Просыпаясь с принцессами

      В просторном зале, где всё вокруг было украшено покрытыми позолотой деревянными статуэтками пони и животных, цветами и лепниной, а стены скрывались за бархатными полотнами бирюзового цвета с вышитой на них кьютимаркой правящей принцессы, играла негромкая музыка, звучали сливающиеся в монотонный гул голоса придворных и цокот копыт. Сама аликорница, облачённая в серебристый нагрудник и зубчатую корону, поддерживающую белую гриву, заплетённую в сложную косу, уложенную вдоль ободка в форму кольца, восседала на розово-фиолетовом троне, своим видом напоминающем половинку бутона какого-то цветка.       Внезапно торжественно прогудели медные трубы, заставившие присутствующих умолкнуть и поспешно разбежаться по сторонам, после чего герольд в цветастом камзоле провозгласил:       — Посол грифонстоунский, Грубер де Гранд де Малеконтри!       Широкие створки, украшенные резьбой в виде переплетения ветвей деревьев, покрытые полупрозрачным янтарным лаком, распахнулись и под возобновившиеся звуки музыки в зал вошла группа грифонов в красных одеяниях, прямоугольными кусками ткани спадающих спереди и сзади, красуясь вышитыми на них символами в виде двух мечей, скрещённых на треугольном щите. Крылатые хищники выглядели уверенно и гордо, двигались свободно и бросали вокруг себя взгляды, полные вызова. Когда же они построились в две шеренги справа и слева от ковровой дорожки — через порог переступил белоснежный летун в бело-синих одеждах, широкополой шляпе с красными перьями, заткнутыми за жёлтую ленту и зелёном плаще, при ходьбе развевающемся, будто вторая пара крыльев.       «Это что ещё за павлин?» — сама у себя спросила Луламун, в то время как гость решительно приблизился к трону, остановившись только тогда, когда перед ним возникли двое гвардейцев-пони.       — От имени Гровера Шестого я приветствую вас, ваше высочество, — сняв шляпу и приложив её к груди, Грубер изобразил короткий поклон, который выглядел как обращение равного к равному. — Грифонстоун, как и прочие ваши соседи, вместе с Эквестрией скорбит от потери столь выдающихся личностей как её высочество Селестия, их высочества Луна и Твайлайт Спаркл, а так же других, менее известных, но не менее достойных членов общества. Все мы внимательно следим за Эквестрией и выражаем надежду, что государство с настолько долгой и славной историей не рухнет под весом выпавших на его долю испытаний. Однако же из пепла этой трагедии все мы можем извлечь и пользу: там, где заканчивается что-то старое, всегда начинается нечто новое. И всё же нельзя двигаться в будущее, отрицая успехи и достижения, а также ошибки… и соглашения прошлого.       Обеспокоенные, возмущённые, рассерженные шепотки стали раздаваться от придворных, но грифон будто бы и не слышал этих голосов, внимательно и в какой-то степени даже хищно глядя на сидящую на троне принцессу. Сама крылато-рогатая пони же едва удерживала маску невозмутимости, отчаянно радуясь полученному за время своих странствий опыту.       — Мы, Беатрикс Луламун, от лица всех пони Эквестрии благодарим жителей Грифонстоуна за тёплые слова, — отозвалась васильковая аликорница. — И уверяем вас в том, что наше государство с честью справится со всеми испытаниями и достойно ответит на любой удар, который обрушит на нас судьба.       «Вот так-то. А то вздумал меня запугивать», — фыркнула про себя бывшая фокусница, заметив, как сузились глаза собеседника.       — Сие не может не радовать, ваше высочество, — посол вернул головной убор на его законное место, после чего извлёк из-под плаща тубус, откуда достал видавший лучшие времена свиток. — Раз Эквестрия находится в столь хорошем состоянии и не нуждается в… послаблениях, то я с лёгкой душой исполню повеление моего государя. Гхм-гхм. Девятьсот семьдесят лет назад принцессой Селестией были взяты в аренду земли Грифонстоуна от горы Кантерхорн до предгорий нынешнего Грифонстоуна. Ныне срок аренды истекает, а потому мы желаем знать, когда пони собираются вернуть нашу собственность и покинут исконные территории наших предков, либо же оплатят продление аренды на следующие сто лет. Так как за минувшие годы цена земли изменилась, мы провели перерасчёт финальной суммы, которую Эквестрия должна выплатить в течение текущего года, либо же начать переселение поселенцев согласно договору. В случае отказа от соблюдения договора… мы будем вынуждены принять решительные меры.       С последними словами посол протянул свиток стражнику, который быстро его проверил и передал уже самой Трикси. Васильковая аликорночка же, развернув послание и пробежавшись взглядом по строкам текста сперва нахмурилась, затем — округлила глаза, после чего бросила на грифона прищуренный взгляд. Грубер на это гордо подбоченился, чуть раскрыл крылья, чтобы казаться больше и значительнее…       «Вот ведь… грифоны. Земли Эквестрии, с городами и деревнями, а также инфраструктурой им подавай. А не пошёл бы он…» — бывшей фокуснице пришлось себя оборвать, мысленно вернувшись к своему дневнику и регулярно появляющимся в нём упоминаниям о падении королевства, а также жестоких, кровавых, болезненных расправах над собой.       — Уважаемый посол, не затруднит ли вас немного подождать… пока мы сверимся с кое-какими записями? — изображая максимум учтивости, спросила крылато-рогатая пони, тем самым вызвав шепотки у придворных. — Уверяю, ваш вопрос будет решён в самые кратчайшие сроки.       «Лет за сто справимся. А там… пусть уже их потомки отдуваются», — мечтательно подумала Луламун, тут же признавая несостоятельность этого плана (не с её удачей — точно).       — Мой народ ждал тысячу лет, — констатировал альбинос в павлиньем наряде. — Мы можем подождать и ещё немного.       — Замечательно, — васильковая аликорночка улыбнулась, поднялась с трона и объявила: — Обеденный перерыв.       — Принцесса трапезничать желает! — эхом раздалось сперва в тронном зале, а затем и разнеслось по коридорам лишь недавно достроенного дворца.       Словно по волшебству у стен появились столы; грифонов оттеснили от трона набежавшие слуги, несущие на спинах салатницы, вазы с цветами, кувшины с молоком, графины с соком, подносы со свежей выпечкой и кондитерскими изделиями. В дальнем от трона конце помещения выстроились музыканты, начавшие наигрывать ненавязчивую мелодию.       «Так. Это отвлечёт их на некоторое время», — мысленно потёрла копытца крылато-рогатая пони, присаживаясь на своё место перед столом, чтобы незаметно извлечь из-под крыла памятный дневник, открытый на странице с закладкой.       …Прочитав о событиях, которыми должен был закончиться этот день, Трикси раскрыла последнюю заполненную страницу, где говорилось о войне Заката, которую Эквестрия грифонам проигрывала невзирая ни на что (ведь птицекошкам помогали ещё и минотавры, да и другие соседи подключились к разрыванию королевства на кусочки). Пришлось возвращаться к предыдущей записи, обдумывая как бы так изменить историю, чтобы не допустить насаживания своей головы копытами благодарных подданных на кол.       «У короля Гровера сейчас и самого не слишком стойкое положение, из-за чего он вынужден потакать милитаристам. Эквестрия же лишилась не просто старших аликорнов, но и всех сильнейших магов, включая капитана королевской стражи, способного барьером накрыть целый город. А что, если поставить перед ним другой ультиматум? Торговый, например?» — лихорадочно мечущиеся в голове мысли постепенно складывались в план, из-за чего за весь обед принцесса съела едва ли не десяток блинчиков с повидлом, запив их стаканом молока.       …Едва трапеза завершилась — расторопные слуги спешно убрали посуду со столов, а затем и саму лишнюю мебель утащили куда-то в подсобные помещения. К моменту, когда делегация Грифонстоуна вернулась к подножию трона Луламун, у неё уже имелся ответ на требования наглых птицекошек.       — Нами были проверены подробности, касающиеся вашего дела, Грубер, — величественно отозвалась васильковая аликорночка, затем телекинезом протянула грифону сложенный вдвое листок. — Вот наш ответ.       Альбинос раскрыл записку и впился в неё взглядом, расширил глаза и приподнял в улыбке уголки рта, но тут же взял себя в лапы. Состроив высокомерную морду он заявил:       — Ваше высочество, моего короля безмерно обрадует то, что вы столь быстро приняли решение о продлении аренды, однако же в виду последних событий Грифонстоун не может себе позволить доверять чекам. Нам нужно настоящее золото.       Ропот возмущения и недовольства (как словами посла, так и принцессой, единолично принявшей унизительный ультиматум) пронёсся среди придворных пони. Впрочем, пока что ни один из подданных не смел вмешаться в переговоры.       — Вы не поняли, посол: мы выписали вам не чек, — улыбнулась Беатрикс.       — Не чек? — удивился грифон, затем моргнул и уточнил: — Что же это за цифра в таком случае?       — Это — счёт за солнечный свет, — отозвалась бывшая фокусница с удовлетворением. — Принцесса Селестия, в милости своей, позволяла Грифонстоуну, находящемуся в тяжёлом финансовом положении даже после продажи своих земель, не выплачивать проценты по задолженности. Однако же Эквестрия не видела взносов с вашей стороны уже тысячу лет… С тех самых пор, как был заключен договор между нашими странами. Ввиду же последних событий мы не можем позволять себе подобного расточительства и, раз уж Грифонстоун требует возвращения земель за тридцать лет до истечения срока договора, да ещё и односторонне меняет цену за землю, то Эквестрия вынуждена пойти на непопулярные меры. В случае, если в течение недели с сегодняшнего дня Эквестрия не получит плату за первое столетие, в Грифонстоуне наступит вечная ночь.       — Вы смеете нам угрожать? — нахмурился Грубер, а стражники удобнее перехватили своё оружие, готовясь вступиться за принцессу, если гость не сдержит свой нрав.       — Объявляю ультиматум, как поступил и Грифонстоун, — невинно отозвалась васильковая аликорница. — Сегодня же протокол нашей встречи будет отправлен Гроверу и совету министров Грифонстоуна, чтобы они знали о том, что привело к нынешним последствиям… На этом — всё.       — Но… что мне передать королю? — растерянно спросил альбинос, как-то разом потерявший изрядную часть лоска.       — Наш солнечный привет, — отозвалась бывшая фокусница.       «Нужно попросить Каденс передвинуть луну так, чтобы она создала солнечное затмение над Грифонстоуном на весь день», — мысленно добавила принцесса, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимо-торжественное выражение мордочки.              — Вы пожалеете об этом, — пообещал Грубер, резко развернулся и, не прощаясь, направился к выходу.       «Каждый день жалею… И откуда они такие только берутся?» — недовольно подумала про себя Трикси, телекинезом забирая у секретаря перо и бумагу, чтобы набросать несколько предложений для принцессы любви, а затем, применив почтовое заклинание, заставить письмо исчезнуть.       Не успели двери за хвостами грифоньей делегации закрыться, как медные трубы вновь пропели, а герольд объявил:       — Посол Седловский, принц Алтанхуяг!       Створки распахнулись, и в тронный зал вошёл высокий статный жеребец золотой масти с длинной чёрной гривой, облачённый в красную попону с изображением пронзённого копьём солнца. Следом за послом вышагивали две вороные кобылы с белоснежными гривами — сёстрами не являющиеся, но всеми силами старающиеся казаться близняшками.       Вперёд золотого коня выбежал низкорослый усатый жеребец в пёстром красно-жёлтом одеянии, пронзительно воскликнувший неожиданно громким голосом:       — Пусть великая благодать снизойдёт на ваш дом, ибо вам посчастливилось лицезреть солнцеликого повелителя западных степей, сына божественного властителя небесных пределов, принца Алтанхуяга!       «О, Селестия, за что мне это? Нет, я, конечно, не была идеальной пони… но за что?!» — старательно сохраняя на морде вежливое выражение, мысленно вопросила у мироздания крылато-рогатая пони, в очередной раз оставшись без ответа.

