Просыпаясь с принцессами

      …Сон прервался как-то внезапно: вот Трикси ещё тянула телегу с огромными колёсами и надписью «Эквестрия» на бортах, к которой то и дело подбегали другие пони, чтобы забросить на растущую гору бумаги ещё одну стопку макулатуры, из-за чего каждый следующий шаг становится тяжелее, а вот она уже лежит на мягкой постели, вцепившись всеми копытами в крупного, мускулистого жеребца, чувствуя приятную боль в мышцах и приносящий внутреннее удовлетворение дискомфорт под хвостом. Шевелиться абсолютно не хотелось — на душе царили умиротворение и покой.       «Приснится же такая дичь: будто бы я стала аликорном и меня запрягли тащить королевство в светлое будущее. Не стоило так напиваться после выступления. Впрочем, судя по всему — ночь удалась на славу: настолько заезженной я себя не чувствовала…» — попытавшись вспомнить, было ли ей так хорошо с кем-либо, Луламун внезапно осознала, что для кровати в её фургончике постель слишком уж мягкая, а она давно дала себе слово не оставаться в доме у случайного партнёра.       Голова тут же заработала на полную мощь, отчего началась лёгкая мигрень, но зато васильковая аликорночка вспомнила, что её кошмар был не просто дурным сном. Кроме того она осознала, что находится во дворце, куда её после побега в понивилльский бар вернули гвардейцы и… Грей.       «Да он… Да я… Да мы… Знала бы, что всё так закончится — давно сбежала бы», — образы минувших вечера и ночи наложились на ощущения тела, возвращая крылато-рогатой кобылке удовлетворённое расположение духа, а также подкрепляя желание ещё немного понежиться в постели.       …В это же время Фокс, лежащий на боку спиной к Трикси, не спящий уже примерно полчаса, смотрел в стену и старался не думать. К сожалению, его мозг к такой работе был непривычен, а потому каждые несколько минут пытался съехать на какие-нибудь размышления, то и дело подкидывая образы минувшей ночи, либо же далёкого (относительно) прошлого, с участием мамы Трикси.       «Это… Это… Это полный крупец. Как я теперь ей в глаза посмотрю? Хуфец… И как я на это согласился?!» — желание постучаться головой обо что-нибудь тяжёлое не уменьшало даже сообщение о награде, полученной за успешное выполнение квеста.       «Благодушия» добавляло ещё и ощущение, словно бы Фокс всю ночь работал то ли на пашне, то ли на лесоповале, где ворочал брёвна. Мышцы откровенно болели, а то, что не болело — чувствовалось онемевшим. Для того, чтобы перестало болеть в левой задней ноге, пришлось за примогемы покупать обезболивающее.       Он бы уже давно сбежал, хоть и сам до конца не понимал — куда, но васильковая кобылка вцепилась в него всеми копытами и не отпускала.       …В таком состоянии серого единорога догнало сообщение о получении нового ежедневного квеста о работе в королевской канцелярии.       «Да иди ты знаешь, куда?» — зло подумал жеребец, отмахиваясь от щедрого предложения системы.       …В это же самое время за дверями покоев её высочества дежурили двое гвардейцев: жеребцы земнопони и единорог. Половину ночи они слушали звуки, доносящиеся из спальни принцессы, из-за чего находились в далеко не уставном состоянии духа, так как если сперва завидовали удачливости прохиндея, то через пару часов уже завидовали его выносливости.       — Ну… хотя бы он — свой, — когда в комнате наступила тишина, негромко констатировал волшебник. — И всё же… почему не я?       Его напарник на это только промолчал, хотя тоже задавался похожими вопросами…

