал, как кто-то прямо высказывался в его присутствии касаемо обрезанных рукавов. Матушка Линь Сяо всегда казалась У Чэню очень строгой и властной женщиной, но в тот день она была пугающей сверх всякой меры. Матушка Линь Сяо тогда сказала всего несколько слов, но они надолго врезались У Чэню в память. «Пустая растрата семени», — вот что он услышал, когда в разговоре за столом затронули мужчин, что решились обрезать рукава вслед за Вэй Усянем. У Чэнь только недавно по-настоящему осознал весь смысл этой фразы и ужаснулся жестокости. Матушка Линь Сяо не имела в виду то, что обрезанные рукава, разделяя ложе с другими мужчинами, лишались потомства; под пустой растратой семени подразумевались сами обрезанные рукава. По сути, матушка Линь Сяо сказала, что бессмысленно само рождение обрезанных рукавов. — Что вы тут устроили?! — раздался громовой голос Шэнь Сюя, заместителя главы Цзян. У Чэнь с Линь Сяо дернулись в едином приступе паники и не стали дожидаться, пока их заметят: оба поспешили убраться подальше. Шэнь Сюй их бы в одно мгновение поймал. У Чэнь даже думать не хотел о реакции отца, если ему доложат о ситуации с подслушиванием. — Быстрее, быстрее, — судорожно прошептал он, и Линь Сяо молча ускорился. *** — Пожалуйста, скажи, что ты пошутил, — ныл Линь Сяо, пока У Чэнь упрямо шагал в сторону покоев клана Лань, — это же глупо. Представь, ну встретишь ты Вэй Усяня, ну поздороваешься с ним. Дальше что? О чем тебе с ним говорить? Он наверняка не знает даже, как тебя зовут! — Будь другом, заткнись. — Обманчиво мягко попросил У Чэнь. — Даже если просто поздороваюсь, то заодно и представлюсь. Никаких проблем. Линь Сяо издал долгий страдающий звук и возвел глаза к небу. — Твоя влюбленная одержимость меня пугает. У Чэнь непритворно оскорбился: — Это уважение! — Собаке своей это рассказывай! У Чэнь аж задохнулся от возмущения и позабыл на мгновение главную цель. Линь Сяо ведь прекрасно знал, насколько сильно он хотел себе собаку! — Ах ты, мелкий!.. — У Чэнь специально неправильно произнес имя Линь Сяо, но вместо ответной дружеской колкости получил едва слышное изумленное: — О, там наследница Лань. У Чэнь остановился так резко, что Линь Сяо едва не врезался ему в спину. За разговором они не заметили, как дошли до нужного места. Взгляд У Чэня прошелся по всей местности и выхватил маленькую фигурку девочки в светлых одеждах. Мелкая наследница Лань стряхивала с рук воду и поправляла ленту на лбу. — И правда. Она. — Со странным чувством подтвердил У Чэнь и неуверенно предложил. — Эй, Линь Сяо, как думаешь, если мы… Линь Сяо вдруг его перебил: — Гулья задница, там моя матушка! Матушка Линь Сяо появилась резко, будто бы из ниоткуда. Темный синий цвет одежд прекрасно смотрелся на ней, и У Чэнь отстраненно подумал о том, как не повезло Линь Сяо уродиться не в матушку. По мнению У Чэня, она была очень красивой и очень холодной женщиной. Настолько, что даже родной сын, Линь Сяо, побаивался ее и робел. — Спокойно, спокойно! — У Чэнь дернул Линь Сяо в сторону за угол какого-то дома, и помолился, чтобы матушка Линь Сяо их не заметила. — Не будет же твоя матушка смотреть на каждый камень?.. Линь Сяо чуть побледнел, но мелко закивал головой. Его матушка не могла пристально разглядывать свое окружение — это могли бы счесть неуважением к главе Цзян и ордену в целом. Тем более, что у матушки, похоже, имелась гораздо более важная цель. — Разве клан Линь имеет какие-то дела с кланом Лань?.. — Едва слышно пробормотал У Чэнь. Матушка Линь Сяо шла прямо к мелкой наследнице Лань, которая