Просыпаясь с принцессами

      — Ну, и чего Трикси испугалась? — сидя на краю кровати, бирюзовая аликорночка покосилась на лежащий рядом с ней открытый дневник, который только что прекратила листать и читать по диагонали. — Ну… у Трикси появились крылья; Трикси снятся сны, где её хотят съесть волки; в дневнике Трикси появилась куча записей её почерком, описывающих как она правила страной, пока не была предана и брошена в темницу до суда. И… И… похоже, суд над Трикси состоялся…       Нервно сглотнув, волшебница подняла почти пустой графин телекинезом, перехватила его передними копытцами и поднесла горлышко к губам, чтобы начать пить большими глотками. Едва же сосуд опустел — она выдохнула и ещё раз осмотрела внутреннее пространство фургончика, из которого не выходила на улицу… много часов (некоторый запас еды и воды имелся, а при мысли о том, чтобы открыть дверь и высунуть нос за порог — шёрстка на загривке вставала дыбом).       «Повезло, что мне не хочется в туалет, что странно. Трикси выпила не меньше трёх литров воды, съела мешок крекеров и несколько яблок, но в кустики до сих пор не тянет… Может ли быть, что аликорнам не нужно справлять нужду?» — всплывший в голове вопрос оказался неожиданным, но весьма своевременным, а заодно позволившим временно отвлечься от неприятных, откровенно страшных мыслей.       — Всё равно нужно выйти на улицу и узнать, что происходит снаружи, — кобылка покосилась на дневник, в котором описывались невероятные и страшные вещи вроде исчезновения принцесс, войны, восстания аристократов, отделения провинций старой Эквестрии. — Но никто не должен узнать, что Трикси — аликорн. Нужно замаскироваться…       …Взгляд фокусницы сам собой упал на её сценический плащ, а губы дрогнули в намёке на слабую улыбку. Пока она читала все эти ужасы, снаружи стал раздаваться приглушённый шум, что означало присутствие пони, которых можно расспросить о последних новостях (верить в то, что принцессы пропали, не хотелось, но два крыла за собственной спиной намекали на худшее).       «Раз снаружи есть пони, то уж точно нет волков. Верно? Верно ведь?!» — нервно сглотнув, кобылка соскочила с постели и, подхватив телекинезом свой плащ, прижав крылья к бокам, накинула его себе на спину, скрепив на груди специальной брошкой в виде звезды, купленной на какой-то распродаже.       …Немного подумав, фокусница схватила дневник правым передним копытцем и, открыв телекинезом ящик с инвентарём, сунула его под многократно штопанную голубую занавеску, украшенную россыпями блёсток. Всё же информация, записанная на страницах её же почерком, была слишком важной и опасной, чтобы позволять увидеть её кому-то другому (в лучшем случае за подобные художества можно получить общественное порицание со штрафом за оскорбление принцесс).       — Л-ладно. Больше причин медлить нет, — подойдя к двери фургончика, Луламун отодвинула щеколду и решительно вдохнула, будто бы готовилась нырнуть под воду.       «Я просто спрошу, что происходит, потом запрягусь в фургон и уйду подальше, чтобы меня не раскрыли», — не то, чтобы идея стать правительницей страны никогда раньше не посещала голову единорожки, но это были безобидные мечты, которые с треском разбивались о строки всяческих ужасов, написанные на чуть измятых страницах.       Дверь бесшумно открылась, в мордочку тут же ударил свежий ветерок и солнечные лучи, а в уши ворвались гомон десятков голосов, смех, стук и другие звуки большого лагеря. Когда же аликорночка проморгалась и полностью пришла в себя, то её вниманию предстало целое поле палаток и фургонов, между которыми сновали жеребцы и кобылы, дымили костры, носились туда-сюда жеребята… остающиеся единственными, кто улыбались и смеялись.       «Это точно ненормально. Я ведь была совсем одна, когда пришла сюда», — мысленно констатировала фокусница, делая первые осторожные шаги на улицу.       — Поберегись! — звонкий жеребячий вскрик заставил вскинуть голову и навострить уши, а в следующую секунду в грудь артистки врезался маленький жёлтый крылатый снаряд, оказавшийся пегасиком лет шести. — Простите, мисс… Принцесса? Ма-а-ам! Я нашёл принцессу!       — Чего?.. — упавшая на круп Трикси сама не заметила, как распахнула крылья, выскользнувшие из-под плаща, который соскользнул со спины из-за не выдержавшей надругания брошки.       Взгляды находящихся неподалёку пони переместились на бирюзовую аликорночку, рефлекторно обхватившую жеребёнка передними ногами, чтобы он не упал. Постепенно голоса обитателей лагеря затихали, а сами они оборачивались к фургончику фокусницы, чтобы застыть с изумлением и недоверием, которые постепенно превращались в надежду и восторг.       — Почему вы все так смотрите на Трикси? — поставив крылатого малыша на землю, волшебница покрутила головой, но везде натыкалась на одну и ту же реакцию, отчего шёрстка на загривке встала дыбом, сердце стало биться быстрее, ушки опасливо прижались.       — Принцесса… — прозвучал чей-то голос из толпы.       «Что делать? Что делать? Что делать? Я не хочу к волкам. Трикси не хочет…» — осторожно поднявшись на копытца, крылато-рогатая кобылка мысленно костерила себя за то, что вообще высунула нос из укрытия, параллельно осторожно пятясь крупом вперёд.       — Принцесса! — воскликнул новый голос в толпе, заставивший остальных пони начать роптать, обмениваясь негромкими восклицаниями, восторгами, надеждами на то, что теперь всё точно будет хорошо.       «Этого не может быть. Пони, вы же не серьёзно? Трикси не хочет к волкам!» — уже открыв рот, чтобы что-то сказать, фокусница почувствовала, будто бы её шею сжимают волчьи клыки, из-за чего она рефлекторно дёрнулась и сглотнула.       — Ваше высочество!..       — Принцесса!..       — Ура!..       — Нет-нет, Трикси вовсе не принцесса! — замотала головой бирюзовая единорожка. — Это просто… м… сценический образ! Да-да: Трикси просто наложила на себя иллюзию, чтобы сыграть роль аликорна на представлении… Нет никаких причин, чтобы… Ай!       Последний вскрик был вызван тем, что временно забытый пегасик подлетел в воздух и дёрнул фокусницу за маховое перо, из-за чего она дёрнула крылом и едва вновь не плюхнулась на землю, но на этот раз ещё более нелепо и на бок. Впрочем, уже спустя секунду она пожалела о том, что просто не опозорилась, так как толпа, убедившаяся в материальности крыльев волшебницы, с возгласами разной степени вменяемости бросилась вперёд.       — Ааааа! — запрыгнув обратно в фургончик, бывшая единорожка захлопнула дверь и задвинула засов, чтобы тут же вздрогнуть от ударов копыт в створку, после чего сам передвижной домик начал раскачиваться в такт выкрикам с улицы. — Прекратите!       — Прин-цес-са! Прин-цес-са! Прин-цес-са!..       — Оставьте Трикси в покое! — крикнула в ответ бирюзовая аликорночка, широко расставив ноги и расправив крылья, чтобы не упасть из-за шатающегося пола. — Я никакая не принцесса! Слышите?! ТРИКСИ — НЕ ПРИНЦЕССА!!!       На улице раздались командные выкрики, чьи-то взвизги и возмущённые выкрики, но фургончик перестал раскачиваться, да и скандирование прекратилось. На краткие мгновения фокуснице показалось, что её всё же послушали и решили оставить в покое, но стук в дверь разрушил эту иллюзию, заставив нервно прикусить нижнюю губу.       — Ваше высочество… Мисс? — деликатный жеребцовый голос заставил ушки встать торчком, а саму кобылку сделать осторожный шаг ко входу. — Вы в порядке, мисс?..       — Трикси нет дома, — заявила волшебница. — Заходите позже.       — А с кем я разговариваю? — поинтересовался собеседник.       «Зачем я ему ответила? Глупая… глупая Трикси», — шумно вздохнув, крылато-рогатая кобылка решила, что выставлять себя в ещё более глупом свете будет лишним (и без того слишком многие видели, как она с писком пряталась за дверь).       — Что вам нужно? — спросила фокусница вслух. — И кто вы, во имя Селестии, такой?!       — Сержант Вандерболтов, Соарин, мисс, — отозвался жеребец. — Разрешите войти? Дело государственной важности.       — Вы ведь не оставите Трикси в покое? — обречённо спросила фокусница, но тут же не дожидаясь ответа продолжила: — Хорошо. Но войти может только один. Иначе… У Трикси есть сковородка и я не постесняюсь её применить!       