I'm falling

*** Дилан рассматривает свою голову в маленьком зеркале, трогая лысину. Кошмар... Это ужасно... О’Брайен даже не хочет на себя смотреть... А Томас... Дилан точно ему разонравится, с этой лысиной он вовсе не сексуальный и красивый. Теперь О’Брайен очень похож на какого-то больного: лысая голова, круги под глазами, бледная кожа, худой... Томас гладит лысину, с улыбкой глядя в зеркало Дилана. — Убеждаюсь, что ты всегда безумно красивый... — Сангстер нежно поцеловал мужа в голову. Дилан поджимает губы, посмотрев на мужа. Он говорит это, чтобы успокоить О’Брайена?.. — Разве?.. — шепотом спрашивает брюнет. — Конечно же! — Томас садится перед Диланом на корточки, взяв его руки в свои, отложив зеркало. — Ты прекрасен, любовь моя. Дилан смотрит на Томаса, улыбнувшись. — У меня уши не смешно торчат?.. — с усмешкой спрашивает О’Брайен. — Нет конечно же! — Томас приближается, по очереди поцеловав каждое ушко. — Ты бесподобен, правда! Дилан тихо посмеялся, чуть зажмурившись, потому что это было щекотно. Брюнет слегка спрятал голову в плечи, но потом расслабился. Поднимает Томаса с корточек, слегка раздвинув свои ноги, чтобы муж встал между ними. Брюнет обнимает его за ноги, а после смотрит на животик. Забирается с головой под кофту любимого. — Привет, мой хороший... Как ты себя чувствуешь? — разговаривает Дилан с зародышем. — Мы с папочкой так рады, что ты у нас есть... Не хулигань там, не делай папочке больно, хорошо?.. О’Брайен начинает ласково целовать живот Томаса, прикрыв глаза. Томас звонко засмеялся, гладя голову Дилана через одежду. — Да, конечно, папочка! — говорит Сангстер писклявым голосом, улыбаясь. — Но ничего не обещаю, потому что я буду проказником... Весь в тебя! — блондин резко опустился вниз, что брюнет был теперь рядом с его головой, но под толстовкой всё равно. Она оверсайз, так что тянется нормально, и он пролез... Томас начинает щекотать мужа, звонко смеясь. Дилан звонка засмеялся, начиная пытаться отстраниться, дергаясь. — Я не... П-Проказник! — О’Брайен начал падать назад, но толстовка Томаса мешает. — Зааай! Я сейчас кричать буду! Томас начал падать вместе с Диланом, смеясь только звонче. В итоге Дилан с Томасом завалился на кровать, смеясь. Сангстер лежит на Дилане снова. Крепко обнимает его, тяжело дыша. — Мррр... Томас прижимается к Дилану, широко улыбаясь. Он не отпустит его просто так. Ни за что...

***

Дилан ждёт двух курьеров после процедур. Один курьер цветов, другой курьер суши... Дилан решил порадовать своего мальчика. Романтика в больнице... Да уж, докатился Дилан... Но О’Брайен надеется, что всё получится и мужу понравится. Томас дома лежит, отсыпается. Да уж, почему-то будто больше устаёт... Кстати, у него начинал болеть живот, он говорил Дилану, и сразу же выпил таблетку. Прошёл минут через десять. Это радует. Что по-поводу работы блондина... Там он сам себе начальник, так сказать. Ну, то есть... Он делает программы на заказ. Сейчас просто приостановил заказы и всё. Когда всё готово, начало уже темнеть. Дилан поставил небольшой столик, поставил суши... Томас очень любит их. Маленько Томасу можно. Это не повредит. Также брюнет купил свечи, расставил их, зажёг. Так романтичнее, наверное. Пускай хоть немного красиво будет. Брюнет звонит Томасу, осматривая всё. Хочет спросить, как он себя чувствует, и готов ли он ехать. Дилан все так же переживает и волнуется. Томас берёт трубку, широко улыбаясь. — Привет, Дилли. Чудо таблетка, очень быстро помогла мне. Я уже выезжаю, — Сангстер уже сидел в машине, когда позвонил муж. Дилан прикусывает губу. — Честно? Зай, я волнуюсь очень. Если болит живот, то лучше оставайся дома, прелесть, — брюнет смотрит на суши. Цветы спрятаны. — Совсем не болит! Я еду уже, ждии! — Томас сбрасывает и выезжает.

