Просыпаясь с принцессами

      «Тихо в лесу, только не спит Сергей. Жарит Сергей мясо зверей, вот и не спит Сергей», — мысленно напевая песенку из альбома группы, успевшей стать классикой своего жанра, Лисин сидел на стволе поваленного дерева и устраивал на импровизированной жаровне, сложенной из камней, заменяющие шампуры веточки с нанизанными на них кусками мяса белок, зайцев (удивительно клыкастых), нескольких птиц.       …В этот раз табун единорогов бежал совсем недолго и к середине дня добрался до пригодной для стоянки поляны, после чего жеребята и кобылы принялись пастись, а взрослые жеребцы начали охоту. Тот факт, что они умудрились притащить целую гору мелких зверушек, разделывать и готовить которых предстояло замаскированному пижамой человеку можно было объяснить тем, что сами лесные обитатели не ожидали подобной активности рогатых лошадок. На морде существа, более всего напоминающего енота с мехом разных оттенков зелёного, словно бы и вовсе застыло выражение глубочайшего изумления.       «Вечно люди вмешиваются в устоявшуюся эко… био… природу вещей. То кроликов куда не надо завезут, то какой-нибудь вид животных истребят. Теперь вон, единорогов к мясоедству приучают… Я, конечно, слышал, что лошадей кормили мясом, а то и на грызунов охотиться учили. Хм-м… Это, вроде бы, в какой-то передаче показывали. Впрочем — неважно», — вздохнув, Лис водрузил на камни очередную веточку и потянулся, чувствуя, как побаливают затёкшие мышцы.       Солнце было ещё высоко, но вечер всё близился, обещая скорое наступление холодов. Пусть пижама и защищала от простуды, да и сам попаданец, предположительно, мог подобно приснопамятному Шарику на снегу спать, это совсем не означало, что данная перспектива выглядела сколь-нибудь приятно. К сожалению, ни приют-сосен, выступающих в качестве дома для путешественников из фантастических книг, ни других укрытий от непогоды в лесу не наблюдалось.       «Спать, прижавшись к боку единорога, конечно, круто, но я уже начинаю скучать по кровати, горячей ванне, телевизору… и общению с людьми», — поднявшись на ноги, Сергей решил слегка пройтись, но не отходя от жаровни слишком далеко (а то у некоторых жеребцов могло не хватить терпения, из-за чего шашлык рисковал не дождаться прожарки).       — Мэсо? — подскакавшая Юни ткнулась мордочкой в бок Лисина, после чего отступила на пару шагов и, подняв голову, посмотрела наивными глазами снизу вверх.       — Потерпи, мелкая, — ласково потрепав кобылку по голове, мужчина вздохнул и запрокинул голову, всматриваясь в синее небо, где плыли грязно-серые облака. — Кажется, дождь собирается. А у меня и зонтика нету… Навес сделать, что ли?       — Мэсо, — требовательно заявила единорожка, вновь ткнувшись носом в бок Лиса, привлекая к себе внимание, напоминая в эти мгновения непоседливого ребёнка, раз за разом повторяющего: «Мы уже приехали?».       — Потерпи: скоро всё будет готово, — шутливо щёлкнув кобылку по носу, отчего она наморщилась и фыркнула, дёрнув ушами в жесте возмущения, человек негромко рассмеялся и решил вернуться к жаровне. — Были бы тут эльфы — меня бы уже нашпиговали стрелами за то, что учу плохому лошадок.       Внезапно со стороны края поляны раздался шорох, на который обернулись все члены стада, а потом и треск ветвей, словно бы через кусты прорывался медведь. Сергей тут же всполошился и, проследив за взглядами единорогов, уставился в ту же сторону, чтобы от изумления приоткрыть рот. На опушке стоял настоящий гигант в сапогах, шубе из шкур животных, с длинной лохматой бородой, носом-картошкой и маленькими на фоне лица глазками, выглядывающими из-под надвинутой на лоб енотовой шапки.       «Ух ты ж… верзила. Прямо древний предок Боксёра какой-то», — сглотнув, Лисин старался не делать резких движений, так как сразу приметил в руках неизвестного конструкцию, очень похожую на арбалет, со стрелой размерами с дротик, коими древние римляне пользовались.       …В голову почти одновременно пришли мысли, что, во-первых, он изрядно так ошибся, считая, что в этом мире нет разумной жизни, а во-вторых, очень захотелось, чтобы разумных существ в лесу всё же не было. В конце концов, меховая шуба, шапка и сапоги ясно говорили, что неизвестный явно не вегетарианец, ремеслу не чужд и охоту уважает.       «Да он один половину единорога схарчить сможет. А если таких тут много? Так… Жеребцы насторожились, но агрессии не проявляют — это хорошо. Хорошо ведь? Либо они этого верзилу знают, из-за чего и не боятся, либо просто за угрозу не принимают из-за незнания. Но и напасть не пытаются, не считая потенциальной добычей, что не может не радовать», — пока мужчина думал эти мудрые мысли, лихорадочно соображая, что же делать в нынешней ситуации, неизвестный целенаправленно зашагал к жаровне.       — Куда лапы тянешь?! — воскликнул Сергей, заметив, как верзила сделал попытку наклониться к веточкам с мясом.       — Э-э-э… Я? — выпрямившись и развернувшись к Лисину, успевшему порадоваться тому, что встроенный в пижаму переводчик продолжает успешно работать, громила ткнул в себя большим пальцем левой руки, как-то привычно нацелив оружие в сторону предполагаемой угрозы.       — Ну не я же! — всплеснул руками попаданец, после чего ткнул правой пятернёй в сторону арбалета. — Ты бы убрал пугач, а то ещё стрельнёшь… случайно, а мои друзья расстроятся. До боли расстроятся.       «Насадят на рога от расстройства — мало не покажется», — добавил мужчина мысленно.       — М… Дык это… Извиняюсь, — незнакомец послушно отвёл оружие, затем нахмурился и, глядя точно на Лиса, спросил: — Ты кто такой? Я таких как ты раньше не видел.       «Маленьких и щупленьких, на твоём-то фоне… Или же лошадей говорящих?» — Сергей и хотел бы подумать подольше, но поблёскивающий острием наконечник болта намекал, что нужно поторапливаться, пока с него, как с редкой зверушки, шкуру снять не решили.       — Кто-кто… единорог без пальто, — Лисин проворчал это негромко, но, к некоторой досаде, верзила явно всё услышал. — А сам-то ты как думаешь? И вообще, шёл бы ты… домой.       Рог пижамы вспыхнул, а попаданец неожиданно почувствовал слабость, от которой даже колени затряслись, из-за чего внимание расфокусировалось. По этой причине он и не заметил, как взгляд громилы затуманился, а и без того не пышущее интеллектом лицо вытянулось.       — Э-э-э… — собеседник издал звук глубокой сосредоточенности, более всего напоминающий шум зависшего компьютера, что не слишком лестно говорило об умственных способностях народа астартес-подобных гуманоидов.       «Говорящий единорог для него — не такое уж диво, чтобы с криком «Демоны!» улепётывать, куда глаза глядят. С другой стороны, неизвестно, что такому гению в голову прийти может. Вдруг он, от доброты душевной, решит повесить мою голову у себя над камином, чтобы вспоминать о неожиданной встрече долгими вечерами?» — мужчина как-то внезапно для себя понял, что не так уж сильно и соскучился по человеческому общению и, если на то пошло, может ещё месяцок-другой пожить в стаде единорогов (тем более, что они успешно выучили первое слово и теперь тренируются с его помощью использовать магию).       — Горит что-то, — наконец изрёк здоровяк, шумно принюхавшись к воздуху, заставив и Лиса втянуть носом запах палёного мяса, чтобы со сдавленными матюгами, стряхивая навалившуюся вялость и заложив широкий вираж вокруг незнакомца, подобраться к жаровне с тушками животных.       — Тц… — попаданец покрутил один из импровизированных шампуров, заметив чёрные угольки на мясе белки. — Вот ведь засада. Столько времени разделывал и едва все труды не угробил. Кто там первый? Жрать подано!       — Мэсо! Мэсо! — воскликнул вожак, шумно топоча копытами подбегая к жаровне, бесцеремонно боком оттесняя верзилу, дополнительно одарив его тяжёлым взглядом, словно бы говорящим, что «Своё приносить надо, а не на чужое пасть разевать». — Мэсо? Мэсо!

