Ночь в Аквариуме

— Мы впервые расстаёмся на такое долгое время, — сказал Ирука, складывая последний предмет одежды в свой чемодан, где каждая складочка была аккуратно разглажена. Это был вечер среды, и они уезжали в Пуэрто-Рико завтра вечером на выходные. Двоюродный брат Ируки женился, и, хотя он не возвращался на все подобные мероприятия (семья Ируки была огромной), но всё же пытался присутствовать на некоторых. — Ты преувеличиваешь, Наруто не подумает, что мы бросили его, — сказал Какаши, читая мысли своего мужа, не отрываясь от того, что он на самом деле читал. Ирука вытащил книгу из его рук и оседлал его на кровати. — Тебе нужно собираться.  — Мы едем всего на три дня. Сборы займут у меня пять минут. Какаши потянулся за книгой, но Ирука держал ее над головой, прежде чем положить на тумбочку. — Ты завтра работаешь весь день, — напомнил ему Ирука. — А потом мы опоздаем в аэропорт, потому что ты что-то забыл за свои пять минут сборов. Какаши игриво толкнул Ируку в грудь, не желая признавать, что, вероятно, тот был прав. Ирука вцепился в запястье Какаши обеими руками, упираясь ладонью в его грудную клетку. — Не забудь свой солнцезащитный крем, — предупредил Ирука. — Мы не сможем найти там эту марку. Я лучше одену тебя с головы до пят, чем намажу на тебя местные химические помои. — Почему «обмазать меня помоями» — самая непривлекательная фраза, но она возбуждает меня, потому что исходит из твоего идеального рта? — спросил Какаши, убирая руку с груди Ируки, чтобы взять его подбородок между пальцами, жадно глядя на губы Ируки. Ирука застенчиво улыбнулся ему, и Какаши воспользовался моментом, чтобы восхититься мужем — его длинные темные волосы были наполовину собраны в пучок, а остальная часть ниспадала ему на плечи. Какаши подумал, что он, вероятно, был более привязан к волосам Ируки, чем сам Ирука. Его сердце все еще учащенно билось, когда Ирука распускал их после долгого дня. Ирука снял с него очки и положил их на тумбочке рядом с книгой. — Это твоя новая фантазия? — поддразнил Ирука, покачивая бедрами вперед. — Быть покрытым мусором? — О которой я раньше даже не задумывался, — сказал Какаши, сжимая бедренные кости Ируки. — Но, может быть, что-то другое, кроме «помоев»… что-то вроде… шоколадного крема. — Шоколадный крем? Que carajo, — рассмеялся Ирука, немного откинувшись назад. — Ты даже сладкого не любишь. — А кто сказал, что я буду это есть? — Хм, — сказал Ирука, проводя пальцами по груди Какаши. Он прижался губами, чтобы поцеловать Какаши в шею. — Я бы с радостью слизал что-нибудь с твоей кожи, — прошептал Ирука ему на ухо, проводя языком по кадыку. Какаши захватил его рот в поцелуе, обхватив руками затылок Ируки. Ирука ответил тем же, прижав Какаши к изголовью кровати. Пальцы Какаши переместились к пояснице мужа, проскользнули под его рубашку, прежде чем опустились ниже, чтобы схватить его за задницу. Ирука провел руками по плечам Какаши, останавливаясь, чтобы впиться пальцами в его бицепсы. — А, — скривился Какаши, прерывая поцелуй. — Que pasó? Тебе больно? — спросил Ирука, гладя руками изгибы мускулов. Какаши был одет в удобную рубашку с длинным рукавом, но даже в этом случае Ирука мог прекрасно представить тело своего мужа под тканью. — Возможно, вчера я слишком усердно тренировался в Академии, чтобы наверстать пропущенные дни. — Ты знаешь, что развитие мышц так не работает? Это должно происходить медленно, — Ирука дразняще потерся о Какаши, — и постепенно. Какаши положил руки на бедра Ируки. — Тебе нужно поддерживать себя в тонусе, — продолжал объяснять Ирука, немного увеличивая скорость. — Правда? — спросил Какаши, удивленный, что ему давали совет, как оставаться в форме, когда они оба знали, что ему это не нужно. Но он решил подыграть. — А что будет, если я буду тренироваться слишком быстро, а? — спросил он, поднося татуированную руку к горлу Ируки и слегка обхватив его пальцами. — Эээ, — выдохнул Ирука, находя это очень эротичным, — ты долго не протянешь. Устанешь. Ирука поднес руку к вытянутой руке Какаши и сильно сжал его бицепс, одновременно качая бедрами вниз. — Чёрт, — выругался Какаши, прежде чем притянуть Ируку к себе за горло. Он укусил Ируку в нескольких дюймах от его рта. Удивленное удовольствие сорвалось с губ Ируки. — Знаешь, как бы ты ни был мил, внутри тебя есть маленький дьявол, — насмехался Какаши, протягивая свободную руку, чтобы отпустить волосы Ируки до конца — и вот оно, сердце трепещет. Ирука улыбнулся под его хваткой. — Не такой уж и маленький. — Нет? — поинтересовался Какаши. Ирука закусил собственную губу, вызывающе сузив глаза — волосы рассыпались по его лицу волнами, и это было все, в чем нуждался Какаши. Добавьте к этому провокационный взгляд Ируки, и Какаши был счастлив проглотить наживку. Одним быстрым движением Какаши прижал Ируку к кровати бедрами, его рука не отрывалась от его горла. — Что ж, думаю, мне нужно в этом убедиться, — сказал он, просовывая свободную руку под пояс штанов Ируки. — Хм. Действительно, не такой уж и маленький, — промурлыкал Какаши ему в ухо, когда начал гладить его. Он почувствовал, как Ирука тяжело сглотнул под его ладонью, выгибаясь от прикосновения. Ирука закрыл глаза, провел языком по своим губам, растворяясь в тепле, которое начало омывать его тело. Блять, Какаши был хорош в этом. Он точно знал, что нравится Ируке, но опять же, Какаши преуспел во всем за время их отношений. Первый раз, когда они занимались сексом, это поразило Ируку. Он не знал, что мужчины могут быть такими… интимными. Все его предыдущие переживания были сосредоточены исключительно на заключительном акте, больше движимые плотскими желаниями. Но с Какаши, хотя у них определенно были свои дикие моменты, они были полны сладости. Из-за внимательности в прелюдии, которой было столько же, сколько и в сексе. В течение долгого времени Ирука стеснялся своих способностей, боясь, что он не сможет доставить Какаши и половины того удовольствия, которое он доставлял ему. Теперь он с этим покончил. Какаши позаботился об этом. Он раскрыл Ируку и забрал всю его неуверенность в себе. Какаши убрал руку с горла Ируки, провел пальцами по адамовому яблоку, прежде чем попытаться ущипнуть его сосок через рубашку. Какаши рухнул на кровать рядом с Ирукой, поцеловав уголок его рта, прежде чем Ирука повернул голову ему навстречу. Ирука приоткрыл губы, дразня язык Какаши своим собственным. Когда Хатаке глубоко погрузил свой язык, Ирука издал низкий стон, огонь закрутился в его животе. Какаши продолжал гладить его, пока они целовались; сосать и кусать губы друг друга. Внезапно Какаши убрал руку с штанов Ируки, и тело Ируки вздрогнуло от потери контакта. — Ну, ты говорил, что мне нужно собрать вещи, — сказал Какаши, делая вид, будто собирался встать с их постели. — Мне лучше сделать это сейчас. — Пошел ты нахуй, — недоверчиво засмеялся Ирука. Он поднял ногу, чтобы обернуть Какаши за талию, потянув его обратно. — Ты имел в виду "хочу на твой хуй"? Какаши оперся руками, наклоняясь над телом Ируки на четвереньках. — Но это займет всего 5 минут, — сказал Какаши. — Чтобы ты трахнул меня или собрал вещи? Какаши засмеялся, покачивая головой — смекалка Ируки всегда заводила его. — Умник, — сказал он, схватившись за край топа Ируки и резко дернув его. Не то чтобы он действительно собирался куда-то уходить. Он только хотел завести Ируку, и, видимо, это сработало. — Мне хватило бы пяти минут, чтобы довести тебя до оргазма. Но… — Какаши провел языком по члену Ируки, который уже был твердым, — думаю, я воспользуюсь твоим советом. Медленно, — он слегка провел несколькими пальцами по внутренней стороне бедра Ируки, касаясь ими задней части его яичек, — и постепенно. Ирука прижался плечами к матрасу, сожалея о том, что сказал это раньше, когда все, что он хотел сейчас, — это чтобы Какаши не медлил. Он лишь хотел подразнить мужа, но каким-то образом роли поменялись местами. Он знал, что Какаши собирался затянуть это как можно дольше. — Ммм. Я собираюсь заставить тебя умолять, детка, — сказал Какаши, увидев, как