Часть 2
11 февраля 2021 г., 10:07
Лиам не знает, как верно приготовить пасту или овощи, или, по-видимому, любой вид еды, но он знает, как приготовить идеальную холодную месть — Тео узнаёт это через две недели после того, как не поцеловал его в ответ.
Ему следовало увидеть ловушку в ту же секунду, как Лиам постучал в его дверь, прося оливковое масло и упоминая друзей у него в квартире, — друзей во множественном числе — будто это не только Мейсон — Мейсон, чьё существование, кстати, нужно ещё доказать вне всяких сомнений. Он, возможно, существует и даже был другом Лиама в какой-то промежуток его жизни: некоторые анекдоты слишком подробные чтобы быть правдой — так что либо они всё ещё дружат, либо перестали разговаривать после первого класса. Трудно быть уверенным наверняка: Лиам так много говорит.
Но прямо сейчас он сказал друзья, и это явно ловушка, и Тео должен оставаться в безопасности в своей собственной квартире и заниматься своими делами, что он и делает двадцать минут, уставившись в стену и ожидая строго необходимое количество времени, которое требуется, чтобы не выглядеть любопытным или слишком привязанным к своему оливковому маслу, а затем он спешит наверх.
— Я просто хотел узнать, нужно ли тебе ещё моё оливковое масло, — Тео не сказал бы, что Лиам обычно слушает его, потому что это не так, иногда Тео действительно кажется, что он разговаривает со стеной. Но обычно Лиам действительно обращает внимание. Не обязательно на то, что он говорит, но на него: на Тео, на его лицо, на его губы, его глаза, на его существование на планете Земля. Тео понятия не имеет, что внутри этой сварливой маленькой головы, но обычно Лиам фокусируется на нём, он знает это.
Не сейчас.
Лиам едва ли обращает на Тео внимание, ему явно не терпится вернуться к тем, кто сидит на диване позади него. Тео хотел бы получше рассмотреть их и остальную часть квартиры, чтобы знать сколько их, но Лиам, кажется, не собирается отодвигаться от двери или пригласить его войти. Это чертовски раздражает, и Тео уже собирается уходить, как блондин начинает очень громко смеяться, и ему нужно остаться и узнать, что же такого смешного.
— Мне вроде как оно нужно. Я как раз собирался готовить ужин. Я, наверное, посмотрю Netflix или, не знаю, у меня вообще нет планов на вечер…
Это момент, когда Лиам приглашает его на ужин или приготовить ужин, так как ему, видимо, очень нравится стряпня Тео, и он никогда не стеснялся её просить. Но Лиам лишь равнодушно пожимает плечами и поворачивается к людям на своём диване:
— Нолан, приятель, не мог бы ты передать мне оливковое масло?
Тео знает, что Нолан живёт на третьем или четвёртом этаже. Он знает это, потому что в первый же день, когда он переехал, Нолан очень громко прокомментировал его задницу. Что он не знал, так это то, что Нолан имеет доступ к квартире Лиама и к его дружбе.
— Спасибо, приятель, я всегда могу на тебя рассчитывать. Точно так же, как в тот раз, когда ты по-дружески помог мне. Потому что мы друзья. Да, — он протягивает бутылку Тео, и тот медленно берет её, его мозг пытается быстро придумать ещё причину, чтобы остаться здесь подольше. Он не находит ни одной.
— Так что, тебе весело? — он откашливается, нерешительно смотря на дверь.
— Да, конечно. Очень весело, — отвечает Лиам, кладя руку на дверную ручку, как будто он готов закрыть её.
Тео смотрит на него.
— Ладно, — неуверенно говорит он. — Тогда я пойду.
— Да, — говорит Лиам, когда Тео поворачивается на каблуках. У Лиама есть друзья, и ему явно не место среди них, — иди.
Те же самые слова, которыми он отпустил Лиама сразу после поцелуя, внезапно раздаются сзади, и Тео напрягается, начиная поворачиваться назад. Но когда он повернулся, Лиам уже закрыл дверь перед его лицом, оставив его там с приоткрытыми губами и всё ещё полной бутылкой оливкового масла в руках.
Ловушка, вот что это было. Это была ловушка, и Тео попался.
Чувствуя неприятный жар на щеках, он возвращается на первый этаж.
— Все ушли, — хнычет Лиам ровно через десять минут у двери Тео. — Они все на меня злятся. У меня больше нет друзей. Мы можем посмотреть что-нибудь, пожалуйста?
Это снова ловушка — намного опаснее, чем предыдущая, потому что непродуманная, но Лиам выглядит таким одиноким и несчастным, когда ему удаётся широко распахнуть глаза, что Тео почти сдаётся. Конечно, они все дураки, что разозлились на Лиама и ушли, чёртовы придурки; конечно, они могут посмотреть что-нибудь вместе; они могут делать всё, что Лиам захочет, пока Лиам не перестанет выглядеть таким грустным.
