Пленница

Неужели она не шутит? Тогда я смогу сбежать. — Пойдём, милая. Мы спустились вниз, и она накинула на меня какую-то куртку. — Там холодно. Надень ботинки. Слушаюсь её и она открывает дверь. Впервые за долгое время я оказываюсь на улице. Так непривычно. Холодный воздух тут же обжег мои легкие, а на улице была тьма. Но даже сквозь неё я всё видела. — Идём, — взяв меня за руку Мишель повела по своему двору и остановилась возле забора кивнув на мой дом и совершенно незнакомую мне машину, стоящую возле гаража. — Дом продали позавчера. Машина нового хозяина. — Нет, — не верю и пытаюсь вырваться. — Этого не может быть. — Тогда чья это машина? — Стоит и крепко держит меня за руку. — Точно не твоих родителей. — Может у них гости? — Гости? Ты сама-то в это веришь? Нет там гостей. Тебя официально признали мёртвой, и твои родители решили переехать. — Но… — Хочешь сама в этом убедиться? — Но… А что если она не врёт? Что если я пойду туда и постучу, а дверь мне откроет совершенно незнакомый мне человек. — Пойдём, — и меня потянули обратно в дом. — Тут нечего делать. Ещё простудишься. Мы вернулись в дом. Я просто не верила в это. Неужели родители и правда переехали? Но зачем? Они не могли так просто согласиться с моей смертью. Нашли разорванную одежду, а не мои останки, которые мог потвердить ДНК тест. — Сделать тебе горячий шоколад? Согреешься, да и успокоишься. И тут я заплакала, грохнувшись на колени. — Нет! — Закричала я, стукнув кулаком об пол. — Они не могли так со мной поступить! — Ну тихо, тихо, — она подошла ко мне и сняв с меня куртку поставила на ноги повела на кухню. — Сейчас посидим, поговорим. А потом спать. — Как же так? Они не могли. Не могли. — Они такие же люди, — она стала готовить горячий шоколад. — Да и потерять в такое короткое время двоих детей очень тяжело. Я их прекрасно понимаю. — У вас есть дети? — Сын, — она поставила передо мной чашку с горячим шоколадом. — Вот у вас есть сын, с которым вы бы явно не хотели, чтоб приключилась такая ситуация, а чужих детей так мучаете. На это она мне ничего не ответила, а я всем сердцем пожелала ей испытать всё то что сейчас испытывают мои родители. Это же до какой грани их довели что они решили уехать? — Пей. — Вы когда-нибудь меня отпустите? — Нет, — честно ответила она. — Убьёте? — Посмотрим. Но тебя уже не ищут. Если тебе так интересно, то теперь на коробках с молоком совершенно другая фотография. Она подошла к холодильнику и открыв его достала коробку с молоком и показала мне фотографию трехлетнего мальчика. — Его похитили прямо из торгового центра, — сказала женщина, глядя на фото. — Как по мне, его уже нет в живых. Слёзы катились у меня по щекам и падали на стол. Отодвинув от себя чашку с горячим шоколадом, я просто расплакалась. — Успокойся, — она подошла ко мне и обняла. — Хорошая моя. Всё хорошо. Я с тобой. Мы вместе, и я никуда тебя не отпущу. От последнего я зарыдала в голос. Так что Мишель пришлось тащить меня в ванную умывать, а потом укладывать спать на чердак. — Остаться с тобой? — Она укрыла меня и сев на край кровати положила руку мне на голову стала гладить. Не отвечаю ей. Да и какая разница? Не зависимо от моего ответа она всё равно ко мне пристанет. Так оно и произошло. Женщина просто легла рядом со мной и обняла, прижав к себе. Так мы и заснули. Проснувшись утром одна на запертом чердаке, но зато с подносом уже остывшего завтрака. Поев грустно смотрю в стену. Как же удивятся мои родители когда увидят меня живой. Пусть даже они переехали это не значит, что они остановились меня искать. Главное выбраться отсюда и обратиться в полицию. Мишель посадят, а я буду с родителями. Эти мысли предали мне силы. Я взяла и стала рассматривать замок. Вроде бы он простетский. Вспоминаю как открывается дверь. Вроде как наружу. Тогда с разбега я начинаю биться плечом об дверь с целью выбить её. После первой такой попытки скатываюсь по этой же двери на пол вся в слезах и болезненном стоне. Надеюсь я не выбила кость из сустава. — Сука! — Явно Мишель нет дома. Так встав я снова начинаю пытаться выбить дверь. — Я тут не умру. Никогда! Спустя полчаса я уже просто не могла стоять на ногах. А плечо отекло и стало одним сплошным синяком. Зато двери ничего. Словно её ту не били. — Да бля! — Бью ногой и тут же начинаю хромать. — Я выберусь. Выживу. Схватив тарелку кидаю её в дверь. Она разбивается и её осколки падают на пол. Хватаю самый крупный осколок и сжимаю его в руке. А ведь это оружие. И почему мне