…

      «Жизнь, похоже, налаживается. Может, быть принцессой не так уж и плохо?» — мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик, Трикси ополоснулась в душе, чтобы избавиться от ночных запахов, прополоскала рот и, выбравшись на чистый пол, применила к себе сушащее заклинание.       Облачившись в мантию и нагрудник с изображением её кьютимарки, принцесса надела корону и переместилась в небольшую, но уютную столовую. Там слуги уже накрыли на стол, приготовив какао и крекеры с арахисовым маслом, лёгкий салат, ну и газету с новостями (предусмотрительно проверенную на наличие компрометирующей информации).       Усевшись на подушку, почувствовав при этом лёгкий дискомфорт, васильковая аликорница взялась за столовые приборы копытцами, а прессу подхватила телекинезом, заставив развернуться перед собой. На первых же страницах её встретила статья об ультиматуме Грифонстоуна и эквестрийском ответе на него, после чего была опубликована фотография сосредоточенной Каденс, стоящей на балконе небоскрёба Мэйнхеттена в процессе передвижения луны.       «Удачный кадр. Фотограф специально так подобрал момент, чтобы подчеркнуть фигуру принцессы любви? Трикси завидно: настолько изящно её талия и ноги не выглядели… никогда», — оторвав взгляд от газеты, крылато-рогатая пони посмотрела сперва на крекеры, а потом на салат, немного подумала и решила, что не готова идти на такие жертвы.       …Не то чтобы Луламун была толстой: из-за кочевого образа жизни, когда свой дом приходилось возить за собой — порой даже по жидкой грязи и снегу, — у неё попросту не было возможности набрать лишний объём на боках, а вот мышцы были уже совсем другим делом. В результате этого своим телосложением она приближалась к земнопони, а не утончённому идеалу единорога, не говоря уже о скромных размерах пегасок.       Время, проводимое на троне, разумеется, не прошло для принцессы даром, но пока что это пошло фигуре лишь на пользу, позволив округлиться в нужных местах. О том же, чтобы не располнеть, она собиралась подумать как-нибудь потом…       «Нужно будет заняться тренировками. В идеале — как сегодня ночью», — вспомнив не самые чёткие образы происходившего в её спальне, волшебница почувствовала как губы растягиваются в довольную улыбку, а мордочка начинает краснеть.       Мечтательно облизнувшись и зажмурив глаза, фокусница прижала ушки и хихикнула, совсем как молоденькая кобылка. Тут же встрепенувшись, она осмотрелась в поисках свидетелей своего не совсем достойного поведения, но не обнаружив посторонних — расслабилась и вздохнула. Всё же в её положении следовало быть более сдержанной, чтобы однажды не произошло чего-то плохого.       «Ладно. Что там у нас ещё?» — открыв следующую страницу пони фыркнула, отметив название статьи, звучащее как «Посадил жеребец репку».       На фотографии был изображён корнеплод, в котором кто-то вырезал дверь, окна, а затем вывел на улицу трубу. В интервью же говорилось, что фермер из предместий Балтимэйра выращивал овощи для выставки, но слегка увлёкся, а потом пришло сообщение о происшествии в Кантерлоте. Большую часть урожая он продал, либо же отправил как благотворительность, в репке же вырезал дом, после чего знакомого волшебника попросил наложить окаменяющее заклинание, таким образом обзаведясь жилищем с уникальной архитектурой.       …Как и всё хорошее, завтрак подошёл к концу, из-за чего васильковая аликорница была вынуждена выдвигаться на своё рабочее место. По пути она слегка кивала слугам и стражникам, вытягивающимся в полный рост и выпячивающим грудь, то и дело сравнивая их с Греем, от чего на губах нет-нет, да вновь всплывала улыбка.       Придворные, видя настроение принцессы, начинали перешёптываться, а некоторые жеребцы и кобылы, находившиеся ночью на третьем этаже или в саду под окнами покоев Луламун, выразительно пуча глаза, взмахивая ушами и играя бровями шептали последние сплетни о королевском фаворите. Из-за этого всё чаще вслед крылато-рогатой пони устремлялись взгляды, а за углами то и дело звучало тихое «Почему не я?».       Сама Трикси, добравшись до тронного зала и заняв своё сидение, чуть-чуть поёрзала, чувствуя некоторое неудобство, затем осмотрелась вокруг и, отметив присутствие писарей, охраны, советников, взмахнула копытцем. Тут же протрубили медные трубы, а герольд в цветастой ливрее объявил:       — Послы драконьего королевства: Стил, Сапфира и Терна!       «Драконы?» — метнув острый взгляд в помощницу, стоящую у трона, фокусница сглотнула и постаралась принять наиболее невозмутимый, величественный вид.       Не то, чтобы у Беатрикс был богатый опыт общения с огнедышащими ящерами, но все её знания единогласно говорили, что это грубые, наглые, агрессивные и гордые существа. Дракончик Твайлайт Спаркл в этом плане был исключением, подтверждающим правило, да и он ещё являлся совсем маленьким, из-за чего природный характер мог попросту не успеть проснуться.       «И почему меня никто не предупредил? Что я должна делать? Это же… Это же… А если будет война? Драконы — не грифоны: их спрятанным солнцем не испугаешь», — пока в голове васильковой аликорницы метались панические мысли, створки распахнулись и на пороге появились три тёмных силуэта, очерченные ярким светом, сияющим за их спинами.       Огнедышащие ящеры были крупнее пони, но всё же помещались в дверной проём. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило, так как всем, кто читал газеты или хоть немного интересовался магией, было известно, что за счёт таких эмоций, как жадность и злость, они могут увеличиться многократно. Коренные понивилльцы и вовсе знали это на личном опыте, так как воспитанник Твайлайт Спаркл, несмотря на всю свою воспитанность, однажды поддался инстинктивному порыву…       «Если они начнут буянить — их же некому будет остановить. Принцесс нет… а я и с Урсой в своё время не справилась», — на несколько ударов сердца Трикси пожалела о том, что при ней нет Амулета Аликорна, но затем всё же откинула эту глупую идею (в этом случае «лекарство» могло оказаться страшнее «болезни»).       Тем временем в тронном зале установилась напряжённая тишина: пони затаили дыхание и немигающими взглядами смотрели на неподвижных громадин, красующихся рогами на головах, шипами на спинах и плечах, бугрящимися под шкурами мышцами. Даже гвардейцы, которые должны были внушать трепет в сердца посетителей и уверенность в принцессу застыли статуями, будто бы на них посмотрел кокатрис.       «Ну почему… Почему Трикси забыла дневник в спальне?!» — мысленно простонала васильковая аликорница, от напряжения почувствовавшая, как неприятно зудит в области хвоста (в голове даже пронеслась неуместная мысль, что несмотря ни на что, второго такого раза она может и не выдержать… без серьёзного перерыва).       Бесконечно долгие мгновения закончились и драконы двинулись вперёд, острыми когтями клацая по мраморному полу. Едва же они пересекли порог — свет от люстр упал на них спереди, развеивая мрачные образы, заискрившись отблесками на чешуе тёмно-серого, голубого и красного цвета.       Движения послов были уверенными и раскованными, на мордах красовались довольные жизнью выражения, лишь глаза были прищурены, словно бы свет доставлял им неудобства. Когда же до трона оставался десяток понячьих шагов — гвардейцы наконец ожили и сделали движение, словно собирались выступить вперёд. Впрочем, гости остановились сами и голубошкурая самка, подняв правую переднюю лапу с раскрытой ладонью, раскрыв будто бы воспалённые красные глаза произнесла:       — Йоу, сеструха. Чо как? За подгон — уважуха: давно так не отрывались.       «Чего она сказала? Это похоже на… на… не пойму на что. И что я должна ответить? А если ошибусь? Нужно тщательно подбирать слова: Трикси хоть и аликорн, но совсем не огнеупорная», — постаравшись сформулировать наиболее нейтральный ответ, крылато-рогатая пони изобразила на мордочке улыбку (при этом стараясь не демонстрировать зубов, так как из глубин памяти всплыло, что хищники могут принять это за агрессию).       — Пожалуйста, — ответила принцесса вслух, хотя о том, что за подгон такой, вообще не понимала.       Ноздри голубой драконицы шевельнулись и она расплылась в ещё более радостной усмешке, встала на все четыре лапы и снова заговорила:       — А ты, сеструх, тож оторвалась? Да не кипишуй: я — могила. Ты как о том, чтоб сегодня в одной тусе зависнуть?       «А-а-а-а… И что мне на это ответить? Если откажусь — она разозлится? А если соглашусь — что меня ждёт?» — лишь благодаря опыту выступлений на публике Луламун умудрялась сохранять невозмутимо-доброжелательную улыбку на мордочке, глядя прямо на троих огнедышащих ящеров, стоящих на расстоянии одного выдоха.       Придворные и дворяне, видевшие, насколько спокойна их принцесса и сами успокаивались, да и гвардейцы, понявшие, насколько легко васильковая аликорница говорит с драконами, перестали ощущать угрозу. Лишь сама принцесса чувствовала себя сидящей в готовом захлопнуться капкане, не решаясь сделать ни одного лишнего движения.       — С удовольствием, — всё же произнесла Беатрикс, решив, что пауза слишком затягивается.       Не успела Сапфира вновь открыть рот — входные двери распахнулись и взмыленный стражник, перевалившийся через порог, ничего не видящий из-за слипшейся гривы, упавшей на глаза, прокричал:       — Ваше высочество, ОНА вернулась!       «Селестия? Луна? Твайлайт Спаркл?.. Хотя, если бы было так — меня бы предупредили иначе», — переведя взгляд с послов на гвардейца, правой передней ногой всё же убравшего чёлку с глаз, что позволило увидеть драконов, а затем обратно, Луламун постаралась изобразить виноватый тон.       — Прошу меня простить: срочное дело государственной важности. Можем мы сделать небольшой перерыв?       — Без базара, сеструх, — голубая драконица развела крыльями, заставив крылато-рогатую пони мысленно выдохнуть.       «Ну… это было проще, чем я думала. Может быть, у Трикси и вправду есть талант к дипломатии? В конце концов, чем это отличается от выступления на сцене?» — поднявшись с трона, Луламун приказала гонцу следовать за собой и сама направилась в заднюю комнатку, обустроенную для отдыха и подобных разговоров один на один.       Васильковая аликорница понятия не имела, кто эта таинственная «она», но признаваться в этом публично, тем более — на глазах у драконов, не собиралась. Учитывая же, что никто из придворных на заявление гвардейца никак не отреагировал (за исключением раздражения от нарушения протокола), можно было сделать вывод, что и они ничего не знают.       «Какая-то тайна принцессы Селестии? Каденс, наверное, должна знать больше», — мысленно посетовав на то, что из-за мер безопасности она даже не может посоветоваться с той, кого вправду готовили как принцессу, крылато-рогатая пони прошла за небольшой стол и уселась на подушку, мысленно порадовавшись тому, насколько она оказалась мягкой.       — Ваше высочество, — вошедший в относительно небольшую комнатку единорог поклонился, всем видом выражая взволнованность, едва удерживаясь от желания начать переступать копытами.       — У Трикси сегодня много важных дел, так что разрешаю докладывать без церемоний, — произнесла фокусница самым уверенным тоном, неосознанно скользнув взглядом по статной фигуре жеребца, автоматически отметив то, что он уступает Грею ростом (кантерлотские стражники, вероятно, превосходили своих коллег, но они исчезли вместе с Селестией и Луной… и всем дворцом впридачу).       — Так точно, — выпрямился собеседник, сглотнул и выразительно выпучив глаза заявил: — ОНА вернулась!       «Очень информативно», — саркастично констатировала васильковая аликорница, всё же удержавшись от ехидных комментариев.       — Прекрасно, — констатировав это ровным тоном, принцесса потребовала: — Подробности? Кто, где, когда?       — Лейтенант Вайс, служащий на северной наблюдательной заставе, двенадцать часов назад отправил сообщение в столицу, — торопливо ответил единорог, вызвав у крылато-рогатой пони подозрение, что он над ней попросту издевается (ведь ответить на все вопросы так, чтобы не дать никакой полезной информации — это нужно ещё постараться).       «Может быть, это Трикси неправильно спрашивает? Впрочем — нет: я абсолютно понятно изъясняюсь», — придя к такому выводу, принцесса решила попытать удачу ещё раз.       — Кто «ОНА»? Откуда она вернулась? Почему это так важно, что ты решил прервать встречу с драконами? — после этих слов взгляд собеседника сперва расфокусировался, но затем вновь стал осмысленным и, наконец-то, Трикси услышала внятный ответ… что совершенно не принёс ей радости.       Оказалось, что вернулась Кристальная Империя, являющаяся древним городом-государством на северной границе Эквестрии. Тысячу с лишним лет назад там правил король-тиран Сомбра, который угнетал свой народ и собирался пойти войной на Эквестрию, что вынудило принцесс Селестию и Луну бросить ему вызов. В результате сражения аликорны победили, но само государство, находящееся между королевством пони и землями яков исчезло в магической аномалии.       «Сомбра… Тот самый Сомбра из дневника. А-а-а-а-а-а-а-а-а!», — выслушав докладчика до конца, лишь из-за холодного ужаса, всколыхнувшегося в душе и сковавшего её мышцы Трикси не закричала в голос.       Несколько долгих (десятков) секунд крылато-рогатой кобылке понадобилось, чтобы взять себя в копытца и отмереть. Спустя ещё несколько ударов сердца ей и вовсе удалось себя убедить, что ситуация не такая уж и плохая, как в дневнике, так что наверняка найдётся ответ, как справиться с этой напастью.