…

      До вечера время тянулось мучительно долго: после обязательных встреч с дипломатами, большинство из которых раз за разом озвучивало одни и те же вопросы, лишь используя для этого несколько иные формулировки, Трикси переместилась в рабочий кабинет, где была завалена документами, требующими ознакомления и подписания. Министры и их помощники устроили полноценное паломничество, не оставляя ни единой свободной минутки, из-за чего ментальные силы таяли, будто лёд жарким летним днём.       …Во всей этой суете едва не затерялось письмо от Каденс, которая отчиталась о том, что благополучно устроила солнечное затмение для Грифонстоуна, тем самым продемонстрировав соседям самые серьёзные намерения Эквестрии.       И вот теперь, чувствуя себя выжатой до последней капли, словно после марафонного выступления на сцене фестиваля цветов в позапрошлом году, когда ей пришлось до этого, в ночь, тащить свой фургончик в дождь, по грязи, Луламун наконец добралась до своей спальни во дворце и рухнула на широкую кровать. В это же время за широким окном солнце постепенно ползло за горизонт, подгоняемое принцессой любви, в целях безопасности (на случай повторения появления аномалии, оставившей огрызок от Кантерлота) поселённой в особняке Мэйнхеттена.       «Мне нужно развеяться. Может быть, сходить куда-нибудь? Главное — не на приём, не в театр и не на очередную выставку, где полно этих дворян с постными мордами и фальшивыми улыбками», — в памяти всплыли случаи, когда усталая после выступления или долгой дороги, она заходила в бар пропустить кружечку-другую сидра, ну и подцепить какого-нибудь скучающего жеребца.       — Хм… Почему бы и нет? — сама у себя спросила васильковая аликорночка, покосилась на лежащий рядом дневник и поморщилась. — Нет. В этот раз я не буду смотреть, чем всё закончится.       «С такими темпами и вовсе разучусь принимать самостоятельные решения. Не хватало ещё Великой и Могучей Трикси проверять, что будет, если она сходит по малой нужде в кустики», — фыркнув на эти мысли, кобылка соскользнула с кровати и подошла к шкафу, в котором нашла синий плащ с капюшоном и звёздочками, вышитыми вдоль нижнего края.       Накинув одеяние на себя и застегнув простую брошь в виде двух полумесяцев, васильковая аликорница подошла к столу и взяла из стопки лист бумаги, где жирными буквами при помощи красной краски вывела надпись «Не беспокоить». Подойдя к зеркалу, фокусница посмотрела на своё отражение, заговорщически прищурилась и, приложив ко рту копытце, сотворило первое из заклинаний школы иллюзии — невидимость.       «Получилось! В смысле — конечно, получилось. У Трикси не могло быть иначе», — сосредоточившись, поверх первой иллюзии волшебница наложила вторую, полностью копирующую крылато-рогатую кобылку, но без одежды.       Пройдясь туда-сюда, принцесса убедилась в том, что фантом отлично копирует её движения и вообще — идеально откликается на мысленные команды. Лишь после этого она подхватила бумагу телекинезом, чтобы вместе с ней выйти в коридор, где дежурили гвардейцы пегас и единорог.       — Ваше высочество, — тут же встали жеребцы по стойке «смирно», делая вид, будто только что не сплетничали между собой о каких-то глупостях.       — Вольно, — дёрнув ухом, Трикси закрыла дверь и тут же налепила на неё с внешней стороны свою записку. — Ужинать не буду. Будить только утром… или если нас попытаются захватить грифоны-драконы-огромные обезьяны. Ясно?       — Так точно, ваше высочество! — гаркнули оба бойца, отчего фокусница едва не утратила контроль над двумя одновременно удерживаемыми иллюзиями.       Открыв дверь, васильковая аликорница заставила иллюзию войти в комнату, после чего захлопнула створку и стала ждать. Ей казалось, что гвардейцы вот-вот раскусят обман, но их взгляды свободно проходили мимо и не задерживались на кобылке ни на секунду.       — Как-то она сегодня плохо выглядит, — обратился к единорогу пегас. — Грива как сосульки, глаза мутные, мордочка — у моей тёщи свежее.       «Да ты…» — Луламун едва удержалась от возмущённого возгласа, начав молча хватать ртом воздух.       — Говорят — день сегодня был тяжёлый, — отозвался волшебник. — Грифонский посол приходил и требовал чуть ли не половину Эквестрии отдать. Якобы какой-то там договор был заключён на аренду, которая истекает.       — Вот ведь курицы наглые, — раздражённо всхрапнул его напарник. — При принцессе Селестии они бы и клюва поднять не смели. И что…?       — Принцесса Беатрикс обещала рассмотреть их претензию, а потом выкатила счёт за солнечный свет сроком за тысячу лет, — от слов единорога пегас сперва нахмурился, а затем сдавленно гоготнул. — Я слышал, посол из дворца со всех крыльев рванул, словно ему под хвост углей напихали. Как бы не случилось чего…       — Ничего. Справимся, — переступив передними ногами, заявил летун. — Всё же правильно его принцесса отшила. С ними слабину показывать нельзя.       — Только вот… она — не Селестия, — вздохнул единорог. — Как бы из-за этого войны не случилось.       — М-да… — согласно выдохнул крылатый жеребец. — Ну, теперь хотя бы ясно, почему она так выглядит.       «Много вы понимаете», — хотела было высказаться васильковая аликорница, но вновь себя удержала и, медленно развернувшись, отошла к чистому от всяких украшений участку стены.       Новое заклинание пришлось создавать с особой старательностью, чтобы не навредить чарам невидимости и не выдать себя сиянием рога. От напряжения она даже прикусила кончик языка, но всё же справилась, что выразилось в появлении необычной тяжести на копытцах, словно бы к ним привязали по шайбе грамм на двести каждая.       Поставив ногу на стену, кобылка удовлетворённо улыбнулась и тут же поднялась на задние ноги, передними конечностями прилипая к вертикальной поверхности. Вскоре она уже стояла на стене всеми четырьмя ногами, а затем перебралась и на потолок, из-за чего плащ пришлось придерживать телекинезом. Впрочем, эту проблему удалось решить, захватив его края маховыми перьями.       Беззвучно шагая по потолку, что было довольно необычно и не слишком удобно, Луламун миновала несколько люстр и добралась до пандусов, ведущих на первый этаж. Вообще, несмотря на слова о том, что дворец построен по новейшим технологиям, в чём участвовали инженеры и архитекторы из Мэйнхеттена, Балтимэйра и Сталионграда, всем было очевидно то, что он является временной резиденцией. Впрочем, реставрация Замка Двух Сестёр ещё даже не началась, а прокладывание нормальной дороги до него, как и расчистка леса для строительства всей необходимой инфраструктуры шли по-настоящему черепашьими шагами.       «Мне даже кажется, что пони специально тормозят работу, чтобы не успеть до начала восстановления Кантерлота и строительства дворца на сваях, которые будут погружены в гору. Может быть, стоило согласиться на проект облачного замка, пришвартованного к остаткам Кантерлота? Магии единорогов хватило бы, чтобы сделать его более или менее комфортным для всех. Ну а то, что это выглядело бы дешёвой заменой… Будто бы нынешний дворец — вершина эстетики, дороговизны и моды», — задумавшись о том, как жила бы в палатах облачного дворца с его воздушными (во всех смыслах) куполами, ажурными балкончиками и арками, крылато-рогатая пони только покачала головой (дневник подсказывал, что это решение поколеблет баланс сил в Эквестрии в сторону пегасов и единорогов, постепенно задвинув земнопони даже не на вторые, а на третьи роли).       …Принцесса не могла сказать, что её дворец плох: пусть его стены состояли из быстрозастывающего бетона, на который снаружи налепили мраморную плитку с узором, а изнутри обшили деревянными панелями; пусть развешенные в коридорах картины и гобелены с коврами, расстеленными по полу не имели долгой истории, а оказались скуплены на выставках молодых художников, либо же извлечены из личных коллекций аристократов и со складов музеев; пусть мебель всё ещё пахла лаком и деревянной стружкой из-за того, что её доставили из магазинов соседних городов… он всё равно оставался просторным, светлым и уютным. В конце концов рабочие старались на совесть, когда подгоняли каждый элемент декора, а слуги и вовсе пытались привнести немного комфорта, принося цветы, раскладывая кружевные салфетки, развешивая простенькие, недорогие украшения.       «Правда Понивилль, с его деревянными домиками и соломенными крышами, — не лучшее место для столицы. Хотя, Яблочные Акры неплохо покрывают потребности в продуктах для кухни… А ещё тут живут родственники пропавших Элементов Гармонии, о которых тоже нужно позаботиться. Мне уже намекают, что взять в ученицы Свити Белль — хороший политический ход. И плевать советникам с высокой башни, что у неё талант к пению», — фыркнув, Трикси поспешно осмотрелась, но никто её не заметил, что позволило чуть-чуть расслабиться.              …У понивилльского дворца было всего три этажа, первый из которых занимали тронный зал, казарма стражи, кабинеты чиновников. На втором этаже находились кухня, большая столовая, гостевые покои. Третий этаж занимали комнаты самой принцессы, а также апартаменты приближённых советников, дворян, ну и, разумеется, доверенных слуг… докладывающих о каждом шаге Луламун своим покровителям.       …Спустившись на первый этаж, Трикси миновала два поста охраны, замерла на перекрёстке, ожидая пока внизу пройдёт уборщица-земнопони, хвостом подтягивающая тележку с вёдрами, щётками, моющими средствами, посмотрела в сторону главного входа, но затем отрицательно покачала головой. Немного поколебавшись, она решительно направилась к кабинетам чиновников, в столь позднее время суток пустующих, благодаря чему можно было проникнуть внутрь, не привлекая чужого внимания.       Свернув в боковой проход, где вдоль стен тянулись ряды дверей, ведущих в рабочие помещения, принцесса спустилась на пол и прислушалась к тишине. Из-за угла доносились приглушённые голоса беспечно болтающих стражников, которые недавно закончили обход и теперь ждали прибытия своих сменщиков.       «Нужно поторопиться», — промелькнуло в голове крылато-рогатой кобылки, затем она тряхнула головой и, воспользовавшись телекинезом, подёргала за кольцо каждой из одинаковых дверей.       Одна из створок бесшумно открылась, вызвав у пони на мордочке одновременно удовлетворённую и раздосадованную улыбку. Впрочем, беспечность чиновника в этой ситуации была ей на копыто, избавляя от необходимости копаться с замками.       Войдя в небольшое помещение, аликорница закрыла дверь и осмотрелась. У правой и левой стен стояли стеллажи с книгами и бумагами, напротив входа расположился письменный стол, а в углу — картотека. Высокое окно с рисунком кьютимарки Луламун, нанесённым прямо на стекло, пропускало лунный свет, падающий на столешницу орехового цвета.       Подойдя к окну, Трикси встала на задние ноги и передними копытцами опёрлась о подоконник, телекинезом отодвинув защёлку. Створка открылась, впуская в помещение свежий ветерок, заставивший трепетать пряди светлой гривы, на секунду зажмурившись и глубоко вдохнув.       Выглянув на улицу, пони убедилась в том, что рядом никого нет, после чего выскользнула из оконного проёма и приземлилась на коротко остриженную траву. Сосредоточившись, она телекинезом закрыла раму, проверила заклинание маскировки и, удовлетворённо хмыкнув, поспешила в сторону города.