Осторожно отодвинув щеколду, бирюзовая аликорночка приоткрыла дверь и выглянула на улицу, чтобы увидеть белого крылатого жеребца в красно-золотом комбинезоне. Он стоял в двух шагах от порога, тогда как позади него, повернувшись к фургону крупами, застыли ещё двое летунов с распахнутыми крыльями, которые старались не допустить толпу ближе.       …Память подкинула образы из сна, где такие же защитники бросили её на опушке леса, на съедение волкам, отчего в горле встал ком, который пришлось с усилием сглатывать. Сам Соарин, заметивший опасливо осматривающуюся кобылку улыбнулся во все зубы, стараясь выглядеть наиболее дружелюбно (прямо как учили на инструктаже перед выступлениями на стадионах).       «Спокойно, Трикси, никто не собирается ломать тебе крылья и выбрасывать с пустыми копытами на дикой природе», — пересилив начавшую было накатывать панику, фокусница отступила в сторону и открыла дверь шире, позволяя пегасу войти.       — Благодарю, мисс, — войдя в фургончик, утопающий в густом полумраке, Соарин вздрогнул от стука захлопнувшейся двери и щелчка засова, но более ничем не выдал своей нервозности. — Позвольте ещё раз представиться: Соарин — лейтенант пегасьего отряда специального назначения Вандерболты. А вы… и правда принцесса.       Последние слова крылатого жеребца, развернувшегося к волшебнице передом полностью испортили о нём впечатление как о профессионале: уж больно благоговеющим был его тон, из-за чего крылато-рогатая пони, находящаяся слишком близко к гостю из-за тесноты внутреннего пространства, поморщилась будто от зубной боли. По этой причине её вопрос прозвучал совсем не дружелюбно (хотя, некоторую роль в этом играли и воспоминания из сна, а также заметки в дневнике, заставляющие опасаться пегасов):       — Что вам нужно от Трикси?       — Гхм… Прошу прощения, ваше высочество… — начал говорить летун, но был заткнут копытцем бирюзовой аликорночки.       — Трикси не принцесса, — постаралась изобразить самый хмурый тон фокусница, что у неё вышло более чем успешно из-за общей напряжённости ситуации. — Если ты ещё раз назовёшь Трикси так, то будешь выкинут на улицу.       «Если, конечно, у меня это получится», — во время странствий волшебнице приходилось защищать себя от одиноких хищников, хулиганов и, во время посещения городских трактиров, неприятных ухажёров (она сама предпочитала искать себе пару, а не становиться чьим-то трофеем), но Вандерболты являлись элитой среди пегасов, тогда как расстояние одного шага не позволяло надеяться успеть применить магию.       — Профу профения фафе… Тфикфи, — жеребец пошёл на попятную и не стал настаивать на своём либо купившись на браваду, подкреплённую репутацией других аликорнов, либо просто поняв, что настаивая на своём сделает общение лишь сложнее. — Я ффё фофефю, ефьи фы фыфеф фофыфо у фефя ифо ффа.       — Трикси ждёт, — встав на все четыре ноги, постаравшись выглядеть при этом грозно, ради чего даже зажгла магический светляк на кончике рога, крылато-рогатая кобылка обратилась в слух.       — Так т… Прошу прощения, Трикси, — жеребец лучезарно улыбнулся, всем видом излучая смущение. — Мне проще рассказывать в стиле доклада вышестоящему офицеру. В общем, дело было так…       За следующие полчаса крылатый жеребец поведал «не принцессе» о том, что часть Кантерлота исчезла, а вместе с ней пропали принцессы Селестия и Луна, капитан дневной гвардии Шайнинг Армор, хранительницы Элементов Гармонии, канцлер Нейсей, принц Блюблад и многие другие сановники, которые могли бы взять на себя ответственность за страну. Осталась только принцесса Каденза, но её одной катастрофически недостаточно для стабилизации обстановки в королевстве, да и репутация принцессы любви не внушает трепета ни соседям, ни аристократам (а многие пони о ней вовсе не слышали).       — Это всё здорово, но чего вы хотите от Трикси? — дождавшись пока жеребец замолчит, фокусница выразительно приподняла бровки. — У меня, между прочим, репутации вообще нет.       — Ну… Так ведь два аликорна — это лучше чем один, — смущённо, явно не зная как ещё убедить собеседницу взвалить на себя груз ответственности, промямлил Соарин. — Кроме того, другие о вас тоже ничего не знают, а значит — будут опасаться. И… мы можем объявить о каком-нибудь подвиге, из-за которого вы стали принцессой.       — Вы бы ещё сказали, что это из-за меня исчезла часть Кантерлота вместе с принцессами и Твайлайт Спаркл, — закатила глаза волшебница.       — А это может сработать! — оживился Вандерболт. — Если все будут считать, что вы захватили Эквестрию…       — То пони поднимут Трикси на вилы, — перебила его волшебница. — Так. Трикси тебя выслушала и готова сказать, что не собирается становиться принцессой. А теперь — вон.       — Но… — попытался возразить летун.       — Вон, — распахнув дверь, крылато-рогатая кобылка указала копытцем за порог.       — Хорошо, — понуро опустил голову крылатый пони, а едва только оказался на улице, то обернулся и добавил: — Я ещё вернусь…       — И получишь тот же ответ, злодей комиксовый, — захлопнув створку и задвинув защёлку, бирюзовая аликорночка выдохнула, уселась на пол и привалилась спиной к двери. — Неужели — всё? Трикси спасена?..       Несколько минут бирюзовая аликорночка сидела и прислушивалась, но никто больше не пытался рваться в её фургончик, а затем и вовсе из лагеря стали доноситься звуки обычной жизни. Облегчённо выдохнув, она поднялась на ноги и прошлась по не такому уж и большому свободному пространству, посмотрела на пустой графин… но идею сходить за водой откинула (в голове промелькнула мысль, что можно было попросить стражников помочь, но это сразу же ставило её в зависимое положение).       — Когда наступит ночь — я сбегу, — решила фокусница, с сожалением осматривая такие родные стены, служившие приютом в самую разную погоду, во времена триумфа и периоды неудач. — Нужно проверить, что там должно было случиться в ближайшие дни…       С последними словами волшебница извлекла дневник из импровизированного тайника, уселась на край кровати и, заставив рог светиться тускло-белым сиянием, принялась бегать глазами по строчкам текста. Чтобы принять решение о том, куда именно нужно идти сейчас, она хотела собрать всю доступную информацию, но единственным сколь-нибудь достоверным источником были её собственные записи…       «Может ли быть, что каким-то образом он попал в прошлое из будущего? Но ведь получается, что этого будущего уже не существует, так как я не собираюсь следовать написанному. А значит, даже если я из будущего смогла отправить дневник в прошлое, то сейчас у неё-меня нет причин этого делать. А-а-а… У меня голова раскалывается от этих мыслей!» — дойдя до места, где описывался сегодняшний день, крылато-рогатая пони замерла, уставившись на текст, которого раньше не было.       — «…Стараясь дождаться ночи я едва не пропустила нужный момент, когда солнце начало спускаться с неба рывками…» — моргнув несколько раз, запястьями передних ног протерев глаза, кобылка вновь уставилась на текст, описывающий побег из лагеря беженцев из Кантерлота. — Что за хуфня?       …Буквально проглатывая страницу за страницей, Трикси читала о своих злоключениях, последовавших за сегодняшним днём. Как она скрывалась в лесу; как наткнулась на зебру, приютившую её на несколько дней; как бежала от преследующих гвардейцев, которым шаманка её сдала, заявив, что делает это ради общего блага…       «Предательница! А ведь я верила ей…» — захлопнув дневник, бирюзовая аликорница отложила его на кровать рядом с собой, после чего вцепилась копытцами в светлую гриву.       — Что же это выходит? Текст в дневнике изменился после того, как я решила не становиться принцессой, а убежать? — покосившись на книжицу, фокусница открыла последнюю заполненную страницу и стала бегать глазами по тексту: — «…Сегодня меня ждёт выход на арену против мантикоры. Король Сомбра решил, что одной наложницы-аликорницы ему более чем достаточно. Тем более, что Каденс уже подарила ему жеребёнка…». Хуфец. То есть… меня ждёт смерть в зубах хищника… даже если я сбегу? У-у-у-у… Что же делать? Что делать?       Спрыгнув с кровати, волшебница снова начала расхаживать по фургончику, время от времени бросая взгляды на дневник. Последние записи её откровенно напугали, так как намекали на что-то очень нехорошее, что должно произойти в ближайшие несколько лет. Однако же вчитываться в подробности было откровенно жутко.       