Какая разница?

Описание: Сынмин бесит, ведь он весь такой правильный, умный, красивый. Раздражает до такой степени, что хочется свернуться в его объятиях калачиком и быть маленьким альфой в руках серьёзного омеги.

×××

У Минхо все спрашивают, каково жить с омегой в одном доме? Наверняка, эта омега неосознанно соблазняет, да и течку никто не отменял. Весь дом же воняет потом этим запахом. А Минхо скажет, что с омегой жить сложно, потому что его братик, выглядит так, будто одним взглядом может трахнуть, даже бровью не пошевеля. Минхо бесится от этого. Из рассказов друзей, он узнает, что Сынмин ёбанный идол для всех омег в округе. В смысле? Для них что, альф не существует? Минхо бесится, потому что у Кима похлеще феромоны действуют на омег, чем у Минхо, статного альфы. Сынмин весь бесит. Он пытается быть во всём лучше, чем альфы, и знаете, иногда у него это получается. Младший братик вышел ростом получше, чем альфа Минхо. Братик вышел даже умом получше, чем Минхо. Да блять, у Сынмина даже член больше, чем у Минхо! У омег не должно быть так! Бесит. Выходит из душа, весь мокрый, с одним полотенцем, повязанным на бёдрах. Что он себе позволяет?! Почему он не боится такое вытворять на глазах у альфы? А вдруг Минхо не сдержит себя, и нагнёт за первым углом? Да, звучит бредово, потому что скорее его нагнут, чем эту стальную, непробиваемую омегу. Хотя нет, бред, омеги не могут быть активами, это всего лишь фантазии Минхо. Но, почему он об этом фантазирует, чёрт его возьми? — Хён, ты не мог бы мне помочь с уроками? Я просто эту тему пропустил, и теперь понять не могу. — Заглядывает в дверной проём. — Стучаться не учили? — Привычно огрызается Ли, и закатывает глаза на щенячий, виноватый взгляд напротив. Он не любит щенков. После высокомерного кивка, младший радостно подбегает к Минхо, сразу вручая тому свою тетрадь. Недолго подумав и покопавшись в недрах своей памяти, Ли начинает объяснять тему, стараясь не отвлекаться ни на какие-либо действия со стороны омеги. Сынмин уже сам пробует решать, задумчиво грызя кончик карандашика. Альфа чувствует омежий запах, сладкий, тягучий, скорее всего, не прошёл ещё с недавней течки. Минхо устремляет свой взгляд на шею, где запах был особенно сильный. Он вспоминает недавние крики боли младшего, его всхлипы, стоны и мольбы об альфе. Это въедается глубоко внутрь и грызёт Минхо. Бесит. Бесит его задумчивый, до одури сексуальный вид. Мама бы пришибла, если бы могла читать мысли.