…

      В небольшом баре «До рассвета», который стоял на окраине Понивилля, на границе Яблочных Акров семейства Эппл, за массивными деревянными столами сидели жеребцы и кобылы всех трёх рас. Из граммофона, поставленного на тумбочку в дальнем углу зала, звучала негромкая музыка, в воздухе разливался кисловато-сладкий аромат выпивки, разносился стук кружек, смех и разговоры работяг…       Муншайн Нектар, светло-серая бэтпони с бирюзовыми глазами и зелёной гривой, лишь недавно устроившаяся на работу барменом в ночную смену, стоя за барной стойкой, неспешно протирала столешницу ветошью. В город она прибыла вскоре после коронации новой принцессы, но конкуренцию за место в гвардии не выдержала, из-за чего должна была вернуться в общину к семье.       «Если бы принцесса Луна не исчезла — всё было бы по-другому», — мысленно посетовала перепончатокрылая летунья, краем уха слушая сплетни посетителей, что делились на местных и приезжих, прибывших в погоне за удачей, как и она сама.       В отличие от многих других, Муншайн повезло первой откликнуться на объявление о найме ночных сотрудников в бар: когда она пришла на собеседование, то её расовая принадлежность, обычно вызывающая у дневных пони настороженность, сыграла на копыто из-за желания владельца создать определённую атмосферу в своём заведении. Впрочем, если бы не навыки в смешивании напитков, чем кобылка начала заниматься ещё в жеребячестве в качестве хобби, а также умение терпеливо слушать, которое было чуть ли не вторым по важности на её новой работе — никакая клыкастая улыбка с вертикальными зрачками бы не помогли.       — Нектар, плесни-ка мне чего-нибудь для затравки, — плюхнувшийся на табурет перед стойкой пепельный единорог устало облокотился на столешницу, после чего сдул с глаз изрядно отросшую красную чёлку.       — Привет, Саундтрек, — улыбнулась знакомому жеребцу перепончатокрылая летунья. — Тебе как всегда или что-то новенькое?       — Как всегда, — отозвался волшебник. — Сегодня я не в духе для экспериментов.       — Неужели всё так плохо? — вопросительно изогнула бровки бэтпони, одновременно с тем выставляя на стойку высокий бокал, куда налила сидр из графина со льдом, после чего будто бы опасливо оглянулась и подсыпала в сосуд щепотку соли, чтобы затем сунуть в напиток трубочку и бумажный зонтик, воткнутый в дольку яблока.       — Пятьдесят два… — поймав проехавшийся по лакированному дереву стакан, жеребец обхватил трубочку губами и сделал большой глоток, прижал уши и с удовольствием зажмурился, прежде чем буквально развалиться на стойке. — Пятьдесят два раза подряд мне заказывали «Погони-погони-погони». Кажется… я ненавижу эту песню.       — Хи-хи-хи… Не преувеличивай, — перепончатокрылая летунья прикрыла рот копытцем. — Уверена, всё не так уж и плохо.       — Не так плохо? — ужаснулся единорог. — Я тут тебе душу изливаю, а ты… Эх. Видимо, нужно было просто остаться дома.       — Тише-тише, жеребец, — Муншайн примирительно подняла копытца, затем сама наклонилась вперёд, практически улёгшись на столешницу и мурлычащим голосом произнесла: — Тебе просто нужно разнообразие. У меня сегодня смена до шести, а потом… мы могли бы вместе насладиться шелестом ветра в ночной тиши, скрипом дерева, ну и я готова изобразить что-нибудь акапелла…       — Ммм, — во взгляде единорога промелькнула заинтересованность. — Соблазнительное предложение.       — Меня тут обслужат? — прозвучал кобылий голос совсем рядом, затем раздался скрип ножек табурета по полу, после чего барменшу бесцеремонно пихнули в бок. — Мне фирменный сидр. И… ему тоже. За мой счёт.       «Да что ты о себе думаешь, кобыла?!» — внутренне возмутилась Нектар, не без труда удержав на мордочке доброжелательную улыбку, собираясь в вежливых тонах пройтись по бесцеремонной особе, нагло подкатывающей к жеребцу, на которого она положила глаз.       — Послушайте… — начала говорить бэтпони, но едва только успела повернуться к новой посетительнице — тут же замерла в удивлении, из-за которого её зрачки попытались уподобиться дневным пони.       — Да-да, я слушаю, — постучала копытцем по стойке васильковая кобыла с платиновой гривой, мордочка которой была прекрасно знакома как минимум всем понивильцам, а то и большинству эквестрийцев.       …Сложно было не узнать ту, чья фотография на протяжении многих дней не сходила с первых страниц всех новостных изданий, не говоря уже о публичных выступлениях со сцены или дворцового балкона. Только вот встретить её здесь (!), без охраны (!), да ещё столь бесцеремонно подкатывающей к незнакомому жеребцу Муншайн никак не могла ожидать.       «Что ей, придворных жеребцов не хватает?» — пронеслась в голове перепончатокрылой летуньи растерянная мысль, после чего её взгляд всё же скользнул по бару из стороны в сторону, стараясь отыскать хоть кого-то похожего на гвардейца.       — Ваше… — начала было говорить Нектар, но почувствовала как её рот закрывает нечто упругое и бесвкусное, а затем заметила, как у принцессы тускло засветился рог.       — Я тут инкогнито, — глядя на барменшу многозначительным взглядом, медленно произнесла принцесса, после чего спросила: — Мне не нужен ажиотаж. Понятно?       Магический кляп исчез, позволяя бэтпони закрыть рот, рефлекторно проверяя языком зубы на целостность, чтобы затем молча кивнуть и беспомощно стрельнуть взглядом в сторону Саундтрека, сидящего с ничуть не менее удивлённым видом. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что в данный момент никакой помощи от музыканта можно не ждать.       «Спасибо. Я знала, что могу на тебя положиться», — саркастично подумала перепончатокрылая летунья, стремительно беря себя в копытца… ну или стараясь это сделать, напоминая себе, что почти стала гвардейкой.       — Чем я могу быть полезна? — со всей возможной гостеприимностью спросила барменша, наконец-то сумевшая поймать на себе взгляд друга, чтобы подмигиванием и движениями ушей попросить позвать кого-нибудь, на кого можно спихнуть совершенно ненужную ей ответственность.       — У тебя что — нервный тик? — нахмурилась Беатрикс, заставив (возможно) слишком увлёкшуюся Муншайн замереть, так и не добившись никакого отклика от жеребца. — Не напрягайся так. Проблемы на работе? Трикси это знакомо. Я бы предложила тебе выпить для расслабления, но у тебя смена… Так что, нальёшь нам с этим красавчиком фирменного сидра?       — М-м-м-а-а… Да, конечно, — составив в уме план действий, Нектар выставила на стойку ещё два бокала и тут же наполнила их из кувшина, под взглядом принцессы (чувствуя как шёрстка на загривке встаёт дыбом) достав соль. — Это же не какая-то проверка… да? Мне очень нравится эта работа и я не хочу её потерять.       — Расслабься, — пожала крыльями, что было заметно исключительно из-за движения накидки, сидящая напротив правительница Эквестрии. — Трикси здесь исключительно по двум причинам и ни одна из них не связана с государственными делами. Красавчик, как тебя зовут?       — Ваше высочество… — попытался что-то промямлить совершенно неготовый к подобной встрече Саундтрек. — Я это…       — А ты себе цену знаешь, — усмехнулась принцесса, тут же делая несколько больших глотков из бокала. — Чем занимаешься по жизни, Ваше Высочество?       «Почему… Почему это было обязано произойти именно в мою смену?!» — мысленно прокричала бэтпони, незаметно для посетителей выводя на маленьком квадратике бумаги послание о том, что в баре находится принцесса.       — Я это… Саундтрек, — промямлил жеребчик, принимая уже второй бокал.       — Музыку пишешь или только играешь? — заинтересовалась аликорница. — И к каким произведениям?       — М… Меня зовут Саундтрек, ваше высочество, — бросая на Муншайн жалобные взгляды, попытался пояснить жеребец.       — Саундтрек Ваше Высочество, — повторила принцесса. — Трикси никогда не встречала такого необычного имени. Ты, случайно, не из-за границы?       «Что делать? Что делать? Что делать?! У меня жеребца уводят!.. Ну и принцесса в мою смену решила напиться. Что со мной сделают стражники, придворные, другие пони если узнают, что я напоила аликорна? Меня бросят в темницу… уволят… напишут родителям, чтобы они приехали для разговора. Мама с меня шкуру спустит», — панические мысли метались в голове Нектар, пока она пыталась решиться действовать.       — Нет, я… — Саундтрек попытался ответить, но закончить не успел.       — Он путешествует по Эквестрии и ему завтра рано вставать, — торопливо прощебетала бэтпони, спешно выскальзывая из-за барной стойки, чтобы подхватить друга под правую переднюю ногу и рывком заставить встать на три копыта. — Простите… Я сейчас провожу его до выхода и отправлю домой, чтобы вторая жена не волновалась, и сразу вернусь к вам.       — Вторая жена? — удивилась Беатрикс, новым взглядом окинув музыканта.       — Вторая жена, — в шоке повторил Саундтрек.       — Да-да, — покивала барменша, силой утаскивая непонятливого пони к выходу, ловя на себе взгляды других посетителей. — Очень ревнивая и вообще… Держи записку и бегом в замок.       Последние слова перепончатокрылая летунья буквально прошипела на ухо другу, от чего у него на загривке шёрстка встала дыбом, а горло конвульсивно дёрнулось.       — А-а-а… Точно, — музыкант, в глазах которого появились проблески понимания, энергично закивал головой, схватил записку и, высвободив переднюю ногу из хватки подруги, секунду поколебался, а затем смачно её поцеловал, вызвав одобрительный свист и возгласы других посетителей. — Увидимся дома.       Игриво подмигнув, Саундтрек выскочил за дверь, оставив покрасневшую мордочкой Муншайн стоять с прижатыми ушами и расправленными крыльями. Впрочем, она быстро взяла себя в копытца и встряхнулась, чтобы поспешить вернуться на своё место.       — Эх… — поникшая принцесса залпом осушила остатки своего напитка, после чего тоскливо взглянула на опустевший стул. — Невезуха. Налей-ка Трикси ещё одну… двойную порцию. И запиши на мой счёт: завтра всё оплачу.       — Хорошо, ваше… Трикси, — поймав на себе раздражённый взгляд, всё ещё чувствующая, как горят щёки и растягиваются в довольной улыбке губы, Нектар поставила на стойку большой бокал.       «Теперь-то ты точно от меня никуда не денешься. Осталось только пережить эту ночь и не попасть в темницу», — бэтпони перелила сидр из кувшина, подсыпала соли, бросила в бокал льда и сунула согнутую трубочку в получившийся напиток, готовясь тянуть время столько, сколько это возможно.