осознание промелькнуло на лице Ируки. — В эту игру можно играть вдвоём. Какаши поднял Ируку с кровати за переднюю часть его рубашки, прежде чем полностью ее снять, и поцеловал его. — Перевернись, — прошептал он Ируке в губы. Да нет. Ирука даже не был соперником. Какаши уже выиграл, а они даже не начали. Ирука перевернулся на живот, бросив подушку, лежавшую под его головой, на пол. Какаши оседлал его поясницу, легко проводя пальцами по бокам Ируки, вызывая мурашки по коже. Он наклонился и уткнулся лицом в волосы Ируки, вдыхая запах своего мужа. Запах, который стал ему так знаком, ставший его неотъемлемой частью. Запах дома. Спустя столько лет это все еще было опьяняющим. Он отодвинул волосы Ируки в сторону, прикусив обнаженное ухо. — Почему ты ещё одет? — Ирука разочарованно заскулил, потянув за рубашку Какаши. Он хотел почувствовать кожу своего мужа на своей. — Потому что здесь холодно, — сухо сказал Какаши. — Да ты что, заюш? — поддразнил Ирука, сгибая ногу назад, чтобы пнуть Какаши пяткой. — Я практически голый. Какаши вцепился Ируке в лодыжку, прежде чем она успела упасть обратно на кровать. Он поцеловал подошву ступни, и Ирука почувствовал искры по всему его телу. — Должен ли я чувствовать себя плохо из-за этого? — Какаши засмеялся, отпустив ногу, прежде чем снять собственную рубашку (подчиниться Ируке было легче, чем он хотел бы признать). Он рухнул на Ируку, проведя руками по тыльной стороне рук мужа, удобно согнутых около его головы. Ирука тяжело дышал под тяжестью, наслаждаясь теплом кожи Какаши, а также ощущением его твердого члена на своей заднице. Он приподнял таз, желая большего. Какаши впился зубами в плечо Ируки, прежде чем подняться, чтобы нежно поцеловать его в затылок. Ирука чувствовал на своей спине холодное серебро ожерелья Какаши — длинную цепочку, оканчивающуюся маленькой подвеской в ​​виде молнии. Она скользила по его коже, когда Какаши целовал его позвонки. Каждый раз, когда губы Какаши касались его кожи, они покалывали, посылая волны электричества на каждый дюйм его тела. Ирука подумал, что остановится, когда дотянулся до копчика, поэтому, когда его муж уткнулся лицом в задницу, Ирука от удивления схватился за одеяло. Ему хотелось, чтобы трусы не мешали, но он не мог заставить себя пошевелиться. Он не мог заставить себя нарушить фокус Какаши или повлиять на его поток. Он хотел жить в этом моменте, сколько бы он ни длился, куда бы Какаши ни хотел его перенести. Как бы он ни любил горячий, грубый секс, ничто не могло сравниться с занятиями любовью с тем, в кого ты влюблен. Когда Какаши вернулся к его лицу, Ирука протянул руку, чтобы запутать его серебряные волосы, слегка потянув за них, пока они целовались через его плечо. Какаши врезался в задницу Ируки, упав в ритмичном толчке, его дыхание срывалось от усилия. Ирука в ответ пошевелился, потираясь о кровать. Он запустил пальцы в простыни и потянул, пытаясь добиться большей тяги. Он не нуждался в этом, потому что толчки Какаши становились все более отчаянными, толкали его в кровать, заставляя уткнуться лицом в матрас. Какаши издал гортанный стон, настолько глубокий, что отразился в груди самого Ируки. Оба они начали потеть, живот Какаши скользнул по его спине. Ирука втянул слюну, которая вырвалась из его рта, и скорчился на кровати. Он попытался встать и повернуться, желая почувствовать эрекцию Какаши на своей, но не смог, потому что Какаши толкнул его назад, сильно прижав ладонь между лопатками Ируки, прямо над его шрамом. Какаши поднес свой рот к уху Ируки, осыпая его серией влажных поцелуев, всасывая мочку в свой рот. Он покусал его зубами, и от этого тело Ируки загорелось. Он проиграл. — Por favor, — взмолился Ирука. Какаши издал тихий надменный смех прямо ему в ухо, прежде чем оторваться от Ируки. Он потянул его за бедра, так что задница торчала прямо в воздухе. Ирука услышал знакомый звук открывания ящика и разворачивания презерватива. Когда он почувствовал руку Какаши на поясе его трусов, Ирука потянулся назад, чтобы схватить запястье Какаши, и изменил их положение. Он обернулся и обнаружил, что Какаши сбросил остатки своей одежды. — Может, будем лицом друг к другу — спросил Ирука, не стесняясь того, куда был направлен его взгляд. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на Какаши. Он чувствовал сильное желание увидеть, как оргазм омывает лицо его мужа. Какаши улыбнулся, поднес руку Ируки ко рту, чтобы поцеловать его ладонь, прежде чем пососать один из его пальцев. Ирука закрыл глаза от удовольствия — он задавался вопросом, было ли Какаши контролировать себя так же трудно, как ему. — Ты знаешь, я люблю давать тебе то, что ты хочешь, — промурлыкал Какаши, прежде чем глубоко заглотить два пальца. Ирука выхватил презерватив из руки Какаши, его терпение иссякло от его слов, и надел его на член Какаши. Он наносил смазку гораздо тщательнее, чем было необходимо, поглаживая и сжимая своего мужа. Он увидел, как мускулы на руках Какаши сократились, как будто он сдерживался, чтобы не столкнуть Ируку на матрас. Ирука торжествующе усмехнулся, прежде чем лечь. Какаши быстро упал на него, перенеся его вес на руки, когда он вошел в Ируку. Когда он почти полностью наполнил его, Какаши начал толкаться, в результате чего Ирука впился пальцами в спину Хатаке. Ирука положил одну руку на шею Какаши, влажную от пота, а другую положил на свою грудь. Ему потребовались все силы, чтобы не уронить его и не коснуться себя, но он не хотел финишировать слишком рано. Он уже был на грани оргазма, наблюдая, как двигаются бедра мужа, загипнотизированный их плавностью. Ирука убрал руку от шеи Какаши, чтобы схватить и потянуть его за волосы, зная, что это ощущение будет стимулировать его сильнее. Пока Какаши продолжал вколачиваться, его ожерелье качалось между ними двумя, опасно приближаясь к тому, чтобы ударить Ируку по лицу. Оба они рассмеялись, прежде чем Ирука поднял кулон и сунул его в рот Какаши. Эффект был лучше, чем мог представить Ирука — Какаши приходилось дышать вокруг него резкими вдохами, как будто ему заткнули рот. Ирука сделал мысленную заметку, чтобы позже поэкспериментировать с этим. Какаши изо всех сил пытался удержать позицию, его руки горели от этого усилия. Он был так близко, и он знал, что Ирука тоже, но его мускулы начали сопротивляться и сдаваться. Они бесконтрольно дрожали; он проклинал себя за то, что переусердствовал в спортзале. — Блядь, — засмеялся Какаши, ожерелье выпало из его рта со струйкой слюны. Он упал на локти, не сбиваясь с темпа. Он прижался лбом к плечу Ируки, продолжая врезаться в него. Когда он был всего в нескольких секундах от оргазма, он поднял голову, вспоминая просьбу Ируки, и встретился взглядом с мужем, когда он кончил. Вид (и звук) подтолкнул Ируку к краю, и они вместе вздрогнули, преодолевая оставшиеся волны, прежде чем безвольно упасть друг на друга. Какаши вышел из Ируки и перекатился на спину, его грудь все еще тяжело вздымалась. Он покачал руками над головой, пытаясь хоть как-то успокоить дрожь в бицепсе. — Не думал, что смогу, — засмеялся он, когда Ирука подвинулся, чтобы прижать его голову к груди. — Я тоже, — со смехом ответил Ирука, поцеловав ключицу Какаши. — Но тогда бы я просто оседлал тебя. Какаши обнял его. — Лучше бы не смог. Ирука улыбнулся и закрыл глаза, прислушиваясь к сердцу своего мужа, сильно колотящемуся под его ухом. Он хотел заснуть, вот так, когда рука Какаши пробивалась сквозь его волосы. Но когда жар их секса утих, Ирука почувствовал, как нахлынул озноб. Какаши, должно быть, тоже это почувствовал, потому что зашевелился под ним. — Нееет, — прохныкал Ирука. — Я не хочу двигаться. Он забрался на Какаши и позволил своему весу упасть прямо на него. — Но, видимо, очень хочешь заболеть, — сказал Какаши, заправляя волосы Ируки за ухо, чтобы поцеловать его в висок. — И ты только что двигался. Ирука повернул голову и впился подбородком в грудь Какаши, глядя на него. Какаши засмеялся, в ответ положив руку на его лицо. — Ну давай же. Примем теплый душ и ляжем спать.