Крылато-рогатая кобылка сама не могла сказать, сколько времени она мучилась мыслями, но за окном как-то незаметно успело стемнеть. Посмотрев на дверь, за которой наступила тишина, она приняла волевое решение… никуда не сбегать хотя бы сегодня, а лучше лечь и отдохнуть, чтобы завтра ещё раз всё хорошенько обдумать (а если записи меняются всякий раз, как она принимает другое решение, то можно попробовать создать путь в будущее, который не приведёт на клыки волков, мантикор и других монстров).       Снова спрятав дневник, Трикси постаралась поудобнее устроиться на своей кровати, негромко ворча на крылья, что мешали нормально укрыться одеялом. Наконец закутавшись и устроив голову на подушке, кобылка прикрыла глаза…       …Громкая музыка ударила по ушам, а яркий мигающий свет заставил распахнуть глаза. Бирюзовая аликорночка попыталась вскочить, но у неё ничего не получилось из-за ремней, стягивающих ноги и крылья. Она хотела было закричать, но обнаружила, что рот закрывает большое, жёсткое и удивительно кислое яблоко.       — Приветствую вас, дорогие зрители! — прозвучал зычный возглас, перекрывший собой пыточную музыку, отчего ушки крылато-рогатой кобылки прижались к голове, а затем мигающий свет сменился ровным белым свечением потолочных ламп, что позволило осмотреться вокруг, чтобы увидеть огромного белого лиса, стоящего на задних лапах, одетого в тёмно-зелёный мешковатый костюм, белые передник и поварской колпак. — Сегодня с вами я — Полный Песец, а значит — вы смотрите шоу «Битва поваров»!       «Что за хуфня?!» — пронеслось в голове у фокусницы, пока в зале вновь играла музыка, а затем зажглись новые лампы, благодаря которым она увидела два полностью оборудованных места для готовки, а также расположенные словно в амфитеатре зрительские места, где находились псы, волки, коты, медведи и даже один небольшой дракон.       — М-м-м! — попытавшись вырваться, волшебница быстро поняла бесперспективность этого дела, а затем и почувствовала, что даже магия ей не подчиняется. — М-м-м!!!       — Представляю наших сегодняшних участников, — белый лис указал на волка, стоящего у левого кухонного гарнитура. — Прямиком из далёкой Индии в нашу студию прибыл вождь племени волков — Акела! Опытный управленец и заботливый семьянин, он не раз доказывал свою состоятельность, решая сложнейшие проблемы… Посмотрим, сможет ли приобретённый за долгие годы опыт помочь ему победить в сегодняшнем соревновании, или же мы будем вынуждены констатировать, что Акела промахнулся.       Волк в весёленьком розовом переднике помахал возбуждённой толпе, оглашающей помещение рыком и воем, аплодисментами и подбадривающими выкриками.       — Второй по порядку, но вовсе не по значению, герой города Ном, гордый сын белой волчицы и просто душа компании — Балто! — Песец указал лапой на высокого поджарого пса, красующегося жёлтыми передником и колпаком. — Многодетный отец и опытный спасатель прибыл к нам из самой Аляски, чтобы продемонстрировать мастерство готовки коренных жителей своей родины.       Толпа вновь поприветствовала участника, а затем лис обернулся к пони и, растянув губы в клыкастой улыбке, объявил:       — Почётное место сегодняшнего главного блюда занимает… принцесса обмана — Беатрикс Луламун! Обманщица, развалившая тысячелетнее государство за пару десятков лет; беглянка, нежелающая брать на себя ответственность… Она — главный ингредиент сегодняшнего тура «Битвы поваров»!       — Ммм!!! — замотала головой Трикси, широко распахнутыми в ужасе очами следя за поварами, что вместе с ведущим обступили её с трёх сторон.       — Друзья, сегодня перед вами поставлена необычная задача, — белый лис поднял указательный палец с острым когтем, направив его в потолок. — Скажите, что именно вы собираетесь готовить?       — О… Это будет нечто великолепное, — оскалился в улыбке первый участник. — Сперва мы снимем шкуру, после чего отделим ножки и крылья, которые можно будет вымочить в гранатовом соке, а затем обжарить на открытом огне. Грудку я хочу использовать в своём фирменном супе…       — Нет-нет, нельзя портить столь прекрасный продукт подобной банальностью! — возмутился второй участник. — Мы острижём эту пони и ощипаем, выпотрошим, фаршируем яблоками и обмажем маслом, чтобы мясо не подгорело, после чего поставим на противне в духовку…       — Дилетант! — прервал полукровку чистокровный волк. — Пропитавшись яблочным соком, мясо станет…       Слушая спор между хищниками, чувствуя свою полную беспомощность бирюзовая аликорночка жалобно захныкала, но никто не спешил приходить к ней на помощь. Белый лис же стоял рядом и скалился в усмешке, словно бы всё это доставляло ему какое-то садистское удовольствие.       «Пони-будь, помогите Трикси! Я на всё согласна, только спасите меня! Трикси не будет жаловаться; не будет убегать; сделает всё, чтобы пони были довольны… Только заберите меня отсюда!» — за своими мыслями крылато-рогатая кобылка совершенно не заметила, как спор, проходящий на повышенных тонах, как-то внезапно затих и повара хлопнули друг друга по ладоням, с решительным видом разойдясь к своим кухонным гарнитурам.       — Вы всё слышали, дамы и господа! — восторженно воскликнул Песец, оборачиваясь к зрителям и разводя верхние лапы в стороны. — Наши участники смогли договориться и разделить между собой главный ингредиент. Таким образом, сегодня мы будем иметь удовольствие опробовать шурпу из понины сразу по двум рецептам!       «Нет… Нет-нет-нет-нет-нет! Это ведь не правда, верно? Это дурацкая шутка… Пони-будь, скажите Трикси, что это дурацкая шутка!» — попытавшись освободиться, в очередной раз фокусница была вынуждена констатировать, что связали её надёжно, из-за чего оставалось только бессильно лежать и смотреть на то, как колдуют над своими столами хищные монстры.       — …Смотрите, с каким мастерством наши участники нарезают овощи: лапы не дрожат и двигаются с точностью и неутомимостью заводных механизмов! Таких же механизмов, которые производит спонсор нашей передачи — Невыразимые Хроновороты. Сокращённо — НХ! Однако же никакое мастерство не смогло бы компенсировать затупленные лезвия ножей, сделанных из дрянного железа, постоянно требующего заточки и очистки. К счастью, наш второй спонсор, Межнациональная Металлургия Мории, сокращённо — МММ, предоставил великолепные изделия из мифрила, обработанного по отточенным тысячелетиями рецептам! — белый лис расхаживал по сцене и заглядывал через плечи то одного, то второго повара, ни на секунду не умолкая и постоянно рекламируя очередных благодетелей своей принцессапротивной программы. — Похоже, пришёл черёд теста для лапши: смотрите, как энергично раскатывают его наши участники…       «…Трикси ведь никому не желала зла. Просто… просто мне хотелось, чтобы меня признали; чтобы мной восхищались. Неужели это так плохо?! Трикси не просила этих жеребят забираться в Вечнодикий Лес, чтобы привести Звёздную Урсу. И пусть Твайлайт Спаркл её унизила, но Трикси никогда не желала, чтобы она со своими подругами исчезла», — уйдя в себя, бирюзовая аликорночка едва не пропустила момент, когда столик, на котором она лежала, начали перевозить в сторону чана с кипящим маслом.       Оба повара, выглядящие чем-то крайне довольными, подхватили фокусницу за передние и задние ноги, а затем бросили прямо в чан. Замычав в кляп-яблоко, волшебница зажмурилась и постаралась сжаться перед ударом, а затем задёргалась всем телом…       — …А-а-а-а-а! — громко закричав, дёргая всеми конечностями, Великая и Могучая пони громко рухнула на пол со своей кровати, тут же перевернулась на живот и, вскинув голову, тяжело дыша начала осматриваться. — Это… Это… опять кошмар. П-просто кошмар. Ха… Ха-ха-ха-ха.       — Мисс Луламун, вы в порядке?! — раздался стук в дверь, заставивший захлопнуть рот и сжаться, чтобы только через несколько секунд осознать, что это один из гвардейцев, что продолжали дежурить снаружи. — Мисс Луламун, скажите что-нибудь! Если вам нужна помощь — мы выломаем дверь…       — Нет!!! — вскрикнула фокусница, отчего стёкла в окне фургончика задрожали, а снаружи все звуки стихли. — Т… Я в порядке.       «Кошмар какой-то. Что это было? Моё будущее? Но… за что? Я же ничего не сделала! Нет… Нет-нет-нет. Это просто сон. Точно. Да-да… А если — нет?» — нервно сглотнув, бирюзовая аликорночка уставилась на дверь, поколебалась ещё несколько мгновений, сглотнула, поднялась на копытца и, пройдя несколько шагов на негнущихся ногах, отворила засов и толкнула створку.       — Трикси согласна на всё.