***

      — Может быть, стоит сегодня попробовать что-нибудь новое? — сидя перед высоким и широким зеркалом, глядя на своё отражение, спросила розовая аликорночка, обращаясь к группе подружек-служанок, вооружившихся гребешками, щёточками, ленточками, щипчиками и заколками.       — Замечательная идея, — поддержала свою принцессу Айскрим Ваниль, являющаяся единорожкой ванильного цвета, ловкими движениями черепахового гребешка, окутанного магическим полем, расчёсывая длинные пряди хвоста крылато-рогатой пони. — Я недавно приобрела серебристые ленты, которые можно вплести в причёску. Если их наполнить магией — они будут колыхаться, как грива принцессы Селестии.       — Я видела такие ленты, — подала голос Строуберри Джем, занимающаяся левым крылом принцессы любви. — Они выглядят совершенно неестественно. Из-за них волосы похожи на какие-то шевелящиеся щупальца, да ещё и с металлическим блеском. Лучше уж уложить гриву в причёску из журнала Пониполитен.       — Это совершенно не те ленты, — запротестовала Айскрим. — Они очень тонкие и их нужно вплетать в тонкие косички. У нашей принцессы прекрасные волосы, так что было бы преступлением хотя бы не попробовать.       — Мне иногда кажется, что вы воспринимаете Каденс как большую куклу для переодевания, — хихикнула Шугар Лайм, занимающаяся укладкой перьев на втором крыле, при помощи маленькой щёточки нанося на кромку узор из блёсток.       — И вовсе мы не считаем Каденс за куклу, — возмутилась Строуберри. — Как ты могла о таком подумать?       — Мы просто хотим, чтобы она была самой красивой пони в Эквестрии, — поддержала свою подругу-соперницу Ваниль. — И вообще… лучше бы сама предложила что-нибудь.       — Девочки, не ссорьтесь, — попросила розовая аликорночка. — Я вовсе не против того, чтобы попробовать новые причёски. Всё равно ближайшая встреча запланирована на полдень, у музея древнего искусства.       — Мы совсем не ссоримся, ваше высочество, — отозвалась Шугар, затем задумчиво прикусила кончик языка, после чего заявила: — Ну, разве что за завтраком, когда приходит пора бороться за последнее пирожное.       — Это всё клевета! — воскликнула Джем. — Я не ем пирожные.       — Последнюю пару дней — не ешь, — согласилась Лайм. — После того как поняла, что они отложились у тебя на бёдрах…       — Ах! — прикрыла рот копытцем Строуберри. — Я же тебе по секрету сказала.       — А я думала, что ты это мне по секрету сказала, — насупилась Айскрим. — И с кем ещё ты секретничаешь за нашими спинами?       — Мои секреты: с кем хочу, с теми и делюсь, — надула щёки Джем.       — А мне ты ничего не сказала, — состроила грустную мордочку Каденс, бросив на служанку обиженный взгляд через отражение.       — Я… просто стеснялась, — повинилась Строуберри. — Ну и мне немножко завидно от того, что ты можешь есть сладкое и не толстеть.       — Если бы ты занималась физкультурой — тоже не толстела бы, — вмешалась Ваниль, отбрасывая пряди гривы с мордочки на спину. — Каденс целыми днями на ногах, ну и каждый вечер совершает облёт Мэйнхеттена.       — И поднимает тяжести, — поддержала подругу Шугар, весело подмигнув отражению принцессы. — Солнце и луна наверняка совсем не лёгкие.       — Я, между прочим, тоже бегаю, — проворчала Джем. — За какао, за бумагами, от жеребцов…       Внезапно перед крылато-рогатой пони возникла вспышка, заставившая её дёрнуться от неожиданности. Следом за этим на пол упал скреплённый печатью Беатрикс свиток, отправленный при помощи магической почты.       — Что это? — Лайм сунула было нос, чтобы посмотреть, но заметив печать — тут же потеряла всякий интерес. — Опять какие-то государственные дела. А я думала, что мы сегодня сможем подобрать новые украшения.       — И кто ещё принимает Каденс за большую куклу для переодевания? — хихикнула на это Ваниль.       — Не такая уж я и толстая, — подхватив свиток телекинезом, принцесса любви сломала печать и развернула послание, начав вчитываться в строки текста, написанные с явной поспешностью. — ОНА вернулась… Девочки, мне нужно спешить в Понивилль.       — Всё так серьёзно? — нахмурилась Ваниль.       — Мы со всем разберёмся, — пообещала Джем. — Я возьму на себя переговоры с музеем и интервью с репортёрами: сообщу о срочных переговорах и ещё чего-нибудь обтекаемого придумаю.       — Тогда я — пойду на благотворительный ужин после посещения театральной школы, — подняла копытце Лайм. — Говорить ни о чём — мой второй талант.       — Это уж точно, — хихикнула Айскрим, дёрнула ушами и заявила: — Возьму на себя разбор почты и приём просителей. Все жалобы запишу и отсортирую, кому надо — передам… Так что, когда вернёшься — останется принять решения. Правда переносить посещение приюта… будет неудобно. Но мы что-нибудь обязательно придумаем.       — Спасибо, девочки, — прикрыв глаза, принцесса любви искренне улыбнулась. — Я знала, что могу на вас положиться. Спасибо, что вы со мной.       Служанки-помощницы смущённо порозовели, после чего заверили, что в их действиях нет ничего особенного. Переубеждать подруг крылато-рогатая пони не стала: всё же времени, если судить по панике Трикси, отразившейся в тексте послания, было катастрофически мало.       …Облачившись в королевские регалии, в окружении лучших летунов из своей стражи Каденс поднялась на крышу здания, выступающего её резиденцией и с высоты многоэтажки окинула взглядом Мэйнхеттен. После того как она впервые сюда прибыла — этот город казался ей шумным понивейником, ни на секунду не останавливающимся в своей повседневной суете. Бетонные конструкции, металл и стекло создавали ощущение огромной клетки, сжимающейся вокруг и не дающей полной грудью вдохнуть.       Лишь через некоторое время постоянного пребывания в мегаполисе Каденс более или менее освоилась, начала чувствовать ритм жизни, смогла предсказывать реакцию местных жителей на те или иные события. В конце концов они оказались теми же пони, пусть и привыкшими к несколько большей суете, энергичности, спешке.       «График тётушки Селестии мне казался тяжёлым? Здесь всё и вовсе расписано по минутам, из-за чего утренняя болтовня, вроде сегодняшней — это настоящая роскошь. Куда привычнее мне стало одновременно завтракать и планировать дела, причёсываться и отвечать на письма, а о количестве приглашений на разные мероприятия лучше и не заикаться: чтобы побывать везде — нужно разорваться на дюжину маленьких Каденс», — глубоко вздохнув, розовая аликорночка отбросила несвоевременные мысли и взмахнула крыльями, вслед за первой парой стражников поднимаясь в небо.       Вскоре высотные здания уже оказались позади, а принцесса любви, набирая всё больший разгон, выставив перед собой передние копытца и создав защитную полусферу, начала сплетать заклинание, чтобы вместе со спутниками пересечь радужный барьер. Она, разумеется, не слишком любила последствия подобных чар (уши закладывало, да и в голове звенело), но ради дела можно было потерпеть мелкие неудобства.       «Беатрикс, только не делай ничего необдуманного. Пожалуйста».