***

Они не опоздали в аэропорт, но только потому, что Ирука тайно упаковал сумку с туалетными принадлежностями Какаши и бросил ее в свой чемодан перед их отъездом. Он хотел посмотреть, сколько времени займет, прежде чем Какаши поймет, что забыл об этом. К слову, он вспомнил через 20 минут после того, как они выехали с подъездной дорожки. Они ехали в арендованной машине по дороге в отель, приземлившись час назад. За рулем был Ирука, так как действие легких успокоительных Какаши еще не закончилось. Не то чтобы Какаши так сильно боялся летать, но каждый раз заходя в салон самолёта, он становился на два оттенка бледнее обычного. Ирука обычно беспокоился, но сам полет он находил странно мирным, будучи вынужденным смириться с полным отсутствием контроля. Это как раз то, что ненавидел Какаши. Он не был поклонником всего, что отрывало его от земли. Телефон Ируки зазвонил. — Кто это? Бьюсь об заклад, что моя мама. Какаши порылся в сумке Ируки и вытащил телефон. — Угадал. — Включи динамик. Какаши сделал, как ему сказали. — Hola Mami. — Llegaste bien? (Хорошо долетели?) — Sí, estamos de camino. (Да, мы уже в пути.) — Gracias a dios. A nuestra casa? (Слава богу. В наш дом?) — No, el hotel. — Pero nene, por que? Езжай к нам. (Но, малыш, почему?) — Я уже говорил тебе, почему. — Si, quieres tu privacidad, yo sé. Pero los hoteles están caros y tu vas a tener un niño, Iruka. Вы должны экономить свои деньги. No quiero que a mi grand-baby le falte nada. (Я знаю, ты хочешь уединения. Но отели дорогие, и у тебя будет ребенок, Ирука. Я хочу, чтобы у моего внука было всё необходимое.) — Estamos bien. Эта поездка не нарушит наш бюджет. (У нас все в порядке.) — Я уверена, вы все еще можете отменить бронь, llámalos. (Позвони им.) Обычно терпение Ируки было нескончаемым, но у всего был предел. Он устал, проголодался и хотел пить из-за долгой дороги — идеальный рецепт капризности. К тому же он миллион раз разговаривал с матерью именно об этом, когда планировал эту поездку. — Tu quieres or a tu hijo teniendo sexo, mami? Porque eso es lo que va a pasar, если мы с Какаши останемся там. (Ты хочешь услышать, как твой сын занимается сексом, мама? Потому что это произойдет.) — Боже мой, Ирука, — тихо прошипел Какаши. — Ay bendito. Отлично. Llámame cuando tengas tiempo pa 'tu familia. (Позвони мне, когда у тебя будет время для своей семьи.) Сказав это, она повесила трубку. — Она ведет себя так, будто мы живем не в 45 минутах друг от друга, — раздраженно сказал Ирука. Родители Ируки все еще жили в доме, в котором он вырос, в Чикаго. Они бы путешествовали вместе, но родители Ируки решили поехать на несколько дней раньше них. У них все еще был дом в Пуэрто-Рико, поскольку они проводили там каждую зиму. — Обязательно было говорить ей, что мы будем трахаться, как… Хоспаде Иисусе. — вздохнул Какаши, поправляя бейсболку. — Pues, es la verdad! (Что ж, это правда!) Это наш последний отпуск без Наруто. Я планирую в полной мере воспользоваться этим. С тобой, — ухмыльнулся он, на секунду оторвавшись от дороги, чтобы приподнять бровь, глядя на Какаши. Какаши покачал головой. — Ты неисправим. — Что ты из себя святошу строишь? — поддразнил Ирука. — Esa es una gran mentira. (Это ведь не так.) — Я бы трахнул тебя где угодно, даже на глазах у всех. Но я уважаю твоих родственников. — пошутил Какаши. — Будь осторожен со своими словами, любовь моя. Я ничего не забываю.

***

Позавтракав в отеле, попутно выслушав жалобы Ируки (почему они подают нам дыню и виноград? Ради бога, мы в Пуэрто-Рико), они остановились в местной пекарне, чтобы купить бутерброды на обед. Семья только что прибыла на причал и разгружала вещи из машины на лодку. Когда все было перенесено, Ирука вытащил нож и разделочную доску, чтобы разрезать папайю, бананы и ананасы, которые он купил у придорожного продавца, чтобы они легче поместились в холодильнике. Когда все было готово, он запустил двигатель. Это была не их лодка, но они арендовали ее в прошлом году по той же причине. Сегодня они собирались на Каха-де-Муэрто, небольшой остров в южной части Пуэрто-Рико. Это была туристическая достопримечательность, которую Ирука ненавидел, но вода там была изысканной и кристально чистой (Какаши отказывался войти в воду с большим количеством водорослей. От этого у него бежали мурашки). Это также был один из немногих пляжей, на которых запрещена музыка, а Ирука на дух не переносил реггетон, заглушающий естественный звук волн и птиц. Какаши не был поклонником лодок, но пришлось переступить через себя, если он хотел быть мужем Ируки. Быть замужем за морским биологом означало, что тебе должно нравиться находиться на воде. У него не было другого выхода, если только он не хотел проводить с Ирукой значительно меньше времени. По крайней мере, его больше не тошнило. На всякий случай Какаши сунул в рот имбирный леденец, когда лодка отошла от причала. Какаши посмотрел на воду, вспоминая всех бездомных собак, которых он видел сегодня утром на пути к пляжу. Это разбивало ему сердце и заставляло задуматься о работе. Он проработал в Обществе защиты животных чуть больше года. До этого он построил собственный приют для собак с нуля, будучи недоволен качеством и уходом в местных приютах и ​​центрах помощи, где они жили. Он был директором в течение пяти лет, передав должность в другие руки, когда поменял место работы. Он все еще иногда помогал с некоторыми аспектами управления в приюте, останавливаясь раз в две недели, чтобы убедиться, что все идет гладко. Ему нравилась его новая работа, но он не мог отрицать, что она эмоционально утомительна. Выращивание собак в приюте и попытки найти нового хозяина для них тоже были эмоционально утомительными, но по-другому. Вместе с Humane Society он постоянно расследовал случаи жестокого пренебрежения и обращения. Это сказалось на его душе, и часто он чувствовал себя подавленным. Единственная причина, по которой он изначально взялся за эту работу, заключалась в том, что он действительно был профи. С самими обидчиками он не разбирался (он не мог этого сделать, слишком уж был страшен в гневе), но с напуганными, заносчивыми или очень агрессивными собаками справлялся на ура. Он знал, что это важная работа, но он также… не был уверен, как долго он сможет заниматься этим без вреда для своего психического здоровья. Ирука уже выразил свое беспокойство, увидев, как Какаши плачет после особенно тяжелого дня. Но если бы Какаши не работал в сфере контроля над животными, он не знал, что бы он делал. Он не мог вернуться в приют и понизить в должности назначенного им человека. Ирука предположил, что он мог бы легко применить свои навыки в дрессировке собак, но зарплата была бы мизерной. Он мог посвятить себя тому, чтобы стать спортсменом ММА, многие тренеры приходили к нему в надежде переманить к себе. Он иногда дрался на муниципальном уровне, чтобы быстро заработать деньги, и потому что это удовлетворяло что-то глубоко в его душе. Но стать профессионалом — это работа на полную ставку с долгими изнурительными тренировками. Он не стал бы так поступать с Ирукой по нескольким причинам — насколько он знал, что Ирука любил смотреть, как он сражается, он также знал, что это очень сильно волновало его. — Может, мне стоит просто стать стриптизером, — в шутку подумал он. Он знал, что это была одна из секретных фантазий Ируки. Он обратил внимание на спину мужа, который стоял перед рулем. Ему нравилось видеть Ируку здесь, не только в Пуэрто-Рико, но и на берегу океана. Он просто… прекрасно вписывался. Как будто он был частью пейзажа. Он не раз задавался вопросом, переедут ли они когда-нибудь или уединятся где-нибудь у воды. В Чикаго было озеро Мичиган, но это было не то. Какаши знал, что первой любовью Ируки было море. Ирука повернулся и жестом пригласил Какаши подойти. — Можешь достать мои Ray Ban? — спросил он, перекрикивая звук двигателя. Какаши так и сделал, сразу надев их на лицо мужа, а затем поцеловал. Он стоял позади него, обнимая Ируку за талию, подпирая подбородком плечо, пока остров приближался все быстрее и быстрее.