***

      Повесив в металлический шкафчик гримёрки униформу, Песец натянул чёрно-зелёно-бурые мешковатые штаны с прорезью для хвоста, сунул лапы-ноги в военные сапоги, накинул жилет-разгрузку, застегнув его на груди, после чего посмотрел в закреплённое на дверце зеркало. Хмыкнув, он растрепал шерсть на макушке, став похожим на косящего под крутого военного члена банды, захлопнул дверцу и решительно вышел из небольшой комнатки, оказавшись в длинном и широком коридоре с высокими арочными потолками.       Несмотря на то, что здесь не было окон, благодаря светящимся жёлтым и зелёным кристаллам, вставленным в каменные своды, света более чем хватало, а из-за покрывающего пол сплошным толстым ковром мха, выделяющего воздух и поглощающего разнообразный мелкий мусор, дышалось более чем свободно. И даже то, что по ушам било непрекращающееся жужжание сотен, а то и тысяч пар стрекозиных крыльев, принадлежащих перевёртышам, мельтешащим между расположенными в несколько уровней боковыми проходами, имеющими форму разных геометрических фигур от круга и до восьмиугольника, совершенно не портило ощущение некой величественности… монументальности сооружения.       — Привет, Толстый, — помахал копытцем жукопонь средних размеров, приземлившийся рядом с лисом, чтобы начать бодро гарцевать по мховому ковру, буквально лучась довольством и сияя как белозубой улыбкой, так и фасеточными глазами.       — Я не толстый, а Полный, — огрызнулся представитель семейства собачьих, настроение которого мигом упало куда-то на уровень плинтуса. — Тебе чего-то нужно, Торакс?       — А? Не важно, — мотнул головой насекомыш. — Ты к Фенриру?       — Угу, — кивнул Песец, одаривая собеседника не самым дружелюбным взглядом. — Скажешь — нельзя?       — Нет-нет, что ты, — поднял передние ноги в защитном жесте личный наблюдатель белого лиса, приставленный к нему Кризалис, ответственной за семейные шоу их сектора мультивселенной. — Я хотел передать ему пару гостинцев. Ацелус до сих пор под впечатлением от знакомства.       «Ага: блоха, вычёсывающая мех — такого он точно не ожидал», — фыркнул про себя обладатель белоснежного меха.       — Как-нибудь в другой раз. Мне сейчас не досуг… — попытался отвязаться от излишне дружелюбного насекомого хищник, начав хлопать себя по карманам в поисках какого-нибудь средства защиты от кровопийц.       — Это правильно: сперва друзья, а самочки — потом, — согласно кивнул Торакс, но не успел продолжить говорить, так как ему в рот была запихнута конфета.       — Меллер — и пусть весь мир подождёт, — усмехнулся Песец, оставляя позади жукопоня, который постепенно замедлился и явно ушёл в себя. — Уж лучше бы ко мне приставили Фаринкса: он хотя бы в душу не лезет и подружиться не пытается.       Дёрнув хвостом, белый лис ускорил шаг в сторону помещения, где в улье держали Фенрира, ставшего залогом того, что один пушистый диверсант отработает ущерб, нанесённый похищением главного приза прямо во время прямой трансляции одной из передач. Всё же он не ожидал, что у филиала мультивселенской телекомпании Пантеон-ТВ окажутся настолько длинные руки, лапы, щупальца и другие конечности, чтобы бросить на поиски и поимку двух псовых маленькую армию адвокатов. И за совершённое деяние решением суда приходилось расплачиваться семью с половиной годами работы за «спасибо» и еду, а также ещё семью с половиной годами в качестве выкупа за напарника, отказавшегося строить из себя дрессированную собачку для неблагодарной публики…

…

      В зал, утопающий в полумраке, разгоняемом лишь сиянием зелёных кристаллов, вставленных в стены, медленно и величественно вошла высокая кобыла с чёрным хитиновым панцирем, чёрной зубчатой короной на голове и белыми-белыми зубами, сверкающими в лучезарной улыбке. Сложив стрекозиные крылья за спиной, двигаясь плавно и грациозно, как пантера на охоте, она смотрела зелёными глазами с вертикальными зрачками на огромного волка в металлическом ошейнике, толстой цепью прикованного к полу.       — А ю рэди? — мурлычащим голосом спросила Кризалис, в ответ на что получила раздражённый оскал, сопровождающийся убийственным взглядом жёлтого волчьего глаза. — Хорошо. Очень хорошо. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но рано или поздно я добьюсь своего. Ещё никто не уходил от исполнительного продюсера Пантеон-ТВ!.. Это прозвучало не слишком клишированно-злодейски?       — В самый раз для клишированной злодейки, — раздался в помещении новый голос, заставивший правительницу перевёртышей развернуться ко входу, чтобы увидеть белого лиса. — Он тебе не ответит — как ни старайся.       — О… Мой любимый сотрудник, — широко усмехнулась королева чейнджлингов, походкой от бедра направляясь к Песцу, оставив прикованного волка позади. — Как прошло твоё выступление?       — Толпа лапоплескала, — криво оскалился хищник, неуютно поёжившись под взглядом прямой начальницы. — Сейчас у меня перерыв, который хотелось бы провести в тихой, дружеской обстановке.       — Как же вовремя я зашла! Не правда ли? — поднявшись на задние ноги, правительница перевёртышей окуталась языками изумрудного пламени, превращаясь в угольно-чёрную прямоходящую лисицу с белым кончиком на хвосте, острой мордочкой, притягивающими взгляд окружностями… и полным отсутствием одежды. — Я как раз хотела сделать тебе пару интересных предложений…       — Не интересует, — отрезал белый лис. — Я уже подписал контракт и не собираюсь отступать от него ни на один шаг. Не хочу почувствовать себя остриженной овцой. И прекрати пытаться меня соблазнить!       — Хи-хи-хи… — Кризалис прижала лапку к губам, выгнула спину, подперев поясницу второй кистью, прищурилась и усмехнулась, после чего заметила: — Мои глаза находятся выше, мой лохматый дружок. И ты даже не выслушал меня — а это обидно, знаешь ли.       — Я сделал свой выбор, — фыркнул Песец, обошёл собеседницу и, глядя на тихо лежащего напарника, констатировал: — От твоего взвешивающего взгляда меня трясёт. Я не хочу иметь ничего общего с той, кто смотрит на меня как на добычу.       — Прости. Прости, милый, но такая уж у меня работа, — правительница перевёртышей вздохнула, подошла к собеседнику со спины и, положив ладонь на его правое плечо — начала говорить на левое ухо. — Иногда мне кажется, что на своей новой должности я становлюсь ещё более бессердечной, нежели это было дома, на Эквусе. Но ты сам виноват: никто не заставлял ни тебя, ни твоего приятеля вмешиваться в моё шоу. И пусть рейтингам это пошло на пользу, но вот участницы оказались очень недовольны тем, что вы выкрали главный приз. А мне ещё и агенты телекомпании вынесли обвинение, что нанятые мной в службу безопасности чейнджлинги не выполняют свои обязанности. И это было крайнее предупреждение, после которого меня могут перевести из сектора семейных шоу… в отдел передач для взрослых. А мне совершенно не хочется получать наказание с внесением «в личное тело». И не фырчи мне тут: то, что мой вид питается любовью не означает, что у нас нет гордости, чести, самоуважения. Я не для того столько работала, чтобы из-за парочки самоуверенных болванов, решивших, будто им сам Дискорд не брат, мой улей, выкраденный Пантеоном-ТВ во время очередного катаклизма, опустился на самое дно.       Последние слова чёрной лисицы прозвучали резко и жёстко, словно лязг затвора, отчего не совсем добровольный сотрудник почувствовал как мех на загривке встаёт дыбом. При этом он не был уверен, из-за чего именно подобное произошло: то ли из-за жути, которую нагоняла королева чейнджлингов, то ли из-за горячего дыхания и ощущения прижимающихся к спине форм (в конце концов — железным он не был, а собеседница умела себя преподнести). Впрочем, долго испытывать терпение собеседника оборотень не собиралась, а потому отстранилась и, отойдя на пару шагов, вновь приняла свой естественный облик, опустившись на все четыре копыта, чтобы вновь хищно усмехнуться.       …В первые годы своей новой жизни, когда им поставили жёсткие условия содержания, Кризалис бесилась, злилась, пыталась строить козни своим новым хозяевам. Однако же время шло и она осознала, что работа на мультивселенскую телекомпанию позволяет обеспечивать питанием всё растущие потребности улья с избытком. Да и как оказалось, перевёртыши — идеальные актёры для ролей второго-третьего плана, обеспечения массовки, ну и работы на должностях помощников-секретарей-обслуживающего персонала. Благодаря своим природным особенностям они смогли вырваться из-под власти директора отдела, занимающегося мыльными операми, чтобы занять свою собственную нишу в игровых шоу, которые так любят смотреть разумные всех возрастов… кроме бунтующих подростков.       «Но они сами не знают, чего на самом деле хотят», — констатировала про себя хитиновая кобыла.       — Ты даже не представляешь, от чего отказываешься, — прозвучало двоящимся голосом. — Я могу предложить очень многое…       — Не интересует, — дёрнул ухом Песец, на всякий случай сложив руки на груди, а также поджав хвост к лапам-ногам, пусть это и демонстрировало его опаску лучше всяких слов. — Ты начала с похищений и лишения свободы разумных задолго до того, как попала на Пантеон-ТВ. Так что, что бы ты ни говорила, нужно быть дураком, чтобы в это поверить.       — Да, когда-то я была и злой, и страшной; и злодейкой называть меня могли. Но послушай и поверь: я исправилась теперь, с шоу-бизнесом связала свои дни! — отступив на серию шагов, мелодично пропела Кризалис, вскинув к потолку правую переднюю ногу и замерев на несколько мгновений, а затем начала танцующей походкой перемещаться по залу, будто акула кружа рядом с белым лисом. — Понемногу занимаюсь я пиаром, этот дар во мне раскрылся пару лет. И теперь, неся успех, продвигаю только тех, у кого есть перспективы выйти в свет! Мой мохнатый дружок, не грусти, дай мне срок. Попрошу же за работу я не золота мешок, а отдать один должок. Моих клиентов всегда ждёт один лишь успех… И едва они попросят «Распиарьте вы меня» — сделаю всё лучше всех. Правда если скороспел меня кинуть захотел — ждёт его путь в низкокадровый отдел… Но контракт исполнив свой, сама стану я звездой — вот так… мой лохматый дружок!       Проследовав к выходу из своеобразной камеры, Кризалис в последний момент обернулась через левое плечо и, встретившись взглядом с обернувшимся через плечо Песцом, хищно усмехнувшись, заявила:       — Хорошенько подумай над моим предложением. Я не часто бываю настолько щедра.