...

      Прошлым вечером, когда Хагрид заготавливал дрова на зиму на заднем дворе хижины лесника, из Запретного леса к нему вышел чем-то обеспокоенный Фаренс. Вообще, с кентаврами у полувеликана сложились неплохие отношения ещё в годы его ученичества в Хогвартсе, когда полукони сперва отлавливали непоседливого гриффиндорца, очень любящего животных, а потому и лезущего в опасные места, а потом, поняв бесперспективность своего труда — стали обучать его правилам передвижения и разным уловкам, позволяющим сохранить свою голову на плечах. Они же стали одними из немногих, кто не отвернулся от не слишком-то умного полукровки, отсидевшего в Азкабане по обвинению в случайном убийстве маглорождённой волшебницы (их помощь оказалась особенно полезной из-за того, что министерство конфисковало всё имущество, доставшееся ему в наследство от рано погибшего отца, являвшегося зоологом-энтузиастом).       Четвероногий звездочёт, как всегда затейливо поздоровавшийся со старым знакомым, рассказал о странном поведении единорогов, один из жеребят которых готовил мясо. Тогда Рубеус над этим только посмеялся и посоветовал не налегать на настойки, ну или грибы, но после того, как кентавр обиделся, — пообещал всё лично проверить, а если найдётся что-то опасное — сообщить Дамблдору, великому человеку.       Удовлетворившись тем, что сбросил проблему с больной головы на здоровую, Фаренс повеселел и остаток вечера они с Хагридом проболтали на отстранённые темы, затронув даже то, как одна из вдов племени приглашала полувеликана в гости, чтобы опробовать рецепт из как-то подаренной кулинарной книги. Однако, так как работы осенью у лесника было много, ничего обещать на эту тему он не стал сказав, что постарается выкроить время… когда выходные появятся.       Ночь прошла спокойно, а наутро, взяв арбалет и снарядившись для перехода к указанному стойбищу единорогов, Рубеус опохмелился медовухой и, сунув в карман полную фляжку, отправился проверять слухи кентавров. Передвигаться по лесу было привычно, так что лесник почти не оставлял следов на земле, умело пользовался звериными тропами, но когда подошёл к нужной поляне — учуял запах дыма.       «Пожар!» — вспыхнула мысль в голове Рубеуса, из-за чего он ломанулся сквозь заросли напролом, готовясь извлечь зонтик с замаскированной палочкой из потайного кармана своей шубы.       …Стоило вывалиться на опушку поляны, как взгляду предстала странная картина: мирно прогуливающиеся единороги держались неподалёку от неплохо сложенного из камней очага, где готовилось мясо, а среди них находился какой-то чудик в странном наряде. Впрочем, так как в магическом мире встречалось всякое, Хагрид не стал отбрасывать мысль, что это на самом деле некое волшебное существо, под маскирующегося человека просто маскирующееся.       Решив проверить источник огня, опасаясь увидеть там готовящуюся человечину, кентаврятину или же ещё что-нибудь столь же неприятное, пусть единороги, в теории, и не подпустили бы убийцу разумных к себе, работник Хогвартса оказался втянут в короткий диалог. В какой-то момент рог на голове существа полыхнул, а мысли начали путаться, из-за чего незнакомец стал восприниматься как говорящий жеребёнок.       «Говорящий жеребёнок, который готовит мясо белок и других животных, которое едят взрослые единороги…» — достав из кармана фляжку, полувеликан отвернул крышку и сделал глоток, после чего принюхался к напитку и ещё раз осмотрелся.       …Табун единорогов-мясоедов никуда не делся, из-за чего в голове ощутимо что-то зачесалось.       — Это какая-то неправильная медовуха, — констатировал Хагрид, развернулся и зашагал прочь, желая как можно скорее вернуться домой. — И сделана она из неправильного мёда. Наверняка пчёлы нашли какие-то ядовитые цветы в лесу и решили перетравить всех волшебников…       Ворча себе под нос, незаметно для себя лесник осушил фляжку до дна, досадливо крякнул и спрятал в карман. В голове же у него мысли носились со скоростью Хогвартс-Экспресса, отчего виски начали пульсировать тупой болью.

…

      Где-то далеко-далеко в другом мире, Кризалис поёжилась от озноба, чихнула, и погладила портрет Грея в медальоне, грустно улыбнувшись. Ей и её остаткам улья, а также некоторым пони-добровольцам предстоит самоубийственная вылазка в Ледяные пустоши. С ними также была та странная приблудная кобыла с рыжей гривой и бронёй N7; Каденс, Шайнинг, пони Кристальной империи и часть личинок остались в убежище. Кристальная империя должна выжить любой ценой!

…

      — Ушёл… и не обещал вернуться, — изрёк Сергей, глядя вслед удалившемуся туземцу, запоздало вызвавшему в голове ассоциацию с героем сериала про снежного человека, жившего в доме у обычной американской семьи. — Скатертью дорога.       «М-да. А могло ли быть, что жители этого мира как-то попадали в наш, из-за чего и появились все эти истории? Снежный человек, пришельцы… и всех прячут в своих квартирах обычные американские добропорядочные семьянины. Похоже, я только что придумал новую аббревиатуру: ОАС — обычная американская семья», — помотав головой, Лисин глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как его отпускает напряжение, вызванное встречей с аборигеном.       — Давненько я не чувствовал себя таким маленьким на чужом фоне, — передёрнув плечами, мужчина представил себе женщин этого вида и поёжился. — Нет-нет, обойдусь без такого общества.       — Мэсо? — вопросительно ткнулся в бок человека носом один из жеребцов, прижимая к земле веточку с тушкой клыкастого кролика.       — Всё в порядке, — отозвался попаданец. — Ешь, а то утащат.       На последних словах Лис кивнул в сторону группки жеребят, старавшихся незаметно подкрасться к готовой добыче. Жеребец тут же потерял интерес к повару и, грозно глянув на малышню, вцепился зубами в шашлык.       «Интересно, а какой уровень цивилизации у здешних гуманоидов? Шубы и сапоги они, очевидно, производят, да и фляжку я у него в руках видел. Однако же вместо огнестрельного оружия — арбалет… Может век двенадцатый? Хотя, может быть и девятнадцатый: у пони вон дирижабли использовались, паровозы, а после моего появления — космические корабли… Так что ориентироваться на нашу историю в плане развития нельзя», — насадив на веточки новые куски мяса, тут же уложенные на освободившиеся места на жаровне, Сергей уселся на ствол поваленного дерева и подпёр голову руками.       …Вообще, человека развивать сперва оружие, а потом и орудия труда побудила собственная слабость в сравнении с окружающими животными, а также желание много и вкусно кушать. Учитывая же предполагаемую силу туземца, Лисин не удивился бы тому, что он в рукопашную завалит среднего медведя, порвёт кабана, заломает волка (причём не земного, а именно здешнего).       — Ну… в общем-то логично: раз уж тут даже пауки такие, что способны сожрать лошадь, то и люди должны соответствовать, — подняв с земли веточку, мужчина поковырялся ею в углях. — Меня без пижамы, наверное, ребёнком, или карликом посчитали бы. Если бы вообще за своего приняли.       Внезапно в голове Лиса что-то будто бы звякнуло, словно висящий над дверью колокольчик, а потом, не успел он удивиться, перед глазами появилось порядком забытое за время жизни в лесу окошко с оповещением:

===

      Начинается финальный этап возвращения системы к изначальным настройкам.       Внимание! Носителю рекомендуется найти безопасное место и принять горизонтальное положение на период проведения работ по восстановлению системы. Предположительное время до завершения операции: 24:00:00.       Внимание! Ранее найденное оборудование — наномашины — получило обновление программного обеспечения с целью облегчения взаимодействия с носителем. Подробная информация добавлена в подраздел «Справка пользователя».       Внимание! Принудительное отключение сознания произойдёт через: 00:10:00.