***

      Зайдя в покои, выделенные ему во дворце, серый единорог доплёлся до кровати и, прилагая над собой чудовищные усилия, забрался поверх покрывала. Подтянув к себе одну из бархатных подушек, он уронил на неё голову и мысленно открыл сообщение, уже какое-то время мигавшее на границе зрения в виде позолоченного (наградного) конверта.

===

      Ежедневный квест: Обязанности сотрудника королевской канцелярии (завершён).       Награда: 10 примогемов.       Показать баланс?

===

      …Награда была откровенно жалкой, но учитывая отсутствие иных регулярных квестов, за которые можно было бы пополнить свой счёт, приходилось всерьёз выкладываться каждый день. Впрочем, если бы не другое задание, из-за которого невозможно было покинуть этот мир, Грей даже не пытался бы завоевать титул работника месяца… снова. Хотя, наличие дополненной реальности и помощь системы в расчётах помогали делать работу за пятерых и не ошибаться. Достаточно было взглянуть на документы и они появлялись перед внутренним взором, можно было легко извлекать и обрабатывать данные. Писать, правда, приходилось телекинезом… Много писать, но вроде бы за несколько тысяч примогемов можно было развить способность переносить на бумагу прямо из интерфейса системы. Осталось подкопить чуть-чуть — каких-то пару месяцев.

===

      «Спасти Эквестрию!».       Королевство пони находится на грани гибели: помогите принцессам Беатрикс и Каденс сохранить мир и процветание.       Срок исполнения: не определено.       Условия исполнения: целостность государства должна быть сохранена; принцессы должны выжить; принцессы должны сохранить трон.       Награда: 60 000 примогемов.

===

      «Да что это за описание такое? Откуда взялись эти условия!» — чувствовать себя не то заложником системы, не то батраком на службе случайной знакомой Грею не нравилось, но спорить было бессмысленно, а попытка саботажа и вовсе могла болезненно ему аукнуться.       …Не то, чтобы он желал зла Трикси или Каденс (которую вообще видел только один раз, после чего она улетела в Мэйнхеттен), но из-за однообразия работы и отсутствия видимой цели раздражение в душе постепенно накапливалось. И то, что васильковая кобылка очень напоминала одну очень важную для него пони плохо помогало справиться с эмоциями.       «Ладно. Трикси же не виновата, что меня закинуло сюда. Да она и сама зашивается так, что у неё времени на отдых не остаётся», — вздохнув, жеребец прикрыл глаза и попытался погрузиться в сон.       — Господин Грей! — в комнату с грохотом ввалился стражник, виденный в день первого появления в этом мире. — Принцесса пропала!       — Как — пропала? Куда? — вскинувшись на кровати, Фокс уставился на незванного гостя недоумевающим взглядом, постепенно приобретающим всё большую осознанность. — Где её видели в последний раз?       — Гвардейцы, дежурившие у покоев её высочества сообщили, что принцесса сильно устала и легла пораньше, предупредив, чтобы её не беспокоили без важного повода, — вестник неуверенно переступил передними ногами. — Недавно прилетела делегация драконов, тут же потребовавшая встречу с принцессой, или же они начнут жечь всё, до чего дотянутся. Мы бы могли их усмирить, но среди послов — принцесса Эмбер, нападение на которую станет поводом для войны. Мы решили, что эта причина достаточно важная и пришли в покои её высочества, но принцессы Беатрикс там не оказалось. Она не покидала покоев и никто не пересекал периметр защитных чар.       — Так… — серый единорог потёр переносицу. — Тревогу уже объявили?       — Как можно? — ужаснулся вторженец, но видя недоумение на морде Грея, пояснил: — После исчезновения принцесс Селестии, Луны и Твайлайт… это будет катастрофой. Начнётся паника! «И что я должен сделать? Почему, вообще, это что-то должен делать я?» — статус Фокса в иерархии дворца оставался неопределённым, пусть он и имел официальную должность в королевской канцелярии, а потому причина, по которой стражник прибежал отчитываться именно к нему, вызывала вопросы (оставалось надеяться, что другие гвардейцы побежали к советникам и министрам).

===

      Получено задание: «Поиск пропавшей принцессы».       Найдите и спасите (если это будет нужно) принцессу Беатрикс Луламун.       Срок исполнения: 1:00:00.       Награда за выполнение: 10 примогемов.       Наказание за провал: вариативно. Начнётся война с драконами.