***

      Ночной Хогвартс был по-настоящему завлекательным местом: когда ученики разбредались по спальням, а магический огонь, зажжённый на факелах, становился совсем тусклым, в воздухе словно бы добавлялось ощущение древности и величественности замка. Твайлайт, разумеется, любила Кантерлот с его светлыми залами и переходами, башнями, галереями и террасами, но даже в самой древней части дворца всё было слишком… новым. Нет, умом она понимала, что некоторым стенам много сотен лет, только вот регулярно проводимые ремонты и обновление картин с гобеленами начисто лишали резиденцию принцессы Селестии того самого шарма, характерного для реликтов истории.       «А может быть, это делают специально, чтобы принцесса не чувствовала себя старой?» — Спаркл помнила, как видела молодящихся пони старшего возраста, старающихся говорить и наряжаться по-молодёжному, но несмотря на то, что все они оставались жеребятами на фоне белой аликорницы, представить наставницу, занимающуюся чем-то подобным, не выходило (над ней время словно бы и вовсе было не властно).       Самым старым замком, что доводилось посещать сиреневой единорожке за свою жизнь, была старая резиденция двух принцесс в Вечнодиком Лесу. Там сами стены, потрёпанные ветрами, дождями и снегом, дышали тайнами и древностью, и казалось, что коридоры пропитаны некой могучей мистической силой, на фоне которой классическая магия — обычные фокусы. Только вот состояние брошенной цитадели совершенно не способствовало желанию находиться там сколь-нибудь долго из-за полного отсутствия удобств.       Хогвартс в свою очередь совмещал и комфорт, обеспечиваемый пусть и не на уровне дворца Кантерлота, но не слишком катастрофично ему уступая, и ощущение древности каменных стен, веками пропитываемых магией его обитателей. Живые портреты, двигающиеся по каким-то своим правилам, лестницы, своевольные двери, нуждающиеся в специальном ритуале для открытия — всё это будило в душе Твайлайт ту самую кобылку, которая была готова идти с фонариком в подвал родительского дома, представляя себя искательницей приключений. Стоило ли удивляться, что в итоге, едва только её расписание устаканилось, а первый читательский запой, прошедший в библиотеке, пошёл на спад, как она решилась начать исследовать обитель человеческих волшебников повнимательнее?       Первым делом Спаркл посетила места вроде астрономической башни, где полюбовалась на звёздное небо и пришла к выводу, что принцессе Луне это место пришлось бы по душе. Затем она зашла на кухню, где была атакована маленькими забавными ушастыми существами, которые попытались её закормить пирожками, пирожными, а когда домовые эльфы узнали о диете пони — ещё и салатами. Именно там превращённая в человеческую кобылку единорожка познакомилась со старейшиной, что попросил написать «Инструкцию по уходу за волшебниками-пони», а затем приставил к гостье из Эквестрии домовушку по имени Дипси (жутко гордую этим).       «Принцессе Селестии бы там понравилось», — отметила про себя Спаркл, почувствовавшая себя словно в гостях у Эпплов.       Исполняя свою роль разведчицы, Твайлайт не могла упустить возможность познакомиться с бытом домовых эльфов, забрасывая их десятками вопросов. Те в свою очередь охотно отвечали и… словно бы умилялись любознательности своей новой подопечной, отчего становилось немного неловко. А потом ей открылась правда, которая могла перевернуть представление о волшебниках Великобритании с ног на голову…       В книгах, которые читала сиреневая единорожка, чёрным (ну или пурпурным) по белому (хотя… скорее уж светло-серому) было написано, что домовые эльфы — это зависимый народ слуг. О том, откуда они взялись, умалчивалось, но все авторы сходились ко мнению, что эти существа, во-первых, не могут жить сами по себе, во-вторых, не способны причинить вред волшебнику, в-третьих, в случае заключения личного контракта исполняют любой приказ… если он не противоречит первым двум пунктам (ведь изгнание для них равнялось смерти).       Однако же когда превращённая пони внимательнее присмотрелась к поведению домовых эльфов в отношении волшебников, в том числе и себя, то с немалым удивлением и некоторой обидой поняла, что они похожи на Флаттершай, сюсюкающуюся с Энджелом. Когда же она спросила у Дипси, зачем они себя наказывают, то получила невинный ответ, что «Дипси не больно, а господа волшебники радуются». При этом в личной беседе удалось узнать, что некий Критчер уже пять лет не приходит на общие собрания, так как ему стыдно за то, что он потерял всех своих волшебников…       Твайлайт могла бы попросить домовушку рассказать о том, какие ещё тайные и интересные места есть в Хогвартсе, чтобы сэкономить себе время. Вероятно, если бы она спешила, то так и поступила бы, чтобы отправить наставнице самый подробный отчёт. Однако, так как впереди был ещё целый год, превращённая единорожка не смогла отказать себе в удовольствии, дабы ощутить себя как Дэринг Ду.       «Никому ведь не будет хуже, если я сперва проверю свои навыки, а уже потом спрошу у Дипси, не пропустила ли чего интересного. Принцесса Селестия только порадуется тому, что у меня появился шанс применить все свои навыки по поиску и обходу чужих заклинаний», — успокоив свою совесть такими мыслями, Спаркл приступила к тщательному обходу коридоров, решив начать с башен и двигаться к подземельям (что объяснялось расположением общежития).       В башне воронов пони нашла сразу три класса, двери в которые были скрыты чарами: два из них использовались для учёбы, что можно было понять по партам, на которых лежали чьи-то записи, стояли котлы для зельеварения, а на стенах висели доски, тогда как последняя была обустроена словно чья-то квартира с гостиной и спальней. Она, разумеется, ничего там не трогала, а лишь осмотрелась, отметив качественную трансфигурацию мебели, после чего вернула запирающие чары на место. В её голове после этого зародилась мысль, что было бы неплохо найти пустое помещение для собственных занятий, где можно будет спокойно ходить в истинном виде, не привлекая ничьего внимания.       «Человеки слишком бурно реагируют на фиолетовых единорогов», — такой вывод про себя сделала ученица принцессы Селестии, исходя из реакции других учеников на её «анимагический облик».       …Твайлайт знала, что в Запретном Лесу живёт стадо местных единорогов, которые, по утверждениям в книгах, разумными не являются. Впрочем, полученный во время общения с домовыми эльфами опыт говорил, что далеко не всему написанному стоит верить на слово. Однако же пока что у неё не было возможностей проверить всё лично, так как кроме всего прочего, в чаще обитали различные магические хищники, встреча с которыми для одинокой пони могла закончится очень печально.       «Если бы тут была Флаттершай, то мы, наверняка, устроили бы прогулку хотя бы по опушке», — обдумывая варианты того, как можно изучить лес, не подвергая себя опасности и, желательно, не привлекая излишнего внимания, Твайлайт не могла не вспомнить скромную и тихую в обычной жизни пегасочку, раскрывающуюся в дикой природе как уверенная, сосредоточенная профессионалка, способная приструнить даже мантикору.       …Во время обследования восьмого этажа астрономической башни, поисковые заклинания Спаркл дали странный результат: она обнаружила небольшую нишу внутри стены, прямо напротив портрета какого-то волшебника, окружённого необычно одетыми троллями. Несколько увлекательнейших часов спустя стало понятно, что тайник совмещает в себе пространственную магию, как на чемоданах для школьников, но одновременно более мощную и простую, а также трансфигурацию и отдельные элементы чар, применяемых в живых портретах.       Получалось, что кто-то создал комнату, в которую можно попасть только через трансфигурированную из стены дверь, способную расширяться и менять внутреннюю обстановку. Управлялся же столь необычный артефакт при помощи подобия разума Распределяющей Шляпы, с тем лишь исключением, что он не имел своей личности, как и возможности разговаривать.       В первую ночь открыть хитрый замок сиреневая единорожка так и не смогла, а проламываться силой не решилась из-за того, что, во-первых, это не вежливо, а во-вторых, под первым слоем чар обнаружился второй, тоже состоящий из нагромождения блоков, в которых ещё только предстояло разобраться. То, что сперва воспринималось как пустая ниша, постепенно превратилось в нечто вроде Кубика-Рубика из полых ячеек, соединённых между собой. Сама мысль о том, что этот образец магического искусства можно сломать, казалась чем-то кощунственным…       Три ночи превращённой единорожке потребовалось, чтобы подобрать ключик к управлению артефактом: ей пришлось дважды заставлять себя спать ночью, чтобы наутро не выглядеть сонной рыбой, в результате чего решение задачи растянулось на всю учебную неделю. Однако, результат того стоил, так как теперь, направляя в стену ровный поток магии с определённым образом, удерживаемым в воображении, она могла управлять вложенными в стену чарами, отчётливо видя скрытые от обычного зрения процессы.       