===

***

      Очередной учебный день в школе чародейства и волшебства подошёл к концу, принеся немало новых интересных знаний, ответив на множество вопросов и создав ещё больше загадок. К примеру заклинание «Авис», призывающее стаю птиц, на самом деле являлось лишь трансфигурацией псевдоживых существ из воздуха, тогда как в учебниках почему-то упорно утверждалось, что это — призыв. В то же время чары «Серпенсортия» и вправду выдёргивали змею, совершенно невообразимым образом заставляя её переместиться к волшебнику…       «И ведь «Авис» изучают на трансфигурации, что само по себе должно говорить о том, к какой школе относится заклинание. И хоть практического применения — ну, разве что в выступлениях фокусников — я этому не вижу, но одновременное создание однотипных конструктов высокой достоверности отлично помогает тренировать контроль. Думаю, для ещё более тонких манипуляций можно заменить несколько символов в представляемой формуле, чтобы вместо птиц получать… бабочек, например. Флаттершай бы это заклинание понравилось», — размышляя на эту тему, Твайлайт, вопреки заведённой с первых дней появления в Хогвартсе традиции, отправилась не в библиотеку, а едва лишь оставила свою сумку в спальне — поспешила на первый этаж к главному выходу.       Сейчас, когда каких-либо срочных дел у неё не имелось, а изучение новой для единорожки школы магии вошло в стабильное русло, в голову пришла идея о том, чтобы из первых копыт (рук) узнать о здешнем аналоге Вечнодикого леса. Тем более, что соседи рассказывали о полувеликане Хагриде, который работает лесником и знает это место ничуть не хуже, чем Зекора свою вотчину (а зебра свой профессионализм успешно продемонстрировала во время частных уроков).       Кроме того, Флаттершай просила побольше разузнать о животных, обитающих вблизи Хогвартса, так как пусть её подруги и принцесса Луна прибыли на Землю Бета ради экскурсии по знаменательным местам, время у них всё равно ограничено. Отказывать же стеснительной пегасочке в такой малости Спаркл не хотела.       «Ну и, разумеется, мне интересно увидеть здешних единорогов. Они, конечно, описываются неразумными, но… иногда мне кажется, что волшебники Великобритании — тоже не самые здравомыслящие существа», — уже покинув территорию замка, поплотнее закутавшись в свою мантию, ученица принцессы Селестии услышала странные завывания со стороны хижины, находящейся неподалёку от опушки леса.       Решив, что леснику может быть нужна помощь, превращённая пони проверила волшебную палочку и поспешила к источнику душераздирающего звука, доносящегося из-за угла бревенчатого дома. Однако, когда её ноги донесли кобылку до поворота, то глазам предстала картина вовсе не жестокой расправы над работником школы чародейства и волшебства неизвестными злоумышленниками (ну или хищниками), а сидящий на пне огромный человеческий жеребец с густой растрёпанной бородой, обнимающий стоящий на его коленях деревянный бочонок и поющий нескладную песню заунывным голосом.       — …О! Ик… Дык это… Здрасте, — заплетающимся языком, под скулёж лежащего на земле чёрного и лохматого пса, выглядящего так, словно бы выпил не меньше половины бочки, находящейся в руках хозяина, поприветствовал незнакомку Рубеус Хагрид. — А… ик… Чего это ты тут…?       — М… Здравствуйте, — Твайлайт, осознав отсутствие прямой опасности (если не считать бьющего в нос с расстояния в несколько метров перегара) слегка расслабилась. — Простите за беспокойство. Я думала, что здесь кому-то плохо и нужна помощь.       — Помощь… ик… стало быть… да, — уважительно покивал человеческий жеребец. — Помощь… нужна. Ик.       «Может быть, позвать профессоров?..» — промелькнула у Твайлайт в голове мысль: всё же опыта взаимодействия с пьяными полувеликанами у неё было ровно столько, сколько и должно быть у хорошо воспитанной единорожки — ровно ноль.       — Хотите, я позову кого-нибудь? — предложила Спаркл, сочувственно посмотрев на пса. — Директора Дамблдора, может быть?       — Ни-ни-ни… нинадо, — ответил Хагрид и помотал головой, отчего его стало раскачивать из стороны в сторону. — Дамблдор — великий члвек… Во!       «Жаль, я не знаю никаких отрезвляющих чар. И даже заклинаний против интоксикации так и не выучила», — прикусив нижнюю губу, превращённая единорожка быстро опомнилась и постаралась думать логически.       — Может быть, вы хотите воды? — вопрос прозвучал неуверенно, но пони постаралась сделать вид, что так и должно быть. — Я могу…       — Ни… Не надо воды, — вновь мотнул головой собеседник, начав крениться на бок, но всё же сумев вернуться в сидячее положение. — Нужн мёд. У мня там… в подполе… Да.       «Ещё мёд?!» — округлила глаза волшебница, вспомнившая о чарах воздушного пузыря, что помогло избавиться от сногсшибательного запаха, от которого перехватывало дыхание и едва ли глаза не слезились.       — Мистер Хагрид, вам больше не стоит пить, — решительно констатировала Твайлайт. — Давайте я помогу вам вернуться в дом и позову мадам Помфри. Уверена, она что-нибудь придумает…       — Я длжон победить зло! — воскликнул полувеликан, уронив бочонок на заскулившего пса. — О! Клык со мной сгласен.       «Какое ещё зло? Неужели это… Как там писалось в книжках? Белая горячка», — пальцы Спаркл крепче сжали волшебную палочку, ибо ситуация резко стала значительно опаснее (ведь непонятно, что может прийти в голову лесника в таком состоянии).       — Мистер Хагрид, может быть, расскажете мне, что случилось? — опасливо (всё же силища у полувеликана была не меньше чем у брата Эпплджек) превращённая единорожка подошла ещё чуть ближе. — У меня есть некоторый опыт… в борьбе со злом.       — Ну… дык это… Того самого… Пчёлы же! — воскликнул собеседник, после чего начал сбивчивое повествование, заставившее студентку Хогвартса изо всех сил напрягать мозги, дабы расшифровать скрытый смысл.       …Ошеломлённый раскрытием подлого и коварного плана пчёл, задумавших при помощи нектара ядовитых цветов создать мёд, которым будут травиться ничего не подозревающие честные волшебники, Рубеус Хагрид вернулся в свой дом и глубоко задумался. Дабы спасти магическую Британию, он — единственный в своём роде знаток повадок диких зверей (к которым, почему-то, теперь причислялись и одомашненные роевые насекомые) — был обязан предпринять какие-то меры.       — Сжечь их всех! — решительно хлопнув кулаком по ладони, заявил лесник, поднялся на ноги и добавил: — Прямо в ульях… э-э-э… домиках… М-да. Неважно. Но сперва, нужно избавиться от всей отравы.       Вскрыв замаскированный люк в полу, Хагрид спустился в погребок и пересчитал стоящие вдоль стен бочонки, которых ему должно было хватить на всю зиму. Жаль было галлеонов, потраченных на покупку напитка, но…       — Чтоб, стало быть, добру не пропадать, нужно взять его и выпить, — принял решение Рубеус, а затем констатировал: — Потом и за пчёл возьмусь. Никуда они не денутся.       …К концу истории, пони пришла к выводу, что мадам Помфри вызвать всё же нужно, а потом и Дамблдору обо всём сообщить. В конце концов алкоголизм лесника был не просто вопиющим нарушением правил Хогвартса, но ещё и общественно опасным деянием (запах перегара можно было посчитать за оружие).       — С чего вы взяли, что пчёлы решили отравить мёд? — уже собираясь уходить, особо не рассчитывая на ответ, спросила эквестрийка.       — Дык серый единорог ж, говорящий, в лесу мясо жарил, — неожиданно разборчиво ответил мужчина. — А когда я хотел… э-э-э… помочь — послал меня… домой. А другие единороги ему помогали… да.       — Серый единорог? — встрепенулась Твайлайт, в голове у которой словно бы колокольчик звякнул, заставив хотя бы временно откинуть свой скепсис и насторожиться. — А как он выглядел… мистер Хагрид?       — Ну дык это… четыре ноги, голова, хвост, рог… — перечислил полувеликан, загибая пальцы на руках (оставленный без поддержки бочонок упал на пса, отчего тот заскулил и пополз прочь от хозяина). — Э-э-э… Куда? Нога, к Клыку… М… Клык, к ноге.       — Не отвлекайтесь! — воскликнула Спаркл, за мгновение оказываясь рядом с лесником, чтобы схватить его руками за плечи, удерживая от попытки свалиться с импровизированного сидения. — Сосредоточьтесь, мистер Хагрид. Вопрос жизни и смерти. Какого цвета у единорога была грива?       — Бе-е-елая? — из-за встряски, вызвавшей бурление выпитого, Рубеус едва сдержался от желания исторгнуть из себя неправильный мёд, но волевым усилием удержался от этого действия. — И живот… светлый-светлый… Ага.       — А глаза? — требовательно спросила превращённая единорожка. — Какие у него глаза? Это очень важно, мистер Хагрид.       — У него глаза… два граната — три карата… Ик, — ощутив свободу от ослабевших рук юной волшебницы, Рубеус медленно отклонился назад, а затем рухнул спиной на землю и, закрыв глаза, тут же начал храпеть.       — Может ли это быть совпадением? — сжав кисти в кулаки, ученица принцессы Селестии нервно постучала ими друг об друга, потом покосилась на лес, перевела взгляд на спящего полувеликана и вновь на тёмную чащу. — У-у-у… Что же делать? Нужно кого-нибудь позвать? А если это ошибка? Я должна всё проверить сама. Если это и вправду Грей, то… то…       Превращённая пони облизнула пересохшие от волнения губы, затем вдохнула и выдохнула, повторила упражнение ещё дюжину раз и, более или менее успокоившись, решительно взмахнула волшебной палочкой. Заклинание, ударившее в лесника заставило проявиться на земле многочисленные красные следы, две цепочки которых (удаляющаяся и возвращающаяся) вели в сторону леса.       — Нельзя ждать и терять время, — упрямо заявила Твайлайт, накладывая на себя защитные чары, заклинания тихого шага, избавления от запаха и визуальную маскировку. — Следы долго не продержатся, а если я буду ждать помощь — мы можем опоздать.       «Когда я его найду, вот тогда и сообщу принцессам», — мысленно пообещала Спаркл, решительно отправляясь по цепочке наиболее свежих следов, держа наготове заклинание против лесных хищников.       …В спину ей летели звуки богатырского храпа, коему вторило ворчание лохматого пса, так и не уползшего от хозяина слишком далеко. Однако же из мыслей превращённой единорожки начисто вымело идею, что нужно сперва предупредить директора, ну и мадам Помфри.       Стоило Твайлайт пройти от опушки вглубь леса десяток шагов, как над головой сомкнулись переплетающиеся кроны высоких деревьев, почти не пропускающие солнечных лучей. В сгущающемся полумраке тени казались почти материальными, но следовало только повернуть голову — иллюзия развеивалась. Звуки же, доносящиеся из глубины чащи, заставляли кожу покрываться мурашками, а нервы — натягиваться подобно струнам.       «Всё в порядке. Всё в порядке. В любой момент я могу телепортироваться. И вообще… здесь нет мантикор, древесных волков, какатриксов, звёздных урс… Только огромные пауки, оборотни… А точно нету мантикор? А-а-а… Не важно. Я должна справиться: меня учили лучшие из лучших… Флаттершай, Зекора, принцесса Селестия и другие», — успокаивая себя такими мыслями, Спаркл осторожно шагала по подсвечивающимся магией следам, которые из-за роста полувеликана находились на значительно большем расстоянии друг от друга, нежели была способна преодолеть за один шаг превращённая пони.       Постепенно, вслушиваясь в скрип веток, шелест листвы где-то над головой, пение птиц и шорохи, издаваемые мелкими зверьками, молодая единорожка совсем успокоилась. Время от времени с её волшебной палочки срывались заклинания, должные предупредить о приближении хищника, ну а в кармашке покоился компактный вредноскоп, издающий негромкое ровное жужжание, означающее постоянное присутствие угрозы где-то в лесу (к счастью, на отчётливый писк звук не переходил, из чего можно было сделать вывод, что вторгшаяся на территорию леса путница его обитателей не интересует).       Следы Хагрида, который возвращался от поляны единорогов, шли более прямо, чем другая пара подсвеченных отпечатков ног, то и дело петлявшая в стороны. Несколько раз более старый след вовсе пропадал из поля зрения, из чего волшебница сделала вывод, что лесник что-то искал… а может быть и собирал. Впрочем, поднявшее голову любопытство быстро удалось успокоить тем, что сама чаща никуда не денется и её можно будет обследовать позже, тогда как Грей (ну или другой серый единорог с красными глазами и платиновой гривой) мог уйти и затеряться где-то далеко.       …Скользя глазами по земле и стволам деревьев, Твайлайт почти не заметила, как небо потемнело, обозначая наступление вечера. Полумрак стал гуще, звуков в лесу ощутимо прибавилось (шелест и шорохи в тенях будто бы окружали, сжимая кольцо), одновременно с тем в воздухе почудились какие-то сладковатые запахи, заставляющие вспомнить о некоторых цветках и болоте Вечнодикого леса.       «Может быть, всё же стоило позвать подмогу? Шайнинга, хотя бы. Нет! Нельзя терять времени. Что бы на моём месте сделали другие? Рейнбоу, наверняка, взлетела бы над деревьями; Эпплджек взяла бы с собой Вайнону; Пинки… начала петь», — стоило себе только представить, как розовая земнопони прыгает между деревьями и во весь голос напевает «А мне — всё равно; а мне — всё равно…», как в лесу будто бы стало светлее, да и воздух отчётливо посвежел.       Спустя ещё некоторое время, следить за которым становилось очень трудно, впереди показался просвет между стволами. Тот же факт, что следы Хагрида вели именно туда, вызвал облегчение и будто бы наполнил тело дополнительными силами. Лишь всплывшие в памяти слова Зекоры о том, что хищники часто устраивают засады рядом с кажущимися безопасными местами, не дали забыть об осторожности и перейти на бег.       Крадущимися шагами преодолев последние десятки метров, держа перед собой волшебную палочку, ученица принцессы Селестии в последний момент отшатнулась от появившейся на пути тени, преградившей тропу с грозным восклицанием:       — Мэсо!       — И-и-и-ик… — едва не плюхнулась на круп превращённая единорожка, увидев в полуметре перед собой морду крупного жеребца, на кончике рога которого вспыхнула яркая искорка магического светляка.       — Мэсо? — наклонив голову так, чтобы рог смотрел Твайлайт в грудь, дикий единорог угрожающе фыркнул и развернул уши, демонстрируя своё недовольство.       …Твайлайт вспомнились строки из книги, описывающей флору и фауну Запретного леса, где говорилось о том, что единороги агрессивно защищают стоянки своего стада, но не трогают невинных детей и девушек, ещё не ставших женщинами. Сглотнув, чувствуя себя так, словно бы стоит на тонком льду, она отступила на шаг и, так как в человеческом облике её явно не признали, решила попытать удачу в истинном виде.       — Мэсо? — вскинув голову явно удивился жеребец, на глазах которого человеческая кобылка превратилась в небольшую фиолетовую единорожку с сине-розовой гривой, необычно короткой мордочкой и большими глазами.       — Привет, — глядя на возвышающегося перед ней жеребца снизу вверх, кобылка натянуто улыбнулась. — Я ищу Грея Фокса… Серого единорога с белыми гривой и хвостом, красными глазами… который жарил мясо.       «Как же глупо я себя чувствую. И какой же он огромный… прямо как принцесса Селестия. Будь у него морда посимпатичнее, ну и шёрстка более ухоженная, и… Ладно. Это плохая идея», — находиться в своём настоящем обличии перед диким единорогом оказалось ничуть не уютнее, чем будучи превращённой в человека, но сиреневая пони стойко выдержала изучающий взгляд, пусть и покраснела при попытке обнюхивания.       — Я — воспитанная пони, — отшагнув на шаг назад, возмущённо заявила Твайлайт, на что получила фырк со стороны собеседника. — Ну знаешь ли… Так можно мне пройти?       «Собеседник» задумался, высоко поднял голову, коротко проржал и отступил в сторону, после чего мотнул мордой в сторону поляны. Спаркл облегчённо выдохнула и осторожно пошла вперёд, остановившись на самом краю поляны для того, чтобы осмотреться.       …Десятки белых, реже — серых единорогов расположились на поляне, поросшей густой, порядком притоптанной травой. Вдоль опушки прохаживались крупные жеребцы, на кончиках рогов которых то и дело вспыхивали магические светляки, кобылы и жеребята собрались ближе к центру, очевидно готовясь к ночёвке.       — Ияй! — испуганно-смущённо воскликнула Спаркл, почувствовав как её под хвост толкнули мордой, заставив сделать несколько шагов вперёд, чтобы не упасть носом в землю. — Да ты… Ты… Нахал!       Развернувшись ко встретившему её жеребцу, пунцовая кобылка ткнула левым передним копытцем в единорога, что насмешливо фыркнул и отвернулся к лесу, демонстрируя свой хвост. Ученица принцессы Селестии же, прижав ушки к голове, стараясь справиться с эмоциями, стала громко дышать, из-за чего почти пропустила момент, когда к ней подошла взрослая кобыла, толкнувшаяся носом в плечо.       — М… привет, — повернув голову и встретив любопытный взгляд, волшебница постаралась взять себя в копытца и выкинуть из головы мысли о грубияне без стыда и совести. — Я ищу кое-кого. Это… пони чуть выше меня, с серой шёрсткой и белой гривой. Его зовут Грей… Ты меня понимаешь?       — Мэсо, — ответила собеседница, заставив эквестрийку поднять глаза к небу, где уже виднелись первые звёзды.       «Они, явно, не такие глупые, как думают люди, но и не настолько умные, чтобы вести конструктивный диалог. Ладно… Нужно осмотреться: вдруг это, вообще, не тот табун?» — приняв решение, Твайлайт первым делом направилась к месту наибольшей концентрации единорогов на единицу площади, внимательно разглядывая всех встречных и прислушиваясь к издаваемым ими звукам.       — Хр-р-р-р-р… Хр-р-р-р-р… Хр-р-р-р… — повторяющийся рокот, похожий на рычание, заставил Спаркл застыть на месте с поднятой для очередного шага ногой, а затем развернуться и, торопливо перебирая копытцами, подбежать к месту, где скучковались жеребята (размерами ей если и уступающие, то не сильно).       — Грей!       Искомый жеребец лежал на постели из веток, закинув передние конечности за голову и подставив живот свету разгорающихся звёзд. Звук, вблизи похожий больше на работу плохо смазанного мотора, вырывался у него из приоткрытого рта, в то время как с боков его подпирали два единорожика, устроившиеся на животах, поджав под себя ноги.       — Грей! — чувствуя, как быстрее забилось её сердце при виде жеребца, ставшего старшим товарищем, другом и наставником, который частично заместил образ брата в фантазиях сиреневой пони, ученица принцессы Селестии попыталась подбежать… но у неё на пути встала кобылка с золотистой гривой, хмуро наклонившая голову и уши. — …Привет. Я…       — Мэсо, — заявила незнакомка, на кончике рога коей возникло угрожающее свечение (несмотря на шум вокруг, Фокс продолжал спать, никак не реагируя на раздражители). — Мэсо?..       На несколько секунд волшебница растерялась, а затем и вовсе обнаружила, что их взяли в кольцо взрослые жеребцы и кобылы, подозрительно косящиеся на чужачку. Из-за этого кобылке стало не по себе, но она постаралась взять себя в копытца и объясниться, одновременно с тем готовя заклинание телепортации.       — Меня зовут Твайлайт Спаркл. Я… друг Грея Фокса, — заговорила эквестрийка медленно, стараясь передать смысл если не словами, то интонациями. — Он потерялся и я… мы долго его искали. Очень много пони расстроились, когда он внезапно исчез. Понимаешь?       — Мэсо, — собеседница немного постояла, а затем кивнула и магия на её роге рассеялась, после чего атмосфера стала ощутимо менее напряжённой. — Мэсо?       «Поверить не могу, что одним словом они умудряются выразить столько мыслей. Здесь, определённо, не хватает Флаттершай… ну или хотя бы Пинки. Хотя… Пинки даже лучше: она с кем угодно найдёт общий язык», — выкинув из головы подозрительные мысли, Твайлайт постаралась составить следующую фразу так, чтобы объяснить единорогам своё желание забрать Грея, при этом не спровоцировав их на нападение (по всей видимости, он умудрился неплохо сдружиться со стадом).       — Очень много пони беспокоятся из-за того, что Грей пропал, — Спаркл пожевала губами. — И я беспокоюсь из-за того, что он не просыпается. Я хочу отнести его туда, где ему смогут помочь проснуться… где его любят и ждут.       — Фррр… — отозвалась обладательница золотистой гривы, после чего сиреневая пони стала свидетельницей разговора между дикими единорогами, обменивающимися как звуками, так и гримасами, что продолжалось около десяти минут, после чего преграждавшая дорогу кобылка отступила и мотнула головой. — Мэсо.       — Вы разрешаете мне забрать Грея? Правда? — удивилась неожиданной покладистости стада ученица принцессы Селестии, на что была удостоена взгляда, заставившего почувствовать себя… очень смущённой (словно бы у неё спросили что-то вроде «Разве я не это сказала?»). — Спасибо. Поверьте, с Греем всё будет хорошо: мы о нём позаботимся.       Приблизившись к продолжающему похрапывать жеребцу, Твайлайт внимательнее присмотрелась к его внешности, но… взгляд словно бы что-то размывало, раз за разом заставляя отвлекаться на какие-то незначительные вещи вокруг. Решив, что просто сильно устала, она зажмурилась, а потом поочерёдно потёрла сгибами передних ног сперва правый, а затем и левый глаз, после чего на секунду задумалась о том, как лучше доставить мистера Фокса в безопасное место.       «В Хогвартс с ним идти не стоит, чтобы не вызывать лишних вопросов. Да и слишком уж там много посторонних волшебников, не всегда доброжелательных… Тогда, самое ближнее место — это домик в Хогсмиде: там и Шайнинг, и возможность связаться с принцессой… Решено. Но как туда добраться?» — Твайлайт уже хотела телепортироваться, но остановила себя в последний момент из-за того, что опасалась причинить вред спящему жеребцу, что мог проснуться в самый неподходящий момент и слишком резко отреагировать на направленную на себя магию (ещё во время подготовки операции по спасению принцессы Луны он говорил, что нужно надеяться на лучшее, но предусматривать худший вариант).       Посмотрев на тёмный лес, за прошедшее на поляне время ставший ещё более мрачным чем прежде, Спаркл почувствовала как вдоль позвоночника пробежался табунок мурашек. Донёсшийся же откуда-то из глубины чащи крик животного и вовсе заставил вздрогнуть, неуютно поёжившись от мысли, что нужно идти обратно по следам, собой же и оставленным, да ещё с грузом в виде единорога, что лишит её изрядной части манёвренности.       — Нужно дойти до опушки леса, — сама себе произнесла сиреневая пони. — Всё будет хорошо.       — Мэсо, — внезапно произнёс один из жеребцов, подошедших поближе во время раздумий ученицы Селестии, мотнул головой в направлении Хогвартса и, топнув копытом по земле, решительно добавил: — Мэсо.       — Мэсо-мэсо! — загалдели остальные единороги, на рогах у которых вспыхнули магические огоньки, разогнавшие сгущающуюся темноту так, словно бы на полянке снова настал день.       — Вы хотите нас проводить? — предположила волшебница, на что получила решительный кивок, дополненный продолжительным фырканьем, после чего стадо начало перестраиваться, буквально беря в своеобразную коробочку и саму пони, и не спешащего просыпаться Грея. — Здорово. Спасибо.       Сосредоточившись на телекинезе, Твайлайт заставила спящего красавца (принца Эквестрии, женатого на обеих правящих принцессах) воспарить над землёй, после чего решительно пошла вслед за крупным белым жеребцом, что повёл своих сородичей в сторону Хогвартса. Под кроны деревьев они вошли плотной группой, сиянием магических светляков и повторением слова «мэсо!» распугивая ночную живность, оставляя за собой широкую тропу из следов.       «А не так уж тут и страшно», — спустя несколько минут пути подумала Спаркл, с интересом разглядывая высокие деревья, подсвеченные с разных сторон бело-золотым сиянием, буквально наполняющим душу теплом и уверенностью.       …В какой-то момент сиреневой единорожке показалось, что в стороне от шагающего стада она увидела силуэт кентавра, но стоило только попытаться всмотреться в то место — тени вновь сомкнулись, скрывая от глаз кобылки лесных обитателей. В другое время, скорее всего, она бы поддалась своему любопытству и постаралась провести исследование, но сейчас все её мысли крутились вокруг того, чтобы доставить ценный груз в безопасное место. В конце концов, она ведь умела расставлять приоритеты, пусть иногда и слишком сильно увлекалась сторонними проектами.       Без каких бы то ни было приключений они дошли до опушки Запретного леса, откуда уже можно было увидеть подсвеченную редкими огнями на башнях, а также освещаемую звёздами и луной громаду замка. Здесь единороги предпочли остановиться, взглядами провожая продолжившую идти вперёд сиреневую пони, не забывшую искренне их поблагодарить. Стоило же отойти от деревьев на дюжину шагов, а затем обернуться, как стена деревьев будто бы сомкнула свои ряды, скрывая за собой своих обитателей, даже голоса коих затихли, словно бы их никогда и не было.       «Если бы я точно не была уверена, что видела табун, то…» — прикрыв глаза, Твайлайт потёрла копытцем переносицу, затем посмотрела на висящего в её телекинетическом поле жеребца и, отбросив сомнения, трусцой направилась в сторону дороги, что вела от Хогвартса в Хогсмид.       Так как ночь оказалась безоблачной, света было более чем достаточно для ориентирования, а в воздухе пусть и чувствовалась прохлада, но до наступления морозов ещё не дошло. Благодаря этому ученица принцессы Селестии не ощущала особого дискомфорта и, к собственному облегчению никому не попавшись на глаза, вскоре добралась до волшебной деревни.       На то, чтобы найти нужный дом не ушло много времени, однако же оказавшись на пороге и постучав в створку двери передним копытцем, волшебница не получила ответа ни через минуту, ни через пять минут. Сперва нахмурившись, а затем и обеспокоившись, она осторожно положила Грея Фокса на землю, а потом применила короткую телепортацию, пользуясь своим знанием пароля от магической защиты дома.       Быстро осмотревшись и поняв, что в здании никого кроме неё нет, а порядок царит показательно-гвардейский, кобылка превратилась в человеческую девушку, отперла замок и, воспользовавшись волшебной палочкой, занесла жеребца под крышу. Немного подумав, она уложила свою ношу на диван в гостевой комнате, после чего сотворила сигнальные чары, которые должны были её предупредить в случае пробуждения гостя.       От магического переутомления мысли начинали путаться, а глаза стали усиленно слипаться. В таком состоянии не стоило и думать о том, чтобы ещё куда-то отправиться, но… принцессу следовало оповестить о своей находке.       «Точно! У меня же есть дневник…» — удержавшись от желания хлопнуть себя ладонью по лбу, Твайлайт стала рыться в карманах мантии и, уронив на пол самопишущее перо, вредноскоп, горсть сиклей и кнатов, наконец извлекла на свет две тетрадки (одна из которых была средством прямой связи с Селестией, а другая — связным, дежурящим на случай обнаружения артефактов вроде диадемы).       Взгляд Спаркл скользнул к повернувшемуся на бок, свесившему ногу с края диванчика единорогу, являющемуся принцем-консортом Эквестрии и мужем двух правящих аликорнов. Жеребец, запомнившийся ей сильным, неунывающим, уверенным в себе… сейчас казался крайне уязвимым и беззащитным.       «Нет. Посторонних оповещать нельзя», — решительно констатировала превращённая единорожка, затем отложила парный артефакт связи с дежурным пони и открыла дневник с изображением солнца на обложке.       Схватив самопишущее перо, волшебница в нескольких фразах, слегка неровным от волнения и усталости почерком описала произошедшее и стала ждать ответа. Прошла минута, вторая, третья… но бумага под последней строчкой оставалась девственно чиста.       «Ну… Она, наверное, чем-то занята. Если уж Шайнинг куда-то пропал, так и не предупредив меня…» — закрыв дневник и отложив его на столик, кобылка собрала разбросанные по полу вещи и, широко зевнув, решила последовать примеру Грея — поспать.       Проверив окна и двери, ученица принцессы дня сходила в уборную и почистила зубы, нашла в шкафу плед и осторожно укрыла Фокса, после чего направилась в свою комнату. Она уже плохо помнила, как разделась и заползла под одеяло, отключившись сном без сновидений, едва голова коснулась подушки.