===

      «Да вы издеваетесь? Какая-то десятка за такую миссию! Система, у тебя совесть есть?!» — из-за прочитанного сообщения у серого единорога возникло сильнейшее чувство какой-то подставы, но он никак не мог понять, в чём кроется загвоздка.       — Господин Грей, что нам делать? — вновь напомнил о себе гвардеец.       — Нужно устроить обыск всего замка и опросить слуг на тему любых странностей, — Фокс нахмурился, стараясь вспомнить подробности следственного процесса из детективов. — И в Понивиль нужно кого-то отправить, чтобы узнал о том, не появлялся ли в городе кто-нибудь необычный… Вообще, нужно узнать обо всех, кто прибывали в последние дни.       «Если похитители, конечно, не скрывались всё это время в лесу. А вдруг дело в грифонах? Я слышал, что они улетели очень недовольными», — промелькнули мысли в голове серого единорога.       — А как же драконы? — вновь напомнил о себе собеседник. — Они не будут ждать, пока мы найдём принцессу. И сообщать им о пропаже нельзя.       — Скажите… что её высочество занята государственно важным делом, — ответил Грей, ухмыльнулся и добавил: — Но так как она не хочет, чтобы столь важные гости скучали — отправила выпивку и закуски. Иными словами — передайте драконам несколько бочек выпивки из дворцовых запасов и кристаллов для закуски. В выпивку подмешайте снотворное. Но так, чтобы они уснули не сразу. Я же… проведу следственный эксперимент.       — Есть — напоить драконов, — отсалютовал гвардеец, тут же выскакивая за дверь, из-за чего у Фокса в голове возникла мысль, что его решили использовать как предлог на случай, если что-то пойдёт не так (ведь гвардия просто исполняла приказ).       «И теперь я чувствую себя крайним…» — пронеслась в голове раздражённая мысль.       …Добравшись до покоев Трикси, Грей провёл поверхностный осмотр и пришёл к выводу, что внутрь точно никто не пробирался. Кроме того, никаких следов борьбы, либо хотя бы магических возмущений, неизбежных для преодоления сопротивления пространства при телепортации тоже не было.       «Из улик можно сделать вывод, что принцесса ушла добровольно. Хм… А табличку она повесила для того, чтобы её исчезновение обнаружили как можно позже? Очень интересная версия получается. Но как она миновала сигнальные чары и гвардейцев, дежуривших снаружи? Постойте-ка, а зачем она, вообще, повесила какую-то табличку? Ведь стражники так и так не пропустили бы случайного пони, а в случае важного дела никакая бумажка не остановила бы гонца, чего Трикси не могла не понимать», — от озарения, что целью вроде бы бессмысленных действий было именно покинуть комнату под благовидным предлогом на непродолжительный срок, серый единорог остановился на полушаге, затем зажмурился и помотал головой.       — Что-то не сходится, — Фокс прикусил нижнюю губу, опомнился и оглянулся, чтобы убедиться, что никто не заметил его оплошность.       «Если целью принцессы было покинуть комнату, то зачем она в неё вернулась? Могла ли она оставить что-то снаружи? Или же может быть, она наложила какие-то чары на самих гвардейцев, благодаря чему те ничего не замечали?» — идея показалась интересной и Грей поспешил поделиться ею со стражниками, находящимися в коридоре.       …Проведённая проверка показала, что на гвардейцев не воздействовали магически ни сама Луламун, ни гипотетический похититель, который мог бы вынудить аликорницу покинуть свои покои шантажом. Однако же останавливаться на этом серый единорог не собирался, а потому (раз уж ему в копыта дали власть…) приказал воспользоваться чарами обнаружения следов.       «И чего я ожидал? Тут каждый день проходят сотни, а то и тысячи раз: не удивительно, что следы накладываются друг на друга. Вот если бы можно было подсветить только магический след за последние час-полтора…» — разочарованный неудачей, Грей вернулся в комнату и решил провести чуточку более подробный обыск, в надежде найти зацепку на причину, по которой аликорница могла хотеть уйти.       — Да тут и думать не надо: от свалившейся на неё роли она не в восторге, — пробормотал жеребец себе под нос, выдвигая ящик комода. — Что тут? Журнал моды; журнал с жеребцами; чесалка для спины; какая-то резиновая… Фу-у-у.       Резиновая гибкая дубинка, закруглённая на одном конце и имеющая пупырышки по всей длине выпала из телекинетической хватки и упала на пол, чтобы закатиться под стол. Фокс мысленно выругался, но решил не оставлять столь… интимную вещь у любого посетителя на виду, а потому воспользовался магией, чтобы поднять предмет и вернуть его в ящик.       — Господин Грей!.. — ворвался в комнату гвардеец-единорог, замеревший с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, уставившимися на вещь, левитирующую перед Фоксом. — М… К дворцу подошёл пони, который передал страже записку…       —… — серый единорог осторожно убрал резиновое изделие в ящик, после чего вернул туда ранее извлечённые журналы. — И…?       — Гхм, — кашлянул в копыто собеседник. — Возможно, мы нашли принцессу.       — Отлично, — встряхнувшись, Фокс подскочил на все четыре копыта и потребовал: — Ведите меня к нему.       …Быстрым шагом пройдя на первый этаж дворца к главному входу, где гвардейцы остановили нервничающего единорога, серый жеребец забрал записку и быстро пробежал по ней взглядом. Увидев упоминание о том, что Беатрикс находится в баре, он почувствовал непроизвольное подёргивание левого уха, с чем удалось справиться, сконцентрировавшись на затылочных мышцах.       В кратчайшие сроки был собран отряд из пяти единорогов и такого же количества пегасов, после чего команда спасения (пленения и конвоирования?) выдвинулась в сторону указанного заведения. В свете звёзд и луны их доспехи сверкали начищенными до зеркального блеска поверхностями, морды же сохраняли маски суровой невозмутимости, способной испугать любого встречного пони (к счастью, в столь поздний час в окрестностях Понивилля никого не было).       — Так… — остановившись перед деревянной дверью полутораэтажного деревянного здания, из которого доносились приглушённые звуки музыки и голоса отдыхающих, Грей произнёс: — Тихо заходим, не привлекаем лишнего внимания, забираем принцессу и уходим. Делов на пару минут…       Обернувшись на своих спутников, закованных в гвардейскую броню, Фокс мысленно скривился. Всё же с «не привлекаем внимания» в их случае могли возникнуть серьёзные трудности. Идти же одному…       «Пришёл серый единорог в бар, чтобы найти принцессу. Это звучит как начало анекдота», — толкнув дверь, жеребец почувствовал ударивший в нос кисло-сладкий аромат сидра, хлеба и сена.       На несколько мгновений глаза пришлось зажмурить из-за ударившего в них света, но зрение быстро приспособилось и жеребец решительно вошёл внутрь. Пони, сидящие за столами, были слишком увлечены своими разговорами, напитками и едой, а потому не сразу отреагировали на вновь прибывших, но когда группа сопровождения пересекла половину помещения — голоса постепенно затихли, оставив лишь музыку из проигрывателя заполнять тишину.       Трикси, скрывающую крылья под плащом, Грей заметил сразу: аликорница сидела за стойкой спиной к двери и пила что-то из большой кружки, то и дело поднося её ко рту. Барменша, которой была молодая бэтпони, стоило ей заметить гвардию принцессы, напряглась, но постаралась ничем не насторожить свою посетительницу, позволяя отряду выстроиться позади и с флангов.       — Гхм-гхм… — Фокс прокашлялся, привлекая к себе внимание. — Ваше высочество, сопровождение прибыло. Пора отправляться во дворец.       Васильковая пони медленно обернулась, окинула стражников затуманенным взглядом и икнула. В то же время в передних копытцах она продолжала держать ополовиненную кружку, как-то рефлекторно прижатую к груди.       — Трикси подставили… — произнесла крылато-рогатая кобылка. — Трикси ни в чём не виновата!       «Да она же бухущая…» — моргнув, мысленно констатировал серый единорог.       — Ваше высочество, вам пора отправляться в замок, — мягко, будто говорил с маленьким жеребёнком, постарался донести свою мысль Грей. — Мы вас сопроводим…       — Не возьмёте, беспредельщики позорные! — воскликнула аликорница, тут же полыхнув рогом, от чего в глазах у Фокса возникли цветные круги. — Трикси честно за всё заплатила!       Проморгавшись, жеребец только и увидел, как хвост принцессы скрывается за барной стойкой, под которой мгновением раньше укрылась перепончатокрылая летунья.       — Очистить помещение! Перекрыть входы и выходы! — рявкнул на гвардейцев серый единорог, прыгая следом за принцессой.