***

      «Может, всё не так уж и плохо? Ну… сделал я ЭТО один раз… несколько раз… за ночь. Так ведь эта Трикси — совсем не мама. Просто тёзка… и внешне похожая… Но ведь не точная копия же. Зато я получил много примогемов. Гораздо больше, чем за любые другие задания, выдаваемые здесь. И если выполнять это задание постоянно, то можно накопить достаточно баллов на крутки в кратчайшие сроки. Как там говорится… «Закрой глаза и думай о Цели»?» — сидя за письменным столом в дворцовой канцелярии, что оказалась единственным местом, где можно было побыть в относительных тишине и уединении, при этом не рискуя столкнуться с принцессой или ещё как-то травмировать свою психику, серый единорог буравил взглядом сгруженную на край столешницы стопку бумаг, требующих ознакомления и печати.       — Эх… Я, конечно, просил задание, но… Я просил нормальное задание, а не… ЭТО, — подтянув к себе бумаги, жеребец уже собирался погрузиться в их изучение, но не успел пробежаться глазами по первым строчкам, как до его слуха донёсся какой-то шум из коридора, приближающийся с каждой секундой. — Что там ещё?       — Гре-е-е-ей! — ворвавшаяся в кабинет васильковая аликорница, почти сорвавшая дверь с петель, резко затормозила, расставив ноги, и уставилась на Фокса, тяжело и шумно дыша. — Ты мне нужен.       — Что? Опять? — вид тяжело вздымающихся боков кобылы, распахнутых крыльев и растрёпанной гривы вызывал пугающие ассоциации, заставившие нервно сглотнуть и поджать задние ноги. — М-может быть, просто обнимемся?       — Что? — удивилась Луламун, затем мотнула головой и ответила решительно: — Нет.       «Хуфец. Второго такого раунда я не переживу. Система, ты не можешь со мной так поступить!» — вжав голову в плечи и прижав уши к затылку, вцепившись передними ногами в стол, жеребец чувствовал себя загнанной в угол добычей, к которой приближался опасный хищник.       — Грей, ОНА вернулась, — наклонившись над столом, чтобы вплотную приблизиться к серому единорогу, широко распахнутыми глазами впившись в сжавшиеся зрачки собеседника, жарким шёпотом воскликнула принцесса.       — А… кто? — всё ещё находясь в своих собственных мыслях, Фокс начал перебирать имена всех, кто могли вернуться (первой на ум пришла Каденс, у которой муж пропал, второй — Селестия, а до третьей он дойти не успел).       — Кристальная Империя, — быстро оглянувшись назад, крылато-рогатая пони телекинезом захлопнула жалобно вздрогнувшую дверь, после чего состроила страшные глаза. — А вместе с ней — Сомбра, который обязательно попытается захватить Эквестрию. А у нас ни Селестии, ни Элементов Гармонии. Поэтому, Грей, ты мне нужен. Ты должен мне помочь!..       — А… Кристальная Империя, — выдохнул серый единорог.       «И всего-то? А я уж испугался. Стоп! Сомбра? И что я должен с ним сделать?» — стоило задуматься над последним вопросом, как в голове звякнул колокольчик, а перед глазами возникло новое сообщение, закрывшее собой половину поля зрения.

===

      Внимание!       Произошло событие мирового значения: Возвращение Кристальной Империи.       Получено задание: Остановить короля-тирана, пока он не восстановил своё могущество и не начал завоевание мира.       Дополнительные задания: найти Кристальное Сердце; присоединить Кристальную Империю к Эквестрии в качестве особой автономной области.       Награда за выполнение: 5000 примогемов.       Наказание за провал: вариативно. Основная миссия будет провалена. Вас убьёт Король Сомбра.

===

      «Хуфец. Нет, я больше не буду просить задания. Никакие. И жаловаться не стану, даже если придётся выполнять самую скучную, монотонную работу в мире. А то тенденция какая-то пугающая. И я совершенно не желаю узнавать, совпадение это или же закономерность», — уже собираясь спросить у Трикси, что она сама планирует делать, Грей внезапно увидел иконку в виде конверта, мигающую в правом верхнем углу глаза.       Несколько безумно долгих секунд Фокс колебался, не желая быть «обрадованным» ещё какой-то миссией, которая если не сломает ему мозги, то будет угрожать мучительной смертью. Впрочем, вскоре логика, утверждающая о необходимости узнать проблему (дабы не вляпаться в неё на полном ходу будучи неподготовленным), победила.       «Селестия, Луна, Дискорд… пусть мне повезёт», — взмолился серый единорог, мысленно нажав на новое сообщение.       …То ли судьба решила, что на его голову уже упало достаточно проблем, то ли молитва сработала, но ради разнообразия в послании находился всего-навсего подарочный купон на QTE режим имени Линка. Учитывая же описание подарка, можно было сделать вывод, что верным является именно второй вариант (если верить рассказам знающих пони — это было вполне в стиле духа хаоса).       «Я не жалуюсь. Не жалуюсь… Всё отлично. Просто за-ши-бись», — мысленно заверил жеребец невидимых наблюдателей, в наличии которых уже почти не сомневался.       — Грей, ты меня слышишь? — помахала перед его глазами копытом Трикси.       — Слышу-слышу, — моргнув, ответил кобылке Фокс.       — Фух, — облегчённо выдохнула Луламун. — А то я уже думала, что ты впал в шок и тебя придётся стукнуть, чтобы из него вывести.       — Не надо меня стукать: я тогда покроюсь крапинками, — мотнув головой, окончательно избавляясь от глупых мыслей, серый единорог решительно мысленно надавил на символ принятия подарка, одновременно с тем произнося: — Ты уже вызвала Каденс? Без неё нам не справиться. Нужно подготовиться к поездке на север.       — Вызвала, — отозвалась васильковая аликорночка. — Она уже должна лететь сюда. Ты что-то придумал?       — Вроде того, — согласно кивнул жеребец. — Главное — ничему не удивляйся, а когда прилетит Каденс — собирай гвардию и отправляйся в Кристальную Империю. Я пойду первым, чтобы… провести разведку. Вот.       — Грей, ты не можешь так поступить, — возмущённо вскинулась васильковая аликорница. — Трикси уверена, что…       — Тш-ш-ш… — перегнувшись через стол, Фокс прижал копыто к губам крылато-рогатой пони и самым мужественным голосом, на который был способен, произнёс: — Просто доверься мне. Поверь в меня, как я верю в тебя. Всё будет хорошо.       — Тр… Я не знаю… — отстранившись, покраснев мордочкой и начав бегать взглядом, словно бы стараясь найти соломинку, за которую можно ухватиться для устойчивости, Луламун на что-то решилась и вдохнула, дабы заявить: — У меня есть…       Серый единорог, воспользовавшийся колебаниями принцессы для того, чтобы выйти из-за стола и подойти к кобылке вплотную, словно бросаясь в воду, схватил её передними копытами и, не давая закончить, — поцеловал в губы. Глаза Трикси тут же округлились, а Грей отстранился и произнёс:       — Не бойся, всё будет хорошо.       Едва эти слова сорвались с его языка — жеребец выскочил из кабинета и со всех ног бросился бежать. Его сердце дико стучало в груди, в голове шумело и словно бы играла какая-то шестнадцатибитная мелодия, а краски перед глазами становились неестественно яркими, будто бы каждый предмет являлся нарисованным прямо на воздухе.       «Нужно действовать, пока эффект не прошёл. Сколько там у меня ХП и МП?» — выбежав из дворца, Фокс поспешил в Понивилль, начав активно оглядываться в поисках чего-то, что можно было бы использовать как транспорт. В эти мгновения он чувствовал себя необычайно решительным, целеустремлённым, готовым преодолеть любые препятствия, которые только встанут на пути.       …Словно миражи, на границе поля зрения над головами встречных всплывали зелёные полоски с какими-то надписями, тут же исчезающие стоило только попытаться на них сфокусироваться. Впрочем, видеть они не мешали и какой-то угрозы не несли, из-за чего вскоре жеребец стал попросту игнорировать эту странность.       В то же время пульсация крови в висках сменилась ощущением удивительной ясности и лёгкости в голове, которая ощущалась, будто наполненный гелием воздушный шарик. В этом состоянии понимание вещей приходило стремительно, словно во время какого-то сна, когда самые нелепые на первый взгляд детали складываются в чёткую и логичную картину.       Заметив стоящую на обочине телегу, Грей резко затормозил, взрыв землю всеми четырьмя копытами, осмотрелся и, не найдя хозяина, подбежал к брошенному транспорту. Покрутив головой и определив север, он взялся за оглобли и стал разворачивать колесницу в нужную сторону, после чего оббежал её сзади и замер, скорее почувствовав, а не увидев возникшие перед внутренним взором символы, буквально просящие себя нажать. Стоило же подчиниться порыву — тело крутанулось на передних ногах и стало лягать задними копытами.       — Уф… Меня к такому не готовили, — проворчал Фокс, ощущая себя будто марионетка, но даже не думая прервать своё нелёгкое дело, чем привлекал к себе взгляды прохожих, начинающих перешёптываться и некультурно тыкать копытами.       …Вопреки тому, что ожидали понивилльцы, телега не развалилась и не откатилась от непрекращающихся ударов, а начала светиться всё ярче и ярче, пока наконец не оторвалась от земли. Серый единорог, запрыгнув в транспортное средство, уселся у задней стенки и произнёс:       — Земля… прощай.       Будто бы дожидаясь этих слов, повозка стала подниматься всё выше, из-за чего её заметил хозяин, оказавшийся красной масти земным пони.       — Эй! Эт моя телега! — возмутился подобному беспределу жеребец.       — Запиши на счёт королевской канцелярии: оплачу, когда вернусь! — крикнул ему серый единорог, тут же произнося следующую фразу: — В добрый путь.       Повозка, до этого момента двигавшаяся только вверх с очень небольшой скоростью, совершенно внезапно для всех рванула вперёд, словно ей выстрелили из огромной рогатки (коренные жители города знали, как это должно выглядеть из-за Меткоискателей-авиаторов и Меткоискателей-инженеров). Единственный пассажир же, придавленный бьющим в морду ветром, стиснув зубы, чувствуя как раздуваются щёки, а также разведя все ноги в стороны, старался удержаться на месте и не пропустить свою остановку.