до последнего не замечала чужое приближение. Ну, или делала вид, что не замечала. У Чэнь честно пытался быть внимательным, но с такого расстояния он не считал себя вправе говорить с железной уверенностью. Мелкая наследница Лань наконец заметила матушку Линь Сяо и вежливо поздоровалась. — Дедушка один раз сказал, что матушка когда-то давно сильно сглупила и испортила отношения с кланом Лань. — Тихо отозвался Линь Сяо и пожаловался: — Ну почему ничего не слышно? У Чэнь прищурился, с интересом наблюдая за странной беседой матушки Линь Сяо и мелкой наследницы Лань. Выглядело все так, словно матушка Линь Сяо бесстрастно отчитывала мелкую наследницу, а та, в свою очередь, пропускала все мимо ушей. У Чэнь настолько сосредоточился на попытке угадать сказанное по движению губ, что не сразу увидел новое лицо. Откуда-то появился Вэй Усянь, полностью одетый в черное. Сердце екнуло и забилось в два раза сильнее. Это было весьма неожиданно и самую каплю страшно. У Чэнь понял, что вряд ли бы смог подойти и познакомиться в том легкомысленном исполнении, о котором так уверенно заявлял. Теперь, когда Вэй Усянь оказался относительно близко, У Чэнь чувствовал только потеющие ладони. — Что происходит? — с беспокойством обронил Линь Сяо. Вэй Усянь стремительно подошел к мелкой наследнице Лань, задвинул ее за спину и с холодным выражением лица что-то сказал матушке Линь Сяо. Это было… Несколько пугающе. — Не знаю, что происходит, но, кажется, твоя матушка сейчас испортит отношения с кланом Лань еще сильнее?.. Вэй Усянь в какой-то момент улыбнулся, и по спине У Чэня побежали мурашки. Эта улыбка была так далека от дружелюбия, насколько сам У Чэнь был далек от искренней многословной похвалы от отца. Матушка Линь Сяо прикрыла ладонью рот, будто бы Вэй Усянь ее чем-то насмешил, и едва-едва наклонила голову в прощальном жесте. У Чэнь с Линь Сяо тут же спрятались и задержали дыхание. Матушка Линь Сяо, конечно, уходила в совершенно другую сторону, но им нужно было так сделать для собственного спокойствия. — Ушла? — шепотом спросил Линь Сяо. У Чэнь осторожно выглянул из укрытия и по-быстрому осмотрелся. Матушки Линь Сяо уже не было, но зато остался Вэй Усянь с мелкой наследницей. — Ушла, — подтвердил У Чэнь и тут же предупредил, — тут еще Вэй Усянь с мелкой девчонкой Лань. Линь Сяо выглянул еще осторожнее и, не обнаружив матушку, облегченно выдохнул. — Подойдешь знакомиться? — спросил он с сомнением. У Чэнь неопределенно пожал плечами. Честно говоря, ему сейчас было немного страшно от того, насколько холодно себя вел Вэй Усянь. Он посмотрел внимательнее и внутренне с собой согласился: для знакомства не хватит смелости. К тому же… Он не мог прервать Вэй Усяня — тот что-то тихо говорил мелкой наследнице Лань и иногда поджимал губы, осекаясь на полуслове. У Чэнь предполагал, что это был выговор, но, опять-таки, уверенности он не имел. — Потом познакомлюсь. Сейчас… он явно занят. Линь Сяо усмехнулся, закатил глаза и потянул У Чэня на себя. То, что один раз их не заметили, не означало, что не заметит и Вэй Усянь. *** Гнев тихо подступал к горлу, заставляя Вэй Усяня прерываться на полуслове и сглатывать неприятный царапающий «‎комок» из ‎раздражения, настороженности и беспокойства. Внутри что-то дергало от одной мысли, что он мог не успеть влезть между Юньлань и Линь Синь. Интуиция у Вэй Усяня всегда работала хорошо, однако в этот раз он был благодарен ей гораздо больше. Обычно за Юньлань он следил одним глазом, предпочитая давать ей свободу от традиционного родительского