…

      Подхватив со стойки кувшин, васильковая аликорница бросилась бежать в сторону кухни, но прямо перед её носом икнувший повар захлопнул дверь, заставив резко сменить направление. В самую последнюю секунду она сумела извернуться и перешла с бега по полу на бег по стене, благодаря чему обошла группу из двух единорогов, бросившихся ей наперерез.       — Ещё никто не догонял Трикси Луламун! — вырвалось у крылато-рогатой кобылки, когда она подбегала к окну, но в следующую секунду ставни со стуком захлопнулись, заставляя вновь свернуть, возвращаясь на горизонтальную поверхность.       …Другие посетители бара, едва только началась погоня, разделились на три группы: первые бросились к двери, бросая на столы монетки; вторые отхлынули к стенам, чтобы не быть случайно задавленными; третьи сползли под столы и лавки. Впрочем, когда маги начали захлопывать все створки — первым пришлось разделиться между вторыми и третьими.       — Ваше высочество, стойте! — кричал какой-то жеребец позади. — Мы просто хотим…       — Не отдам! — воскликнула в ответ принцесса, легко запрыгивая на стол, чтобы, держа кувшин перед собой и разбрасывая в стороны кружки, тарелки и другую посуду, проехаться животом по столешнице. — Моя прелес-с-сть… Они не отберут тебя у меня. Гхм-гхм-гхм…       Двое пегасов, бросившихся наперерез аликорнице, вновь попали под магическую вспышку и столкнулись в воздухе, чтобы переплестись ногами и с грохотом рухнуть на пол. Соскочившая же со стола Трикси нырнула под скамейку, пролезла наполовину и, застряв крупом, взбрыкнула, отправляя предмет мебели в короткий полёт навстречу ещё двум единорогам, поймавшим импровизированный снаряд на грудь.       Продолжая свой бег, Трикси вновь заскочила на стену, пробежала по ней вверх и перешла на потолок, из-за чего перевернувшийся кувшин вылил своё содержимое на голову и спину задержавшегося внизу Грея. Не заметившая же облегчения ноши Луламун отвернула от очередной пары летунов, начавших гоняться за ней под потолком, старательно загоняя в угол, куда подбирались их рогатые напарники, вооружившиеся скатертью.       — А-а-а-а… Отстаньте от Трикси! — не замедляясь и не сворачивая, васильковая аликорница налетела на стену… и прошла сквозь неё словно призрак, заставив обоих преследователей врезаться в возникшее перед ними препятствие.       — Всем стоять! — воскликнул мокрый и липкий Фокс, после чего в разгромленном зале трактира образовалась тишина, нарушаемая стонами помятых гвардейцев. — Хм… это была иллюзия. Надеюсь…       Последнее слово серый единорог прошептал очень тихо, готовясь применить какое-то заклинание. Сама же Луламун, прижимая к себе кувшинчик, шагая по потолку осторожно кралась к закрытой двери под чарами невидимости…