***

На острове они были одни. Преимущество аренды собственной лодки означало, что можно было отправиться в путь, когда захочется; тот, что переправляет туристов, не прибудет еще час. Это была главная причина, по которой Какаши не протестовал против раннего подъёма — создавалось ощущение, что остров целиком принадлежит им. Какаши схватил стулья и зонтик, а также сумку с полотенцами и направился к песку. Ирука последовал за ним вскоре после того, как закончил привязывать лодку. — Que hermosa, — сказал Ирука, шлепая небольшой холодильник на песок. Это определенно было красиво. Белый песок и бирюзового цвета вода. Они выбрали место на дальнем конце пляжа, рядом с каменистой нишей слева от них, по всей поверхности которой карабкались ящерицы. Какаши бросил зонт, прежде чем опуститься в кресло, в то время как Ирука вынимал акваланг из своего рюкзака. Какаши наблюдал, как Ирука развязал пучок на макушке, позволив волосам ниспадать, прежде чем скрутить их в свободную косу. Его глаза блуждали по подтянутому телу мужа, его четко выраженной груди и прессу. Купальник Ируки был больше похож на спандекс, заканчиваясь внизу его икр. Какаши не мог оторваться от его ног. — Я знаю, что ты пялишься, — сказал Ирука. — Ну, с таким-то телом… — Какаши сказал, игриво проводя руками по плечам и шее, -… что ты ожидал? — Нехорошо объективировать своего супруга, — поддразнил Ирука, поправляя свое ожерелье. Это был толстый черный шнур с прикрепленным к нему зубом акулы. — Это не моя вина, — сказал Какаши, откидываясь на спинку стула, закинув руки за голову. — Твой купальный костюм похож на нижнюю половину того гидрокостюма, а ты знаешь, что это со мной делает. Ирука упал на колени в теплый песок прямо перед Какаши. — Я знаю этот взгляд, — сказал Какаши, когда Ирука пробирался между ног Какаши, — и это ты обвиняешь меня в объективации? — Ну, с таким-то членом, чего ты ожидал? — поддразнил Ирука, повторяя слова Какаши. — Я могу отсосать тебе прямо здесь, — заявил Ирука, развязывая шнурки плавок Какаши. — Прямо сейчас. Желудок Какаши сжался, когда ему пришла в голову эта идея. Это было бы круто, но в то же время он чувствовал себя странно уязвимым из-за того, что все открыто. Он посмотрел в лицо своего мужа — глаза Ируки горели, солнечный свет отражался от стержня кольца в носу, его коса была перекинута через плечо. Блядь. Если бы Ирука не был таким чертовски сексуальным, это решение не было бы таким трудным. Ирука все еще развязывал плавки, из-за чего он открывался по краю, обнажая малейший намек на лобковые волосы Какаши. — Да ладно, здесь никого нет. Я думал, тебе нравится давать мне то, что я хочу, — насмехался над ним Ирука. Он поднялся на колени, прижавшись обнаженной грудью к груди Какаши. — Te quiero en mi boca (я хочу, чтобы ты был у меня во рту), — прошептал Ирука, обхватив ладонью промежность Какаши. — Думаешь, ты можешь пробормотать что-то мне на ухо по-испански, и я потеряю голову? — спросил Какаши, уже сильно возбужденный. Ирука прекрасно знал, что да. — Quiero poner mis labios alrededor tu bicho *, Какаши. (Я хочу обхватить твой член губами, Какаши.) Вот дерьмо. Если бы это был кто-то другой, Какаши бы смутило, как быстро он возбудился — Ирука всегда мог заставить Какаши потерять самообладание. Какаши скользнул глазами по воде, заметив вдали пятнышко. Ему нужно было принять решение, и ему нужно было принять его сейчас. Он перевел взгляд на Ируку, который пристально смотрел на него. К черту. Он хотел этого. — Ладно, но если кто-то увидит нас в бинок-ахх, — это все, что Какаши успел сказать, прежде чем Ирука коснулся его губ. Он вытащил член Какаши из плавок в тот момент, когда услышал, что тот сказал «ладно». Это было быстро и грубо, но Какаши это нравилось. Хатаке был в восторге от того, что Ирука делал или хотел попробовать. Он впился пальцами в плечи Ируки, наблюдая, как член снова и снова исчезает во рту. Ирука позволил Какаши медленно выпасть изо рта, прежде чем снова схватить его и провести языком по всей длине, подняв глаза, чтобы впиться в глаза Какаши, когда он обхватил его кончик. — Господи, — выдохнул Какаши, прежде чем его голова упала на стул. Это не заняло у него много времени. Все, о чем он должен был думать, — это взгляд Ируки, наполненный похотью, любовью, озорством и страстью, все это было так горячо. Он вспомнил дни, когда Ирука стеснялся секса — когда они впервые спали вместе, Ирука так нервничал, что его трясло. Какаши улыбнулся про себя. Те дни давно прошли.

***

Лодка была заполнена туристами, и через полчаса разрозненно прибыли несколько местных жителей. Какаши не обращал на них внимания, поглощенный своей книгой, чувствуя себя исключительно расслабленным. Ирука недавно ушел к воде, взяв с собой акваланг. Его нигде не было видно, но Какаши не волновался. Ирука был так же профессионально подготовлен, как и местные; он был опытным пловцом и ныряльщиком (и талантливым серфингистом). Вероятно, он наблюдал за морской жизнью по ту сторону рифа. Какаши улыбнулся этой мысли, когда его веки закрылись.

***

Какаши проснулся от того, что пара капель воды упали на его кожу. Он открыл глаза и увидел перед собой Ируку, вытирающего мокрую косу на груди. — Выспался? — Ирука засмеялся. — Я, должно быть, заблудился на пути жизни, — сказал Какаши, снимая солнцезащитные очки, чтобы потереть глаза. — Кое-кто меня утомил, — сказал он, покосившись на мужа, оценив вид его блестящего мокрого тела. Ирука улыбнулся ему в ответ. — Пойдем купаться, — сказал он, протягивая руку. Какаши взял его и позволил себе подняться. Они вместе вошли в воду, отпуская руки только тогда, когда она доходила до бедер. Ирука нырнул, а Какаши позволил ногам расслабиться, нежные волны плескались у него на плечах. Один раз он погрузился в воду, а затем снова пригладил мокрые волосы руками. Ирука подплыл к нему сзади, обвив руками и ногами его тело. Какаши обнял мужа, поддерживая вес Ируки, заложив руки за колени — он был легким, как перышко в воде. — Интересно, нравится ли Наруто вода, — задумчиво произнес Ирука, прижимаясь щекой к плечу Какаши. — Что ж, лучше бы да, если он собирается стать частью этой семьи, — пошутил Какаши. — Я хочу сразу же записать его на уроки плавания в нашем спортзале. — Почему не хочешь учить его сам? Ты более чем квалифицирован. — Думаю, я мог бы, но, по крайней мере, в классе он был бы с другими детьми. Боюсь, что ему будет трудно найти друзей. Не знаю почему. Я знаю, что у него есть Саске, и они будут ходить в одну школу, но… — Ирука вздохнул. — Я бы хотел, чтобы он перестал называть Наруто идиотом все время. Какаши засмеялся, поцеловав одну из рук, обвивающих его шею, и почувствовал вкус соли на губах. — Я не думаю, что он хочет его обидеть, Ирука. Зная Саске, я думаю, что это выражение нежности. Я рассказывал тебе о недавнем дне в Уиллоубруке. Я думаю, что он заботится о Наруто больше, чем он хочет признать… или, может быть, даже больше, чем сам знает. Саске всегда был асоциальным. Итачи поражен, что он терпит Наруто. — Я не хочу, чтобы Наруто чувствовал, что его терпят, — сказал Ирука, позволяя мужу плавать вокруг и смотреть ему в лицо. — Он такой милый ребенок, и люди иногда этим пользуются. Какаши задумчиво провел рукой по волосам. — В школе бывает тяжело. Дети могут быть жестокими. Мы оба это знаем. Все, что мы можем сделать, это быть рядом с ним, если мы понадобимся. Ирука вздохнул, прежде чем его лицо расплылось в огромной улыбке, обнажив ямочки в каждом уголке рта. — Мы будем отцами, — сказал он, закрыв лицо ладонями, прежде чем игриво плеснуть водой на своего мужа.