контроля, но… Не в Пристани лотоса, полной чужаков. Как бы не кичились другие кланы, выставляя вперед свою воспитанность и благородство, все равно среди всей этой толпы заклинателей находились те, кто плевать хотел на неписанные законы. Именно от таких людей Вэй Усянь хотел уберечь Юньлань и, честно говоря, он не имел никакого желания разбираться, что там у кого чесалось: любопытство, интриги или личная выгода. Так что да — Вэй Усянь не выпускал Юньлань из виду по двум причинам: во-первых, интуиция требовала внимательности, а во-вторых, рядом мог оказаться кто угодно. …Как, например, Линь Синь! Эта бесстыжая, нахальная женщина! Взяла и подошла к Юньлань, когда та оказалась одна на некоторое время! Вэй Усянь задавался только одним вопросом: для чего? Линь Синь ведь прекрасно понимала, что ее попытка завязать общение с наследницей Лань выглядела до абсурда смешно и подозрительно. Клан Лань и клан Линь не имели никаких крепких связей, между ними не скреплялись сделки — на каком основании Линь Синь вообще полезла к малолетней наследнице чужого клана? Или она понадеялась, что Лань Цижэнь учтиво выкинет из памяти ее позор с брачными письмами и не расскажет Лань Сичэню? Понадеялась, что за давностью лет все как-то само рассосется? Вэй Усянь чувствовал, что с каждой мыслью, приходящей к нему в разум, он все сильнее наполнялся сомнениями. Лань Сичэнь прекрасно знал, что когда-то Линь Синь посваталась к Лань Ванцзи от собственного имени — это Вэй Усянь сообразил еще вчера по прохладному взгляду и крохотному раздражению в моменты, когда голос Линь Синь на пиру становился громче из-за случайно повисшей тишины. Она подчеркнуто разговаривала только с мужем и сыновьями, однако Вэй Усянь видел, как глаза Линь Синь цепко отслеживали чужое поведение. Не Хуайсан был прав в своей оценке — Линь Синь действительно опасная и расчетливая женщина. — Пап? — Голос Юньлань прервал короткую, но неприятную нить мысленных рассуждений. Вэй Усянь вдохнул поглубже и сосредоточился на дочери. Юньлань смотрела на него с тщательно спрятанным беспокойством и нарочитой вежливостью. Пока они находились на виду, она не могла вести себя так, как привыкла. Мало ли кто наблюдал — Вэй Усянь все еще кожей ощущал чье-то внимание. — А-Юнь, — улыбнулся он и по привычке протянул руку. Налобная лента чуть-чуть съехала, и Вэй Усянь с видимым удовольствием ее поправил. То, что Юньлань доверчиво позволяла вот так притрагиваться к своей ленте, заставляло сердце обливаться нежностью. Может быть, для других кланов и орденов это не заслуживало столько важности, сколько вкладывал сам Вэй Усянь, но он прожил в клане Лань достаточно лет, чтобы впитать в себя всю ценность подобного жеста. Юньлань схватила его за руку и прошептала: — Почему ты злишься? Кто эта женщина? Мне не стоило с ней говорить? Вэй Усянь сжал холодные после родника пальчики Юньлань в своей ладони и потянул ее в сторону гостевых покоев, где двери до сих пор были открыты нараспашку. Именно из-за открытых дверей он вовремя заметил стремительно приближающуюся Линь Синь. — Позже, — сказал Вэй Усянь. Юньлань послушно замолчала и прибавила шаг. Видимо, поняла, что сейчас Вэй Усянь сдерживал эмоции и напоказ выставлял размеренное спокойствие. Линь Синь почти удалось вывести его из себя по-настоящему. Один взгляд чего стоил — на Юньлань она смотрела так, словно кто-то вынудил ее щенка на рынке выбирать. Выражение лица у Линь Синь безупречно цвело мягкостью и доброжелательностью, но Вэй Усяня это все же не обмануло. Он мог с уверенностью сказать, что