***

Сангстер бежит к палате, стучит, а затем открывает, широко улыбаясь. — Зааййй... — переводит взгляд на стол, и улыбка пропадает от удивления. — Ась?.. Дилан сидит в рубашке, брюках и бабочке... И в руках букет цветов. Брюнет встает с места, подходя к любимому. — Привет, дорогой... — О’Брайен подходит ближе. Томас прикрывает рот рукой, почувствовав слёзы. — Боже, мой хороший... — Сангстер налетел на мужа, обнимая. Крепко-крепко... — Мой милый... Мой мальчик... — Зайй! — Дилан посмеялся, обнимая Томаса одной рукой. — У нас свидание... Прости, что в больнице, но другой возможности у меня нет... — Это так мило и романтичноо! — Томас стал расцеловывать лицо Дилана. — Я так тебя люблю! Люблю! Люблю! Дилан тихо посмеялся, слегка жмуря глаза. Улыбается, тихо мурлыкая. — И я тебя, прелесть... Очень-очень! Ты самый лучший, — брюнет отстраняется, протягивая букет роз. — Боже... какая же красота... — Томас принимает букет. Широко улыбается. — Я хочу сфотаться! Сфотатьсяяя!

***

Сангстер сидит на коленях своего мужа, довольно кушая суши. Глянул на него. — Кстати, софныфко, а тебе мофно? Дилан тихо смеется, отрицательно мотая головой. К тому же, О’Брайен заказывал только для мужа, чтобы он кушал. Нежно гладит его по бедру, придерживая за талию. — Нет... Я для тебя заказывал, малыш, — брюнет нежно целует Томаса в плечо. — Я надеюсь собфазна нет? — Томас надувает губки. Ухмыляется. Прожёвывает, чтобы сказать нормально, и... Сексуально?.. — Я же знаю, что могу возбудить тебя только лишь своим существованием... А тут я так сексуально кушаю едуу... Мрр... — Сангстер, может ты вообще выглядишь как идиотина! Дилан прикусывает губу, с ухмылкой смотря на мужа. Какой нахал... Сексуальный нахал. — М-м-м... Постараюсь сдержаться, — брюнет ухмыляется. — Старайся, — Томас продолжает кушать уже с милой улыбкой. Муж начинает рассказывать какую-то историю. Сангстер самый счастливый человек в мире...

***

Дилан с утра смотрит на своего мужа. Как бы сильно Дилан не хотел быть с ним всегда, Томасу нужно подумать о своем здоровье, состоянии и малыше... Брюнет приближается, начиная нежно целовать парня в лицо, чтобы разбудить. О’Брайену еще сегодня в университет, чтобы поговорить об увольнении. Томас хмурится, надувая губки. Прячется в одеяле. — Нееть... Дилан тихо смеётся. — Малыш, надо вставать... Не забывай наш уговор, — брюнет тоже забирается под одеяло к Томасу. — Ни хотюю... — Томас приоткрывает один глаз, с улыбкой глядя на Дилана. — Щекотать сейчас буду... Губами! — Дилан заулыбался. — Аайй, неет! — Томас звонко засмеялся, мотая головой. Хотя он то ещё не начал... — Да-да! — Дилан приблизился, стараясь поймать губами лицо Томаса, чтобы защекотать... На самом деле чтобы просто приятно сделать и пробудить его до конца. — Иначе сейчас перейду к крайним мерам! — Каким? — Томас резко замер, округлив глаза, глядя на Дилана. — Лучше тебе не знать... — Дилан коварно ухмыльнулся с того, как Томас округлил глаза. — А? Что? Говори! — Томас надул губки, глядя на Дилана. — Неа, — брюнет приподнял бровь. — Давай вставай, ленивец! — Зачеем?! — Томас стал больше зарываться в одеяло. — Тебе домой надо отдыхать, зай, — Дилан открывает полностью одеяло, вставая с кровати, потягиваясь. — Ты забыл наш уговор? — Неет... — Томас зевнул, тоже потягиваясь. — Ладно, ладно... — Отлично, — Дилан смотрит на мужа, слегка поджав губы. — На самом деле... Томми, я хочу поговорить. — А? О чём? Сейчас? — Томас надул губки, глядя на Дилана. — Да, сейчас, — брюнет тихо вздыхает, садясь на кровать. — Я вижу, что тебе некомфортно тут спать, просыпаться утром... Так нельзя. И у тебя иногда живот болит, а ты ко мне ездишь... Я очень волнуюсь. — Я не буду ночевать без тебя, — Томас грустным взглядом смотрит на Дилана. — А что если со мной ночью что-то случится?! — Я понимаю... Я всё понимаю, но тебе тут неуютно, даже если ты со мной. И я не думаю, что с тобой что-то случится, малыш ведь хорошо растет. К тому же, можно на время тебе переехать к родителям… — брюнет поджимает губы. — Я очень хочу, чтобы ты хорошо спал. Чтобы ты вставал во сколько хочешь, а не в такую рань... — Ты даже сбежал, когда мне плохо было... — Томас поджимает губы, вздыхая. — Я не знаю, зай... Не знаю... — Может быть, хотя бы попробуем? Я не прогоняю тебя, я тоже очень хочу с тобой спать, но я не могу... Я очень хочу, чтобы ты хорошо спал, — произносит Дилан, со всей грустью смотря на мужа. — И вправду, когда у тебя вырастит живот, что мы будем делать, малыш? Я знаю, что ты потом сам ляжешь в больницу ближе к родам, но все равно... Скоро мы не будем тут помещаться. Даже если я сяду на стул и буду на нем спать, разве тебе будет это нравится? — Но разве я смогу хорошо спать без тебя, Дилли? — Томас прикрывает глаза, вновь вздыхая. — Ладно, хорошо... Я подумаю над этим. Дилан поджимает губы, отводя глаза в сторону. Это обычное рассуждение, но они так трудно даются для принятия... Будет правда тяжело, но они ведь справятся?.. Да уж, и тогда Томаса Дилан ещё меньше будет видеть. Он, получается, приедет повидаться после процедур и то только на два часа, сейчас начинает темнеть рано... Это так мало... Два часа из двадцати четырех... — Хорошо... — О’Брайен кивает и встает, начиная заправлять кровать... Томас так же кивает, сам не поняв зачем, вставая, помогая Дилану...