сразу не пришло такое в голову? Остаток ожидании Мишель я была вся на нервах. Главное бить быстро чтоб она понять не успела. Я уже и ждать её устала. И есть мне хотелось поэтому, когда дверь открылась и на чердаке появилась явно не Мишель. Это был какой-то парень старше меня. В джинсах и свитере он весь лохматый уставился на меня. Я даже как-то потерялась. Кто это? В голове тут же сплыло что у Мишель есть сын. Но я не думала что он настолько взрослый. Да ему явно за двадцать. — Помоги, — кидаюсь к нему. — Помоги. Твоя мать держит… Договорить я не смогла. Он резко ударил меня по лицу кулаком. Пошатнувшись падаю на осколки битой тарелки. — Да сколько ж можно, — выдал парень и со всей силы пнул меня по животу. Захожусь в кашле, и вся сжимаюсь. В глазах слёзы, а дышать тяжело. — Вечно так, — он полез в карман джинсов и достал кастет. — Думаю, что мама меня поймёт. Наклонившись ко мне, он несколько раз ударил меня кастетом по лицу. Потом ещё и пнул раза два. Даже похоже прыгнул на меня. В глазах стало темнеть от боли. Я уже просто не понимала, что происходит, когда потеряла сознание. — …можно было обойтись и без кастета, Дин, — вроде бы это голос Мишель. — Ты посмотри на ней. Лицо просто кровавое месиво. — Ну я… — Я просила приглядеть и утихомирить в случае необходимости, а не избивать до полусмерти! — Отрезала она. — Уложи её в кровать. Чувствую, как меня аккуратно берут на руки и подняв укладывают в кровать. — Таз с водой и губкой принеси. Ещё аптечку. Дин, ты ей просто изуродовал лицо. — Прости, мам. Даже глаза открыть не могу. Дышать больно. Всё больно. — Тише, — чувствую тёплую руку на своей голове. — Я дома, а значит, что всё хорошо. Дин слегка переборщил. Он вообще не знает меры. Но ты напросилась. Дин никогда просто так не бьёт. Он воспитанный мальчик. Всё происходило словно в тумане. А открыв глаза застонала поняв, что прошло похоже какое-то время. На чердаке кроме меня больше не было никого. Сажусь морщась от боли. Всё тело болит словно меня избивали сутками. Встаю с кровати и тут же распахивается дверь и вижу этого парня. Вскрикнув я вся сжимаюсь. Неужели он снова пришел чтоб избить? — Мама хочет, чтоб ты спустилась к ней на кухню. Он стоит и сверлит меня глазами. Я же боюсь пошевелиться. Ещё не так вдохну и он снова достанет кастет. — Хватит, — Дин подошел ко мне и схватив за руку повёл за собой. — Не стану я тебя бить. Мать запретила. Но если ты решишь что-то вытворить, то я изобью тебя. Мы спустились, и он подвёл меня к столу. — Робин, — Мишель подошла ко мне и положила руку мне на щеку. Тут же вскрикиваю одёрнув голову. — Я готова закрыть глаза на то что произошло вчера. Как ты разбила тарелку. Дин сказал что обнаружил у тебя осколок. Ты хотела на меня напасть? Она прикоснулась к другой моей щеке которая пострадала слабее и провела большим пальцем по моим губам. — Отвечай. Как я ей отвечу если она гладит мои губы? — Что молчишь? Я хочу получить ответ. Палец требовательно гладил мои губы. Она что, хочет засунуть палец мне в рот? Фетишистка сраная. — Отвечай на вопрос! — Закричал вдруг парень кулаком ударив по столу. От такого я содрогаюсь всем телом и тут же сжимаюсь, попытавшись отскочить от женщины, но та успевает меня схватить и прижать к себе. — Дин! — Повысила женщина голос. — Оставь нас. Робин тебя боится. Вздохнув парень вышел я же, уткнувшись лицом в грудь женщине тяжело вздохнула вся дрожа. — Тише, тише, — зашептала женщина. — Всё хорошо. Я с тобой. Я рядом. Я не брошу и не дам тебя обижать. Поднимаю лицо на неё. Мишель усмехается и наклонившись ко мне целует в губы. Я даже не сопротивляюсь начинаю отвечать ей на поцелуй. Рука женщины жадно сжимает мою грудь сквозь одежду, а потом проникает под одежду. Она углубляет поцелуй, а к моей дрожи прибавляется ещё и похоть. Тяжело задышав я захотела продолжения. — Хорошая моя, — она стала гладить моё лицо и губы, а после просто засунула мне в рот палец. Не совсем понимаю зачем она это сделала, но я, осторожно прикусив палец зубами стала облизывать его. — Хорошо. Умница. — Мам, — на кухню пришел Дин, и я тут же напряглась и прижалась к Мишель. — На это рождество могу позвать Джоан? — Зови, — улыбнулась Мишель. — Давно с ней не виделась. — Она посмотрела на меня. — Веди себя хорошо и не пугай девушку моего сына. Иначе тебя напугаю я. Надеюсь что эта девушка Дина окажется нормальной и порядочной. Если меня не запрут на чердаке или подвале. Но может она поможет мне сбежать. До Рождества осталась