***

Вчера Какаши удалось уйти с пляжа без каких-либо признаков солнечных ожогов, что было большим достижением. С другой стороны, кожа Ируки стала на оттенок темнее. Они только что закончили одеваться и вошли в лифт. — Как думаешь, нам понадобится квартира побольше? — спросил Ирука, нажимая кнопку в вестибюле. — Что мы собираемся делать со всем, что выкинем, чтобы освободить комнату Наруто? — Что ж, мы можем оставить Наруто стол и одно из кресел. Можем отдать второе Рин, если не найдем места. Она всегда их любила. А в остальном, я думаю, есть место в гостиной и в нашей спальне. Кроме того, — сказал Какаши, притягивая к себе Ируку за открытые стороны его кардигана. — Я люблю нашу квартиру. В ней много воспоминаний. Я не хочу переезжать. Он поцеловал Ируку в губы. — С каких это пор ты такой сентиментальный? — поддразнил Ирука. — С тех пор, как вышел за тебя. Кстати, хорошо выглядишь, — ухмыльнулся он, снова поцеловав его, когда двери лифта со звоном открылись. С другой стороны ждал мужчина в деловом костюме, явный признак отвращения промелькнул на его лице, когда он увидел, как они стоят в обнимку. Какаши сильно шлепнул Ируку по заднице, подмигнув незнакомцу, когда они прошли мимо него в вестибюль.

***

Свадьба была в hacienda* в деревне, примерно в часе езды от того места, где они остановились. За рулем был Ирука, так как Какаши было немного неудобно водить по узким горным дорогам. Когда они собирались съехать с шоссе, Какаши попросил Ируку остановиться. Как только Ирука посмотрел по сторонам, он понял причину. — Какаши… — сказал Ирука, включая аварийку. — Он посреди шоссе, как ты собираешься… — Если я этого не сделаю, люди будут продолжать переезжать его, — резко сказал Какаши, оборачиваясь на своем сиденье, чтобы найти что-нибудь — что угодно — что он мог бы использовать. Он заметил брошенную газету, которую Ирука схватил вчера утром. — И я не могу этого допустить, — сказал он, прежде чем открыть дверцу машины. Ирука смотрел, как его муж переходит на оживленное шоссе, под звуки множества раздраженных гудков. Сердце Ируки забилось в груди, когда он схватился за руль. Он поклялся, черт возьми, если кто-нибудь собьёт его мужа… но он знал, что лучше не пытаться остановить Какаши. Какаши вложил по странице газеты в каждую руку и схватил за переднюю и заднюю лапы мертвого пса, лежащего посреди дороги, и в животе неприятно булькнуло при виде этого. Он поднял его и положил в высокую траву на краю шоссе. Он знал, что выглядит нелепо — нести сбитое животное в парадной одежде через оживленную дорогу — но вообще-то ему было наплевать. Он знал, что если не перенесёт собаку, она там сгниет. Он почувствовал, как внутри него поднимается гнев. Он понимал, что несчастные случаи случались, но, к сожалению, это было обычным явлением, и муниципалитет так и не решил, что делать с этой проблемой, насколько он мог судить. Он никогда не забудет, когда старик сказал им переехать собаку, которая стояла у них на пути, как если бы это была самая нормальная вещь в мире, когда они притормозили, чтобы пропустить ее. Какаши кричал на него целую минуту по-английски, и только потом понял, что мужчина не понял ни слова из того, что он сказал. Он накрыл собаку газетой, молча прося прощения, прежде чем вернуться к машине. Когда он вернулся на своё место, Ирука ничего не сказал, вместо этого положив руку на бедро Какаши в утешении.

***

Церемония была очень красивой. Она проходила на улице, с видом на горы. Холл для приемов находился на втором этаже огромного дома, построенного в колониальном стиле, сохранившего испанскую архитектуру, с балконом, закрученным по периметру. Ирука стоял между своей матерью и Какаши, опираясь на перила, глядя на пейзаж. Он был усыпан банановыми, кофейными и фруктовыми деревьями. Вдалеке стоял гигантский фламбоян — оранжевые цветы, похожие на огонь на заходящем солнце. — Abuela, — сказал Ирука, наклоняясь, чтобы поцеловать бабушку в щеку, когда она подошла. — Tanto tiempo, cómo estas? Tu recuerdas a Kakashi? (Прошло много времени, как дела? Ты помнишь Какаши?) — Hola, — сказал Какаши, наклоняясь, чтобы таким же образом поприветствовать ее. — Que bueno verte. (Рад видеть вас.) — Ah sí, tu amigo tan guapo, (Ах, да, ты красивый друг), — сказала бабушка Ируки, ненадолго обхватив щеку Какаши ладонью, в то время как другая ее рука все еще была обхвачена запястьем Ируки. — No, mi esposo, abuela. Tu sabes eso. (Нет, мой муж, бабушка. Ты это знаешь.) Она сморщила лицо, словно раздраженная напоминанием, прежде чем полностью отшатнулась от Ируки. Мать Ируки положила руку ему на руку, как бы говоря, чтобы он отпустил ее, прежде чем увести свою мать в другом направлении. Какаши чувствовал, как в теле его мужа поднимается гнев. — Все в порядке, Ирука, — утешительно сказал Какаши. — За исключением того, что это не так, — горячо сказал Ирука. — Мы вместе девять лет, три из них женаты. Это чертовски утомительно. Я не собираюсь стоять здесь и лгать о том, кто ты для меня, чтобы другие люди могли чувствовать себя комфортно. — Но это не просто кто-нибудь, это твоя бабушка, Иру. — Да, ну, она испортила наши с ней отношения, когда отказалась приехать на нашу свадьбу, так что… Какаши положил руку на поясницу Ируки, нежно потирая ее большим пальцем. — Я не говорю, что тебе надо лгать. Я просто не хочу, чтобы ты сожалел. Она стареет, а ты не часто видишь ее. Остальные мысли Какаши не нужно было говорить. Ирука понял. — Больше всего меня раздражает, что она знает, кто ты для меня. Она просто предпочитает игнорировать. Вот что больно, — вздохнул Ирука, поворачиваясь, чтобы опереться спиной на перила, скрестив руки на груди. — Если бы я пошел туда и сказал ей, что у меня будет ребенок от моей гетеросексуальной жены, она бы плакала от радости. Но если я скажу ей, что мы усыновляем ребенка, она проклянет мой "дегенеративный" образ жизни и скажет мне, насколько не повезло этому ребенку. — Ты не собираешься ей говорить? — Конечно, собираюсь, но это просто… отстойно делиться чем-то, что так важно для меня, для нас, с кем-то, кого я люблю, и наблюдать, как они полностью отвергают это. Как будто это высасывает из нее счастье. Какаши покачал головой. — Нет, ничего из этого у меня нет. Будь я проклят, если позволю ей отнять у тебя хоть немного твоей радости, — сказал Какаши, рассоединяя руки Ируки и вставая между ними. — Единственный человек, который может что-то брать у тебя — это я. Лицо Ируки расслабилось, когда он засмеялся. — Mi corazón, — сказал Ирука, — Te amo. Что бы я без тебя делал? (Мое сердце. Я люблю тебя.) — Ну, наверн… — начал Какаши. — Шшш, — засмеялся Ирука, прикрыв его рот рукой. — Ты не должен был на это отвечать. Давай сядем и поедим. Я умираю с голоду.