×××

Вечером, ещё до прихода родителей, Минхо слышит мягкий стон, проходя мимо комнат, доносящийся со спальни Сынмина. Ещё этого не хватало. Ну почему он должен был прийти именно в этот момент? Стоны больше не повторялись, видимо вырвалось нечаянно. Теперь Минхо вырисовывает в своём сознании картину, где Сынмин, лёжа на кровати, нежно ласкает себя, прикрывая ладошкой рот, чтобы никто не слышал. — Блять… — Выругивается Лино, и быстрее пули уходит к себе в комнату. — Бесит! Минхо не хочет этого делать, да он бы не делал, но, боже, единожды ведь можно? Как же он грешен. Как же отвратителен. Мастурбировать на своего братика – верх испорченности. Но всё же, он это делает. Вылавливая из памяти тот самый стон и прокручивая снова и снова. Рука рвано бежит по чувствительному возбуждению, а вторая, будто подчинившись тайным желаниям, тянется по груди вверх, натыкаясь на маленькие бусинки сосков. Если бы Минхо тут стоял рядом в нормальном состоянии, то вырвал руки у Минхо в возбуждённом состоянии. Потом отругал, прочитал нотации, и сказал, что братик его «бесит». Всё, завтра всё закончится. Минхо перестанет об этом думать. У него есть братик, который, на самом-то деле, неплохой малый. Иногда с ним интересно поболтать. Он хороший, всё прекратится. Они ведь родственники… Утром, Минхо просыпается от запаха явно вкусной и качественной еды. Что может быть лучше? Сегодня выходной, родители наконец готовят домашнюю еду, для своих детишек, а не заказывают доставку, от которой уже блевать тянет. Тапки скользят по поверхности линолеума, альфа спускается по ступенькам, направляясь прямиком к самому интересному месту на данный момент. Кухня. Но ожидания были с треском разбиты, когда вместо мамы, старший видит своего «любимого» братика у плиты, пританцовывающего под какой-то новый хит. — О, хён, доброе утро. Мама с папой ещё с утра уехали в другой город по работе, впрочем, ничего нового. Минхо молчит, теперь грустно садясь за стол, где уже выставлены некоторые овощи, которые будут использоваться в готовке. Минхо грустит и бесится, потому что без родителей, сдерживать своего зверя сложнее. А Сынмин, который надел фартук и завязал так, что идеальная, тонкая талия, хочешь не хочешь, но вырисовывается очень хорошо, убивая окончательно. — Сынмин. — Даже как-то строго получилось, Минхо не хотел этого. Потому что увидел, как тот самый Сынмин вздрогнул и чуть ли не уронил себе на ногу огромный нож. Опасно. — Аккуратно ты! Не пугайся так. — К-как же не пугаться, когда ты, буквально раз в год произносишь вслух моё имя. — Извини. Ты не хочешь… (уйти и никогда не появляться у меня на глазах?) сходить в кино? Сынмин выпучивает свои глаза до такой степени, что они наверное уже на готове вылететь из орбит. Ну конечно он будет удивлён такому заявлению. — На самом деле, я не хотел выходить никуда. Мой запах ещё не прошёл, поэтому…т-ты не думай, что я отговариваюсь, нет, нет, — омега замотал руками перед собой, — может, дома посмотрим? Так и началась новая ступень. Минхо, вроде постепенно перестает внушать себе, что Сынмин довольно бесячий, хотя из-за этого другие чувства возрастают в несколько раз. Например, сейчас Минхо пытается не думать, что шоколад в краю губ, бесит его, нет, теперь он думает, что эта неуклюжесть довольно милая. Альфа думал, что так начнёт испытывать братские, нежные чувства. Возможно он их и испытывает. Но вот эти красивые, выделяющиеся вены на руках, не дают покоя бабочкам в животе. Это же…братские чувства? Лучше бы бесил. Да, пускай лучше бесит. Бесят эти вены, которые не должны у омеги так огибаться по всей руке. Они наверное хорошо смотрелись бы на чьей-то заднице… Да блять, он же омега! Парни сидят на расстоянии метра друг от друга, уже досматривая концовку фильма. Минхо не помнит, что смотрел, потому что сложно сосредоточиться, когда в метре рядом омега, сосущий блядский чупа-чупс, а фильм не совсем для детей перед глазами. Минхо обещает, уроет Ёнджуна, который советовал смотреть с кем-то, ведь «одному будет скучно», говнюк. Альфа теребит край футболки, украдкой глядя на братика. Тот неожиданно раздражённо вздыхает, вытаскивая свой чупа-чупс с громким хлюпом. — Заебал… — произносит Сынмин слишком не по омежьи, устремляя свой прищур на альфу. Минхо впервые под чьим-то взглядом начинает дрожать, чувствуя вселенскую неловкость. Он что-то сделал? Сынмин сматерился? Ходили слухи про его лицемерие и двуличность, но Минхо не думал, что щеночек Ким, может просто напросто сматериться. — Кто? — сглатывает сухой ком, выдавливая из себя слово. — Ты…бесишь. Слово такое привычное, но из чужих уст, оно звучит ново, странно. Одно лишь слово, заставило альфу вздрогнуть, неожиданно свести коленки друг к другу, и дышать более глубоко, чем обычно. Сынмин замечает эту перемену, но молчит, хочет посмотреть, что альфа сделает, но Минхо тупо глядит себе на ноги, не смея даже шевелиться. Сейчас он пребывает в раздумьях, или просто в страхе. Кто его знает. Минхо особенно. — Ты такой трус, хён. Ненавижу все твои слова, действия, да даже взгляд в мою сторону. Ты будто жрёшь меня своими глазами. Отвратительно! Минхо захотелось скулить. Он прикусил губу, смял коленки потными ладошками и кажется…возбудился. Это слишком по-новому для него. Всё так резко навалилось, неожиданно. Да кто же знал, что его тело будет реагировать на едкие омежьи слова. — Нравится, да? — Тишина убивала, — Минхо-хён, ты можешь не отвечать на моё «доброе утро», но на это, я хочу слышать ответ. — Да что тебе от меня надо? Чего пристал? — Чуть ли