***

Дилан заходит в университет. Сейчас у студентов пары, поэтому они не увидят своего бывшего преподавателя и декана... Брюнет отпросился у Джеймса, объяснив, что ему нужно отъехать на работу. Томас подвёз, а сам сейчас поехал домой. Зайдя в здание, брюнет тихо вздыхает, вспоминая, как они с Томасом именно в этом месте познакомились... Именно это здание объединило их, благодаря этому зданию они создали семью... О’Брайен чуть грустно улыбается, чувствуя огромную тяжесть в груди. Что будет дальше с Диланом он не знает. Он ничего не знает... Подходит к кабинету ректора. Стучится, дожидаясь согласия. Услышав короткое «заходите», О’Брайен заходит в кабинет мужчины. Тот, подняв голову, округляет глаза, не веря. — Мистер О’Брайен?.. — даже больше спрашивает ректор. Да, его сейчас немного трудно узнать. Томас видит мужа каждый день и для него эти изменения не столь заметны, наверное. Кроме волос, конечно. Дилан чуть улыбается мужчине, проходя, закрывая за собой дверь. Садится на стул напротив мистера Миллера. — Да... Как Вам мой новый имидж? — Дилан слегка улыбается. Ректор хлопает глазами, будто до сих пор не может придти в себя. — Я думаю, Вы понимаете, зачем я пришёл, — произносит О’Брайен. — Мне жаль, что я оставляю Вас, ведь знаю о ситуации, что никто не преподает психологию и декана у Вас нет... Хотя, может быть, кто-то временно исполняет эти обязанности. Но теперь точно не я. — Дилан, что случилось?.. Я совсем не ожидал так резко увидеть тебя в таком состоянии... — произносит ректор, поджимая губы. Он явно растерян, правда не ожидая. Он думал, что Дилан заболел простудой или у него проблемы какие-то, поэтому просит выходные, но чтобы так... — У меня рак. Думаю, это всё Вам объясняет, — произносит О’Брайен, тихо вздыхая. — Тебе нужна какая-то помощь? Я могу скинуться, могу попросить других преподавателей... — Не нужно, всё нормально, — перебивает его Дилан, смотря прямо на ректора. — Даже если я поправлюсь, то я не вернусь. Ректор поджимает губы, смотря на парня. Такой молодой... Даже тридцати нет ещё. И он знает, что Дилан ничем не злоупотребляет, даже не пьет, что уж говорить про табак, наркотические вещества... Он не может спросить причины, подробнее, так как видно, что О’Брайен сам не хочет об этом говорить... — Нам будет не хватать тебя, Дилан... Очень сильно, — искренне говорит мужчина, улыбнувшись. Дилан смотрит на ректора. Только не плакать... Он еле в машине сдержался, когда ехал с Томасом. А сейчас, при ректоре... Слезы стали и вправду таким обыденным выражением чувств... — Спасибо... Мне тоже будет не хватать Вас... Этих стен, студентов... — произносит Дилан с легкой и теплой улыбкой на лице. Томас сидит дома, в гостиной, смотря телевизор. Поглаживает лежащую рядом Меллису... Лора бегает перед ними, играясь с игрушкой. Сангстер отвел взгляд, задумываясь, уже буквально не слыша звуки, исходящие от телевизора... Дилан... Он правда прекрасен. Внешне, внутренне... Везде. Лучший человек в этом мире. Конечно, может, наравне с семьёй... Но, если быть честным, то он намного важнее семьи. И, что уж таить, он уже давно и есть семья Сангстера. Они больше не маленькие дети, не подростки, и... Это реальная жизнь. Теперь у блондина другая семья, это его муж, домашние животные... Томас опускает взгляд на живот, положив на него руку, поглаживая. И ребёночек... Совсем скоро. Больше не маленькие дети... И больше не будет тех сказок, которые они читали в детстве. Потому что жизнь — не сказка. И тут есть реальные проблемы, реальные кризисы, реальные... Смерти... Сангстер глубоко вдыхает и выдыхает... Он максимально долго отрицал мысли об этом, но... Чем больше пытается, тем больше живёт с розовыми очками. Но жизнь не идеальна... И Дилан может умереть. ... Блондин стал стирать появившиеся и