…

      Опомнившаяся после неожиданного (но, нужно признать, приятного) поцелуя, всё ещё великая, а теперь ещё и растерянная Трикси осмотрелась и осознала, что осталась в кабинете одна. Прокрутив в голове последние события и слова Грея, она сперва разозлилась от того, как он поступил, чтобы сбежать, чтобы спустя всего пару секунд побледнеть от осознания, что этот самоуверенный кретин отправился в Кристальную Империю один.       — А ну, стоять! — воскликнула васильковая аликорница, телекинезом распахивая захлопнувшуюся дверь, чтобы выскочить в коридор и столкнуться сразу с двумя гвардейцами, которые не удержались на ногах и вместе с принцессой повалились на пол. — Тц…       — Ваше высочество… — проблеял один из жеребцов.       — Вы не ушиблись? — спросил второй.       «Увальни бесполезные. И как только Эквестрию ещё не захватили?.. Ах да: сперва принцесса Селестия, потом — Элементы Гармонии, а теперь и Трикси с Каденс всех врагов пугают», — досадливо подумала крылато-рогатая кобылка, потирая голову правой передней ногой.       — Срамота, — прозвучал старушечий голос откуда-то со стороны, а, повернув голову на звук, Луламун увидела пожилую земнопони в наряде горничной, запряжённую в конструкцию, похожую на огромную щётку. — Токма жеребчик за дверь, как она ужо с двумя другими кувыркается. Да яшо прям в коридоре…       Осознав, в каком положении находится, крылато-рогатая пони мигом подскочила на ноги, да ещё и крыльями взмахнула для ускорения, из-за чего подлетела едва ли не до потолка. Её мордочка отчаянно пылала, словно бы она и вправду занималась со стражниками чем-то непотребным, а не врезалась в двух увальней, когда пыталась догнать…       «Грей сбежал!» — резко вспомнила Трикси, разом отбрасывая глупое смущение и иные неуместные эмоции, вперив гневный взгляд сперва в кобылку-уборщицу, а затем и в гвардейцев.       — Где он? — вырвался изо рта аликорницы требовательный вопрос. — Куда побежал?       — Дык к выходу ж побежал, — отозвалась ничуть не впечатлённая земнопони, продолжившая что-то ворчать о кобылах, синицу в копытах удержать не способных, а всё за журавлями гоняющихся.       Более не слушая ни безумную старуху, непонятно как оказавшуюся на работе во дворце (кобылка совершенно не помнила, что принимала её на работу), ни гремящих доспехами жеребцов, старающихся её догнать, Луламун со всех ног помчалась по следу глупого серого единорога. Умом она понимала, что до севера он сможет добраться либо на поезде, так как принцесса Селестия поддерживала ветку железной дороги, ведущую в Як-Якистан, в хорошем состоянии, несмотря на вялый трафик, либо на запряжённой пегасами повозке, что потребует изрядного времени. Однако же интуиция буквально кричала, что время утекает из копыт, а опыт показывал, что игнорировать её — себе дороже.       Выбежав из дворца, поднимая за собой клубы пыли, принцесса прибежала в Понивилль, застав там что-то обсуждающую толпу горожан. Притормозив и прислушавшись, она поняла, что речь идёт о сером единороге, из-за чего в душе будто бы натянулась тонкая нить надежды.       — Где он? — схватив первого попавшегося пони, который оказался красным жеребцом с пшеничной гривой, обладательница рога и крыльев тряхнула его, впившись взглядом в расширенные глаза. — Ну?       — Он улетел, но обещал вернуться, — ответила владелица кондитерского магазина «Сахарный уголок», поставляющего во дворец свежую выпечку. — Милый шалун.       — Агась… — кивнул пришедший в себя земнопони, коего Трикси всё ещё удерживала за плечи. — Эт… Ваше величество, он мою телегу угнал.       — Гре-е-е-ей!!! — Упав на колени, запрокинув голову и распахнув крылья, прокричала в небо васильковая аликорница.

…

      Вопреки законам аэродинамики, ну или даже классической магии единорогов, используемой для полётов, несущаяся над землёй телега даже не думала терять скорость, и будто бы и вовсе набирала её. Впрочем, последнее Грею могло только казаться из-за попадающихся на пути облаков, воздушных ям, стай птиц, провожающих неопознанного летающего жеребца нецензурными криками.       Упираясь ногами в противоположные борта, Фокс приноровился регулировать степень наклона в ту или иную сторону, для чего ему следовало переносить собственный вес. Впрочем, для повозки какого-то особенного значения это не имело, в результате чего вскоре серому единорогу надоело играться и он даже почти задремал… придя в себя из-за очередной воздушной ямы.       «Ни тебе кофе, ни тёплого пледа… Никогда больше не буду путешествовать рейсами этой авиакомпании», — встряхнувшись, пообещал себе пони, отметивший, как далеко внизу проносятся горы, а за ними расстилается сплошное снежное полотно.       Напрягая зрение, он смог увидеть полосу железной дороги, что вынырнула из туннеля под горой и устремлялась прямо на север — предположительно, в сторону Як-Якистана. Несмотря на то, что у Эквестрии с этим соседом были не самые тёплые отношения, так как лохматые здоровяки слишком уж привыкли к холоду и не стремились в жаркие места (из-за чего путешественников за год можно было пересчитать по пальцам рук минотавра), Селестия всё равно потратила часть казны на эту ветку. Учитывая, что она предполагала возвращение Кристальной Империи — теперь становилось очевидно, для чего это было сделано на самом деле.       «Хитрая солнцепони. Наверняка немало очков в глазах яков выиграла, когда стала пускать к ним паровозы. А теперь ещё её решение должно было выглядеть очень дальновидным даже для аристократов… которые вместе с ней и пропали», — вспышка грусти, возникшая, стоило лишь вспомнить о случившемся с Кантерлотом, была отброшена в момент, когда на горизонте появился город из сверкающих в лучах солнца башенок, домов с остроконечными, круглыми и плоскими крышами.       Кристальная Империя своим видом напоминала модельку из стекла, которые обычно помещают внутрь шара с водой и блёстками, изображающими снег, если их потрясти. Наиболее ярко в ней выделялась центральная башня, устремляющаяся ввысь, словно… рог единорога необычной формы.       «Хозяин, определённо, что-то компенсировал при строительстве», — усмехнулся своим мыслям Фокс, начав искать что-нибудь, чтобы затормозить и приземлиться.       — М-м-м… Меня к этому не готовили, — пожаловался жеребец вслух, найдя на дне телеги лишь прямоугольный кусок ткани в жёлтую и красную клеточку, размером с носовой платок.       — Банзай!       Схватив передними копытами по два уголка ткани, едва только телега оказалась над башней, серый единорог спрыгнул вниз и закрутился в воздухе, начав медленно спускаться к земле. Над головой появился странный кружочек, который посекторно исчезал. Повозка в это время продолжила свой путь и вскоре окончательно скрылась из вида, явно не собираясь останавливаться ни над головами яков, ни дальше.       Парашютировавшись на центральную площадь — как и всё в городе, кристальную и сверкающую в лучах солнца, — Грей автоматически сложил ткань в компактный квадратик и отложил в сторону, одновременно с тем осматриваясь и прислушиваясь. На улицах города никого не было, но вот в окнах домов, примыкающих к площади, он заметил опасливо выглядывающие головы, тут же старающиеся спрятаться за край стены или подоконник, едва только их владельцы понимали, что их заметили.       «Где бы на месте главного злодея я держал своё сокровище? Ну… в каком-нибудь подвале неприметного дома на окраине, где живут ничего не подозревающие слуги. Только вот по законам жанра сокровищница находится либо под башней, либо на вершине башни», — почесав затылок правой передней ногой, Фокс ещё раз осмотрелся и заметил, что у самого подножия королевской резиденции, подсвечиваясь золотым цветом, произрастают незнакомые цветы и грибы.       — Это знак, — подскакав к дарам природы, серый единорог начал торопливо собирать их, запихивая себе в гриву. — Витаминки, однако. Полезно. Может подрасту… или крыльями обзаведусь.       Закончив собирать урожай (возможно, высаженный самим Сомброй), жеребец перевёл свой взгляд на лестницу, ведущую к закрытым створкам массивных ворот, через которые можно было попасть на первый этаж. Прикинув толщину преграды, он посмотрел на свои копыта и пришёл к выводу, что лягать придётся слишком уж долго, а попытавшись примагнититься копытокинезом к стене осознал, что кристаллы сопротивляются, заставляя ноги соскальзывать.       «Думай, голова… должен быть другой путь», — спустившись по ступенькам вниз, Грей начал обходить дворец и простукивать стены, тщательно принюхиваясь к кристальным блокам.       В какой-то момент интуиция Фокса заставила его остановиться, затем — прижаться к стене всем телом, после чего — начать об неё тереться. Медленно, сантиметр за сантиметром серый единорог просачивался через кладку, пока наконец не перестал видеть свет с улицы, а потом и вовсе вывалился в темноту подземелья, чтобы взмахнуть копытами и, коротко ругнувшись, полететь вниз.       — А-а-а-а!.. — вырвалось изо рта героя, пока он не рухнул на самое дно, отрикошетившее его вверх. — Ву-у-у-у! А-а-а-а! Ю-ху-ху-ху! А-а-а-а! Е-ё-е-е-е!..       Каждый раз падая вниз с всё большей силой, вверх серый единорог подлетал выше и выше, благодаря чему вскоре уже увидел площадку с золотыми запертыми дверями.