***

Дядя Ируки продолжал давать Какаши порции pitorro*, поэтому к тому времени, когда музыка усилилась и танцпол был пуст, Какаши был уже навеселе. Жених подошел и положил руки Ируке на плечо. — Primo! (Кузен!) — крикнул он, когда Ирука встал, чтобы обнять его. — Хэй! — радостно сказал Ирука, хлопая его по спине. — Felicidades, Omoi. — Gracias. Я рад, что тебе удалось приехать, и Какаши тоже, — сказал он, отступая в сторону Ируки, чтобы пожать Какаши руку. — Рад видеть вас обоих. — Tu papá спаивает Какаши питорро, — засмеялся Ирука, когда Какаши оперся на него для поддержки. — Этот старый козёл. Ему почему-то всегда нравилось спаивать Какаши, — вспомнил Омои. — Ya estás borracho? (Ты уже пьян?) — Омои засмеялся, разговаривая с Какаши. Какаши нервно почесал в затылке. Его бледные щеки покраснели — точка невозврата. Омои вырос в Чикаго вместе с Ирукой. Поскольку Ирука был единственным ребенком, они были больше похожи на братьев, чем на кузенов. Это немного разбило сердце Ируке, когда Омои решил вернуться в Пуэрто-Рико два года назад, и его родители последовали за ним вскоре после этого. Семья Омои никогда не смотрела на его отношения с Какаши косо, приветствуя его в семье с распростертыми объятиями. За эти годы они провели много времени в доме Омои. Это был первый раз, когда Ирука видел его после переезда. — Что ж, я не жалуюсь. Теперь его легче убедить танцевать, — поддразнил Ирука, обнимая Какаши за талию. — Vale! — крикнул Омои — Bailemos! (Давайте потанцуем!) Они все вместе танцевали в переполненном зале под несколько песен. Какаши продолжал пытаться нащупать Ируку из-за его уровня опьянения, и Ирука изо всех сил старался, чтобы это выглядело респектабельным. В конце концов, здесь были дети и более половины компании были так или иначе связаны с ним. Следующей песней была старая классика сальсы. Какаши был под градусом, но недостаточно для этого. Он попытался покинуть танцпол, но Ирука вцепился в его рубашку. — Нет, — ответил Ирука, — я тебя научу. — Сейчас? При всех? — заныл Какаши. — Почему это не может произойти в уединении нашего собственного дома? — Это не так весело, — сказал Ирука, притягивая его ближе. Он подавил желание поцеловать его. Это было непросто. — К тому же, я смотрю только на тебя, детка. Представь, что все остальные в комнате просто исчезли, — драматично сказал он, пошевелив пальцами в воздухе, зная, как банально это звучит. Какаши попытался бросить на него раздраженный взгляд, но в конечном итоге это превратилось в улыбку. Ирука был чертовски милым. — Ven acá, papi (иди сюда), — сказал Ирука, ступая в пространство за пределами центра танцпола, чтобы у них было больше места. Какаши неохотно повиновался, отказавшись от побега, не в силах отказать в чем-либо Ируке. Ирука положил одну руку на бедро Какаши и переплел другую руку с пальцами Какаши, держа ее в воздухе. — Итак, полшага назад левой ногой, полный шаг назад правой и топни левой, — проинструктировал Ирука. — Подожди, чего? — пробормотал Какаши, алкоголь заставлял указания кружиться в его мозгу, но не оседать там. — Отойди на полшага назад левой, — повторил Ирука. Какаши сделал. — И сделай шаг назад вправо. Он сделал и это тоже, когда Ирука переместился в свободное пространство, которое он создал. — Затем стукни ногой, которая вела тебя, в данном случае, левой. Когда идешь вперед, твоя ведущая — правая. Полшага вперед правой, полный шаг левой, удар правой и так далее. Это просто. Какаши впился в него взглядом, давая понять, что это было нелегко. — Ну правда, — Ирука засмеялся. — Давай, просто попробуй. Они это сделали, и Какаши несколько раз отдавил ноги Ируки в течение первых нескольких минут, прежде чем они наконец погрузились в танец. — Eso! — сказал Ирука, хваля его. — Этот танец похож на брачный ритуал. Я дразню тебя, — Ирука двинулся в пространство Какаши, — а ты дразни меня. — Я веду, держа руку на твоей талии под давлением, которое я оказываю, чтобы либо притянуть тебя к себе, либо оттолкнуть. — Хм, это редкость для тебя, — поддразнил Какаши, танцуя в своем пространстве, его уверенность вернулась теперь, когда он научился этому. — Быть ​​тем, кто контролирует. — Мудак, — засмеялся Ирука, покрутившись под рукой Какаши, прежде чем снова шагнуть в ногу. — Не становись слишком самодовольным, я замедляюсь ради тебя. Иначе ты бы со мной не справился. — Ой-ой-ой. Вместо того, чтобы дразнить меня, ты подшучиваешь? Это часть соблазнения? — Зависит от того, работает ли это, — протянул Ирука, опасно приближаясь к лицу Какаши. Какаши закусил губу. Он не мог понять, как Ирука двигал своим телом. Его текучесть. То, как он входил в ритм, неважно, что это было. …Да. Это определенно работало. — Давай выбираться отсюда.

***

Им потребовалось 45 минут, чтобы вернуться в отель, и к тому времени похмелье Какаши начало утихать. После того, как они припарковали машину в гараже, Ирука подошел к двери, ведущей внутрь отеля, но Какаши потащил его в другом направлении. — Я все еще хочу танцевать, но где-то, где мы можем продолжить вечер. Эта свадьба оставила меня неудовлетворенным. Ирука приподнял брови, прежде чем достать телефон, чтобы найти гей-бары Сан-Хуана. — Есть один в десяти минутах ходьбы отсюда. — Показывай дорогу.