внутри Линь Синь кипела от жгучей ненависти. Будь у Вэй Усяня меньше горького жизненного опыта с лжецами, он бы счел легкий смех и улыбку искренними. Когда дверь за ними захлопнулась, с губ сорвался выдох. Вэй Усянь старался не подавать виду, но, кажется, все было без толку. Лань Ванцзи хмурился и глядел на него с вопросом, а Лань Сичэнь явно задумался над тем, что только что произошло. И, насколько Вэй Усянь догадался, именно Лань Сичэнь остановил настороженного Лань Ванцзи от вмешательства, рассудив, что Вэй Усянь достаточно надежен как родитель, чтобы разбираться с такими ситуациями. Вэй Усянь тепло улыбнулся, пытаясь не выдать своей мрачности. Обед находился в самом разгаре, когда все случилось. Юньлань пришлось отойти из-за неловко опрокинутого на пальцы знаменитого юньмэнского острого перца. На ее ладонях все еще заживали утренние царапины от бумаги, поэтому лучше всего было пойти и подержать руки в ледяной воде какое-то время. Вэй Усянь по юности отлично помнил, насколько мог жечь именно этот вид перца, если каким-то образом все же попадал на открытые ранки. Сходить вместе Юньлань отказалась, не желая отрывать голодного Вэй Усяня от курицы с орехами, и он не стал возражать. Ближайший родник с ледяной водой находился в двадцати шагах от крыльца — там было весьма удобно из-за каменного гладкого выступа. — Давайте продолжим, — мягко произнес Лань Сичэнь, разбивая тяжелое молчание и игнорируя правило о тишине во время еды. Сегодня за обедом собрался весь клан Лань в их привычной неторопливой манере. На столе, к радости Вэй Усяня, близко друг к другу стояли знакомые с юношества блюда: жареная рыба с травами, курица с арахисом, суп с крохотными пельмешками, и еще с десяток разных закусок. Вэй Усянь бросил короткий взгляд на Лань Ванцзи, едва заметно мотнул головой и похлопал Юньлань по плечу, дабы та вернулась на свое место между ним и Лань Ванцзи. Позже они обязательно поговорят, не думая о лишних любопытных ушах. Ни к чему пока Чу Тао или Лань Цзинъи с Лань Сычжуем знать о том, какую подоплеку имел под собой неожиданный разговор с Линь Синь. Вэй Усянь почти слышал любопытные мысли Лань Цзинъи о том, что произошло и почему. Отвлечься получилось с трудом. Вэй Усянь взял палочки с бамбуковой подставки, выбрал самый сочный кусочек курицы и положил в тарелку Юньлань. Аппетит у нее в жаркую пору пропадал очень часто, поэтому он уже приловчился следить, дабы Юньлань съела достаточно. Обычно Вэй Усяня выручал непреклонный взгляд, но, конечно, бывали и неудачи. Юньлань тихо вздохнула и послушалась немой настоятельной просьбы. Вэй Усянь в ответ довольно улыбнулся. Его разум потихоньку уходил в отстраненные рассуждения о том, что их ждало этим вечером на Совете. Стоило вспомнить о темной твари, питающейся страхом и ужасом. Само собой, на второй день никто решать важные вопросы не стал бы, но вот наметить список проблем — да. Вэй Усянь подложил еще один кусочек курицы в тарелку Юньлань и с рассеянной радостью подумал о том, что все последующие дни Совета Лань Сичэнь с легкостью мог бы обойтись одним Лань Ванцзи. Самое главное — представить Юньлань официально, — они уже сделали. Хотя… Вэй Усянь не обольщался. На той охоте в деревне стариков помимо него присутствовал Цзян Чэн, Лань Ванцзи и Лань Сычжуй. Цзян Чэн плохо понимал в новообразовании темных тварей, Лань Ванцзи недолюбливал большую часть из глав орденов, а Лань Сычжуй не имел достаточной силы и известности, чтобы к его словам относились серьезно. Оставался Вэй Усянь. Ох, это определенно будет весело.