— Значит, теперь, когда все ушли, у тебя вдруг появилось время для меня? — горько спрашивает Тео вместо этого, потому что какого чёрта, этого не произойдёт; это опасно, и Тео нужно злиться на Лиама, особенно когда это не так уж и легко.
— О ДА, ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ, ПНИ МЕНЯ, ПОКА Я НА ПОЛУ, КОНЕЧНО! — Лиам продолжает кричать на него через закрытую дверь, пока голос Дитона не говорит что-то о шуме и арендной плате, а затем снова наступает тишина.
Тишина длится уже несколько дней, и Тео это вполне устраивает. Тишина — хорошо. Тишина — звук, который вы издаёте, когда вы ни в кого не влюбляетесь.
***
Тео сидит через два стула от Лиама на общедомовом собрании, и ему довольно хорошо удаётся игнорировать его до тех пор, пока Дитон не сменяет тему пятый раз за три секунды и не просит всех проголосовать за выселение Лиама. Медицинские осмотры мистера Арджента показывают наличие лёгкого отравление лёгких из-за длительного воздействия чрезмерной концентрации инсектицидов. Тео понятия не имеет, как так получилось, но он говорит в течение пяти минут без перерыва, накладывая ложь на ложь, как будто он верит во всю ту чушь, которая вылетает из его рта, но в конце концов он каким-то образом виновен в том, что никто не вышвырнул Лиама. И только потом он вспоминает, что, если бы он не жил с Лиамом в одном здании, это наверно помогло бы ему справиться с безнадёжно влюбился в своего соседа как я могу остановить это ситуацией. Ну что ж. — Привет, — Лиам не смотрит на него, когда он перехватывает его прежде, чем Тео может присоединиться к человеческой волне, хлынувшей к выходу, но Тео всё равно останавливается и выжидающе смотрит. — Я просто хотел… эм, спасибо. Да, спасибо. Он краснеет. Как будто он уже не достаточно симпатичный. Тео на самом деле не следует быть в опасной близости от стремительно краснеющего Лиама, так что он бормочет извинение и пытается идти дальше. Но Лиам останавливает его опять, на этот раз действительно смотря ему прямо в глаза. Он выглядит запутанным и в конце концов прячет руки в карманы, закусив губу. Тео старается не слишком заострять на этом внимание. — Послушай, мне жаль, что я разозлил тебя прошлой ночью. Ненавижу, что ты злишься на меня. Как думаешь, можешь перестать? Пожалуйста. Его нижняя губа теперь выпячивается так драматично, что это должно выглядеть нелепо, но это не так. Он выглядит как настоящий человеческий щенок, и Тео никогда ещё не подвергался такой опасности. — Да, думаю, что смогу, — вежливо кивает он, стараясь не выдать, что на самом деле он не может начать злиться на него. В итоге он приглашает Лиама на ужин, и улыбка Лиама такая счастливая, что Тео даже не жалеет об этом. Он будет жалеть об этом в конечном итоге, он знает это, но не сейчас, не когда Лиам выглядит таким довольным рядом с ним. Он даже доходит до того, что почти обнимает его, — ну или он собирался оттолкнуть его с дороги, Тео не уверен, — но затем он, кажется, понимает, что делает, и его глаза расширяются, когда он замирает с руками в воздухе недалеко от груди Тео; страх и вина написаны на его лице, как будто его поймали на краже. Тео хотел бы помочь ему выйти из неловкого положения, потому что Лиам выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок, но он понятия не имеет, что делать, и в конце концов Лиам заканчивает тем, что даёт ему пять. — Это наше секретное рукопожатие лучших друзей, — говорит он, добавив к этому удар кулаком и несколько других странных жестов. Затем он замирает. — Не то чтобы мы лучшие друзья, мой лучший друг — Мейсон и только Мейсон, — быстро добавляет он и убегает. Тео смотрит, как Лиам отталкивает Дитона с дороги, бросаясь к лестнице, будто его преследует смерть, и он не может понять, что не так с этим чудиком и что опять испортило ему настроение.***
— Ты так хорош, Теодор, я скоро кончу, клянусь. Тео всегда нравилось, когда его хвалили в постели, и голос Лиама такой грубый и полный удовольствия, что он с трудом сглатывает, вспоминая образы из сна, который видел несколько ночей назад. Мечты иногда сбываются. Жаль, что они сейчас только обедают. — Серьёзно, это лучшая лазанья, которую я когда-либо пробовал. Тебе надо сходить на МастерШеф или что-то типа. Тео откашливается: — Спасибо, но я всего лишь следовал рецепту. — Так вкусно, — Лиам продолжает жевать, издавая странные довольные звуки, и Тео встает, откашлявшись. Почему это происходит с ним? Как он дошел от никаких больше парней до возбуждаюсь от того, как мой странный сосед ест лазанью? — Пойду