Путём научного тыка Спаркл выяснила, что ниша может принимать вид любой из комнат, находящихся в замке, вплоть до запретной библиотеки и покоев директора. Впрочем, тут же обнаружился и недостаток, связанный с тем, что артефакт не мог трансфигурировать копию магической книги, а создавал лишённый всяческих чар аналог (из-за чего терялось до девяноста процентов информации, заложенной автором). В случае же с кабинетом Дамблдора и вовсе имелась какая-то защита, из-за которой в трансфигурированном помещении вовсе не имелось личных вещей, документов и говорящих портретов.       С другой стороны, ванная старост, представляющая из себя настоящий бассейн со множеством кранов, откуда не только текла горячая или холодная вода, но ещё и пена разных цветов, полностью сохраняла свою функциональность. А ведь вместо водопровода там использовались специальные резервуары с рунными заклинаниями создания жидкости, обогрева и многие другие. Отсюда можно было сделать вывод, что комплекс чар всё же позволяет создавать дубликаты магических предметов, но в схему внесены некие ограничения, не позволяющие обходить запреты той же запретной секции храма знаний (ведь если ученику позволено туда пройти, то он отправится напрямик к библиотекарше, а не куда-то ещё).       Чтобы проверить свою теорию, ученица принцессы Селестии попробовала задать артефакту необычную задачу — создать комнату, в которой идёт дождь. Результат её не разочаровал: стоило открыть появившиеся в стене двери, как взгляду предстало просторное помещение с клубящимися под потолком тучами, изливающимися на пол струями холодной воды. Ещё одна попытка вообразить нечто необычное привела к тому, что один из блоков второго слоя чар сдвинулся и расширился, а затем, когда открылся проход, Твайлайт увидела покрытый белым песком пляж, на который накатывали практически одинаковые волны, тогда как с голубого неба светило яркое летнее солнце.       Проверка показала, что на самом деле небо является скрытым под иллюзией потолком, идя по пляжу в любую сторону вскоре упираешься в невидимую стену, да и волны создаются при помощи какого-то магического воздействия. Впрочем, всё это совершенно не отменяло восторга от понимания, что если скопировать чары из этого помещения, то с собой всегда можно носить кусочек пляжа с превосходной погодой (Рарити такое точно оценила бы).       Ещё некоторое время поигравшись с артефактом (в научных целях, разумеется), превращённая единорожка выяснила, что любой выносимый из трансфигурированной комнаты предмет исчезает, стоит только ему пересечь порог и оказаться в коридоре. Это означало, что даже вообразив себе сад Эпплов, не стоило даже думать о том, чтобы есть яблоки… хотя вода с одежды никуда не пропадала, чем намекала на то, что её пить всё же можно. Впрочем, всё это ушло на второй план, когда пони смогла активировать самый большой и стабильный магический блок, находившийся во втором слое чар…       Перед Твайлайт открылось огромное помещение, сравнимое размерами с большим залом Хогвартса, однако же вместо столов факультетов и преподавателей здесь громоздились горы отборного… хлама. Сломанная мебель, какие-то тряпки, башни видавших лучшие времена учебников, при виде которых превращённая единорожка ощутила одновременно яркое возбуждение и возмущение тем, что кто-то столь грубо обращается с книгами. Пожалуй, будь ей лет двенадцать, то она не удержалась бы от радостного писка и прыжков на месте в стиле Пинки Пай, так как слишком уж зал напоминал склад ненужных вещей, среди которых можно найти что-то интересное.       «Сколько раз мы с Шайнингом лазали на чердак и в подвал, воображая себя искателями сокровищ… Ну, или я изображала, а он — подыгрывал», — тёплая улыбка скользнула по губам Спаркл, начавшей прогуливаться между пирамидами старых парт, котлов, стеллажами и комодами, внимательно оглядываясь при каждом шаге.       Внезапно тонкий писк, похожий на жужжание комара, крутящегося прямо под ухом, заставил пони в облике человека остановиться. Запустив руку во внутренний карман школьной мантии, она достала на свет стеклянный шарик размером с фалангу большого пальца, внутри которого крутился маленький металлический волчок. Артефакт, называемый британскими волшебниками вредноскопом хоть и не указывал направления возможной опасности, но служил отличным напоминанием для тех, кто, как и ученица принцессы Селестии, слишком погрузились в себя и потеряли осторожность.       «Ох… Надеюсь СБЛДН об этом не узнает», — прикусив нижнюю губу, Твайлайт отступила на шаг назад и, убедившись в том, что вредноскоп остановился, вновь спрятала его в карман, после чего сосредоточилась и взмахнула волшебной палочкой.       Сперва Спаркл наложила вокруг себя защитные чары, а затем стала создавать поисковые заклинания разных конфигураций. Отклики, приходящие с разных сторон, ей очень не нравились: в помещении была минимум дюжина источников тёмной магии, а также полсотни других зачарованных предметов, что, учитывая фантазию человеческих магов, тоже могли нести угрозу. И как бы обидно ни было это признавать, но если бы не вредноскоп, сработавший как сигнализация при пересечении определённой черты, то увлёкшаяся исследованием нового сиреневая единорожка рисковала вляпаться в неприятности.       — Ничему меня книжки Дэринг Ду не научили, — посетовала на себя ученица принцессы Селестии. — Не бывает сокровищниц без ловушек. И потайных ходов — тоже.       Создав несколько десятков одинаковых шариков белого света, превращённая пони заставила их разлететься по залу и зависнуть в воздухе над местами, где находились источники магии. Одни светлячки остановились над горами хлама и ничуть не изменились, другие же задрожали, а затем стали темнеть, превращаясь в чёрные сферы, сигнализирующие о крайней степени опасности. Этого было достаточно, чтобы сообщить принцессе, воспользовавшись парным дневником, либо же школьной администрации, что и должна заниматься подобными вещами, но…       «Мне ведь обязательно скажут никуда не лезть и ждать специалистов. И я даже не смогу проверить все свои новые заклинания. И вообще… меня ведь послали в Хогвартс для разведки? Я этим и занимаюсь», — приведя себе эти доводы, Твайлайт успокоила совесть и… решительно направилась к выходу из помещения.       …В конце концов, пусть её и подталкивало любопытство, но все эти вещи пролежали здесь не один день, а судя по слою пыли — и не один год. Таким образом, от ещё одного дня промедления ничего точно не изменится, но зато у превращённой единорожки будет возможность хорошенько подготовиться, дабы не подцепить какую-нибудь магическую гадость, коими британские волшебники защищают личные вещи.       Следующий день тянулся очень медленно, из-за чего Спаркл буквально изнывала от нетерпения. Впервые она была не слишком внимательна на уроках, но всё же смогла ответить на задаваемые профессорами вопросы (в конце концов — программа этого года была изучена при помощи учебников заранее). После последней пары же, ловя на себе понимающие взгляды софакультетников, славящихся некоторой эксцентричностью и увлечённостью, она сбежала в спальню и стала готовиться к изучению «пещеры с сокровищами».       Едва наступила ночь и большая часть студентов отправилась по кроватям, а меньшая — разбежалась по тайным уголкам вроде скрытых магией кабинетов, превращённая единорожка выдвинулась на дело. С собой она взяла сумочку, куда упаковала перчатки из драконьей кожи (к счастью — не настоящих драконов, а местной разновидности неразумных зверей, что помогало хотя бы частично смириться с подобным варварством), плотный передник для зельеварения, защищающий не только от брызг разнообразных составов, но и прямого воздействия магии, защитную маску с лётными очками, в которые были вставлены специальные кристаллы, позволяющие видеть мельчайшие плетения магии на расстоянии до полуметра. Ну и кроме всего прочего, у неё имелся целый набор экранированных контейнеров, где можно было хранить без вреда для себя даже очень тёмные магические предметы.       Под чарами невидимости и заглушения звуков Твайлайт пробралась к тайной нише, убедилась, что рядом никого нет, а затем активировала заложенное неизвестным мастером плетение. Самый большой и стабильный магический блок из второго слоя сложной конструкции пришёл в движение, а в стене проявилась трансфигурированная дверь, куда Спаркл поспешно и прошмыгнула. Прикрыв же за собой створку, она в очередной раз окинула заполненный хламом зал… и улыбнулась с самым предвкушающим видом.       