…

      Сперва король-чародей-тиран-глава клуба любителей экстримальной кулинарии (оставшийся единственным его участником после захвата власти) ожидал прибытия опасности по необычной дороге, состоящей из двух длинных металлических балок. В своей жизни он впервые видел нечто подобное, но пошевелив мозгами быстро понял, что в условиях Кристальной Империи именно такой тракт эксплуатировать проще всего: минимум усилий на расчистку, минимум вероятности сойти с колеи, никаких неровностей, в которые постоянно попадают колёса телег.       «Селестию и Луну стоит поблагодарить за подкинутую идею: после того, как я верну своё могущество и захвачу власть — опутаю всё государство подобными путями», — решил для себя жеребец, внимательнейшим образом изучая дорогу, словно бы обрезанную на месте, где начинались границы вернувшегося города.       …Кристаллийцы, появившиеся вместе с городом из магической аномалии тут же прятались, едва только видели своего короля. В будущем Сомбра пообещал себе, что накажет их за непочтительность, но сейчас у него были куда более важные заботы, да и личные силы следовало экономить перед встречей с могущественными врагами.       «Наверняка аликорны уже собирают армию, чтобы по этой дороге привести её в мой город. Нужно устроить им обжигающую встречу… По-настоящему обжигающую льдом», — предвкушая столкновение с сёстрами, посмевшими нарушить его границы и бросить вызов в сердце могущества, тиран начал творить магию, наполняя атмосферу вокруг злобой и унынием (для формирования настоящих виндиго этого было мало, но природе хватало, чтобы проявить ответную реакцию).       Внезапно со стороны южных земель по воздуху начал приближаться какой-то снаряд, несущийся на по-настоящему огромной скорости. В первые мгновения тёмный единорог даже решил, что аликорны попытались атаковать его каким-то новым, неизвестным ранее оружием, а потому превратился в облако и в предвкушении прищурил горящие магическим огнём глаза.       Не прошло и полудюжины секунд, как превратившаяся в старую телегу точка пронеслась мимо, направляясь к королевскому дворцу, оставив ошарашенного таким поворотом пони позади. Лишь ещё через десяток мгновений Сомбра с рыком сорвался с места, бросившись в погоню за причудливым и явно магическим транспортным средством.       «Обманули! Сделали фальшивую дорогу, а сами отправили лазутчика мне в тыл, чтобы украсть Кристальное Сердце! Не позволю!» — мысленно костеря себя за то, что купился на столь явную провокацию хитрых, подлых, бесчестных кобыл, тёмный единорог пронёсся над крышами домов своих подданных, ни на что не обращая внимания.       Единственную надежду король возлагал на препятствия, которые он возвёл на пути к хранилищу артефакта, ну и маскировку потайного хода, что могли задержать даже аликорна. В то же время его тревожила вероятность появления самих сестёр, пока он будет разбираться с их лазутчиком, что должен был быть сильным магом, дабы нести реальную угрозу.       В образе чёрного облака влетев в оконный проём, на всякий случай защищённый снаружи иллюзией и перекрытый решётками, не пропускающими материальных существ, Сомбра превратился в тёмного единорога с кривым алым рогом, оказавшись рядом с постаментом Кристального Сердца.       — Успел, — выдохнул король-тиран, с тревогой, облегчением, алчностью и гордостью посмотрев на своё главное сокровище, коим так и не удалось воспользоваться в прошлый раз из-за своеволия кристалла, сломить который так и не удалось в прошлом. — И кто посмел нарушить мои границы?       Подключившись к наблюдательным чарам дворца, Сомбра начал просматривать помещение за помещением, отходя от всё ещё запертых ворот и продвигаясь сперва к тронному залу, а потом и по системе из ловушек, ведущих в подземелье. И, к его удивлению, ничто из этого не было затронуто чужим присутствием, словно бы неизвестный враг сразу появился в самом конце пути.       «Да как это возможно?! Неужели… за время моего отсутствия магия развилась столь сильно? Ну ничего: здесь я на своей территории. Так что поборемся!» — шумно фыркнув, тёмный единорог встал мордой к дверям и широко расставил передние ноги, наклонил голову и прищурил глаза, готовясь встретить вторженца.       «Начну я так: "Твоя дерзость позабавила меня: если ты будешь молить о пощаде — я, возможно, проявлю снисхождение…"», — почувствовав, как губы расползаются в ностальгическую улыбку, тёмный единорог тут же нацепил на морду высокомерное выражение.       …В конце концов, никто не должен знать, как он соскучился по возможности произнести классический злодейский монолог.

…

      — У-у-ух, — запрыгнув на площадку перед воротами, Грей тряхнул головой и, поймав выпавший из гривы гриб, крутанул его в переднем копыте. — Это было ве… В смысле — это было неожиданно. Так... Вот, значит, где обитает главный злодей этой локации?       Посмотрев на дверь, Фокс задумчиво почесал грибом затылок, затем вновь взглянул на него и принюхался, после чего его рог вспыхнул будто лампочка. Дёрнув себя за правое ухо, тем самым заставив сияние магической ауры погаснуть, жеребец достал из гривы все собранные у подножия башни растения, а затем и походный котелок, наполненный при помощи заклинания конденсации воды.       …Перед внутренним взором вновь появились символы, подсвечивающиеся, показывая очерёдность, в которой на них следовало давить своей волей. Стоило же запомнить последовательность и начать действовать — ноги будто бы зажили своей жизнью.       «Да у меня здорово получается! Может, я и танцевать так смогу?» — вспыхнула в голове неожиданная мысль, тут же отброшенная как абсолютно несвоевременная. Побросав компоненты в воду, серый единорог воспользовался магическим лучом, чтобы накалить металлические стенки котелка, тем самым доведя воду до кипения. Достав из гривы черпак, он помешал им варево, затем зачерпнул немного зеленоватой жидкости, источающей приятное зеленоватое сияние и, сдув струйку пара, с хлюпающим звуком отпил.       — Соли и перца не хватает, а так — неплохо, — констатировал жеребец, после чего его мышцы начали вздуваться, а спина стала выпрямляться.       Не прошло и пары минут, а перед воротами уже стоял прямоходячий единорог с огромными мускулистыми передними ногами, маленькими задними ногами и кажущейся крохотной головой. Фыркнув, выпустив из ноздрей белый туман, он подошёл к створкам и ударил по ним копытами, заставив проход распахнуться.       — Твоя-а-а-а… — начал говорить тёмный единорог, голос которого становился всё более тихим, но в то же время высоким по мере осознания увиденного. — Ик.       …В воздухе над головой босса локации повисли две зелёные полоски, имя, а также полупрозрачная табличка «Раунд 1», с цифрами обратного отсчёта. Едва цифры дошли до ноля — вновь появились значки, волевое нажатие которых заставляло совершать определённые действия.       Над головой Сомбры вспыхивали символы которые надо было вовремя нажимать волей. Если это удавалось, то копыта Грея при ударе извлекали звуки из Сомбры, и уменьшали зеленую полоску, а если Грей ошибался, то звуки извлекали уже из него, и его зелёная полосочка уменьшалась.       Грею каким-то чудом удалось провести удачную длинную комбинацию которая оглушила Сомбру, и тот застыл на пару секунд. Тут же раздался голос:       — Friendship him!       И над головой Сомбры возникла ещё одна комбинация.       — РААААА! — взревел Грей, «зажимая» стрелочку, указывающую вперёд, бросаясь в атаку.       «А-А-А-Б-А-ББ-АБ-А-Б-АА-Б-ВВЕРХ-ВНИЗ-ВЛЕВО-ВЛЕВО…» — лихорадочно концентрировался на значках Фокс, отчего его копыта замельтешили с огромной скоростью, поднимая облака пыли и выбивая циферки нанесённого урона из Сомбры. Створки ворот захлопнулись и из-за них теперь раздавались лишь звуки тяжёлых ударов, звона стекла, писклявые вскрики маленькой кобылки. Это продолжалось несколько мучительно долгих минут, а когда всё затихло — двери упали вперёд, словно бы только и дожидались этого момента.       На полу перед постаментом с Кристальным Сердцем, распростёршись по полу в форме звёздочек, лежали почти чёрный и серый единороги, тяжело дышащие и смотрящие перед собой невидящими взглядами.       Фокс, сдувшийся после окончания времени работы зелья, чувствующий себя выжатым словно лимон, увидел возникшее перед глазами сообщение:

