Помнишь Тьму?

      Divide et impera       

Разделяй и властвуй

      Даже с угрозами Александру понадобилось около недели, чтобы собрать Совет в полном составе в Бране. Сегодня прибыл последний представитель. Десять мужчин — главы родов, что держат на своих плечах основу власти в Валахии. Завтра они должны присутствовать на аудиенции с Мирчей, только вот до этого не дойдет. Через третьих слуг, мне отправили письмо о том, что все готово. Сегодня ночью они соберутся, и в тайне произойдет то, что приведет к «новому витку истории». Только вот мне не назвали место. И я бы обиделась — столько сил в это вложила, но точку сбора мне озвучила Цера.       «Интересно, шпионы Дракула уже доложили об этом ему или Мирче? Как там князь? А Мирча? За эту неделю мне не довелось увидеть ни одного, ни другого: один все еще покоился в кровавом бассейне, другой — весь в делах, был в разъездах и на встречах».       Лишь пару раз младший князь дарил мне улыбку на расстоянии, когда видела его с балкона. Голодный взгляд. Нежный изгиб губ. И его спина, удаляющаяся, когда он с Тенями уезжал на лошади.              «Он не только князь, но и воин. То, как держится в седле, как крепко сжимает лук и меч в руке… Интересно, какая у него сила? Может ли управлять тьмой, как отец? Или скрываться в тенях, как Лука? А может быть в его силах придавать теням любую форму, как Никлаус?»              Запинаюсь на ходу, понимая: я никогда не видела, как Мирча дерется. По его форме, что удалось запомнить в ванной, когда случайно попала к нему из Италии, можно сказать, что тренируется он не меньше остальных Теней. Да и глаза с красными всполохами дают пищу для раздумий.       Скорей всего, юный князь — самый сильный из Теней. С ним в рейдах Дракулу было бы намного легче, но, увы… Рисковать сразу двумя коронованными головами — глупое решение. Поэтому Мирча всегда остается в Бране, когда мы идем на вылазку, но выходит, когда не может Дракул. Два князя… Два царя… Один для политики, другой для войны. Знакомая тактика. В Спарте тоже такое практиковали.              «Два царя и для них одна царица…»              — Стоп! — мотаю головой, отгоняя странные мысли. Щеки от чего-то пылают, приходится прижать к ним прохладные ладони. Однако мысли о двух мужчинах, так похожих и одновременно разных, не покидают меня.       Вот они оба лежат на кровати, каждый занимает так много места, что между ними остается лишь тонкая полоска простыни... как раз для меня.       Вот они оба оставляют поцелуи на моей коже. Каждый жаждет внимания, каждый хочет дать его в ответ. Они меняются ролями: сначала один — требовательный, грубый, яростный, а другой — нежный, мягкий. Один оставляет следы, другой их исцеляет. Затем наоборот: Мирча кусает кожу, а Дракул зализывает отметины. В четыре руки они касаются меня везде, где им вздумается, а после...       — Нет! Хватит об этом думать! Если Дракул узнает…       — Кхм… — сзади раздается глухое покашливание. Вот черт! Резкий разворот. Ожидаю увидеть князя, который будет пытать меня: о чем это я не должен узнать, но вместо мужа вижу — Никлауса.       — Эм… это… ну… — на лице Тени читается замешательство. Он явно не знает, как себя вести.       — Это не мое дело, княгиня. Меньше знаю — крепче сплю, — под карими глазами больше нет кругов, да и сам воин выглядит лучше, чем тогда, в Оскверненной столице.       — Спасибо… но это не несет угрозы Дракулу, — машу руками перед собой, вызывая улыбку Ника.       — Я понял, княгиня.       — Кстати, как ты себя чувствуешь? — Тень тут же становится серьезным.       — Хорошо. Благодарю за то, что поинтересовались моим здоровьем. Нижние этажи… — он быстро сканирует взглядом коридор, в котором мы встретились. — Помогают намного быстрее, чем обычное заживление энергией.       — Я рада. Спасибо тебе еще раз, если бы не ты…       — Тогда это сделал бы любой другой из Теней. Мы чувствуем князя… немного иначе в такие моменты.       — О чем ты? — мужчина поджимает губы. Видно это не то, о чем бы он хотел говорить, но все же отвечает:       — В моменты опасности для Дракула, в нас просыпается один инстинкт, который не вяжется с законами Темного мира. Там ты должен убивать и пожирать, чтобы стать сильнее и подняться как можно выше, но тут… мы пожертвуем собой, чтобы спасти князя.       — Он заставляет вас жертвовать собой? — зрачки Тени расширяются, но он быстро качает головой.       — Нет. Он скорее заставит нас отдать свои жизни, если это спасет вашу, княгиня. Просто мы чувствуем, что должны защищать Влада, как… часть своей семьи, как… отца. Скорее всего, это из-за его крови при обращении. Почти все Тени пьют его кровь, чтобы быть сильнее, — и меня осеняет: все Тени — его Клинки! Еще не до конца, но близки к этому. Кроме Ближнего круга, здесь больше носферату.       Чувствую укол ревности: хочешь быть единственным Клинком для Дракула, а он, оказывается, создает армию.       — Понятно, буду знать…       — Я вас расстроил, княгиня?       — Нет, просто задумалась о своем, — ложь, и Никлаус явно видит это, но не указывает. — Скажи, а где может быть Мирча? Я не могу найти его.       — Князь? Ну-у… может, в каб…       — В кабинете его нет, — Тень хмурится, уводит от меня взгляд и мнется.       — Он говорил, что нужно будет отследить тренировку солдат на плацу. Может, там? — странно все как-то, но других вариантов у меня все равно нет.       — Спасибо, тогда пойду, поищу его, а ты, если увидишь его — скажи, что я искала.       — Конечно, госпожа.       Мы расходимся, а мне не дает покоя странная реакция Ника на мои слова. Почему он так… занервничал? Что-то произошло? Может, мне специально не договаривают?       — Никлаус, — разворачиваюсь, но коридор пуст. Тень исчез. — Ладно… может мне просто кажется.              «Разве Мирча не сказал бы мне, если бы что-то случилось? Может переговоры какие-то сорвались?»              Тем временем на тренировочной площадке почти не осталось людей: несколько солдат собирают снаряжение: вытаскивают стрелы из мишеней, собирают деревянные мечи, точят настоящие. Им громко и уверенно отдает приказы Дамир.       — Привет, — носферату кланяется, заметив меня, остальные тоже здороваются.       — Здравствуйте, княгиня. Я чем-то могу вам помочь?       — Да, мне сказали, что Мирча должен был подойти сюда, посмотреть на тренировку солдат. Он был тут?       Дамир хмурится, убирает свой тренировочный клинок в ножны за спиной.              «Мне кажется, или он тянет время?»              — Простите, но кто именно вам это сообщил? — странный ответ вопросом на вопрос.       — Никлаус, — Тень кивает.       — Да. Он был здесь, только вот уже ушел…       Опять не успела. Мирча не князь — призрак какой-то. Возникает, когда не ждешь и исчезает, когда ищешь.       — А куда? Ты не знаешь? Мне срочно нужно его найти.       — Он… — Дамир резко оглядывает дорожки плаца. — Скорее всего пошел к Семиону. Да, кажется к нему…       Да что такое с ними? Почему ведут себя так странно?!       — Ладно, я тогда пойду, иначе опять не застану.       — Конечно, княгиня, — он кланяется снова, а я уже более резко направляюсь в сторону Зимнего сада. Что-то не дает мне покоя — оборачиваюсь, но на плаце остались только солдаты. — Ненавижу их фишку с исчезновением…              «Лестницы, дорожки, снова лестницы и дорожки. Проклятие! Почему Бран такой огромный?! Дракул вернется — попрошу его научить меня перемещаться как из Оскверненной столицы!»              Стеклянные двери сада со скрипом поддаются моей руке. Влажный аромат земли и трав тут же впивается в нос, перемешиваясь с терпким запахом недавно сорванных роз.       — Симеон! — мой голос удваивается из-за эхо. — Симеон! Ты здесь?       — Отца нет, — голос сбоку едва не заставляет сердце выпрыгнуть из груди.              «Боги! Эти жители замка доведут меня до смерти быстрее всех Воронов и Дракулов вместе взятых! Может развесить на всех колокольчики?»              Представив картину, где из каждого коридора доносятся десятки звенящих бубенцов, я быстро отгоняю эту провальную идею прочь. Это еще хуже…       Иола стоит в углу комнаты, перебирая в шкафу склянки. Стеклянный стрекот сообщает о ее поиске. На нижней полке деревянный короб уже хранит несколько странных сосудов.       — Это что, зелья? — темные глаза несколько раз моргают, глядя на меня. Острая бровь — пожалуй, единственное, что она унаследовала от Агаты, — поднимается вверх.       — Нет, зелья опасно так хранить. Разобьется хоть одна и попадет в другое варево — пиши пропало. Подержи, — мне в руки тут же суют странное, голубоватый флакон. С нескрываемым восторгом поднимаю его выше на свет, чтобы разглядеть в жидкости нотки фиолетового и синего цветов.       — Выглядит красиво, — откупориваю крышку, под оценивающий взгляд дочери ведьмы. Помня мамину комнату с химическими реактивами, медленно машу ладонью в свою сторону, чтобы понюхать… — Боги! Какая гадость! — глаза тут же начинают слезиться, а нос режет так, будто мне скунса дали понюхать. — Почему ты не сказала?       Ведьма улыбается, но голос строг:       — Люди хорошо запоминают свои ошибки, чем чужие предостережения о них. Так ты точно больше не полезешь к другим.       — Понятно, больше не буду. Но… фу, что это? — отодвигаю от себя склянку подальше, а позже и вовсе — ставлю на стол.       — Это Цветочная триада — помогает от сорняков. Нужно заготавливать заранее, вот и занимаюсь этим.       — От сорняков? — вспоминаю, как вели себя Тени. — Слушай, а Ближний круг помогает тебе с этим?       — Нет, для носферату этот запах слишком… бьет по их обонянию. Мальчики помогают мне с другим.       — Мальчики? Ты называешь элитных воинов Дракула...        — ...мальчиками, — её глаза блестят озорным блеском. — Это злит их больше, чем "лоси" или "медведи". Особенно когда слышат, как отец называет самого Дракула.       — Поверь, это обращение злит их больше, чем лоси и медведи. Они каждый раз ворчат: какие мы мальчики? Мы элитные войны Дракула!» Вот только забывают, как мой отец называет нашего князя.       — Да уж... — фыркаю. — Если Дракул — "мальчишка", то Тени и правда... мальчики.       — Так зачем тебе отец?       — Точно! Сюда Мирча здесь? Сказали, что он пошел к Симеону, — мне снова дают в руки колбу, на сей раз с зеленоватой жидкостью. На всякий случай — держу ее сразу подальше от себя.       — Нет, его не было, да и отец не появлялся. Все колдует на Дракулом в Оскверненной столице. Здесь только мама, только вот… — она обводит взглядом дом. — И она куда-то ушла.       — Тогда я не понимаю, зачем меня посылать туда, где Мирчи нет? — сжимаю кулаки, представляя, как попадает Теням.       — Кто знает?       — Вот уж… Попадутся мне эти «советчики» — придушу.       — Надо поставить капканы… — тихо бурчит себе под нос Иола.       — Что?       — Что? — она застывает с протянутой к новому «зелью» рукой.       — Капканы?       — А, да кто-то сорвал моих малышей, вот и хочу поймать вора, — пожимает плечами.       Не знаю, что меня больше поражает: у Иолы есть какие-то «малыши», или то, что она собралась ловить вора — капканом.       — Кого… сорвали?       — Мои красные розы. Их, конечно, князь Мирча попросил вырастить и даже разрешил другим на них смотреть и срывать, но не весь же куст! Могли хотя бы предупредить, а не рвать, будто наспех. Все стебли переломали. И знаешь, — ведьма поворачивается ко мне корпусом и скрещивает руки на груди, — это сделали буквально только что. Я отошла-то на минуту…       — Ироды… — шепчу я. — Бери капкан на медведя.       — Согласна, — кивает она. Щелчок пальцев — и в её руке материализуется нечто, явно предназначенное для существа крупнее медведя. — Это для Вихора. Он — большой бес с длинным хвостом, крыльями и внутренностями, открытыми взору. Отец говорил, он дарует безумие, — её улыбка пугающе-сладкая. — Но больше похоже, что сам с ума сходит от страха...       Киваю, завороженно глядя на острые шипы как снаружи самих зубьев, так и внутри. Если в такую штуку попадет нога человека — можно с ней попрощаться.              «Пожалуй, не так уж мне и хочется кустик лилий себе в покои. Пусть себе растут там, где их посадила Иола… от греха подальше».              Почему-то именно в этот момент правая нога начинает странно ныть. Возможно, из-за того, что я представила, как ночью пробираюсь в сад и попадаюсь в эту ловушку? Или из-за того, что ведьма добивает меня лопатой за сломанный куст в ходе падения?       — Да, было бы сла-авно, — внутри все замирает от этих слов. Голос Иолы зазвучит мечтательно, а взгляд рассматривает металлические зубья.       — Прости, что?       — Говорю, что этот малыш явно отвадит всех желающих. Тогда-то мои цветочки вздохнут спокойно.       — Д-да, было бы действительно славно, — я что, заикаюсь?       — Тебе еще что-то нужно? — ведьма поддается вперед, и капкан угрожающе начинает приближаться ко мне.       — Нет-нет. Не буду тебе мешать ловить воров. Ты… только сама не покалечься, хорошо? — со второй попытки мне все же удается поставить склянку на стол. — Я пойду…       Уже уходя с территории сада, я понимаю, почему Андрей так рванул однажды прочь, когда услышал приближение Иолы. Может, он знал об этой стороне своей сводной сестры?       — Так, ну и куда теперь? — я обошла все, что могла, и где мог находиться Мирча. И в каждом месте меня встречало отсутствие князя. — Да куда он мог деться?!       