***

      Тем временем вокруг дерева-портала со стороны Эквестрии творился форменный бедлам: под звуки сирены единороги с зажжёнными рогами прочёсывали городок по земле, а пегасы летали над крышами, светя во все подозрительные тени копытными фонарями. В это время земнопони — как дежурная группа, так и поднятые по тревоге сменщики — стояли широким кольцом в полном боевом вооружении, под бдительными взглядами командиров готовясь отражать вторжение британцев.       — …Вы, хуф мне в глотку, узнаете как службу нести! — надрывался старший офицер внутренней службы безопасности. — Я вам, тунеядцы сеновы, хвосты понакручиваю так, чтоб мать родная не узнала! У вас, бестолочей кривоногих, крупы будут гореть так, что это в следующем четверге увидят!       — Вы не слишком с ними строги, капитан? — спросила только прибывшая на контрольный пункт принцесса Селестия, сопровождаемая отрядом пегасов из дневной гвардии.       — Никак нет, ваше высочество, — отозвался жеребец-единорог. — После объявления тревоги и задержания нарушительницы нами была инициирована проверка, в результате которой у бойцов обнаружились журналы непристойного содержания, азартные игры и запас напитков алкогольного содержания как эквестрийского, так и земного происхождения. Данное мероприятие было инициировано исключительно с разрешения принцессы Луны, с целью повышения уровня бдительности, поднятия дисциплины… ну и как воспитательная мера.       — Где находится нарушительница? — спросила белая аликорница, решив в этот раз не прерывать внеочередные учения (тем более, что для них была причина).       — После того как неизвестная внезапно появилась прямо на спине специалиста по переноске хрупких грузов, её и вероятного сообщника задержали дежурные единороги, — прокашлявшись, жеребец продолжил отчёт: — Допрос земнопони показал его полную невиновность, тогда как нарушительница отказывается идти на сотрудничество и требует «предоставить свободу британской прессе».       — Так она — журналист? — моргнув, Селестия нахмурилась, мысленно успев понадеяться, что это просто прикрытие для какого-нибудь особенно хитрого шпиона, так как в таком случае их ждёт гораздо меньше сложностей, нежели при общении с так называемой акулой пера. — Ведите, капитан. Я сама хочу её увидеть.

…

      Рита Скиттер сидела на низкой деревянной скамье перед столом и смотрела на свои… передние ноги, покрытые густой зелёной шерстью, оканчивающиеся аккуратными копытами. Благодаря тому, что голова поворачивалась почти на сто восемьдесят градусов она смогла понять, что каким-то образом превратилась в небольшую лошадку вырвиглазной раскраски, а посмотревшись в отражение на стенке серебряной чашки осознала, что на лбу у неё растёт рог.       …Именно в роге и заключалась одна из двух её самых больших проблем, так как не успела Рита опомниться после принудительной смены облика, как её сперва оглушили, после чего нацепили на отросток непонятное кольцо, буквально отрезавшее магию. Сила, с рождения сопровождающая каждого волшебника, всё ещё была где-то рядом, но между ней и хозяйкой находилась непроницаемая стена, не позволяющая зачерпнуть хотя бы каплю для аппарации, создания патронуса (чтобы позвать помощь), либо превращения в жука.       Впрочем, сможет ли она сменить свою внешность без кольца — тоже оставалось вопросом: ведь решив преодолеть портал сидя на сумке носильщика, она почувствовала себя так, словно бы её разобрали на клеточки, а затем снова собрали.       — Я повторяю свой вопрос: кто вы и как проникли в Эквестрию? — спросил хмурый белый… пони-единорог, сидящий в той же тёмной комнате, с противоположной стороны стола (ситуация могла бы быть смешной, если бы не являлась настолько дурацкой, обидной и, самую капельку, пугающей).       — А я повторяю свой ответ, — ядовито отозвалась журналистка. — Я — Рита Скиттер, работница «Ежедневного пророка», личный друг министра Фаджа, Люциуса Малфоя и других уважаемых волшебников. Я требую, чтобы вы освободили меня из-под стражи, принесли извинения, расколдовали и прекратили этот цирк с конями! Если мои требования не будут выполнены немедленно — едва только я окажусь в Британии, то все узнают об истинном лице «добрых» атлантов. Я приложу все свои силы, чтобы Визенгамот принял меры…       — Мы услышали достаточно, — прозвучал в комнате новый, властный голос, а затем в тёмном углу на высоте роста средней лошади открылись два изумрудных глаза, впившиеся в волшебницу острым взглядом. — Коли сия ведьма не желает идти на сотрудничество, мы видим возможным применить иные меры допроса.       — Вы не посмеете! — буквально взвизгнула журналистка. — Я — подданная Елизаветы Второй! Ко мне нельзя применять легилименцию и сыворотку правды без согласования с Министерством Магии или разрешения Её Величества!       — Разве же мы говорили о чтении мыслей или зельях? — видеть улыбку на мордочке тёмно-синей крылато-рогатой лошади, черты которой заострились, а зрачки — вытянулись, было по-настоящему жутко. — У нас есть свои методы.       — Вы не посмеете… меня пытать… — едва слушающимся ртом вымолвила волшебница.       — Неужели? Нам ведь хватило наглости, чтобы штурмом взять Гринготс, — насмешливо заметила большая кобыла. — Сие утверждение тобой было написано и распространено. Не может же это быть ложью? А коли так — что нам мешает презреть иные законы, дабы удовлетворить наши низменные потребности?       — Прикажете подготовить специализированную комнату? — буквально подорвался из-за стола жеребец, всем видом выражая готовность бежать и исполнять приказ (лишь бы не оставаться в одной комнате с пугающей лошадью).       — Сестра, что здесь происходит? — появление нового действующего… действующей мордочки развеяло атмосферу жути, будто её и не было, и даже свет словно бы стал гореть ярче.       — Сестра, ты совсем не вовремя, — вздохнула синяя кобыла, недовольно глянув себе через плечо. — Эта преступница почти была готова заговорить.