найду эпизод, пока ты заканчиваешь. Нажатие кнопки не требует так много времени, и Тео остаётся неловко стоять перед своим диваном, пока Лиам продолжает издавать все эти непристойные звуки, совершенно не беспокоясь о внезапном отсутствии Тео за столом. Он говорит с лазаньей с такой страстью, и Тео не знает, что он чувствует по этому поводу. Не ревнует, это точно. Он бы умер за то, чтобы Лиам посмотрел на него так же и сделал бы ему комплимент таким голосом? Конечно. Будет ли он мечтать об этом ночью? Скорее всего. И всё же, ревнует к неодушевлённому предмету? Пока ещё нет. — Я хочу жениться на твоём диване, — информирует его Лиам спустя время, присоединяясь к нему перед телевизором и издавая новый поток довольных звуков, потягиваясь, как кошка. Глаза Тео не могут не задержаться на кусочке обнажённой кожи, видимой из-за того, что толстовка поднимается в результате странных движений рук Лиама, это заканчивается тем, что костяшки Лиама случайно попадают по носу Тео. Именно это он и заслуживает за то, что смотрит туда, куда ему вообще не положено смотреть. То, что у Лиама под толстовкой, его не касается. Никаких. Больше. Парней. Просто придерживайся плана, Тео. Битва Бастардов — один из его любимых эпизодов Игры Престолов — происходит у него перед глазами, но он слишком занят, молча ругая себя, чтобы обращать на него внимание, и в какой-то момент он наконец замечает, что Лиам тоже не обращает особого внимания; что странно, потому что Лиам обычно смотрит так, как будто от этого зависит его собственная жизнь. А теперь он проверяет свой телефон в третий раз за несколько минут, надувшись и нахмурившись. — Твои друзья всё ещё злятся на тебя? — осторожно спрашивает Тео, глядя на Лиама. — С той самой ночи? — Да, — печально кивает Лиам, кусая губы. Его плечи опускаются. — Он злится. Мейсон. — Мне очень жаль, — говорит Тео, рассеянно постукивая по пустому пространству между ними. Он не имеет понятия, что именно сделал Лиам, и он абсолютно уверен, что у его друга есть все причины злиться, но в тоже время он не может не раздражаться на этого парня, Мейсона, за то, что он заставил Лиама выглядеть так. Насколько у него холодное сердце, раз он делает это? Разве он не знает, что он единственный друг Лиама? — Я уверен, что он не может долго злиться на тебя. — Мм… — Лиам печально вздыхает, глядя вниз и скрестив руки на груди, и Тео сразу же понимает, что настал идеальный момент, чтобы перестать пялиться на него и снова сосредоточиться на экране, единственный момент, чтобы спасти себя и остановить это безумие; а затем он обнимает Лиама за плечи, притягивая его ближе. Это неосознанное решение, нет прямой связи между его мозгом и рукой, когда он делает это, есть Лиам, тёплый, мягкий и грустный, теперь прижатый к его боку. Тео чувствует, как удивление Лиама обжигает щеку, видит его замешательство, даже не отрывая глаз от экрана, но он не отступает, он остаётся совершенно неподвижным, притворяясь спокойным и беспечным, даже если голос в его голове продолжает громко ругать его. Игнорировать проблему — это одно, обнимать проблему? Он сам себе роет могилу, и всё, что с этого момента произойдёт, будет на сто процентов его виной. Ну, на самом деле на девяносто процентов, потому что Лиам тоже не помогает, он полностью прислонился к Тео, его голова медленно двигается на груди, и если Тео не обращал внимания раньше, то теперь, когда он смотрит эпизод, прижав подбородок к мягким волосам Лиама, он не понимает ни слова. Он замечает, что слишком долго играют титры в основном потому, что он знает, как Лиам должен двигаться в этот момент, и всё же он остаётся сидеть: тихая, тёплая тяжесть на груди Тео. Тео рискует взглянуть, и ресница Лиама касается его щеки, губы Лиама слегка приоткрыты — Лиам просто уснул на нём, и Тео даже не собирается притворяться. Следующий эпизод начинается автоматически, и целых сорок минут персонажи лгут, строят заговоры и колят друг друга, пока в тишине Тео борется сам с собой: потому что нет, он не собирается касаться волос Лиама, не говоря уже о поглаживании, не важно насколько он хочет это, он не так уж глубоко увяз, ещё нет. Он всё равно не двигается и позволяет Лиаму пускать слюни на его футболку в течение сорока минут. И это почти то же самое. Люди севера, приветствующие Джона Сноу, — Короля Севера — в конце концов будят Лиама. И его лицо сонное, губы пухлые, как если бы он уже обижен на мир, и Тео понимает, что он хочет просыпаться рядом с ним каждый день всю свою жизнь. Он действительно глубоко увяз в этом.