***

— Это больше похоже на клуб, — сказал Ирука, глядя на неоновую вывеску. — Я думаю, что мы немного вычурно одеты. Может, нам стоило сменить наряд. — Какая разница. Ты чертовски хорошо выглядишь, — сказал Какаши, подталкивая мужа к двери, несмотря на его протесты. Ага. Они определенно были одеты чрезмерно, но не в том смысле, что слишком нарядно, а в том, что на них было слишком много одежды. Большинство мужчин были без рубашки или почти голыми, если только это не было чем-то кожаным или сетчатым. По пути к бару они наткнулись на людей, которые все еще были в одежде, что заставило их почувствовать, что они больше не так сильно выделяются. — Что хочешь выпить? — спросил Какаши, прикладывая свой рот к уху Ируки, чтобы он мог слышать его сквозь музыку. — Un mojito. Какаши повернулся боком, чтобы протолкнуться к бару. Когда он вернулся с мохито в одной руке и Modelo в другой, посторонний мужчина уже болтал с Ирукой. Какаши подошел к мужу и протянул ему свой напиток. Мужчина понял намек, подняв бокал перед ними, прежде чем уйти. — Я не могу оставить тебя в покое ни на секунду, — улыбнулся Какаши, обнимая его за плечо. — Да ну, ты бы видел, сколько голов повернулось, когда ты подошел к бару. Никто не может устоять перед мужчиной в розовом, — поддразнил Ирука, натягивая бледно-розовую рубашку Какаши, длинные рукава которой были подвернуты, обнажая его татуировки. Ирука скользнул рукой по заднице Какаши, засовывая большой палец в задний карман его плотно прилегающих штанов. На них были толстые черно-белые полосы, свернутые так, чтобы лежать на верхней части пары белых сапог Dr. Marten. Ируке нравилось, что Какаши сохранил свой панк-стиль со времен учебы в колледже — теперь он стал немного более утонченным, но не потерял своей остроты; он нашел это абсурдно сексуальным. Поскольку Ируке больше не нужно было садиться за руль, он выпил еще два мохито, прежде чем он и Какаши наконец добрались до танцпола. — Мне бы куда-нибудь положить кардиган, — крикнул Ирука, вспотевший, положив руку на грудь Какаши. — Оберни его вокруг талии, — предложил Какаши. — Между моей задницей и твоим членом и так слишком много слоев, — флиртовал Ирука, прижимая Какаши к своему телу. Он поместил ногу между ногой Какаши, его бедро терлось о член Какаши, когда они танцевали. — Если ты продолжишь так танцевать, ты почувствуешь его, независимо от того, сколько там слоев, — пообещал Какаши. Ирука втянул его в поцелуй, прежде чем отпустить губы и стянуть свитер, обнажив белую рубашку с круглым вырезом. Какаши облизнул губы при виде ключиц Ируки. Также была видна выемка между грудными мышцами; Хатаке почувствовал приятную боль в паху. Он наклонил голову, чтобы укусить Ируку за ключицу, а руками обхватил его задницу, используя как рычаг, чтобы свести их бедра вместе. Теперь это было подходящее место для реггетона. Они танцевали под тяжелый ритм, натыкаясь и потираясь друг о друга. Ирука провел руками по спине Какаши, прежде чем поднести одну к его волосам. Он потянул, обнажив гладкую шею Какаши, посасывая покрытую потом кожу под ухом. Ирука повернулся, чтобы прижать свою задницу к члену Какаши, внутри него поднялась жажда. Он наблюдал, как руки Какаши скользнули под его рубашку, проводя пальцами по обнаженному животу Ируки. От этого мелко затряслись колени. Он не знал, алкоголь это, музыка или что-то еще, но он чувствовал себя невероятно возбужденным. Ирука обхватил ладонью затылок Какаши, наклонив ухо Какаши ко рту. — Tócame (Прикоснись ко мне). — Ирука выдохнул ему в ухо, прежде чем укусить мочку. Руки на животе покорно опустились. Одна лежала у него на поясе, а другая погладила его через штаны. На этот раз колени Ируки действительно дрожали. Он снова уткнулся задницей в Какаши, испытывая боль при ощущении его эрекции. Какаши прижал его там, пока они танцевали, проведя рукой по внутренней стороне бедра Ируки, прежде чем снова погладить член. Тело Ируки накалилось жаром. Он подавил желание закатить глаза в неописуемом удовольствии и вместо этого позволил им в отвлечении пробежаться по танцполу. Почти все мужчины вокруг пристально наблюдали, явно наслаждаясь увиденным. Часть его любила зрелище. Он знал, что Какаши чертовски горяч, и он всегда был доволен своей собственной внешностью, поэтому он понял, что они вдвоем были… ну… чертовски сексуальны. Но другая его часть хотела, чтобы рука Какаши касалась его обнаженного члена, и он не собирался позволять всем это видеть. Он схватил Какаши за запястье и повел его с танцпола. Когда они вышли на улицу, Ирука затащил его за угол в тускло освещенный переулок. Свежий воздух мало помогал протрезветь. На улице на острове было почти так же жарко и липко. – Я знаю, что ты ненавидишь секс в туалетных кабинках, так что придется пойти в этот переулок, — сказал Ирука, прислонившись спиной к стене и притягивая Какаши к себе. Он атаковал рот Какаши своим; кусал его губы, посасывал язык. Независимо от того, как далеко он засовывал свой язык в рот Какаши, он все равно чувствовал, что хочет большего. Он хотел пойти дальше, глубже, погрузиться в Какаши, прекрасно понимая, что это физически невозможно. Однако это не помешало ему попытаться. Ирука поднес руку к члену Какаши, царапая его ногтями о штаны. Какаши тихонько зарычал. Ирука перевернулся, прижав Какаши к стене. Он наклонился, чтобы поднять рубашку Какаши, лизнул линию на его животе, прежде чем подразнить пупок языком. Когда Ирука вернулся, он повернулся к Какаши спиной, прижимая ее к груди мужа, когда он толкал свою задницу в эрекцию Какаши. Какаши протянул руку, чтобы нащупать бугор на штанах, и вид этой татуированной руки на его члене был… ну, это было уже слишком. — Давай, ну же, — сказал Ирука, не в силах больше этого терпеть. — Минет в переулке? — поддразнил Какаши. — Не так романтично, как на пляже. — Нет, con tu mano. (Рукой.) Какаши усмехнулся. — У меня нет смазки, детка. И ты пойдешь обратно в отель со спермой на штанах. — Мне все равно, — фыркнул Ирука, роясь в своей сумке, чтобы взять маленькую бутылочку лосьона для рук, которую он украл из отеля. Он схватил его не для этой цели, но это все, что у него было. Он сунул его в руку Какаши. — Не ты ли сказал, что будешь трахать меня где угодно, на глазах у кого угодно, или это были просто пустые слова? Какаши широко открыл глаза, удивленный сексуальной энергией, исходящей от Ируки. Он поднес бутылку на свет. — Бодрящий лосьон для тела с лимонным шалфеем, — прочитал Какаши. — Экзотика, — сказал он, приподняв бровь, глядя на Ируку. — Заткнись, — невнятно пробормотал Ирука, алкоголь все еще оставался в силе. — И положи руку, покрытую лосьоном, на мой член. — Я думаю, ты имел в виду на мой член, — засмеялся Какаши. — Нет, блять, я серьёзно, — сказал Ирука, оборачиваясь и глядя на него остекленевшими глазами. Он толкнул Какаши спиной к кирпичной стене. — Я хочу. Ahora. (Сейчас же) — Хм. Ты такой грубый, когда пьян, — поддразнил Какаши, все равно выполняя его приказ. Он снял колпачок с лосьона и обильно брызнул себе в руку. Он должен был признать, что ему нравилось, когда Ирука командовал им. Это происходило не так часто, как ему хотелось бы, но всегда чертовски заводило его. Какаши ухмыльнулся про себя. Если Ирука захочет разозлить его, что ж, он даст ему то, что он хочет. Он сунул бутылку в карман, прежде чем развернуть мужа и снова прижать Ируку к груди. Ирука так сильно врезался в Какаши, что на секунду у него перехватило дыхание. — Ты сумасшедший, ты это знаешь? — Какаши зашипел ему в ухо, его рука без лосьона быстро расстегнула пояс Ируки, пуговицу и молнию. Он спустил штаны мужа на дюйм, чтобы удобно было вынуть член. Когда он это сделал, он увидел, что он уже был покрыт предэякулятом. — Черт, посмотри на себя, — выругался Какаши. При виде этого он прижался лбом к плечу Ируки. Он подавил желание наклонить мужа и хорошенько оттрахать его в этом переулке. Он успокоился и принялся за работу, влажный шум непристойно эхом разнесся по переулку. Они оба повернули головы, когда услышали приближающиеся шаги. Рука Какаши застыла на члене Ируки. — Не смей останавливаться, — отчаянно прошептал Ирука, не чувствуя стыда. Ему было плевать, что происходило в этом переулке. Он не собирался позволять никому украсть у него этот славный момент. — Эй, — крикнул Какаши, пытаясь прикрыть член Ируки другой рукой. — Если ты не хочешь знать, на что похож мой кулак, то пошел нахуй отсюда. Человек остановился как вкопанный, впервые заметив их. — Cabrón, — выплюнул мужчина, прежде чем повернуться на каблуках и пробормотать, — гребаные извращенцы. — Ты можешь в это поверить? — спросил Какаши, снова начиная гладить Ируку. — Назвать меня извращенцем, когда я просто пытаюсь подарить мужу приятный, здоровый оргазм в этом темном переулке? — прошептал Какаши Ируке в ухо, прикусив мочку, значительно увеличив скорость. — Может, ты и правда извращенец, — выдохнул Ирука. Какаши ответил, впившись зубами в шею Ируки, заставив его резко вдохнуть. — Что? Даже никакой угрозы? — спросил Ирука, втайне надеясь на обратное. Он получил некое удовольствие, когда Какаши накричал на этого человека. — Хм? А ты этого хочешь? — спросил Какаши, крепко сжав член Ируки. — Что ж, когда мы вернемся, я собираюсь так трахнуть тебя, чтобы ты потерял всякий контроль. У Ируки перехватило дыхание, когда он схватился за бедро Какаши. — Мммм, — простонал Ирука, хватаясь за тело Какаши, понимая, что он на грани. Он взял свободную руку Какаши и зажал ей рот, подавляя громкий стон, который вырвался из него вместе с его оргазмом.