…

      «Трикси не могла далеко уйти. Управлять иллюзией можно только находясь с ней в одном помещении… ну или в зоне прямой видимости. А если это была не иллюзия? Заклинание бесплотности? Нет. В таком случае она бы не стала убегать, а применила его изначально», — дав знак единорогам готовиться, Грей прикрыл глаза и сконцентрировался на телекинезе.       Благодаря тому, что телекинетическое поле позволяло не только удерживать разнообразные объекты в своей хватке, но и передавало тактильную информацию о них, давным давно была разработана разновидность, позволяющая ориентироваться в полной темноте (с её помощью слабовидящие и слепые единороги прощупывали дорогу перед собой). Уже позднее появилась специализированная разработка чар, направленных на обыск помещений, создающая волну телекинеза, проходящую от рога создателя по всем материальным объектам.       «Правда, есть у него один недостаток… связанный с тактильным восприятием», — внутренне Фокс поморщился, готовясь к наплыву информации… без изрядной доли которой он вполне мог бы жить.       Рог серого жеребца вспыхнул и телекинетическая волна спустилась на пол, чтобы расширяющимся кругом устремиться в стороны, обтекая столы и стулья, лавки, барную стойку, ну и, разумеется, самих пони. Жеребцы и кобылы, ощутившие на себе воздействие этой магии испуганно, возмущённо, смущённо вскрикивали, бросая на волшебника очень недобрые взгляды (от тумаков в исполнении некоторых посетителей, не успевших сбежать из зала трактира, его спасало только присутствие гвардейцев).       Когда волна добралась до потолка — Грею улыбнулась удача: на месте, где глаза не видели ничего кроме досок, вырисовалась перевёрнутая фигура крылато-рогатой кобылы. Впрочем, не ожидавшая того, что её будут… ощупывать аликорница, и без того находящаяся в не самом хорошем для использования магии состоянии, от испуга икнула и потеряла концентрацию, став видимой и начав падать вниз.       — Лови! — воскликнул Фокс, сам пытаясь подхватить принцессу магией, от чего она рефлекторно защитилась.       К счастью для отряда, единороги со скатертью сработали чётко: растянув заляпанную чем-то ткань, они поймали Трикси у самого пола, тут же завернув края в подобие мешка, начавшего брыкаться и требовать свободу аликорнам. После этого гвардейцы и сам серый жеребец предпочли ретироваться, под ошарашенными взглядами других посетителей направившись на выход.       — Гхм-гхм… — остановившись на пороге, Грей повернулся мордой к залу и привлёк к себе общее внимание, чтобы хоть как-то смягчить впечатление от увиденного. — Граждане Эквестрии, от имени принцессы Беатрикс Луламун я благодарю вас за участие в учениях гвардии. Завтра днём вам будут возмещены денежные затраты и выданы соответствующие грамоты. Благодарю за внимание.       «Запоминается последнее? Надеюсь, что это так. А то от слухов о бухой принцессе, которую по трактиру ловила вся королевская гвардия, мы не отмоемся», — констатировал про себя Фокс, окончательно выходя на улицу, чтобы захлопнуть дверь.       …Обратный путь до дворца прошёл в напряжённом молчании, из-за которого все прекрасно слышали сердитое пыхтение, глухое бормотание и шелест ткани импровизированного мешка. В самой резиденции правительства пони быстро миновали первые этажи, добрались до покоев её высочества и, оставив усиленную охрану в коридоре, направились в ванную комнату.       Грей приказал привести служанок, умеющих держать языки за зубами, после чего сам начал наполнять водой резервуар, который можно было принять за маленький бассейн. В процессе он и сам промок от рога и до задних копыт, что, впрочем, не избавило от въевшегося запаха сидра.       «Даже интересно, под каким названием сегодняшняя ночь войдёт в историю?», — немного покрутив эту мысль в голове, Фокс фыркнул и мотнул мордой из стороны в сторону, бросил взгляд на пару гвардейцев с уже не брыкающимся мешком и жестом указал на ванну.       Двое единорогов переглянулись, изобразили какие-то движения ушами, после чего всё же исполнили приказ. Скатерть, в которую была замотана принцесса плюхнулась в воду, вызвав возмущённые возгласы, а также подняв волну брызг, окативших выложенный мраморной плиткой пол.       — Кретины! — воскликнул серый единорог, решительно бросаясь в резервуар. — Брысь отсюда!       «Неужели так сложно понять, что мешок нужно было развернуть?» — мысленно простонал жеребец, более не обращая внимания на что-то там лепечущих стражников.       Добравшись до запутавшейся в ткани Трикси, первым делом Грей поднял её голову над водой, после чего начал снимать и саму скатерть. К счастью, сделать это в воде оказалось не так трудно (было бы и вовсе просто, если бы спасаемая не брыкалась), в результате чего вскоре раздетая аликорница уже шумно дышала, находясь в его крепкой хватке.       — Всё хорошо… Всё уже закончилось… — приговаривал Грей, придерживая крылато-рогатую кобылу, чтобы она не ушла вновь под воду. — Дыши ровнее… глубже… спокойнее… Вот так. Хорошо…       — Ха… ха… ахм… — тяжело дыша, широко распахнув глаза, прижимаясь спиной к груди жеребца, придерживающего её передними ногами за подмышки, Луламун пыталась понять, где находится, что из-за алкогольного опьянения ей давалось с трудом. — Г-Грей?       — Да, ваше высочество, — устало вздохнул Фокс. — Это я. Вы дома, в безопасности…       «Впрочем, учитывая последний случай, я в этом уже не уверен. Это же надо — бросить связанную принцессу в воду», — нет, серый единорог понимал, что сам дал совсем не подробные инструкции, но и гвардейцы же должны были хотя бы немного подумать.       — А где…? — пони начала беспокойно дёргать ногами и крыльями, кое-как сумела нащупать точку опоры (контактным телекинезом задних копыт уцепившись за дно ванны-бассейна), после чего вырвалась из хватки спутника и стала озираться. — Кувшинчик? Где мой кувшинчик?!       «Какой ещё кувшинчик?» — сам у себя спросил уставший от всего этого дня пони, тут же вынужденный бросаться помогать принцессе, нырнувшей на дно резервуара.       