Одевшись в защитное снаряжение, вновь создав заклинание шариков света, что распределились по помещению и обозначили расположение магических предметов, превращённая единорожка приступила к разбору вещей. Начать она решила с относительно безопасных безделушек, которыми оказались кольцо с заклинанием привлекательности (буквально требующее надеть его), чья-то записная книжка с бесконечными страницами, на самом деле всё же имеющая предел заполняемости, деревянная сигара, начинающая источать горький дым при подаче магии в определённые символы, вырезанные на поверхности.       Разумеется, ученица принцессы Селестии не спешила хватать заколдованные вещи руками, несмотря на наличие перчаток. Вместо этого она разбирала завалы при помощи телекинеза, после чего применяла все свои навыки исследователя и, лишь убедившись в относительной безвредности вещи, помещала её в контейнер хранения. Это был не самый быстрый процесс, так что артефакты, в которых не было тёмной магии закончились лишь через три часа.       Первый же предмет, над которым висел чёрный магический шарик заставил Твайлайт передёрнуться: серебряная сеточка для волос буквально пахла кровью, пусть её запах и не являлся чем-то материальным. При помощи анализирующей магии удалось понять, что она привязана к какому-то одному волшебнику и, вероятно, не дастся в руки даже его детям, а из всех воров, которые попытаются её надеть, будет вытягивать саму жизнь.       «Какая мерзость! И кому только в голову пришло создать нечто подобное?» — Спаркл пришлось бороться с собой, чтобы просто не испепелить опасную вещь, вместо этого поместив её в одну из экранированных коробок, чтобы передать на изучение в Эквестрию.       Второй оказалась золотая монета, пробуждающая в прикоснувшемся к ней волшебнике драконью жадность. Насколько удалось понять молодой волшебнице, жертва должна была постепенно отдаляться от своих друзей, чтобы в итоге часами сидеть и смотреть на своё сокровище. И если несчастному не успеют помочь, то…       «Фу. Чем дальше, тем больше я поражаюсь жестокой изобретательности людей. Мне бы и в голову не пришло зачаровывать предмет магией, которая заставляла бы хотеть им обладать», — промелькнула в голове ученицы принцессы Селестии мысль.       Третьей по счёту, но отнюдь не по значению оказалась находка в виде диадемы, что лежала на полке старого комода. Её даже не пришлось откапывать, а вредноскоп при приближении к ней начинал пищать, словно бы впадал в истерику (что было невозможно, так как он не обладал разумом). На первый взгляд могло показаться, что тёмной магии в ней не больше, чем в злополучной монете, но стоило начать изучение при помощи чар, как спина тут же покрылась холодным потом: нечто сравнимое Твайлайт видела только раз, когда посещала вместе с наставницей комнату конфискованных артефактов, где хранился Амулет Аликорна, дарующий магическую мощь носителю, одновременно с тем раскрывая в нём самые тёмные стороны.       …Кроме того, превращённая единорожка наконец-то узнала диадему, которую каждый день видела на голове статуи одной из основательниц Хогвартса, что стояла в гостиной факультета Воронов.       «Диадема Ровены Равенкло, официально считающаяся потерянной после того, как её похитила родная дочь… Один из четырёх Атрибутов Основателей… Кто же с ней такое сотворил? Не могла же она изначально быть проклятой!» — Твайлайт взволнованно облизнула губы, глубоко вдохнула и выдохнула, после чего подняла волшебную палочку и, создав вокруг себя комплекс защитных чар (в том числе оберегающих и от влияния на разум), принялась плести череду исследовательских заклинаний.       Спустя десять минут непрерывной кропотливой работы Спаркл убедилась, что артефакт был проклят уже после создания, что с одной стороны принесло облегчение, так как ей не хотелось терять веру в основоположников комплексного образования в магической Великобритании, а с другой — вызвало негодование. Ведь Атрибут Ровены был чем-то сравнимым с Элементом Гармонии, осквернить которые поднялось бы копыто только у самого беспринципного, эгоистичного, аморального злодея. Причина же, по которой столь ценный как с исторической, так и с магической стороны предмет был брошен в тайнике среди хлама, вовсе ускользала от превращённой единорожки.       Ученица принцессы Селестии от усердия даже и не заметила, как прикусила кончик языка, но все известные ей контрзаклинания, направленные против тёмной магии отскакивали, словно камушки от панциря черепахи. Она могла бы попробовать что-нибудь более мощное и разрушительное, но едва эта мысль пришла в голову — тут же была отброшена, ведь риск разрушить сам артефакт нельзя было оправдать собственными слабостью и незнанием иных путей решения проблемы.       «Я должна что-то придумать. Это же… А если проблемы волшебников Британии связаны с тем, что Атрибуты Основателей утеряны и осквернены? Если найти их все, очистить от тёмной магии, а потом передать хранителям, то… может быть, мир людей станет светлее? Если бы у них были свои Хранители, то, наверняка, с тёмными лордами Грин-де-Вальдом и Волдемортом справились бы намного быстрее, без всех этих смертей», — начав расхаживать перед комодом, Твайлайт покусывала губы и хмурилась, стараясь уложить в голове узнанное, свои предположения и всплывшие воспоминания о Второй мировой войне, прогремевшей в обоих известных человеческих мирах (разница была лишь в том, что на Земле Альфа кошмар был начат простыми людьми, а на Земле Бета главными инициаторами являлись тёмные маги).       …Ужасы земных войн поражали превращённую единорожку своей жестокостью: даже описания, оставленные сухими строками на страницах книг, заставляли кровь стыть в жилах (всё же Селестия приложила немало сил, дабы вымарать самые мрачные страницы истории становления Эквестрии времён появления виндиго), а логика подсказывала, что в реальности всё было ещё хуже. Сейчас же перед ней находился один из артефактов, которые, теоретически, могли помочь предотвратить повторение всех этих кошмаров, а потому она попросту не имела права медлить, чтобы потешить собственное самолюбие.       «Решено. Принцесса должна об этом узнать немедленно. Она точно подскажет, как мне поступить», — отойдя подальше от комода, превращённая единорожка извлекла из сумки парный дневник, открыла его на чистой странице и, вооружившись карандашом, стала поспешно описывать свою главную находку и условия, в которых её обнаружила.       Изложение ситуации растянулось на целую страницу текста, написанного мелким убористым почерком, а когда была поставлена последняя точка, то хранительница Элемента Магии стала ждать. Насколько она знала, то в Эквестрии сейчас тоже должна была идти ночь, но так как её миссии в обоих союзных государствах придавалось особое значение, то на другом конце средства связи всегда кто-нибудь дежурил.       …И вот дневник нагрелся, а затем на чистой странице стал проявляться текст, буквы коего имели дополнительные завитушки, что сразу выдавало принцессу Луну (в конце концов даже её старшая сестра не использовала настолько архаичный способ оформления посланий). Владычица ночи сообщала, что отправила гонца за наставницей единорожки, но рекомендует не терять времени и поместить артефакт в экранирующий контейнер, так как при взаимодействии с проклятыми предметами нельзя полагаться лишь на один способ защиты. А ещё она высказала предположение, что Атрибут Основательницы можно попытаться очистить при помощи Элементов Гармонии, но для этого нужно будет доставить диадему в Эквестрию.       Уверенность, которую в свои строки вкладывала тёмно-синяя аликорница, помогла Твайлайт отбросить робость и сомнения, чтобы, вооружившись самым надёжным контейнером, вернуться к шкафу. Так как прикасаться к проклятому артефакту она не хотела, пришлось придумать как переместить его по-другому, с чем возникли некоторые трудности: магия с диадемы соскальзывала, не позволяя воспользоваться телекинезом.       Задумчиво постучав ногой по полу, Спаркл едва не подпрыгнула от озарения и, метнувшись к ближайшей куче барахла, при помощи режущего заклинания отделила кусок ткани от старой мантии. Забросив тряпочку на Атрибут Основательницы, она окатила её струёй воды, заставив облепить украшение, а затем заморозила, чтобы уже эту конструкцию поднять при помощи магии.       Проклятый предмет благополучно воспарил в воздух, а затем был опущен в небольшую коробочку из тонкого тёмного кристалла. Превращённой единорожке оставалось только закрыть крышку, завернуть контейнер в дополнительный слой специальной ткани, а затем спрятать свою добычу в сумочку. Желания продолжать раскопки после этого уже не оставалось, но ученица принцессы Селестии заставила себя дождаться ответа наставницы, попросившей описать обстоятельства обнаружения столь необычной вещи.       