не плаксивым голосом говорил Минхо. — Потому что надоел пялиться и бездействовать, кто тут альфа, а? Или ты хочешь, чтобы тебя позорно испачкали и сделали низшим в иерархии? — Сынмин удивлённо смотрел на брата, который начал всхлипывать, закрывая ладошками своё лицо. Ким надавил на больное. — Хён? — Более нежно протянул омега, — эй, ты чего? Я…я не хотел. — Сынмин пододвинулся вплотную, с опаской касаясь твёрдой спины альфы. — Прости… — Не смотри на меня! — Да, это удар ниже пояса. Отец всегда говорил, что омеги не должны видеть слёз альф, что это позор на всю жизнь. Это неправильно. — Я буду на тебя смотреть, потому что плакать, это нормально. Довериться своему братику, это тоже нормально. — Сынмин продолжал гладить по спине. — Я…мне противна реакция моего тела на… — Нет, хоть Минхо и альфа, он не сможет этого сказать. — На мои слова? — Догадался Мин. — Противно от слёз или… — Омега переводит взгляд вниз, замечая ту самую проблему. Честно, тело начало гореть, будто его бросили в горящий пламенем камин. Вот почему Минхо Сынмина бесил. По его взгляду было легко прочесть желание, но эта трусливость губила всё, что испытывали оба. Оба… Сынмин не спрашивает разрешения, потому что знает, что можно. Нагло так брать, садиться на колени и начинать снимать своему брату домашние спортивки, когда он сидит, и впервые на глазах у омеги плачет. Но Мин не должен быть солнышком с Минхо, раз тому нравится грубость, Мин хочет довести своего брата до звёздочек перед глазами. И он это сделает. Минхо в панике смотрит вниз, краснея, кажется, от самой макушки, до основания шеи. Он видит, как собственный член вываливается из тисков ткани, а вокруг него начинают плясать длинные, изящные пальцы, с венами чуть выше. Всё кажется очень правдивым сном, и если это так, проснувшись, Минхо пойдёт к Сынмину, и тупо обнимет. Но сейчас оказывается не до обнимашек. Сынмин, хоть делает всё неопытно, но как он это делает, нужно видеть. Его губы, кстати, Минхо ещё ни разу их не пробовал, еле касаются головки, будто боясь сделать что-то не так. Ведёт нежно, сжимая пальцы уже увереннее. Минхо может лишь смотреть и умирать. Это же, просто…его братик, родной братик, сидит и… Боже. Альфа стонет гортанно, несдержанно. Цепляется за всё, что есть вокруг, когда чувствует обволакивающий рот по всему стволу. Стонет, когда этот рот начинает двигаться, а Минхо беспорядочно кусать свою губу, вскидывая бёдра, и постыдно кончая, буквально, за несколько секунд после того, как Ким взял его в рот. Альфа слышит приглушённый смех внизу себя, но боится даже открыть глаза. Вы не представляете, как ему стыдно. — Минхо-хён, ты, ха-ха, чудо, — поднимается с ног, хватая лицо старшего в свои липкие руки. Когда Минхо открывает глаза, Ким шепчет, — а теперь, дай папочке свои красивые ножки, обещаю, в следующий раз, я тебя трахну. — Боже, фу, не называй себя папочкой, ты отвратителен. И вообще, я альфа, я не отдам свою жопку каким-то низшим омегам, да и… — Бессмысленную болтовню прерывают мелким чмоком в губы, заставляя полностью замолчать. Сынмин не будет целовать глубоко, так как знает, какой его брат брезгливый, а удачу пытать не слишком хочется на данный момент. Сынмин снимает штаны с нижним бельём полностью, Минхо сжимается под взглядом на его обнажённое тело. — Ляг, пожалуйста, на спину. — Зачем? Сынмин закатывает глаза, беря эту привычку у альфы. Он хватает руку Минхо, тесно прижимая к своему паху, сам опрокидывает голову, чувствуя хоть какое-то прикосновение. — Это всё твоя вина. Младший кладёт альфу на спину, поднимая его крупные бёдра, кладя себе на плечи. Он начинает постепенно расцеловывать внутреннюю часть и лизать, чтобы было не больно при трении. Оставляет несколько отметин, потому что теперь может себе это позволить. Взгляд Минхо такой наивный, такой блестящий. Сынмин готов душу продать за это, за эту любовь в глазах. Она удивительна, если честно. И, наверное только из-за этого взгляда, Сынмин продолжал жить и надеяться все эти годы, перебарывая сложные моменты в жизни. — Ну же, Мини, сделай себе приятно. — Минхо показательно сводит свои бёдра друг к другу, краснея и смущаясь своих действий. Ким освобождает своё возбуждение, смазывая чужие бёдра естественной смазкой и входит в сомкнутые, твёрдые ляжки. В них не так горячо, как будет внутри Минхо, но главное, что старший позволяет вытворять с собой такое, и это возбуждает куда похлеще. Омега выходит и снова рывком входит. Минхо внизу посмеивается, говоря, что немного щекотно, хоть Ким и сжимает бёдра сильно. Наоборот, должно быть больно, до синяков, но Лино хоть бы что. Бёдра Минхо сводят с ума своей теснотой. Сынмин стонет так, как полагается омеге, не стесняясь своей сущности. Он толкается всё быстрее, но темп постепенно становится хаотичен, а после вовсе, Минхо чувствует семя на своих бёдрах и животе. Сынмин выглядит растрёпанно и до жути сексуально. Так он не выглядит никогда, сейчас он не та самая «булочка с корицей». Это просто волшебно. — Ты мне нравишься, — говорит Сынмин, ложась верхом на альфу, не заботясь, что ему будет тяжело, так как альфа ведь, выдержит, не сломается. — Я уже понял, — Минхо смеётся от радости. Это всё-таки не сон. Его Сынмин не бесит и это уже хорошо. Значит, может быть, Минхо когда-нибудь сможет принять свои желания и раскрыть душу перед братиком. — Ты мне, возможно, тоже нравишься. — Специально неуверенно говорит Ли, чтобы позлить младшего. И они так мило выглядят в обнимку друг друга. Типичные братья. Хах, каждые ведь братья так делают, ведь так?