***

Какаши с трудом вставлял ключ-карту в дверь отеля, потому что он был слишком занят поцелуем с Ирукой, который в данный момент прижимался к ней. Руки Ируки уже были на его талии, расстегивая штаны. Мимо них пробежала группа девочек-подростков, хихикая и крича. — Вам стоит зайти в комнату! — крикнула одна, понизив голос на октаву, прежде чем снова разразиться смехом. — Глаза разуй, очевидно, что мы пытаемся это сделать! — крикнул в ответ Ирука, раздраженный тем, что его прервали на таком месте. Какаши засмеялся и зажал рот ладонью. — Ты действительно собираешься драться со старшеклассницей? Ирука в ответ укусил ладонь Какаши, прежде чем убрать его руку. — Если она меня выбесит, то да. Какаши больше не мог сдерживать смех. — Ирука, отодвинься. Умино быстро сделал это, и Какаши сунул ключ в дверь и толкнул ее. Оба они были раздеты догола к тому моменту, когда она закрылась за ними. Какаши прошел в ванную, схватил смазку и презерватив, прежде чем присоединиться к своему мужу, который все еще стоял там и ждал его. Он попытался подойти к Какаши, но его толкнули обратно на кровать. Когда Какаши упал на колени на край матраса, Ирука рванулся к нему, но Какаши снова толкнул его — от этого Ируке захотелось плакать. Он так отчаянно хотел почувствовать обнаженное тело Какаши на своем собственном. Отказ разжёг его огонь в душе. Какаши подполз к Ируке, который лежал на спине и тяжело дышал. Он провел рукой по груди, а затем провел ею по животу и обернул вокруг уже твердого члена. — На колени, — потребовал Какаши, крепко сжимая член Ируки. Голос Какаши звучал глубоко, хрипло и так невероятно сексуально, что мурашки пробежали по спине Ируки, когда он встал на четвереньки. Какаши подполз к нему сзади, дразня его дырочку своим членом, прежде чем открыть смазку. — Никакого презерватива, — сказал Ирука, когда услышал, как разрывается обертка. — Уверен? — спросил Какаши, кладя руку ему на поясницу. Ирука энергично кивнул. Они делали это не часто, но он хотел почувствовать внутри себя Какаши. — Да. Хатаке отбросил презерватив. Подготовив себя и Ируку, он вошел. Ирука вскрикнул, выгибая спину в ответ, в то время как Какаши медленно входил в него. Ирука схватился за подушку под своим лицом, сжимая ее в кулаке, в то время как Какаши увеличивал свою скорость и силу. Это не была пустая угроза. Каждый раз, когда Какаши врезался в его простату, Ирука медленно сходил с ума. — О. Мой. Блядь. Бог. — простонал Ирука, согласовывая каждое слово с одним из толчков Какаши. Какаши потерялся в собственных чувствах. Ощущение, как задница Ируки сжимается вокруг его голого члена, было чертовски восхитительно, ему хотелось растаять. Из-за того, что Ирука перед этим заманил его в переулок, долго он не протянул. — Детка, я близок, — хрипло сказал он, сжимая бедра Ируки своей хваткой. — Я тоже, — изо всех сил пытался сказать Ирука, перемещая руку к своему члену, и они оба кончили одновременно. Какаши рухнул на спину Ируки, когда его оргазм охватил его. Они оставались так на мгновение — Какаши отдыхал на вспотевшей спине Ируки, а Ирука смотрел на свою сперму, которой залил одеяло. — Черт возьми, — сказал Какаши, поворачивая лицо, чтобы поцеловать Ируку в позвоночник. Если бы Ирука смог сейчас напрячь голосовые связки, он бы сказал то же самое. Какаши медленно приподнялся, осторожно выходя из мужа. Он встал с кровати и вернулся с целой коробкой салфеток. Ирука тоже встал, чувствуя, как часть спермы Какаши стекает по его задней поверхности бедра. — Иди в душ, — засмеялся Какаши, увидев полную картину. — Я приберусь. — Не знаю, хватит ли у меня сил долго стоять, — сказал Ирука, его ноги слегка пошатнулись. Алкоголь в сочетании с пробежкой, которую он предпринял сегодня утром, всеми танцами и только что произошедшим восхитительным сексом, заставили его чувствовать себя невероятно истощенным. — Тогда жди меня. Я помогу. Ирука вошел в ванную, опираясь на раковину. Он посмотрел в зеркало, изучая любовный укус, который Какаши оставил ему на шее в переулке. Он провел по нему пальцами, зная, что его будет сложно спрятать. По крайней мере, в Иллинойсе был сезон шарфов. Иллинойс. Они улетали завтра утром. По какой-то причине Ирука чувствовал, что эта поездка знаменует конец их старой совместной жизни; окончание главы. На минуту его охватила грусть. Может быть, поэтому у него было такое сильное желание поглотить Какаши сегодня вечером. Какаши больше не будет только его. Ему придется делиться им. Но ведь он тоже собирался принадлежать Наруто. Когда Какаши вошел в ванную, Ирука крепко обнял его. Слезы хлынули из глаз, прежде чем он даже понял, что происходит. Ирука даже не знал, почему плакал. — Малыш, что… — начал Какаши, пытаясь отодвинуться, чтобы посмотреть на него, но когда Ирука не позволил ему уйти, он забеспокоился. — Я сделал тебе больно? — спросил Какаши, поглаживая волосы Ируки. По какой-то причине от этого Ирука заплакал еще сильнее. Он покачал головой в грудь Какаши. Сегодняшний день был чертовски идеальным, но Ирука не мог заставить себя сказать это. Он чувствовал себя самым удачливым человеком на свете, но не мог остановить слезы, катящиеся по его щекам. — Иру, что случилось? — спросил Какаши тяжелым голосом. Что случилось? В данный момент он хотел создать семью больше, чем когда-либо. Это была его идея. И все же он не мог избавиться от ощущения, что вот-вот потеряет часть Какаши, предназначенную только для него. Ируке нужно было что-то сказать, чувствуя себя виноватым из-за того, что Какаши волновался. Он глубоко вздохнул, не зная, как описать словами то, что он только что пережил, чтобы это не показалось смешным, поэтому он не пытался. — Я люблю тебя, — сказал он вместо этого. — Никогда не оставляй меня. Пожалуйста. — Что? — спросил Какаши, наконец вырвавшись из хватки Ируки. — Ты о чем? Откуда такие мысли? — спросил он, глядя в заплаканное лицо мужа. Он бы рассмеялся, если бы Ирука не выглядел таким чертовски печальным и все еще немного пьяным. — Ирука, ты знаешь, что единственный способ избавиться от меня — это моя смерть, и даже тогда я вернусь и буду преследовать твою задницу, пока она не вернется ко мне. Ирука выдавил звук, нечто среднее между смехом и рыданием. — Только моя задница? — поддразнил Ирука, хотя знал, что он имел в виду. Какаши обхватил лицо Ируки ладонями, вытирая слезу большим пальцем. — Когда ты пообещал мне свою жизнь в день нашей свадьбы, я на самом деле просил всю вечность. Твоя душа привязана к моей. Навсегда. Разве ты не читал мелкий шрифт? Ирука закатил глаза и ущипнул Какаши за сосок. — Ой, — засмеялся Какаши, прежде чем взять салфетку из коробки, которую он только что принес в ванную. — Все, шутки в сторону, — сказал он, вытирая нос Ируке. — Я никуда не уйду. Я не смогу. Я был бы… потерян без тебя. Помнишь, каким я был раньше? Ты любовь всей моей жизни, Ирука. Даже несмотря на то, что из твоего носа текут сопли, а моя сперма течет из твоей задницы, ты по-прежнему самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видел. Ирука толкнул его в грудь. — Херовая из тебя поддержка. Какаши вцепился ему в запястье. — Хочешь, чтобы я был серьезен? Отлично. — Он немного сильнее сжал запястье Ируки. — Больше никогда не сомневайся в нас. Я не знаю, что ты успел надумать, но на этой земле нет ни одного человека, места или проклятой вещи, которую я любил бы больше, чем тебя. Ты веришь мне? Ирука посмотрел в глаза Какаши. Взгляд, направленный на него, не терпел никаких возражений. Он ему верил.