Кобылке было стыдно признаваться, что она утаила важную информацию (а знания о комнате, способной менять внутреннюю обстановку в настолько широких рамках таковой и являлись), но не желая ещё сильнее усугублять своё положение, она постаралась наиболее подробно расписать свои действия. Где-то в глубине её души таился страх разочаровать наставницу настолько, что она откажется от своей ученицы, а то и вовсе отправит её в жеребячий сад… но — обошлось. После того как была поставлена последняя точка и проведена черта, обозначающая конец послания, белая аликорница, почерк которой Твайлайт ни с кем бы не спутала, сообщила о необходимости ей вернуться в Эквестрию в ближайшие же выходные, для чего директору Дамблдору будет отправлено официальное письмо.       «Верно. Ученики, живущие в магическом мире, имеют право покидать школу в случае возникновения важных семейных обстоятельств», — напомнила себе Спаркл, после чего всё же спросила, не стоит ли оповестить администрацию школы о находке, так как обнаружена она всё же на их территории, а становиться причиной государственного скандала превращённая пони не желала.       Ответила ей снова принцесса Луна, категорично заявившая о том, что проклятый артефакт находился под носом у директора и других волшебников далеко не первый день, но они его так и не нашли, либо же проигнорировали существование. Если же передать диадему людским волшебникам, то с высокой долей вероятности они её попросту уничтожат, а помешать этому получится только полностью раскрыв себя перед британцами, на что Эквестрия пойти ещё не готова. Если (когда) у них получится очистить от тёмной магии Атрибут Основательницы, то можно будет передать его тому же директору, чтобы подтвердить свои добрые намерения в отношении союзников.       Принцесса Селестия не стала возражать сестре (хотя, возможно, спор и состоялся, но исключительно устно), а посоветовала вернуться в спальню своего факультета и отдохнуть, чтобы подготовиться к возвращению домой. Как и опасалась превращённая единорожка тогда, когда только планировала обследование тайника, её попросили пока что прервать свои ночные экспедиции, чтобы не рисковать собой и не провоцировать патрулирующих Хогвартс преподавателей.       Спорить с наставницей молодая волшебница не решилась и, заверив принцесс в своём благоразумии, принялась избавляться от защитного снаряжения, убирая его обратно в сумочку. В последний раз окинув взглядом склад, который, несмотря ни на что, оставался всё столь же притягательным и таинственным, она наложила на себя чары невидимости и тишины, после чего вышла в коридор. Удача улыбнулась эквестрийке: она не столкнулась ни с завхозом Филчем, ни с одним из деканов, а патрулирующую лестничную клетку Миссис Норис, каким-то образом игнорирующую скрывающую магию, удалось подкупить при помощи специально захваченного с собой кусочка рыбки и поглаживаний (по какой-то причине большинство студентов не любило эту кошку).       Добравшись до спальни, спрятав сумочку в дополнительно защищённый от вскрытия посторонними чемодан, наложив вокруг себя заглушающие чары, Твайлайт переоделась в фиолетовую пижаму, подаренную Рарити. Не то, чтобы в общежитии было по-настоящему холодно, да и какого-то стеснения Спаркл не испытывала, но за время жизни на Земле Бета она привыкла к тому, что нужно носить одежду везде… кроме душа (что и логично, так как мыться в ней было бы затруднительно). Кроме того, именно во время сна почему-то сильнее всего проявлялся дискомфорт от отсутствия шёрстки, что решалось при помощи мягких и тёплых штанов с рубашкой.       …Утром превращённая единорожка проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечо, а разлепив глаза, она увидела одну из соседок по комнате. Человеческая кобылка, встретившись с эквестрийкой взглядом, сперва беззвучно зашевелила губами, затем вздохнула и указала пальцем сперва на свой рот, а потом и на уши, выпрямилась в полный рост и сердито сложила руки под грудью.       «Упс. Кажется, я забыла снять заглушающее заклинание перед тем как уснула. Неловко вышло…» — виновато покраснев, ученица принцессы Селестии притянула в ладонь волшебную палочку и совершила взмах, безмолвно применяя отменяющие чары, в которые пришлось вложить побольше сил.       — Прости, Барбара, я вчера перенервничала и… вот, — потупилась Твайлайт, только сейчас заметившая, что другие две девочки поспешно одеваются и причёсываются, приводя себя в «боевой» вид при помощи косметической магии. — … — собеседница явно хотела многое высказать соседке, но лишь вздохнула, потёрла большим и указательным пальцами правой руки переносицу, после чего спокойно потребовала: — Не делай так больше. Лучше уж проснуться посреди ночи из-за чьих-то шагов, чем проспать завтрак и первый урок. Кстати, до конца завтрака полчаса. Поторопись, а то на зельях будешь голодная.       Оставив последнее слово за собой, ответственная кобылка удалилась, позволив Спаркл готовиться к новому дню в качестве студентки, а не разведчицы. Сама же эквестрийка, прикинув в уме время, которое ей понадобится на приведение себя в презентабельный вид, пришла к выводу, что не стоит и пытаться успеть в большой зал, чтобы потом бежать на первую пару. К счастью, у неё был другой вариант, позволяющий не остаться голодной, пусть это и было нечестно в отношении других студентов.       — Дипси? — позвала превращённая единорожка, поднявшись с постели и принявшись переодеваться.       — Молодая волшебница, Твайлайт Спаркл, мисс, звала Дипси? — появилась в комнате домовушка, приставленная к ней общиной эльфов Хогвартса.       — Здравствуй, Дипси, — не прерывая процесс одевания, ученица принцессы Селестии улыбнулась своей новой знакомой, после чего смущённо призналась: — Я вчера слишком увлеклась исследованием замка, из-за чего не успеваю на завтрак. Ты не могла бы принести мне чай и пару бутербродов?       — Ай-яй-яй… Молодым волшебникам нужно хорошо питаться, чтобы хорошо учиться, — запричитала домовушка, начав заламывать руки, но быстро себя одёрнула и заявила: — Дипси сейчас же что-нибудь придумает.       Исчезнув с хлопком, эльфийка вскоре вновь появилась, но уже вместе с подносом, где лежала пара ватрушек с творогом и малиной, кружкой с молоком и овощным салатом в небольшой миске.       «Иногда очень удобно, когда к тебе относятся, как к любимому домашнему питомцу. Но я этого, разумеется, никогда не скажу», — поблагодарив Дипси за заботу, превращённая единорожка закончила одеваться и, использовав несколько заклинаний для создания причёски, очистки тела, а также создания аромата сирени, приступила к трапезе.       Домовушка немного понаблюдала за подопечной с умилённым видом, после чего с хлопком исчезла, чтобы заняться какими-то своими делами…       На зельеварение Твайлайт пришла одной из первых, чем удивила своих софакультетниц, которые, впрочем, не стали задавать вопросов. Вскоре явился и сам профессор Снейп, в своей неповторимой манере давший задание по варке очередного состава, после чего начал коршуном кружить между котлами, засовывая свой нос то в одну, то в другую работу, награждая студентов едкими комментариями.       На этот раз Спаркл пришлось всерьёз напрячься, так как в задании отсутствовали точные цифры, что заставляло либо полагаться на интуицию (дар, либо наработанный навык) или же проводить расчёты по одной из множества формул прямо в уме. Для избежания порчи зелья, все вычисления следовало завершить до начала варки, чтобы уже в процессе вносить минимальные коррективы, но так как выделенного времени хватало впритык — приходилось рисковать.       «Зекора справилась бы с этим вообще без проблем», — промелькнуло в голове превращённой единорожки, стоило вспомнить о зебре, сотрудничающей с разведкой.       К концу урока состав, находящийся в котле ученицы принцессы Селестии был похож на то, что описывалось в учебнике. Однако же преподаватель, проверяя предоставленный ему образец с видом, словно у него болят зубы, поставил оценку «выше ожидаемого», что в его случае можно было расценивать как откровенную похвалу.       На обед студенты отправились одной шумной толпой, перешучиваясь и посмеиваясь друг над другом. По молчаливому соглашению, никто не вспоминал подробности прошедшего урока, чтобы не переносить испытанное во время варки зелий напряжение ещё и на перерыв между занятиями. В конце концов, на чары следовало приходить со свежей головой (тем более, что их вёл декан воронов).       — Мисс Спаркл, — едва только Твайлайт устроилась за столом, как к ней подошла заместитель директора, чем сразу же привлекла множество взглядов любителей сплетен. — На ваше имя поступило письмо с просьбой о коротком отпуске на эти выходные «по семейным обстоятельствам». Директор просил передать, что одобрит прошение, если вы подадите его сегодня до отбоя.       «Похоже, принцесса решила не затягивать с решением проблемы», — отметила про себя эквестрийка, выслушав короткую речь человеческой кобылы.       — Спасибо, профессор Макгонагалл, я займусь этим немедленно, — заверила хранительница Элемента Магии.