Слуги тоже не имеют ни малейшего понятия. А у меня только один вопрос: как в собственном замке мог потеряться князь?!       Я останавливаюсь у массивной стены, дожидаясь, пока слуги покинут коридор. Глубокий вдох — и шёпот:       — Орф.       Тени сгущаются за моей спиной, ветвятся и обретают форму. Длинные когти царапают камень, шерсть извивается от невидимого ветерка. Пространство тут же наполняется холодом и запахом леса. Огромный волк с костяной головой останавливается рядом.       — Ну конечно, — усмехаюсь я, — по твоей мордашке могла бы догадаться, что твой хозяин тоже любит прятаться под костяной маской, — питомец Дракула фыркает, обдавая меня жарким паром. — Ладно, мне нужна твоя помощь. Помоги мне найти Мирчу. Обещаю я… — меня перебивает голос служанок за углом. — Черт!       — Княгиня! — они тут же кланяются, по их лицам видно — они не ожидали застать жену князя в этом месте. Однако меня больше пугает то, что сейчас начнутся крики… — Ой, это ваш песик? Такой милый!       Песик? Милый?       Оборачиваюсь — и челюсть буквально отвисает. Вместо демонического волка передо мной сидит огромный лохматый чёрный пёс с золотистыми глазами.              «Какого?.. Ты и так можешь?!»              — Это не пес княгини, это питомец князя. Он часто с ним гуляет, — отзывается другая служанка.       — Да, я тоже видела, иногда господарь просит принести мяса ему. Такой красавец, ну что за шерстка… Да, Орфей? Кто тут самый красивый? Кто такой хороший? Может ты голодный?       Орф тяжело вздыхает, но не отворачивается. Интересно, он сдерживает себя, чтобы не слопать этих девушек, или он устал от излишнего интереса к своей персоне?       — Спасибо, я покормлю его сама, — они уходят, а я поворачиваюсь к «псу». — Орфей, значит? — волк опять фыркает. — Так ты поможешь найти мне Мирчу? — черный демон осматривает мои руки и принюхивается, затем, не найдя чего хотел — падает на пол и кладет морду на огромные лапы. — Не поняла, что за бунт? — он смотрит на меня с таким видом, будто я ему что-то должна и вновь принюхивается. Ведет головой в сторону, туда, где кухня. — А-а… без платы мы не работаем, да? — Орф лишь закрывает на мои слова глаза. Мол, ты и так все знаешь, к чему глупые вопросы?       Приходится заглянуть на кухню. Сказать, что слуги были удивлены мои появлением — ничего не сказать. А когда мне пришлось попросить у них добротный кусок сырого мяса — покосились на мой живот.       — На, пушистый вымогатель, из-за тебя все подумали, что я беременная с крайне странными вкусовыми предпочтениями, — Орф тут же оживляется. Встает, потягивается и лишь затем обнюхивает кусок. Мы одни, поэтому он снова показывает свою истинную сущность и за пару укусов разбирается с обедом. — Теперь покажешь?       Молча, как будто от него можно ожидать человеческой речи, он уводит меня в новый коридор. Встречающие нас слуги здоровались со мной и лишь мельком косились на пса, сопровождающего меня. Видно он часто так блуждает по замку.       — Я тут уже была, Орф. Спальня Мирчи — первое, что я проверила, — однако волк лишь дергает ушами, отмахиваясь от слов, а после и вовсе скалиться. — Ладно, молчу. Надеюсь, я не просто так отдала тебе мясо.       — …нужно быть осторожнее…       — Да мы и так сделали все возможное, чтобы успеть…       — Лука, не переживай, — голоса доносились из-за поворота, кто-то шептался, но очень громко.       — Посмотри на мои руки! Они все поцарапаны!       — Заживут — велика беда. Главное, что мы задерж… княгиня!       Стоит мне показаться, как все причастные к поискам Мирчи встают стеной передо мной.       — Лука, Никлаус, Дамир, вы чего тут… — замечаю те самые царапины на руках Луки, Тень быстро прячет их за спину и кланяется. Странно. Раньше он так не делал, когда мы одни.       — Красиво выглядите, — наигранно улыбается мне.       — Я в том же наряде, что и утром. Ты его уже видел.       — Тогда я только сейчас прозрел, княгиня, — Ник и Мир косятся на него, тяжело вздыхая.       — Лука?       — Да, княгиня?       — Ты заболел?       — Нет, с чего вы взяли?       — Да просто… — грохот в комнате Мирчи, заставляет напрячься. — Что это?       — Где? — Тени даже не вздрогнули, они явно что-то скрывают!       — Пропустите.       — Княгиня, мы…       — Я сказала — пропустите! — не кричу, но, видно, что-то в моем выражении лица заставляет их сделать синхронный шаг назад, подальше от двери. — Мирча! Что слу… ой…       Боги явно издеваются надо мной, подсовывая такое... соблазнительное зрелище. Полностью обнажённый князь. Мокрые чёрные волосы, словно шёлковые петли, прилипли к его резким скулам, обвили шею и теперь дикими завитками рассыпаются по плечам. Широкие плечи ещё блестят от воды — капли медленно скатываются вниз по рельефному торсу, исчезая за складками полотенца. Муж замер с тканью у подбородка — видно, я ворвалась в тот момент, когда он хотел обтереть лицо. Полотенце едва прикрывает его: от колена до середины груди, оставляя на виду каждый мускул напряжённого живота и... то, о чём я бессовестно фантазировала всего час назад...       Босые ноги утопают в тёмном ковре. Свет свечей играет на влажной коже, подчёркивая каждый маленький шрам, каждую тень между мышцами. А его глаза... Боги, эти глаза — словно расплавленная сталь, прожигающая меня насквозь.       — Ой… — резко захлопываю дверь за спиной и лишь потом понимаю, что сначала должна была выйти. Разворачиваюсь, пытаясь выдавить хоть слово:       — Прости… я… мне стоило… искала тебя…       Тихий смех оплетает мое сознание, а горячие руки — талию. Князь притягивает к своей обнажённой груди и утыкается в мою шею носом.       — Ты покраснела, Владислава, — его губы скользят по моей коже, — это мне положено смущаться. Хотя... — пауза, во время которой его язык обводит контур моего уха, — если вспомнить, мы с тобой женаты.       Моя рука сама тянется к его лицу. Он замечает это движение и, с кошачьей грацией, прижимается щекой к моим пальцам.        — Я скучал, княжна, — кажется, еще чуть-чуть и Мирча замурлычет, но его голос становится тихим, но твердым:       — На тебя напала сначала стрыга, а затем и Дракул… такого не должно было случиться, — злость мужчины опаляет, однако сам он лишь сильнее обнимает. — Мы оба перед тобой виноваты.       — Это не так, все хорошо.       — Не хорошо! Он едва не сломал тебе шею, почти задушил! С ним ты… в опасности… а я… не был рядом, чтобы защитить.       В голове снова всплывают слова Никлауса. И вопрос вырисовывается сам собой: а смог бы младший князь хоть что-то противопоставить Дракулу? На него тоже ведь действует сила обращения или нет?       — Ты был занят…       — И все же, — меня прижимают теснее к оголенной груди. — Я должен был уделить тебе хотя бы внимание! Мой просчет. Исправлюсь, — он невесомо целует мне запястье, словно бы просит прощения, и я зарываюсь пальцами в мокрые волосы, срывая капли воды. Его зубы сжимают мочку уха, а затем язык медленно проводит по ней. Мои колени подкашиваются, но Мирча лишь притягивает ещё ближе. Его горячее дыхание обжигает шею, а затем он оставляет там влажный поцелуй, от которого по спине бегут мурашки. — Мне сказали, ты искала меня.       — Да, хочу показать тебе кое-что.       — Свидание? — его низкий смешок заставляет тело содрогнуться. — Хорошо, я согласен. Только оденусь... хотя моя княжна и застала меня в таком... компрометирующем виде... — его губы вновь касаются моей кожи, — я не против. Можешь продолжать смотреть.       Когда сильные руки, наконец, отпускают, мне приходится опереться о дверь — иначе я неминуемо окажусь на полу.       — Это случайно… — заставляю себя не оборачиваться, но моя шея предательски поворачивается сама.       Он уже у кровати. Мышцы спины играют под кожей при каждом движении. Полотенце брошено на покрывало — теперь ничто не скрывает его атлетическую фигуру от моего жадного взгляда...       — У тебя так быстро бьется сердце, может, присядешь? — он ловит меня на подглядывании, а у самого ухмылка на лице, словно было доказано то, что он итак всегда знал.              «Чертовы Басарабы с их острым слухом!»              — Бьется, — не отнекиваюсь. Князь скрывается в соседней комнате, а после выходит в штанах и с рубашкой в руке. Медленно, даже немного ленно надевает ее, но не спешит застегивать верхние две пуговицы. Рукой зачесывает волосы назад, берется за темный кафтан и накидывает сверху на плечи.       Ворот рубашки заворачивается, и я подхожу к Мирче, чтобы помочь. На секунду он замирает, но расслабляется, чувствуя мои руки на своих плечах. Левая часть воротника, правая часть воротника. Верхняя пуговица и нижняя. Только когда все шероховатости, за которые мог зацепиться взгляд — исчезли, я замечаю: моя второй муж не сводит с меня глаз.       — Что-то не так? — мужская ладонь быстро перехватывает мою, когда хочу убрать ее, и прижимает к широкой груди. Чувствую, как быстро бьется мощное сердце. Это знание позволяет мне вернуть нахальную ухмылку. — Ты тоже своему не хозяин.       Черные зрачки слегка поедают серебро, но быстро приходят в изначальное положение. Мирча задерживает дыхание, а затем делает выдох и произносит:       — Не хозяин…       Мы замерли. Он пожирает меня взглядом, а я не могу — да и не хочу — разорвать эту невидимую связь. Глаза в глаза… но вдруг его взгляд опускается ниже, и губы начинает покалывать..              «Он хочет поцеловать меня?»              В последний раз это произошло на нашей свадьбе — вынужденная формальность. Однако вот так, по желанию… это ощущение стерлось даже из моей памяти.       — Владислава… — зовет он. Склоняется ближе ко мне, и я… замечаю кое-что позади.       — Розы?       Огромный букет стоит в вазе. Не сосчитать, сколько там бутонов, но на вид — это одно огромное бархатное пятно темно-вишневого цвета.       — Да. Розы, — в мужском голосе слышится досада и что-то еще. — Тебе, в качестве извинения за мое отсутствие, — меня подводят к цветам, скованным темно-зеленой лентой.       — Они такие красивые! Как ты их достал в такое время… — в голове мелькает образ огромного капкана и одной очень недовольной ведьмы. По коже вновь бегут мурашки, но уже от другого чувства. — Только не говори, что это цветы из Зимнего сада.       Мирча заминается и пожимает плечами.       — Я не хотел идти к тебе с пустыми руками, а тут еще ты сама меня искать начала.       — Подожди, Тени меня по всему Брану бродить заставили, чтобы ты роз успел нарвать?       Видно, что ему неловко об этом говорить.       — Нет, — дергает плечом. — Их рвал Лука…       — А-а, так вот почему у него все руки в царапинах. Малыши Иолы без боя не дались, — ухмыляюсь, представив, как Правая рука Дракула сражается с розами.       — Малышами?       — Слушай, пусть Лука пока не ходит в сад, ладно? Эти цветы очень дороги Иоле — она из любого сделает удобрение.       Черная бровь изгибается от удивления, князь хмурится, но затем кивает.       — Согласен, Иола страшна в гневе, — кажется, у меня теперь есть рычаг давления на главного из Теней. Прекрасно!       — Они очень красивы, Мирча, спасибо тебе за них большое, — поднимаюсь на носочки и оставляю легкий поцелуй на гладкой коже. Хмурость тут же стирается, брови расслабляются и больше не грозятся нависнуть над светлыми глазами.       — Если хочешь, я могу присылать тебе новый букет каждое утро, — только хочу открыть рот, как меня опережают. — Они будут не из сада. Пожалуй, оставим малышей Иолки в покое и будем наслаждаться их красотой на природе.       Идея хорошая, только вот есть одно «но».       — Я бы с радостью, но Дракул…       Мирча фыркает.       — Если за все то время, что ты живешь здесь, он еще не подарил тебе ни единой розы, тогда это сделаю я. Они все твои, можешь делать с ними потом все: захочешь — спрячешь от Дракула, а захочешь — похвастаешься, — легким движением мне заправляют прядь волос за ухо. — Это мой тебе подарок, но только ты владеешь его дальнейшей судьбой.       — Хвастаться перед Дракулом подарками от другого мужчины? Побереги Бран, от замка камня на камне не останется.       — Знаю, Владислава, но тебя хочется баловать…       Розы такие красивые, что не хочется отводить от них глаз. Может, они заколдованы? Или выращены на каких-нибудь отварах? Лепестки так похожи на кровь…       — Нам нужно идти!       Муж кивает.       — Да, свидание. Куда идем?       — В… катакомбы, — выражение лица князя тут же меняется. Он даже пытается что-то сказать, но останавливает себя и смотрит, не моргая.       — Что же… ладно. Идем?       У дверей все еще стоят Тени. По их лицам ничего не понятно, но вот глаза странным образом сначала проходятся по моему лицу и лишь затем обращаются к князю.       — Вы хорошо постарались, — кивает Мирча, и плечи Теней расслабляются.              «Реагируют так, словно посылать меня в разные места — тяжелая ноша, или… тут все же дело в чем-то другом?»              — Мы прогуляемся, а у вас всех есть свои дела, — он словно бы разгоняет их, но Ближний круг лишь податливо кивает и собирается разойтись по разным сторонам.       — Лука, — воин останавливается и уже с некой опаской косится на князя.       — Да, княгиня? — они точно что-то скрывают!       — Не ходи в Зимний сад какое-то время, — мой совет воспринимают удивленным наклоном головы. — Пока руки не залечишь — так точно, а то станешь жертвой Иолы…       Тень резво убирает пострадавшие ладони за спину.       — Спасибо за предупреждение, я пойду?       — Иди.              «И нам пора».              Мирча спокойно идет за мной по коридорам Брана. Не задает вопросов, но я вижу, как любопытство искрится в его глазах, а когда подхожу к одному из множеств тайных ходов между стенами, — прищуривается.       — Давай, спрашивай, — один из факелов со стены перекочёвывает ко мне в руки.       — Ты это знаешь из будущего? — князь протискивается за мной в узкий проход.       — Да, я была на экскурсии в этом замке. Нам показывали тайные тропы и рассказывали, что тут происходило… по человеческим версиям.       — И что, например?       — Ну, убийцы проникали с их помощью в покои разных аристократов, устраивались побеги, а самым грандиозным было… — я запинаюсь, едва не падая с огнем, но крепкие руки тут же ловят.       — Владислава, не ушиблась?       — Н-нет, все хорошо, — пальцы крепко впиваются в древко факела.       — Так что было самым грандиозным из произошедшего здесь? — слабое эхо подхватывает шепот князя, делая его голос глубоким и зловещим. Свет от огня рисует темные полосы на его лице, заостряя линии, и придает некую жестокость. Холодок лижет открытые плечи.       — Увидишь, — мой же голос приходится выдавливать из горла. — Идем.       Чувствую его тяжелый взгляд на своей спине. У Дракула такой же, когда он недоволен. Все же они во многом схожи. Черт Басарабов много — эта одна из них.       — И почему мне кажется, что это не свидание?       — Почему же? Мы вдвоем, скрыты ото всех. Тишина, тьма и лишь свет одинокого факела. Чем не романтика? — сворачиваю на распутье. Наши шаги не слышно: я специально надела обувь без каблуков, а Мирча всегда ходит тихо — истинный хищник. Несколько раз он едва не доводил меня до инфаркта, когда подкрадывался.       — Романтика обычно сопровождается поцелуями или объятиями, — слова стихают, но князь не узнает, как они отзываются во мне.       — Обычно — да, но разве мы обычные люди?       — Нет, совсем нет…       Пройдя еще некоторое время, вновь заворачиваю и останавливаюсь. Пока все еще тихо, но я знаю, что актеры уже должны были занять места на сцене. Тушу факел. Мы остаемся в полной темноте. Поднимаю руку, пытаясь взяться за локоть Мирчи, но он опережает меня и сжимает мою ладонь пальцами.       — Что теперь? — спрашивает он.       — Нам… — его глаза вспыхивают в темноте, алого стало еще больше во взгляде князя. — Нам нужно пройти дальше по коридору и свернуть налево. Проводишь?       Мой «человеческий» муж лишь молча убирает руку и прижимает меня к своему боку. Ладонь ложится мне за голову в оберегающем жесте. Иду медленно, осторожно делая каждый шаг, но полностью опираюсь на ночное зрение Мирчи. Будучи носферату он прекрасно видит путь.       Сначала голоса едва различимы, но чем мы ближе подходим к своим местам, тем отчетливее слышалось все.       — Ты хоть представляешь, что предлагаешь нам?!       Это старые катакомбы, построенные очень давно, но сохранившие свою красоту и изыск. Колонны, барельефы, едва заметные ниши… Огонь от факелов позволяет различить очертания десяти людей в длинных мантиях. После того, как я убила двух, их еще не заменили, наоборот, родственникам даже не дают войти в Совет. А зачем? Сейчас оставшиеся бояре забрали то, чем распоряжались мертвецы. Свет падает квадратами на припорошенный песком древности пол. От собравшихся нас отделяет каменная сеть и удаленность от собрания. Нас не видно, а вот нам — прекрасно.       Мирча хмурится и молча задает мне вопрос, но я лишь качаю головой и сама теперь сжимаю его руку. Сейчас ему предстоит много оскорблений. И они не заставляют себя ждать.       — Прекрасно, — отзывается Александру. Он стоит внутри круга, как оратор в древнем Риме. — Вам не надоело то, как мы сейчас живем? Перед кем преклоняемся, кому служим? Вам не хочется большего? Лучшего? — заговорщики переглядываются между собой. — Мы верой и правдой служили господарю Владу, а его щенок Мирча решил всех нас посадить в темницу! Нас! Тех, чьи семьи поколениями служили Валахии! Мы разобрались с ними, но тогда пришел другой господарь, — он буквально выплевывает это слово, кривится. — Другой Владислав — ставленниц осман. Пришел и начал бунтовать! Рвать и менять наши порядки! Мы многое пережили, многое поведали, но выстояли! А теперь нами управляет мальчишка. Бастард! И улюдок! — пальцы мужа сжимаются вокруг моих, и я отвечаю тем же, подбадривая. Сообщая, что я рядом с ним.       — И ты хочешь убить его? — еще один боярин снимает капюшон. На вид ему около сорока лет. Каштановые вьющиеся волосы убраны назад, холодный взгляд почти золотистых глаз прибивает к месту, однако он не действует на разошедшегося Александру. Он уже почуял запах крови. И эта кровь — Мирчи.       — Вернуть свое, Люций. Разве предыдущий князь не отдал приказ Дракулу вспороть глотку твоему деду? — Александру обводит взглядом каждого. — Все из вас, так или иначе, потеряли кого-то из родных по вине прошлого князя! Ведь именно он связался с дьяволом и привел одного в наш мир! В наш дом! В нашу страну! Он и по сей день пресмыкается перед троном.       — Вот именно, Александру! На стороне мальчишки — Дракул! Его Тени рыщут везде! Всюду их глаза и уши! — капюшон обнажает еще одно лицо. Волосы спокойно перетекают в бороду. Широкие брови нависают над зелеными глазами. Сложно сказать, сколько лет говорящему, но многие кивают в знак солидарности.       — Мой брат прав, на эту тварь нет управы, — второй мужчина, очень похожий на первого, потирает свои усы. И вот по его лицу уже можно сказать, что они оба примерно одного возраста с Люцием.       — А вот тут я вас удивлю, Нагое, Войко. На Дракула, да на всех них — монстров, есть управа, — предатель ухмыляется, его синие глаза блестят, а я жду, когда он передаст мои слова всем. — Вы видели их когда-нибудь под солнечным светом? — он не дожидается ответа. — А рядом со святыми местами? Может быть, вы видели, как они держат серебро? — закатываю глаза. Он даже не потрудился придумать другие реплики. Надутый идиот…       — У меня есть источник. Достоверный. Он тоже жаждет, чтобы нынешний князь Мирча — упокоился, — а вот теперь пришло время напрягаться: как к услышанному отнесется мужчина, чью руку я сжимаю в знак поддержки? Смотрю на него, и вижу, как он с силой сжимает челюсти. Как побелели губы, как напряжены его плечи и спина. Князь готов к атаке, готов защищаться. Убивать.       — Источник?       — Да. И он мне поведал о многом. Их можно убить, очень легко и без сопротивления, — Александру задирает нос. Сейчас он чувствует себя царем и богом во плоти. Тем, кто освободит страну, займет положенное ему место. Возглавит ее!       — Не все его Тени — монстры, как их различить?       — О, я ждал этот вопрос, Домиено. Как я и сказал — легко. Днем, — боярин высоко поднимает руку, — на постах остаются только люди, которых запугал Дракул и его подчиненные, потому что сам дьявол и ему подобные — спят в своих гробах. Лишенные сил и возможности сопротивляться, они едва сильнее слепых котят! А убьем мы их тем, что растет везде по нашей земле. Да она сама порождает оружие, сама жаждет избавиться от этой нежити! Нам всего-то нужно вырезать из осины колья…       — Колья? — огонь блестит в седых волосах, но лицо мужчины довольно молодо, он единственный держится поодаль от остальных. — Ты хочешь, чтобы мы уподобились Владиславу и его любви сажать людей на кол?       — Иоан, это логично. Князь Влад сам любил протыкать неугодных кольями. Нет ничего удивительного или порицательного в том, что его демонов можно уничтожить тем же путем, — другой боярин с восхищением смотрит на Александру, принесшего такие радостные для всех вести.       — Верно, Георге, клин вышибают клином! Только нам не нужно никого сажать, достаточно вбить кол в сердце, и тварь сгорит. Остальных мы будем проверять зеркалом: если отражается, то заблудшая человеческая душа, если нет — монстр в некогда человеческом теле. А святая вода поможет нам огородиться от них. Вытравим всех! Серебро и чеснок они тоже не переносят, как и молитвы, да сохранит Бог наши души, — Ротарь крестится и поднимает глаза к потолку. Да, в отдельных письмах я рассказала ему все, что встречается в фильмах про вампиров. Они так воодушевлены услышанным, что даже не замечают, как скрипят клыки Мирчи.       — А Дракул? Он среди них главный, как убить его? — о, этого я знаю. Константин Янку — брат Вайорики. Тошнит от этой четы.       — Дракул ранен, — Мирча перестает дышать. Верно, он пытается понять, откуда Совету бояр известна эта информация, ведь только ближние располагают этим. — Сейчас он ничего не сможет нам противопоставить.       — Допустим… что-то случится с нашим князем, — к Александру подходит еще один член совета. Черные волосы и темные глаза. Спина прямая, широкие плечи. Его я тоже знаю — Драгомир Машев. Он отвечает за сбор воинов и обучение солдат. В нем чувствуется сила воина. Мужчина отличается от большинства заплывших боровов в совете. — У него уже есть сын. Есть жена. Кто отдаст власть совету, когда есть наследник?       — Как малец, которые все еще сосет грудь, может управлять страной? А женщина? Их место в наших постелях, а никак не на троне, Драгомир. Убив князя, мы сами выберем того, кто займет трон, кто будет править сильной рукой и считаться прежде всего с желаниями Валахии, а не ее соседей. Пора избавиться от гнета других монархов! Слишком долго мы прозябали и гнули спины в поклонах! Османская империя все еще не оправилась после смерти Мехмеда, король Венгрии занят внутренней политикой, Молдавское княжество можно перетянуть на нашу сторону — подкупив! Пора действовать! Пора брать все в свои руки!       — Да! — большинство силуэтов поднимают вверх кулаки, они кивают, как болванчики, подначиваемые словами Александру.       — Смерь одного непутевого князя стоит перед величеством Валахии! Мы в силах сделать этот шаг!       — А кто займет трон, Александру? Кто поведет нас? Ты? — Люций кривит губы. Начинается дележка еще не убитой добычи.       — Может и я, в конце концов, без меня вы бы все еще сидели в своих имениях, дрожа от одной только мысли о демонах. Я привел вас сюда. Я дал информацию о том, как убить тварей преисподней. И я, с удовольствием, поведу вас освобождать нашу страну от этой чумы.       — Как ты вздумал все это провернуть? Нужны люди. Оружие, — Драгомир переглядывается с Люцием.       — Об этом не беспокойтесь. Нам помогут, как в самом замке, так и за его стенами. Ворон не оставит нас, а здесь… здесь есть фигура, что имеет власть, армию и оружие, — при упоминании Ворона все оживляются, доказывая, что каждый из них если не знаком с ним лично, то явно слышал. Многие начинают перешептываться, кивать друг другу и действительно размышлять о перевороте.       — Вы согласны пойти со мной в новый мир? Мир, где право власти будет за нами. Без дьявольщины, без преклонения перед другими. Мы будем вершить закон!       — Да!       — Убьем князя!       — Это верное решение! Долой князя!       — Смута! Мор! Войны — это лишь маленький перечень грехов нынешнего узурпатора! И расплатиться с нами этот ублюдок сможет только собственной смертью! — Александру не скупится на лесные слова. Он уже завладел толпой, нужно лишь немного дожать.       — Кто в здравом уме пойдет против Дракула и мальчишки? Кто эта фигура, Ротарь?       Главный среди бояр ухмыляется, напоминая мне довольного пса. Сейчас он выдаст то, что повергнет в шок всех, особенно Мирчу.       — Княгиня Елизавета, — чеканит он. — Именно она жаждет убить своего мужа так же горячо, как и мы.       Краем глаза вижу, как Мирча резко поворачивает ко мне голову. Его пальцы разжимаются, а мои наоборот — цепляются за него крепче. Тоже поворачиваюсь к мужу. В его глазах мелькает боль, неверие, борьба. Ртуть сменяется жаром преисподней, но я окунаюсь в нее без малейших колебаний.       — Да, это я организовала собрание, — тихо шепчу, но он прекрасно слышит. Все слышит. — Но не чтобы убить тебя, нет, только не тебя. Этим… лишь хочу помочь избавиться от них. Помочь тебе.       Князь отводит взгляд в сторону, дышит через плотно сомкнутые зубы. Его рука пытается вырваться из моих пут, но я удерживаю его, а после и вовсе кладу горячую ладонь себе на грудь. Это удивляет Мирчу.       — Мое сердце сейчас бьется сильнее? Оно лжет? — меня опаляет оранжевое пламя с кровавыми всполохами. Оно пытается сжечь всю ложь в моих словах, чтобы отыскать в пепле правду, но этого не получается сделать. Ведь все, что было сказано мной — правда. — Ты слишком дорог мне, чтобы я пыталась навредить тебе, Мирча… Агапэ, помнишь?       Его пальцы дрожат, а в следующую секунду уже сжимают мою шею. Не больно, но крепко, тянут к своему хозяину. Наши лица в сантиметре друг от друга. Клыки удлиняются, черные ресницы не скрывают суть носферату. Одно сокращение мышц, один удар сердца, и меня целуют так, как этот мужчина не осмеливался раньше. Глубоко, жарко, открыто. Голова кружится, цепляюсь за чужую одежду, чтобы не упасть. Меня прижимают к сильному телу, заставляя запрокинуть голову.       Мир может полыхать вокруг нас, но он не трогает наши сердца, сейчас они судорожно пытаются разнести кислород по телу, которого не хватает. Стены замка могут содрогаться от таранов врагов, потолок — упасть нам на головы от Божьей кары, но нам все равно. Я пытаюсь донести свои чувства князю, а он — разобрать в них, в своих. Понять, кто я есть на самом деле: соратник, друг, жена? Или предатель, убийца и враг?       