***

      В первые секунды Твайлайт сама не поняла причину, по которой проснулась: неясные, но приятные образы, вызывающие тепло внизу живота медленно покидали разум, растворяясь будто сахарный песок в чае. А затем ощущение, одновременно похожее на покалывание в руке и звон колокольчика на грани слышимости повторилось, заставив распахнуть глаза от понимания, что это сработало следящее заклинание.       Выскочив из-под одеяла и соскочив на пол, Спаркл уже собиралась броситься в гостиную, но вовремя вспомнила о том, что находится в человеческом облике. Щелчком пальцев подозвав волшебную палочку, она наколдовала на себя лёгкую пижаму и, более не тратя времени, выбежала за дверь.       В гостиной на первый взгляд ничего не поменялось, и лишь через секунду до превращённой единорожки дошло, что Грей превратился в человека с вполне узнаваемыми чертами лица. Плед за ночь успел сползти ему до уровня пояса, благодаря чему взгляду открылся мускулистый торс с плоским животом, от которого буквально веяло силой и надёжностью.       «Всё же даже в облике человека он весьма… красив», — покраснев лицом, подумала про себя волшебница, крадущимися шагами приблизившись ко всё ещё спящему мужчине, перевернувшемуся обратно на спину, благодаря чему прорывающийся с улицы свет падал только на одну сторону его лица.       …Из-за того, что до памятных событий у неё был не слишком большой круг общения, образ мужественности в глазах сиреневой единорожки строился на примере отца и старшего брата. После же знакомства с Фоксом вышло так, что он умудрился частично соответствовать параметрам и первого, и второго, в результате чего сформировал третью модель идеального жеребца, с каждым днём всё дальше оттесняя первые две.       В день свадьбы наставницы и её сестры с учителем, который помог ей преодолеть себя и раскрыться миру, Твайлайт одновременно и радовалась, и грустила. Когда же Грей внезапно исчез — для неё, так и не решившейся сказать о своих чувствах вслух, это стало ничуть не меньшим ударом, чем для правящих аликорнов.       И вот теперь принц, муж двух сестёр, спасённый лично ею из опаснейшего магического леса, спящий и беззащитный лежал на её диванчике во временном доме. Его ровное дыхание заставляло могучую грудь вздыматься и опадать, приоткрытые губы будто бы шептали о видениях, которые какие-то минуты назад покинули её голову.       «Нет. Это неправильно и жестоко по отношению к нему… к принцессам. Я…» — от волнения прикусив губу, Спаркл переступила босыми ногами и ещё раз посмотрела на объект своей влюблённости.       …Грей крепко спал и о его нахождении в этом доме могла знать только принцесса Селестия. Которая, по какой-то причине, совершенно не спешила прибыть, чтобы помочь своему мужу.       «Никто ведь не узнает… И вообще… я ведь так и не решилась ничего ему сказать. И вряд ли решусь когда-нибудь. Но сейчас, пока он спит… Я же могу получить маленькую награду?» — нервно облизнув губы, превращённая единорожка торопливо осмотрелась вокруг, словно бы ожидала увидеть спрятавшегося за спинкой дивана Шайнинга, глубоко вдохнула и, придерживая спадающие на лицо прядки, наклонилась к лицу мужчины.       — Грей… — шёпотом позвала волшебница, но не получила ответа и, набравшись смелости, продолжила: — Я… тебя… люблю.       Зажмурившись, она прижалась своими губами к его губам, буквально оглохнув от стука собственного сердца. Вкус поцелуя был… странным и неописуемым, заставляющим бабочек порхать в животе, а колени дрожать.       «Всё. Хватит», — сама себя одёрнула девушка, но прежде чем успела отстраниться — почувствовала как поперёк спины её обхватывает сильная рука, заставившая упасть на грудь мужчины, в то время как вторая ладонь Фокса легла ей на затылок.       — Ммм…! — попыталась воскликнуть ученица принцессы Селестии, чувствуя как чужой язык врывается ей в рот, а распахнув веки, встретилась с немигающим взглядом обжигающих бурлящими эмоциями, ярко-красных глаз.

…

      В очередной раз Твайлайт проснулась уже ночью, чувствуя себя жутко измотанной, словно после осеннего забега, о котором с энтузиазмом рассказывала Эпплджек. Кроме того, внизу живота ощущался дискомфорт, который можно было терпеть, но о котором не получалось просто так забыть (тем более, что он в красках напоминал обо всём, что происходило днём).       «Нет-нет-нет-нет… Что же я натворила? А-а-а-а-а-а… Что скажет принцесса Селестия? А принцесса Луна?! Меня накажут… отправят в изгнание… на луну… или превратят в каменную статую… Или нет? Я же нашла Грея. Может быть, за это принцессы будут снисходительнее?» — пока панические мысли метались в голове, Спаркл — словно жеребёнок в кольцах удава — лежала, прижатая к груди вновь спящего (к её немалому облегчению) человеческого жеребца.       Сама мысль, что ей вот прямо сейчас придётся разговаривать с Фоксом, как-то объясняться за свои слова и вообще… говорить о случившемся между ними — приводила в откровенный ужас. Так что если ещё прошлым вечером она хотела, чтобы жеребец поскорее проснулся, то сейчас её желания были строго противоположными. «А если принцессы появятся прямо сейчас, когда мы лежим вот так, на грязной кровати…? А-а-а… Но они ведь не появились днём. Не появились же? Ведь если бы появились — точно остановили бы… нас. Нужно выбраться отсюда. Скорее выбраться и… прибраться. Да. Ведь если ничего не будет напоминать о случившемся, то этого как бы и не было… Верно? Но если принцесса спросит…? А если не спросит? Ведь тогда я могу и не рассказывать… Верно? А если Грей расскажет, но не расскажу я? Что же делать…» — ровное сопение человеческого жеребца в макушку, как и ощущение его сильных рук, прижимающегося мускулистого тела и не спешащего проходить дискомфорта вовсе не способствовали спокойствию и здравомыслию, что подталкивало совершать довольно неоднозначные поступки.       Кое-как освободив одну руку, превращённая единорожка дотянулась пальцами до подмышки мужчины и стала слегка его щекотать, чем заставила разжать свою железную хватку и, недовольно заворчав, прижать локоть к туловищу. Воспользовавшись этим, она осторожно отстранилась и отползла на другой край кровати, после чего, стараясь не совершать резких движений, спустилась на пол.       Слегка поморщившись, молодая волшебница крадучись собрала свои вещи и вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Волшебную палочку она нашла на полу у диванчика в гостиной, тут же воспользовавшись ей для очистки себя от пота… и других жидкостей. После этого нужно было одеться, что вызвало некоторые трудности из-за следов, оставленных на теле Греем в процессе… того, чем они занимались весь день.       Проверив лежащий на столе дневник и не найдя в нём новых записей, Твайлайт спрятала его в карман мантии и только после этого догадалась заглянуть на кухню. В шкафчике, определённом под аптечку, она нашла флакончики с укрепляющими, заживляющими, бодрящими зельями, которые поочерёдно выпила, совершенно не чувствуя вкуса. Не прошло и пары минут, а общее состояние стало намного лучше и даже бодрость духа вернулась, пусть и не в полном объёме.       «Я всё расскажу принцессе Селестии. И о том, что случилось сегодня, и о своих чувствах, и о том, что постараюсь больше никогда-никогда-никогда не пересекаться с Греем… Но — потом. После того как они встретятся и поговорят. А сейчас — мне нужно вернуться в Хогвартс. Я и так пропала на целый день, никого не предупредив. И вообще… Нужно узнать, почему принцессы не прибыли сразу, как получили послание, и куда делся Шайнинг Армор», — о том, что способ связи (даже несколько) с дежурным пони у неё прямо сейчас есть под рукой, Спаркл благополучно забыла.       Вооружённая палочкой, превращённая единорожка наложила на себя заглушающие и дезиллюминационные чары, затем прокралась ко входу в спальню и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Фокс продолжал крепко спать, вроде бы даже и не заметив того, что остался в кровати один, что на какой-то миг кольнуло пони обидой, тут же задвинутой на задний план.       Серия чистящих чар сорвалась с кончика магического концентратора, так и не потревожив сон мужчины, после чего волшебница вновь прикрыла дверь и облегчённо выдохнула. Встряхнувшись, она обновила сигнальные чары на доме, нашла чистую тетрадь и, вырвав из неё листок, написала записку, которую оставила на столике в гостиной.       «Ну вот. Теперь, когда проснётся, он не будет паниковать…» — серьёзно себе кивнув, Твайлайт применила заклинание телепортации и оказалась на улице, тут же вдохнув прохладный ночной воздух и поёжившись (пришлось наложить на себя дополнительные согревающие чары, так как не имея собственной шёрстки, люди были слишком подвержены перепадам температуры).       В последний раз бросив взгляд на дом, где остался дожидаться принцесс её… первый особенный пони, Спаркл поспешила в сторону Хогвартса, после прибытия первым делом планируя связаться с дежурным сотрудником стражи.