неделя. Эту неделю я торчала на чердаке. Дин приходил забирал меня и приводил к Мишель. И та уже всячески до меня домогалась. Она обнимала меня и целовала попутно лапая. Дин меня не замечал, но всегда был начеку. Иногда у него развивалась паранойя. Он ходил со мной даже до туалета контролировал как я ем. Ему всё время казалось что я могу сбежать. Пару раз он даже показывал мне кастет. Вот кастет я точно не забуду. Он оставил на моём лице страшные шрамы, которые останутся со мной навсегда. Поэтому я старалась не смотреть на себя в зеркало. Я сильно похудела и эта худоба отражалась. Ещё я стала слишком запуганной. Вскрикивала от любого шороха и неожиданности. Вздрагивала если кто-то рядом начинал неожиданно говорить. Дёргалась при каждом прикосновении к себе. — Дин, — не выдержала Мишель, когда я в очередной раз дёрнулась, когда женщина обняла меня. — Испортил ты мне тут Робин. Нормальная девочка была пока ты не решил её избить. — Ну прости, — парень открыл коробку с молоком и стал пить прямо из неё. — Откуда я мог знать, что она такая нюня? До этого у тебя были куда сильней характером. — Ну ладно тебе, — Мишель крепко обняла меня прижав к себе. — Тише, Робин, тише. Когда настало Рождество меня нагрузили готовкой. Усадив на кухне вручили чистить картошку и другие овощи. Сама Мишель занималась с индейкой. Дин уехал встречать свою девушку и спустя часа два с половиной приехал Дин со своей девушкой. Высокой и красивой брюнеткой по имени Джоан. — Здравствуйте, — и брюнетка кинулась обнимать Мишель. — Так давно вас не видела. — Очень рада что Рождество ты будешь справлять с нами, — Мишель показала на меня. — Это Робин. Выглядит она нормальной. Может поможет? Надо подгадать момент, когда мы останемся одни. — Чем помочь? — Свари картошку и сделай из неё пюре, — распорядилась Мишель. — Дин! Иди сюда. — Когда парень появился на кухне женщина сказала: — Приберись. Помой полы и подготовь стол. Так и прошел весь день. У меня даже не было возможности поговорить наедине с Джоан. И нужный момент настал в туалете. Мне захотелось и когда я подошла к туалету оттуда вышла Джоан. — Джоан, — остановила я девушку. — Помоги мне. Меня держат тут в плену и… — Дин! — Позвала Джон и тут же появился этот самый Дин. — Что-то случилось? — Парень подошёл к нам и недовольно посмотрел на меня. — Робин говорит, что её держат в плену, — у меня рот так и открылся в удивлении. Я просто не ожидала что меня прям так сдадут. — Разберись. — Я не… Дин схватил меня за волосы и со всей силой ударил головой об стену. Удар был настолько сильный что я потеряла сознание. Пришла в себя голая в подвале на полу. Голова сильно раскалывалась. Кровати уже не было, и я лежала на голом бетоне прикованная цепью к стене. Мне было холодно, а ещё хотелось есть. Забившись в угол я дрожала от страха и холода. Не знаю, что со мной будет потом. Значит эта Джоан такая же как и Мишель и Дин. Отличную он девушку себе подобрал. Сколько прошло времени? Сколько я была без сознания? Но как жестко он ударил меня головой об стену. Я ведь могла умереть. Хотя мои родители и так считают меня мёртвой. — Побыстрее бы меня убили, — говорю, обняв себя за колени. — Не хочу жить. Не знаю сколько прошло времени, но меня решила навестить Мишель. Она пришла с дубинкой. При виде дубинки я заплакала и вся сжалась. Только не это. — Пожалуйста, — прячу лицо. — Не надо. — Тише, — голос был страшно-спокойный. — Робин, тише. Моя девочка. Ты нам чуть не испортила Рождество. — Не надо меня бить, — она подошла ко мне крепко сжимая дубинку. — Я буду послушной. Я буду слушаться. Не надо меня бить. — Встань, — голос был холодный. — Робин, встань. С трудом поднимаюсь на ноги. Меня всю трясёт, и я держусь за стену. — Не трясись, — она коснулась моей щеки и погладила. — Я буду не сильно. — Я буду слушаться, — хватаю её руку и начинаю целовать. — Не надо меня бить. — Повернись спиной и расставь ноги. Наклонись. — Но… — Мне тебя ударить? Слушаюсь. — Это наказание за поступок. Ты моя. — А-а-а-а! — Закричала я, почувствовав, как эта дубинка стала проникать мне в задницу. Из глаз хлынули слёзы. Было ужасно больно. — Хватит! Остановитесь! Дубинка проникала глубже. Я же еле держалась на ногах. Чувствую, что сейчас упаду. — Выньте её! Выньте! Она стала насиловать меня дубинкой. Я же кусала губы до крови, а под конец свалилась на пол с этой дубинкой в заднице. — Ты моя, — Мишель вытащила из меня дубинку и наклонилась ко мне. — Ты мой раб. И такой ты останешься.