уже потёкшие слёзы по щекам, тихо всхлипывая... Что же он будет делать, если его любимый муж умрёт?! Он никогда не найдёт другого человека. Никогда... Он останется преданным. И конечно, он в этом уверен. Томас не хочет бросать ребёнка, не хочет лишать его ещё одного папы... И отдавать его в детдом, или же другой семье... Он не хочет такого его родной кровинушке. С Диланом... Сангстер воспитает его. Будет делать всё, чтобы его ребёнок от Дилана ощущал всю любовь и заботу. Они будут вместе ходить к брюнету на могилу... Носить цветы, и... Телефон зазвонил. Томас, будто прервавшись из мыслей, будто был в другой реальности, резко открыл глаза, начиная тяжело дышать. Нет... Нет. Конечно же, представления о худшем лишь укрепляет силы и надежды. Укрепляет веру и уверенность, что они обязаны справиться, потому что такое... Нет. Дилан выживет. То — что есть такие мысли, абсолютно нормально. И думать о них тоже нормально... Готовиться?.. Может быть. Но не смотря на это, Сангстер никогда не перестанет верить в то, что он выздоровеет. До последней секунды, до последнего вздоха... — Да, мамуль? Чего звонишь? Томас поговорил с мамой около десяти минут. Это отвлекло от плохих мыслей... В какой-то момент Таша замолчала. Сангстер тоже... — Как там Дилан? — аккуратно спрашивает женщина. Блондин тяжело вздыхает, сглотнув. — Да, всё хорошо... — Томас поджимает губы. Мама... Мама всегда слышала, и услышит то, когда сыну тяжело. — Томми. Я слышу по-твоему голосу, я чувствую, ты же знаешь... Что такое? Я всегда помогу тебе... — Просто... Это нормально, что я думаю, что будет, если... — Сангстер резко замолкает. Набирает больше воздуха. Нет, он должен быть готов... И произносить это в том числе. — Если Дилли умрёт... Молчание на той стороне трубки. Около минуты... — Милый, конечно же нормально... Это ведь правда смертельная болезнь, и вы оба должны быть к такому готовы. Тем более в вашей ситуации вам нужно думать не только о вас двоих, а ещё о ребеночке... Его жизнь тоже очень важна, и я знаю, что ты понимаешь это, Томми... — блондин с улыбкой смотрит в сторону. Вздыхает. — Я могу приехать и мы поговорим об этом всём. Обсудим твою беременность... Взросление. Это ведь всё тоже очень сложно и... — Да, мам, конечно... Но... Не сейчас. Я... не готов ещё и... — Я понимаю, милый. Но не волнуйся, это нормально и правильно разбирать все варианты. Главное не отчаиваться и не переставать верить в выздоровление Дилана. Я уверена, что ты никогда не перестанешь. Я вижу, как ты любишь его... И вижу, как он любит тебя. Я рада, что ты нашёл человека в своей жизни, сынок... Рада, что ты смог открыть себя, полюбить себя... Настоящего. А не маску. Ты знаешь, о чём я... — они так давно не говорили обо всём этом... Но где-то внутри, конечно же, Томас понимал и осознавал, что Таша всё видит и замечает. Что знает об этом всём... — Мы с папой очень рады за вас и очень любим. Дилан правда прекрасный человек, и я уверена, что вы справитесь. Это просто некоторая чёрная полоса... Которую вы правда не заслужили, но... Если так случается, надо бороться... — Томас слышит, как голос мамы начинает дрожать. — И мы всегда будем рядом. Томас, я люблю тебя. — И я тебя, мамуль... Безумно... — Сангстер широко улыбается, вытирая заслезившиеся глаза. — Спасибо за то что позвонила... И за разговор. Мне легче... — Да, конечно же, милый. Приезжай, как сможешь, мы ждём тебя. Привет от Авы, — он слышит, как женщина улыбается. И слышит, как она плачет так же... — И ей... Успокаивайся, мам. До встречи, целую... — сбрасывает трубку, глядя на то, как телефон медленно становиться тёмным. Томас протяжно вздыхает. Всё будет хорошо... В любом случае. Они должны справиться... Они справятся. Сангстер всегда будет рядом с мужем. Ни за что не отпустит... Никогда.