===

      Задание: Остановить короля-тирана — выполнено.       Дополнительное задание 1: Найти Кристальное Сердце — выполнено.       Дополнительное задание 2: Присоединить Кристальную Империю к Эквестрии в качестве особой автономной области — в процессе.       Внимание!       Пока король-тиран не обезврежен окончательно — угроза мучительной смерти и провала основной миссии сохраняется.

===

      «Ох… Я сам бы и не догадался», — иронично подумал серый единорог, более не слышащий навязчивой мелодии в ушах и не видящий разных подозрительных знаков в воздухе, начиная медленно соскребать себя с пола.       Несмотря на навалившуюся слабость, поблёкшие краски и какую-то неестественную апатию, ему следовало, во-первых, запереть Сомбру куда-нибудь, откуда он не сможет выбраться, во-вторых, вытащить Кристальное Сердце, в-третьих… хотя, возможно этот пункт и следовало перенести на первое-второе место, заручиться помощью кристальных пони.       …В это самое время король-тиран, получивший ушиб всего Сомбры, пытался собрать мысли в кучку и осознать произошедшее, никак не желающее укладываться в голове. Его, мага! Который победил бы двух аликорнов, если бы те не воспользовались Элементами Гармонии, побили вкопытную! Вся его магия оказалось бесполезной!       И, похоже, готовились повторить. Когда его противник начал шевелиться, жеребец ощутил непреодолимую потребность перегруппироваться… желательно — где-нибудь подальше от башни, ставшей свидетелем свершившейся битвы.       «Селестия всё предусмотрела! Ну ничего: пока я свободен, ещё ничего не кончено», — словно снег, упавший в костёр, тёмный единорог стремительно растаял и превратился в тонкую струйку дыма, через ранее использованное окно вылетев на улицу, дабы закружиться под порывами ветра, собраться в облако и поспешить к окраине города.       Кристальное Сердце, всё ещё не сломленное и не перекованное его волей под свою магию, даже не будучи напитанным полностью продолжало излучать ауру, мешающую восстановлению. Однако же уже через сотню метров этот эффект ослабевал, а вскоре и вовсе становился незаметным.       «Радуйся временной победе, прислужник солнца. Скоро я вернусь и тогда ты познаешь на себе всю силу и гнев короля-чародея!» — грозно сверкая глазами, мысленно пообещало чёрное облако, совершающее тактическое отступление в снежную пустошь.

***

      Стук колёс паровоза разносился по окрестностям, распугивая птиц и животных, а пронзительный свист, раздающийся каждые пятнадцать секунд, предупреждал пони, чтобы они не задерживались на железной дороге. Реквизированный локомотив ярко-красного цвета, выпуская из трубы струи белого пара, нёсся на север Эквестрии с невообразимой для пони скоростью, будучи подгоняемым не только огнём, пылающим в котле, но и заклинаниями сменяющих друг друга единорогов.       Принцесса Каденс сидела на диванчике единственного пассажирского вагона, за окнами которого проносились деревья, холмы и поля, а её взгляд следовал за васильковой аликорницей, расхаживающей из конца в конец коридора. Из-за того, что Трикси отдала приказы о мобилизации гвардии и отправке ещё до прибытия принцессы любви, ей пришлось грузиться в состав вместе со своей охраной, не успев толком и дух перевести, не говоря уже о полноценном отдыхе или неторопливом обсуждении планов.       «Трикси всё распланировала: прибываем в Кристальную Империю, а там — будем работать по ситуации», — слова Луламун вновь прозвучали в ушах у Каденс, отчётливо чувствующей волнение своей напарницы, которую вперёд тянула весьма характерная нить ещё не любви, но чего-то очень близкого к ней.       Розовая аликорночка не раз видела подобное, а потому даже спорить не стала, предпочтя подчиниться васильковой кобылке, в этом своём состоянии способной наворотить таких дел, что и за пару лет не разгребёшь. Ей оставалось либо отстранить Беатрикс от управления королевством, с чем она справлялась на удивление хорошо, пусть и не без огрехов, либо находиться рядом и подстраховывать на каждом шагу, направляя бурную энергию в мирное русло.       «Что-то произошло совсем недавно, что стало триггером появления этой связи. Раз мне ничего не докладывали — событию не больше дня срок. И ведь никого не распросить незаметно: гвардейцы набились в грузовые вагоны, а Трикси одну оставлять нельзя», — поднеся правую переднюю ногу к шее, принцесса любви прикоснулась к цепочке медальона, в котором хранилась их с Шайнингом фотография.       …Вероятно, если бы Луламун не успела подготовить маленькую армию из гвардейцев, чиновников и волшебников, она бы всё равно отправилась вместе с васильковой кобылкой, даже если бы лететь на север пришлось на собственных крыльях. Ни одна кобылка и ни один жеребец не заслуживали того, чтобы пережить потерю своих особенных пони… даже если они настолько безрассудны и самоуверенны, чтобы в одиночку отправиться в древний город, где обитает злой маг, погрязший в тёмном колдовстве.       «Когда мы встретимся, Грей Фокс, тебя будет ждать очень долгий серьёзный разговор», — пообещала себе принцесса любви, решительно поджав губы.       …В то же время Великая и Волнующаяся Трикси не находила себе места из-за страха опоздать: в дневнике, куда она то и дело засовывала свой нос, текст постоянно менялся в зависимости от принятия каждого мало-мальски важного решения. К примеру, если бы она не заставила боевых магов поддерживать высокую температуру в котле — к прибытию в Кристальную Империю Сомбра полностью восстановил бы свои силы. А если бы другие единороги не охлаждали сам локомотив — машина могла взорваться, оставив аликорнов и их охрану на половине пути до северного города-государства.       «Почему… Почему я не посмотрела в дневник до того, как бежать к Грею?!» — мысленно заламывала копыта васильковая аликорница, заходя на очередной круг в своих метаниях, от которых в полу уже должна была образоваться вытоптанная тропинка.       — Трикси, — позвала соправительницу розовая крылато-рогатая кобылка.       — Что? — резко обернулась к принцессе любви Луламун, совсем не настроенная вести великосветскую беседу.       — Может быть чаю? — предложила Каденс, невинно хлопая глазами. — С крекерами и арахисовым маслом.       —… — крыло фокусницы дёрнулось, чтобы достать из-под него дневник, но пони в последний момент смогла себя удержать, затем — шумно выдохнула, одарила напарницу хмурым взглядом и ответила: — Давай.