Спустя почти минуту борьбы как с принцессой, так и с мокрыми тряпками, в которые превратились скатерть с накидкой аликорна, Грей снова вынырнул на поверхность, удерживая кобылку, мёртвой хваткой вцепившуюся в сосуд из-под сидра. В эти мгновения в его голове пронеслась мысль, что в задании вполне могло говориться не о спасении Трикси от похитителей, а о её защите от самой себя.       — Кувшинчик… — счастливо потёрлась мордочкой о боковую поверхность обозначенного предмета крылато-рогатая пони. — Только ты понимаешь Трикси… Моя прелесть.       «Мне за это слишком мало платят. А мне, вообще, платят?» — задумавшись на миг, Фокс тут же выкинул мысль из головы, решив постараться поскорее уложить принцессу спать, чтобы и самому наконец-то отдохнуть.       — Ваше высочество… тебе надо помыться, просушиться и лечь спать, — сделал жеребец попытку уговорить аликорницу.       — Не хочу, — ответила Луламун, надув щёки.       «Хочу новое задание с хорошей наградой, а то я отказываюсь этим заниматься. Ну?.. С хоть какой-нибудь наградой? Жлобская система. Я тебе это ещё припомню», — пригрозив воображаемому собеседнику, мысленно пообещал жеребец.       — Ла-адно… Трикси, чего ты хочешь? — отстранившись и скрестив передние ноги на груди, спросил собеседницу Грей, чувствующий, как с его гривы стекают ручейки воды.       — Я хочу… чего-нибудь крепкого, — объявила васильковая пони, затем глотнула из удерживаемого в копытах сосуда и закашлялась, после чего стала отплёвываться. — Фу… Кувшинчик, я тебе верила, а ты… Как ты мог?       Стоило принцессе вытянуть передние ноги, удерживая на них сосуд, подвергшийся воздействию укоризненным взглядом, Фокс не выдержал и решительно отобрал его. Возмущённо воскликнувшая пони бросилась вперёд в попытке вернуть свою собственность, но из-за того, что не рассчитала сопротивление воды, — потеряла опору под ногами и врезалась в серого единорога, опрокидывая его на дно маленького бассейна. В результате этого трофей, телекинезом относимый к выходу, потерял поддерживающую силу и упал вниз, разлетевшись на осколки.       …Заглянувшие на шум гвардейцы увидели жеребца с кобылой, плещущихся в воде и, переглянувшись с одинаковым вопросом на мордах, предпочли закрыть двери, оставшись на той стороне.       — Трикси, ты меня утопишь, — просипел жеребец, кое-как схватившись за бортик, чтобы приподняться и вдохнуть полной грудью. — Хватит вести себя как маленькая.       — Отдай мой… кувшинчик? — пони, уцепившаяся за спину своего противника-подчинённого, подтянулась и увидела то, во что превратился сосуд из-под сидра. — Не-е-е-ет! Ты убил Кувшинчика… Чудовище! Как ты мог? Ва-а-а-а-а…       «И где все эти вездесущие слуги, стражники и разные придворные, когда они нужны?» — мысленно простонал неудачливый попаданец, разворачиваясь к отцепившейся от него аликорнице, начавшей хныкать как маленькая кобылка, у которой в воду улетел мяч.       Пользуясь тем, что Трикси перестала сопротивляться, Грей приманил телекинезом шампунь и щётку, после чего вылил половину бутылки на гриву кобылки. Профессиональным банщиком он не был, но всё же попытался хоть как-то привести подопечную в приличный вид, из-за чего она будто бы ещё сильнее закрылась, но хотя бы плакать перестала. Когда же пришло время вытираться — ему в голову пришла мысль просто выдернуть пробку и позволить воде уйти, после чего применить соответствующее моменту заклинание.       «Ну… после всего случившегося — хуже уж точно не будет», — приняв план к исполнению, Фокс незамедлительно начал действовать.       Чары просушки, как и ранее использованное в баре заклинание «тактильного поиска», отличались тем, что применяющий получал ощущение от прикосновения. С другой стороны, если бы он решил воспользоваться полотенцем — вряд ли было бы сильно лучше (шерсть и грива остались бы влажными, как минимум).       — Яй! — воскликнула васильковая аликорночка, почувствовав на себе эффект от заклинания серого единорога. — Ты… Ты… Да как ты…       — Ванные процедуры закончены, ваше высочество, — насквозь холодным тоном заявил Грей, после чего добавил: — Не желаете проследовать в спальню?       Мордочка кобылки вытянулась, рот открылся, закрылся, щёки покраснели, а затем она фыркнула и, кое-как перебравшись через бортик, плюхнулась в натёкшую на пол воду. Впрочем, гордо проигнорировав то, что вновь оказалась мокрой едва ли не на половину, она поднялась на ноги и попыталась пойти дальше, но подскользнулась и лишь благодаря реакции Фокса не встретилась носом с мраморной плиткой.       — Ладно, — вздохнул серый единорог, тоже выбравшийся из огромной ванны, телекинетическим полем поднимая бедовую принцессу на высоту пары копыт. — Донесу сам.       …Путь до спальни прошёл в смущённой тишине, в самой же комнате жеребец сгрузил свою ношу на кровать и ещё раз подверг сушащему заклинанию, на что она только шумно вздохнула. После этого он развернулся и направился к выходу, произнеся перед самой дверью:       — Спокойной ночи. Советую хорошо отдохнуть: завтра утром будет встреча с драконами.       — Ты… уходишь? — дрогнувшим голосом спросила Луламун.       — Да. Я тоже устал и хочу спать, — холодно ответил Грей.       — Но… — хозяйка комнаты не сумела договорить, снова всхлипнув и забормотав: — Никто не любит Трикси. Трикси никому не нужна…       «Великий космический лобстер… Это не моё дело», — подавив вспышку жалости к крылато-рогатой кобылке, Фокс уже собирался сделать шаг, как перед его глазами выскочило новое сообщение от системы.

===

      Получено периодическое задание: крон-принц для принцессы.       Цели задания: сделайте Трикси счастливой; помогите Трикси расслабиться; доставьте Трикси удовольствие.       Награда за выполнение: 500 примогемов.       Наказание за провал: вариативно. Вероятность провала основной миссии будет возрастать.

===

      «…Какого хуфа? Так бы и написали: «Объезди принцессу». Ещё и такая награда… Ай! Я тоже не железный! Да пошло оно всё…» — развернувшись, серый жеребец решительно зашагал к кровати, чем привлёк внимание кобылки, поднявшей на него удивлённый взгляд заплаканных глаз.