***

Дилан сидит в больнице. К нему пришла мама. Отец не смог, он не работе. Теперь О’Брайен безработный. Он никогда не вернется в университет, больше никогда не проведёт пару... Никогда не проверит проверочную, больше не увидит волнующихся студентов перед сессией... А ведь именно на сессии Томаса он сделал ему предложение, тогда они сделали шаг, чтобы создать свою семью... И они создали. Осталось совсем немного подождать, чтобы она была полноценная. И доживёт ли Дилан?.. Брюнет смотрит на Лизу, которая закончила говорить свою историю, тем самым продолжая чистить фрукты для сына, складывая в тарелку, где уже лежит порезанный апельсин, дольки мандарина, порезанное яблоко, виноград... Забота так приятна, хоть Дилану и не нравится, что отношение изменилось, будто О’Брайен инвалид. Может, он перебарщивает и ему кажется, но всё равно... — Мы с Томасом поговорили о том, чтобы ночевать раздельно... Он обещал подумать, — брюнет поджал губы. Лиза, заметив грусть у Дилана на лице, вздохнула. Она сама, если честно, до сих пор не может поверить в то, что её сын болеет. И она так винит себя с Патриком, что они потеряли когда-то год общения... — Я уверена, всё будет хорошо... Томас справится, ты тоже... Все-таки вы не навсегда расстаетесь, — произносит Лиза, чуть улыбнувшись. — Верь, что все будет хорошо. — Мам... На самом деле... Что будет, если я умру?.. — Дилан смотрит на маму. Та замирает, прекращая чистить фрукты. Она поднимает глаза на сына, слегка округляя их. — Я не буду об этом говорить, Дилли. Нет. Ты не умрешь. Ты вылечишься, — говорит женщина. — Не думай об этом. Хотя я понимаю, что об этом невозможно думать... Но чем больше ты об этом думаешь, говоришь, тем больнее ты делаешь и себе и другим. Ты начинаешь верить, что шансов у тебя нет. А они есть, Дилан. Постарайся не думать, что ты болеешь смертельной болезнью. В моё время мне это помогло. Я улыбалась, вела себя, как и обычно... Твой отец меня поддерживал. Родители тоже... И я знаю, что Томас тебя поддерживает, он тебя очень сильно любит. Дилан смотрит на маму, поджимая губы, чувствуя в глазах слезы, которые вскоре стекли с глаз. Брюнет не останавливает их, позволяя показать свои чувства при маме. При Томасе не хотелось, чтобы он не переживал, не думал о Дилане, пока они не вместе. При ректоре не хотелось показывать слабость. А при маме... Можно... Она родной человек. — Я очень не хочу оставлять Томми с малышом... Что если я даже не успею увидеть его?.. — Дилан стискивает зубы, опуская голову. — Я не хочу, чтобы Томми страдал, плакал один... Когда он плачет, я всегда его обнимаю... А обнимать некому будет... Поэтому... Мне очень трудно было придти к этой мысли, но я хочу, чтобы Томас был в любви, во внимании... И малыш рос с двумя родителями... — тихо шепчет О’Брайен, открывая глаза, которые выражали боль. — Пускай через несколько лет, но я хочу, чтобы Томас был счастлив... Даже сейчас, когда мы должны радоваться беременности Томми, внимание всё равно на мне, всё равно есть слезы, боль, страдания... Я не могу так! Не хочу! Мама с шоком смотрит на сына. Он не соображает, что говорит... Лиза отставляет тарелку с фруктами, а после подходит к сыну, мигом его обнимая. Дилан крепко обнимает маму в ответ, дрожа и плача ей в плечо. — И я не хочу бросать вас... Я вас с папой очень люблю... — добавляет О’Брайен. — И мы