…

      Когда вид за окном поменялся на снежное полотно, красующееся неровными буграми холмов, обе принцессы находились в более или менее благодушном настроении… насколько это было возможно в их положении. Розовая аликорночка, поглаживая надувшийся как барабан живот, вспомнила уроки психологии и физиологии пони.       «Нервы успокаиваются, когда мы едим потому, что ещё наши предки привыкли утолять голод только тогда, когда находятся в безопасности», — не совсем точно процитировала слова одного из профессоров Каденза, из-под полуприкрытых век смотря на свою напарницу.       …К сожалению, этим способом успокоения нервов нельзя было пользоваться слишком часто, так как возникала угроза растолстеть. Впрочем, тётушку Селестию это не останавливало.       Тем временем Великая и Объевшаяся Трикси думала, что всё не так уж и плохо: судя по записям из дневника, Грей пока что справлялся с отвлечением внимания Сомбры, что давало шанс не только прибыть в город без сопротивления его бывшего владельца, но и закрепиться там, подготовившись к решающему противостоянию. К досаде васильковой аликорночки — она из будущего не написала пошаговую инструкцию, ведущую к победе, оставив короткие уточняющие заметки.       «Трикси, определённо, нужно взять пару уроков писательского мастерства. Может быть, это поможет если не улучшить качество записей, то хотя бы написать мемуары для потомков. А то, судя по количеству неудачных вариантов развития событий, бессмертие аликорнов может оказаться очень коротким», — заев невесёлые мысли очередным крекером, фокусница встретилась взглядом со своей напарницей, которая тут же постаралась изобразить на мордочке беспечную улыбку (что у неё выходило на удивление хорошо).       …Пожалуй, если бы они общались чуточку меньше, ну или сама Луламун не обладала актёрским мастерством, помогающим жить нужными эмоциями на публике, то она могла бы и поверить в то, что Каденс пережила случившееся в Кантерлоте почти безболезненно. Только вот мордочка принцессы любви, если прикрыть нижнюю половину копытом, не могла скрыть затаённую в глубине глаз тоску.       «Вся жизнь — наша сцена, требующая играть роль… Хм. Трикси, определённо, стоит записать эту мысль для своих мемуаров. А ещё — нужно перестать отвлекаться на посторонние рассуждения: до Кристальной Империи осталось совсем недалеко», — промелькнули в голове принцессы мысли, что помогли вновь настроиться на деловой лад.       — Давай повторим план? — устроившись на своём месте поудобнее, предложила напарнице Луламун.       — Хорошо, — не стала возражать принцесса любви. — Мы приезжаем и… импровизируем?       — …Хороший план, — смущённо признала васильковая аликорница. — Трикси просто интересно, есть ли у Каденс дополнительные предложения? Просто на случай, если к моменту приезда поезда Сомбры не будет.       — … — розовая крылато-рогатая пони посмотрела на собеседницу таким взглядом, что фокуснице стало неуютно. — Трикси, ты ничего не хочешь мне рассказать?

…

      В это время в соседнем пассажирском вагоне, отгородившись ширмой от набившихся словно яблоки в бочке гвардейцев, за откидным столиком сидела кремового цвета единорожка с красной гривой с сиреневыми прядями, сиреневыми глазами, а также кьютимаркой в виде полумесяца в окружении пяти звёзд. Перед кобылкой лежала стопка из пяти толстых книг, названия которых затёрлись от времени, а текст был написан архаичным слогом, требующим немалого терпения, чтобы прорваться через речевые обороты авторов.       «Выходит, что до Сомбры Кристальной Империей правила династия королев, последней из которых была Аморе. Какое интересное совпадение: одну из наших принцесс зовут Ми Аморе Каденс… и у неё на крупе изображено кристальное сердце, очень похожее на рисунок артефакта», — перевернув несколько листов старой, пожелтевшей бумаги, Мундэнсер вдохнула ни с чем несравнимый аромат древних знаний, после чего впилась взглядом в нарисованную копытом картинку, подписанную как «Кристальное Сердце».       …Мундэнсер, первая, бывшая лучшая подруга Твайлайт Спаркл, с которой она познакомилась ещё в школе для одарённых единорогов имени Селестии, в какой-то момент оказалась забытой лучшей ученицей принцессы, что оставило у неё на душе незаживающий след, отпечатавшийся на всей последующей жизни. Она долгое время жила в библиотеке на окраине Кантерлота, в которую переселилась из дома сразу… после той вечеринки, куда Твайлайт почему-то не пришла.       Тот случай стал переломным в жизни молодой волшебницы, разочаровав её в дружбе и общении, подтолкнув в надёжные объятья научных статей и вымышленных миров. Именно то, что она не любила шумное общество, предпочитая его старым книгам и (но это секрет) развлекательным романам, в итоге оказалось тем, что спасло её во время произошедшей катастрофы: аномалия, «откусившая» изрядную часть столицы не дотянулась до старого здания вдали от дворца.       Однако же, невзирая на то, что её дом не пострадал, волшебница не смогла остаться в привычном убежище от внешнего мира, так как смотреть на пропасть, образовавшуюся на месте жилых кварталов было откровенно жутко. Кроме того, многие пони, тоже не пострадавшие физически, стремились уехать из бывшей столицы куда угодно, чтобы начать новую жизнь с чистого листа, из-за чего атмосфера запустения крепла день ото дня. Оставшиеся же пони вели унылое существование на окраинах, где не было видно удручающего вида пропасти, мечтая когда-нибудь вновь узреть Кантерлот процветающим.       …Мундэнсер, да и многие другие, считала их свихнувшимися из-за горя бедолагами, витающими в своих фантазиях.       Обнаруженное объявление о найме библиотекаря в Понивилле всколыхнуло воспоминания о том, что именно туда отправилась Твайлайт по приказу наставницы, там нашла новых друзей и освободила принцессу Луну из-под влияния Найтмер Мун. Приняв это за знак, кремовая единорожка собрала свои пожитки и, наняв почтовую повозку для книг, переехала в новую столицу, где заняла пустующий дом в дереве-библиотеке. Там она нашла немало вещей от комиксов до расчёсок и кружки с надписью «Помощник номер один» (все эти вещи были тщательно упакованы, а потом — убраны в чулан, в надежде однажды быть возвращёнными хозяевам).       Вечером дня прибытия в Понивилль выяснилось, что в дереве-библиотеке всё же имелся один обитатель: на верхнем этаже днём спала крупная сова, являвшаяся питомцем Твайлайт Спаркл, которую не взяли с собой в ту злополучную поездку в Кантерлот. Птица была очень умной, а ещё — грустной и одинокой: поняв, что вместо друзей в доме поселилась другая пони, она сперва рассердилась, но быстро успокоилась и хотела уйти. Кобылка в эти мгновения ощутила одновременно и жалость, и какую-то близость к оставшемуся совсем одиноким существу, а потому, не долго думая, предложила продолжить ждать Твайлайт и Спайка вместе.       …Мундэнсер чувствовала грусть, когда прохаживалась по читальному залу, представляя как её подруга жеребячества читает те же книги, что приглянулись и ей самой. Ей было печально от того, что они теперь уже не увидятся очень долго, а потому не смогут поговорить, как это было прежде… а также не смогут объясниться друг перед другом.       К тому, чтобы пересмотреть свои взгляды на дружбу в целом, а также события несостоявшейся вечеринки в частности пони подстегнули найденные дневники и заметки сиреневой единорожки. Читать их, разумеется, было не слишком красиво с её стороны, но соблазн узнать причину разлада оказался слишком силён. Правда же была одновременно и неожиданной, и понятной самой Мун: в конце концов, она тоже была увлекающейся личностью, часто становящейся рассеянной в ситуациях, когда перед ней стояла важная цель.       …Минувшим днём, когда Мундэнсер проводила каталогизацию, проверяя наличие ранее взятых понивилльцами книг, она получила приказ явиться во дворец со всей информацией о Кристальной Империи. Так как требование поступило от новой принцессы Беатрикс Луламун, у волшебницы совершенно не было возможности отказаться, из-за чего пришлось зарываться в историческую литературу, чтобы в итоге быть подхваченной ураганом событий.       Кремовая единорожка ощущала себя сорванным с дерева листком, который ветер нёс навстречу чему-то новому, неизвестному, опасному. Лишь уцепившись за свои книги, она сумела сохранить самообладание, а когда получила прямое задание от принцесс — почувствовала твёрдую почву под ногами. Впервые в жизни ей оказали такое доверие, одновременно с тем взвалив на спину немалую ответственность, что должно было пугать, но вместо этого — удивительным образом будоражило.       «У Кристальной Империи был артефакт, защищавший его от морозов, злых духов, тёмной магии. Нам необходимо найти его, а потом — зарядить положительными эмоциями, чтобы активировать в полную силу. А для этого мы должны провести ярмарку, как это делали жители северного королевства до появления Сомбры», — сделав заметку в блокноте, волшебница закрыла последнюю книгу и покосилась в окно, за которым проносились запорошённые снегом просторы.       — Мы справимся. Мы обязательно справимся… Я тебя не подведу, Твайлайт.