Мирча оставляет мои губы, но не отпускает меня. Проходится пальцем с отросшим вмиг когтем по скуле.       — Я… верю тебе, Владислава. Верю и доверюсь, — шепчет он, и его шепот оседает на моих горящих губах. Его слова понятны и конкретны, однако между ними слышится: «Не предавай меня… иначе…»       — Они все здесь, чтобы ты мог уничтожить, чтобы увидел гнилую суть и решить судьбу. Они сами вырыли себе могилу, и только тебе решать, что с ними будет дальше: сгниют ли их тела и обратятся ли в тлен их кости, либо…       — Никаких «либо», Владислава, больше никаких, — князь медленно переводит внимание на бояр. На его лице отражается гнев, смешанный с кровожадностью, с вызовом, который князь принимает и отвечает. Комната сужается до размеров клетки. Давление нарастает, как приливная волна — невидимая сила сжимает виски, вытесняя все мысли, кроме одной: он контролирует всё. Даже воздух. Он становится столь плотным, что едва могу втянуть его в легкие. Ощущение такое, что я все еще в когтях Дракула, когда он душил меня. Резь в горле заставляет поперхнуться. Энергия едва не искриться вокруг мужчины, за его добротой и отзывчивостью я почти забыла, что он — носферату. Демон, как их кличут враги. Монстр и хищник. Это все проявляется в его поведении: наклоне головы в сторону, по прищуренному взгляду. Его улыбка, всегда такая тёплая, вдруг застывает, будто часть статуи высеченной изо льда. Глаза, прежде сиявшие добротой, темнеют, словно в них погасли все звёзды. Что-то дрогнуло в воздухе — может, искажение света, а может, сама реальность содрогнулась от того, что теперь стоит передо мной. Руки, что так бережно придерживали мою спину, когда я содрогалась от кошмаров, теперь сжимаются в когтистые лапы — будто кости внутри ломаются и собираются заново, подчиняясь древней, нечеловеческой природе. Мирча в ярости, и она тихая, но разрывающая на части, сжимающая все пространство медленно и безвозвратно. Как удав вьется вокруг своей жертвы, так и князь загоняет всех в ловушку, заставляя задыхаться от чувства нависшей смерти.       Тело начинает дрожать в ответ на эту демонстрацию, не помогает даже саркофаг, он ходит ходуном внутри моего сознания, содрогается, покрываясь слоем трещин. И я уже другими глазами смотрю на своего мужа. Он позволил мне затеряться в его мягкости и нежности, прекрасно скрыв за вуалью этих чувств свое истинное лицо, силу, желания. Сейчас почти не узнаю его, кажется, что передо мной совершенно другой мужчина. Яростный, кровожадный, несгибаемый. И понимание того, что он сейчас пойдет по головам — отрезвляет. Больше не маленький мальчик, не юноша — мужчина. Сильный, гордый, властный.              «Если Мирча такой, то каков Дракул, когда действительно зол? И видела ли я его вообще в таком состоянии? Смогла бы выжить?..»              Бояре чувствуют изменение. Пар из их ртов лишь подтверждает то, что грядет неминуемое. Их лица вытягиваются, когда Мирча ломает преграду между ними и нами. Делает пару шагов к ним, сопровождая аплодисментами.       — Браво-браво, а я все думал, когда же вы покажите свои истинные лица, — в противовес внутренним ощущениям, князь говорит спокойным и даже несколько лилейным голосом. — Александру, ты превосходный оратор и зачинщик госпереворотов.       Ротарь стремительно белеет, стоит Мирче выйти на свет. Судя по ужасу собравшихся — Мирча не изменил своих глаз, они все так же отражают бурю внутри него.       — Д-демон… твои глаза… ты тоже? — Александру запинается, делая несколько шатких шагов назад.       — Что тоже? — князь склоняет голову вбок, заставляя пятиться уже всех. — Может… окатишь меня святой водой? Или попробуешь проколоть мое сердце колом, боярин?       — Откуда?.. Как?.. — я все еще в тени, но синие глаза выцепляют мой силуэт за спиной мужа. — Ты… предательница!       — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — голос Мирчи меняется, в нем слышатся сразу несколько. Стены дрожат так, что мне приходится рвануть к стене, чтобы удержаться. Песок и пыль осыпаются с потолка, кое-где откалываются мелкие камни.       Бояре замирают, падают, как подкошенные. Больше нет той былой воодушевленности, когда они говорили об убийстве Мирчи. Теперь лишь страх. Животный ужас перед тем, кто не из этого мира, со своими правилами и убеждениями. Нет, это раболепный страх перед тем, кто выше тебя не на ступень, нет. Ты — в начале лестницы, а он — высоко. Далеко. В конце. На последней.       Тьма живым организмом обвивает руки князя, порывается к жертвам, дымом исходит из мужских ладоней. Жаждет ворваться в теплую плоть, напиться жаркой крови, подслащенной страхом. И князь позволяет ей сорваться с цепи, когда самые ушлые из бояр рвутся к дверям. Когда первый хруст костей разносится по катакомбам, я слышу нечто другое:       — Княжна…              «Дев?»              Сзади меня стоит силуэт, темнеющий даже в самой густой тьме. Огромный, безликий, но такой родной. Он медленно подходит ко мне, обдавая кожу холодом. Его рука тянется к моему лицу, касается бровей, щеки, губ. Его прикосновение перетекает на шею, где еще несколько минут назад сжимались пальцы князя.       — А сынок почти не отличается от отца, верно? Все так же не ценят красоту, сотканную из хрупкости.       Все противится его словам, и я уже хочу огрызнуться, сказать, что не слабая, но меня прерывают:       — Из хрупкости, Владислава, не из слабости. В сравнении с нами, будь ты самой Матерью, — все равно останешься хрупкой в наших объятиях…       — С ним… все в порядке? — оборачиваюсь к Мирче, но меня за подбородок возвращают обратно.       — А что с ним? Он, наконец, начал пользоваться тем, что ему предлагает кровь Дракула. Так зачем переживать?       — И все же…       — Беспокоишься… понимаю. Однако не стоит. Он решил развязать войну, княжна, для этого стоит быть достаточно сильным… или его сожрут.       Огромный силуэт, сотканный из струящегося дыма, делает шаг, подходя вплотную ко мне. Тьма лижет кожу, кусает холодом, остужая огонь внутри. Остужая, но не гася. Длинные пальцы с острыми когтями все еще держат меня за подбородок. От Девкалиона слышится тихое урчание. Мы давно с ним не виделись, и, кажется, он рад новой встрече.       — Такая хрупкая, но сильная… ты… — он замолкает, склоняет голову вбок, как это недавно сделал Мирча, — …такая манящая, что у меня руки чешутся забрать тебя из-под носа этих двоих…       Это одновременно и ласкает слух, и до ужаса пугающе. Нужно что-то ответить, что-то сказать, может быть отвлечь, но Дев качает головой.       — Не стоит, тебе меня не обмануть. В конце концов, мне ведомы планы тех, кто не ходит по земле…       — Нет! Прошу, кн… — громкий хруст прерывает наш с Девом разговор, а истошный вопль сообщает о том, что Мирча уже принялся за бояр. Не знаю, что толкает меня обернуться, но замираю.       Александру валяется у ног князя с вывернутой левой рукой. Присматриваюсь. Нет, не с вывернутой — вырванной, но всё ещё болтающейся на клочьях кожи. Она качается, как маятник: вперед-назад, вперед-назад, будто отсчитывает последние секунды его жизни. Глаза боярина распахнуты в немом ужасе, губы синеют от сдавленного крика. Целой рукой он пытается удержать раздробленную, но кости уже не вправить — они торчат наружу, белые и острые, как колья частокола. Клочья кожи свисают, натянутые до предела, вот-вот порвутся под весом собственной плоти. Кровь на лице Ротаря алеет, как маковый цвет, но страшнее всего — Мирча.       Улыбка, что столько времени согревала мое сердце, вдруг стала холодной, жаждущей, голодной. То, что когда-то было мягкостью в чертах, теперь заострилось, как клинок. Его движения, раньше плавные и успокаивающие, стали хищными, точными — каждый жест словно отмеряет чью-то судьбу. А глаза... Боги, его глаза… Теперь в них не осталось ничего человеческого. Только бесконечная глубина, в которой утонут все его враги. И я вдруг поняла: он всегда смотрел на них так. Просто раньше притворялся, что видит в боярах людей.       И самое страшное — он всё ещё прекрасен. Как демон из древних легенд, что соблазняет, прежде чем растерзать. Возможно, я так думаю только потому, что не трясусь перед ним в страхе, как предатели. Но что-то внутри меня рвется навстречу его тьме — не как жертва, а как соучастник. Может, я всегда знала? Может, именно поэтому его улыбка грела меня сильнее солнца: потому что я, сама того не понимая, чувствовала в ней тот же голод, что гложет меня по ночам. Тени не уродуют его, а возвеличивают, и от этого ещё невыносимее понимать: он всегда был таким. Просто мы все не хотели видеть. Или он сам не позволял нам увидеть, пока не пришло время.       Что-то кричит внутри меня: беги! Но я не могу двинуться, не могу отвести взгляд от Мирчи, которого прежде никогда не видела.       — Не бойся, княжна, таким он стал ради тебя. Так имей совесть и силу посмотреть на монстра, который взрастил себя сам… чтобы соответствовать тебе…       — Но я…       — Ты хотела стать сильнее и стала, так почему он должен оставаться в дураках? Взгляни, — в спину упирается грудная клетка древней сущности, когтистая лапа обнимает мое лицо, — он решил пойти по пути Дракула. Он принял ответственность. Пока ты была занята с одним князем, другой не сидел сложа ручки. Он отращивал когти… интересно, кто же в итоге останется подле тебя? Ведь ты заставляешь отца и сына воевать за себя. Это похвально. Это достойно Темной княжны. Забери у Отца их обоих…       Сильный толчок в спину заставляет вырваться из кокона тьмы, выйдя на свет. А тот, кто находится на виду — обречен быть увиденным. Меня обжигают глаза, которые я уже видела столько раз, что не счесть, но именно этот момент я запомню так ярко, как никакие другие.              «Его глаза… полностью алые…»              Мирча теряет интерес к боярам. Кошачьей походкой он крадется ко мне. Улыбается, но уже не так, как предателям. Да, это все еще больше похоже на оскал, чем на привычную мне ухмылку, но даже она заставляет меня втянуть больше воздуха, чем обычно.       — Мирча…       — Вла-дис-лава, — чеканит он. И вот уже князь прямо передо мной. — Я пугаю тебя?       Прислушиваюсь к себе. Да, тело ощущает угрозу, но преобладает другое чувство.       — Это удивление. Ты… другой.       Мирча вновь наклоняет голову, словно хочет прочесть все мои мысли.       — Другой… — повторяет и кривится. — Это плохо?       — Нет, просто непривычно. Не плохо. В тебе видно силу. Поздравлю.       — Это не то, что я желал услышать, Лада, не сухое «поздравляю», — тени вновь рисуют остроту его лицу.       — Это радость, смешенная с поражением, ты оставил меня позади. Стал сильнее, а я… — меня так быстро прижимают к себе, что вырывается сдавленный выдох.       — Не смей так говорить. Я тебя никогда не оставлю. Да и незачем. Ты и я идем вровень, моя княгиня, — он целует мое запястье. Трется об него. И мне вдруг открывается осознание, настолько откровенное и проникновенное, что становится даже не по себе: этот мужчина, как и Дракул — сильны и опасны, но оба льнут ко мне, дают над собой власть и показывают это всем. Они не боятся этого, так почему я должна? Может моя сила в этом? Владеть ими обоими?       Мирча ухмыляется, обнажая клыки.       — Мне до безумия нравятся твои мысли, дорогая, — он подбирается ко мне еще ближе, скрадывает мой воздух. — Может быть, ты и выбрала Дракула, но еще не отвергла меня. Я знаю о вашем уговоре. Тебе нужны мы оба. И у меня нет намерений уступать. Ты моя, Владислава. Моя.       Он целует меня снова. Яростно и дико, заявляя права. Прижимается, точно хочет окутать меня своим запахом — перебить энергию отца. Показать, что он тоже может с ним тягаться.       Двери с грохотом распахиваются, хочу оторваться от Мирчи, но он удерживает, продолжая целовать. Еще сильнее запутываясь пальцами в мои волосы. Еще крепче сжимая руками. А когда все же отпускает, я вижу удивленные взгляды Теней. И особенно Луки. Он замершим зверем смотрит на нас с князем, а затем резко отводит взгляд.       — Вытащите этих крыс на свет и закуйте в кандалы. Лука, все готово? — муж самодовольно разворачивается к воинам.       — Да… князь. Все грехи бояр с доказательствами у нас.       — Вы бы не смогли выбраться из ямы, даже если бы не заглотили наживку княгини, однако она лишь ускорила ваше заточение. Видно, вы забыли Пасхальное воскресение, что устроил мой отец вашим, тогда пришло время напомнить… — князь оборачивается ко мне, протягивает руку. — И отомстить за то, что послали мою жену на эшафот.       Несколько десятков взглядов провожают нас из зала катакомб. Стоит ликовать и радоваться победе, но почему мне кажется, что какой-то капкан захлопнулся, и я именно та, кто застрял внутри него. Тени все видели.Может они знают и то, что именно с моей подачи бояре собрались здесь. Они расскажут об увиденном Дракулу, когда тот проснется? Мне нельзя в Оскверненную столицу. Как же опередить их и… и что? Солгать Дракулу? Как мне оправдаться перед ним? Ведь одно дело, когда поцелуй продиктован долгом или ситуацией, а сейчас? Сейчас были задействованы… чувства? Если так, то стоит ли оправдываться тогда? Мирча прав, они оба меня волнуют, но выбрать… нужно одного