тебя, милый... Мы тебя тоже очень любим... — шепчет женщина, сжимая одежду сына на плече, зажмурив глаза, с которых потекли горькие слезы... Они стоят в объятиях друг друга очень долго. Дилан перестает плакать, как и мама. Боль в груди унялась, буря затихла... — Это нормально, что я виню себя?.. В том, что не могу быть рядом с Томми, с малышом, поддерживать и заботиться... — спокойным шепотом спрашивает О’Брайен. Лиза продолжает гладить сына по спине, с прикрытыми глазами наслаждаясь теплыми объятиями. — Ты не виноват, милый... Ты ни в чем не виноват. Кто знает, что с нами может случиться завтра, через несколько лет?.. Это жизнь, вы уже взрослые, а во взрослой жизни всегда есть проблемы... — шепчет Лиза, отстраняя голову, а после целует Дилана в лоб. — Спасибо... — шепчет Дилан, улыбнувшись. Лиза улыбается в ответ, отстраняясь полностью. — Томас к тебе сегодня придет? — женщина приподнимает бровь. — Наверное... Хотя мне на самом деле перед ним так неудобно... И немного стыдно, что он ездит ко мне, а я не могу к нему... — Дилан вздыхает, поджимая губы. — Может быть, договорить с врачом о том, чтобы можно было бы хотя бы один раз в неделю ехать домой. — Поговори об этом с врачом, — Лиза кивает. — Думаю, он даст согласие... После того, как мама уехала, Дилан поспал около часика. Но, проснувшись, решает сразу позвонить Томасу. Они пообщались по телефону, когда Дилан приехал в больницу после университета. Рассказал, как трудно это было, а также поговорили о том, что Томас делает, о его самочувствии... Набрав мужа, Дилан ожидающе смотрит в стену. Томас, который до этого готовил обычную кашу для Дилана, повернулся, слыша звонок. Подходит к столу... Сразу же широко улыбается. — М-м-м... Любимый, приветик. Дилан улыбается тоже, услышав любимый голосок. Как О’Брайен рад его слышать... — Привет, солнце моё... Что делаешь? — брюнет прикусывает губу. — Готовлю тебе кашу. Сам поел я уже, не беспокойся, — Томас, придерживая плечом телефон, вернулся к плите. — Как дела? Дилан спокойно выдыхает от того, что Томас поел. Это хорошо... — Да неплохо... — О’Брайен прикусывает щеку теперь с внутренней стороны. — У тебя? Как самочувствие? Что кушал? Так хочется сказать, что Дилан очень скучает и ему очень плохо без Томаса, но нельзя, так это будет только удерживать их рядом друг с другом, а Дилан хочет, чтобы муж спокойно находился в их доме без... О’Брайена... — Всё хорошо... Я себе пожарил блины с мясом, — Томас облизывается, выключая плиту. — Когда мне приехать? Дилан поджимает губы, тихо вздыхая. — Уверен, что хочешь приехать?.. — аккуратно спрашивает О’Брайен. — Да, — Томас достаёт каструлю, начиная пересыпать кашу. — Как у тебя самочувствие? — Хорошо, усталости меньше, но живот порой всё так же болит очень. Но меньше стал болеть, — Дилан слегка поглаживает его, прикрыв глаза. И глаза очень болят из-за слез. Но Дилан не скажет этого... Томас и так волнуется, ни к чему ему знать такую информацию. — Я рад... — Томас улыбнулся, глядя в окно. — Родители приезжали? — Мама только, отец на работе, — Дилан тихо вздыхает. — Зай, будь аккуратнее за рулём. Пожалуйста... И старайся до темноты приезжать. — Да, ладно. Мне выезжать? — Томас наклонил голову набок. — Сейчас. Да, приезжай скорее, пожалуйста. Я так хочу обнять тебя, поцеловать... — Да, хорошо. Я жду тебя, родной... — отвечает Дилан. Очень жду...