Feel It

— Ты бы поторопилась, Рейн. Опаздываем на построение, — обреченно выдохнула Брайтнер, точно обратиться к сослуживице стоило ей немалых усилий. — Замолкни, Брайтнер, к тому же ты заблуждаешься, — холодный взгляд девушки на долю секунды задержался на ненавистной ей женщине, когда пальцы с силой затянули петли на новеньких берцах. — Никуда мы не опаздываем, — почти выплюнула Райна. Брайтнер ничего не ответила. Только лишь взяла берет и спешно покинула казарму. Райна могла поклясться, будь она Хионой, сослуживица из неприятной пиявки превратилась бы в прекрасное ледяное изваяние. «А что, любопытная супер-способность. Ооо, я бы построила целый музей, где смогла бы лицезреть замороженные кислые гримасы Брайтнер, Торстена, Блитца… ну можно ещё Куорича, почему нет? Попил же мне старик крови… И, быть может, тогда ван Хейса! Хотя его мордашка рискует растаять… Чёрт, а вот этого не хотелось бы…» Девушка недовольно поморщилась от невольного признания и факта появления несносного нарцисса в мыслях. На девичем лице отразилась кривая полоска из недовольных губ, будто Рейн проглотила лимон. С самого утра настроение Райны, мягко говоря, не задалось. На нервы действовал любой хоть сколько-нибудь раздражающий фактор, словно все её чувства резко выкрутили на максимум. Свет был слишком ярким, сослуживцы до предела напыщенными, а басистый лай Брайтнер рисковал лишить ту нескольких зубов в ряду ровной белоснежной, хоть и редкой, улыбки. «Интересно, взяли бы инфузорию в отряд, если бы не её мускулы, которым мог бы позавидовать сам Зевс? Или это такая компенсация за неимением мозга…» На мгновение уста Райны тронула слабая ухмылка, но все же идти к тренировочному центру в ногу с вынужденными союзниками казалось ежедневной пыткой, потому вялая улыбка пропала так же стремительно, как и появилась. Такому раздражению, к слову, Рейн быстро нашла оправдание: как ни странно, никак не воздействие «руна», а Ксандр мать его ван Хейс. С того момента, как мужчина ворвался в её новую жизнь, Райна ни дня не чувствовала себя спокойно. Каждый взгляд Ксандра скрывал намёк, а каждое прикосновение — провокацию. Он словно шептал: «давай, маленькая мисс Рейн, покажи-ка, на что ты способна?». Но выдержка Райны была поистине армейской, потому девушка не придумала ничего лучше, как модифицировать свои такие сильные, но такие нежеланные чувства в злость и возмущение. Пусть в глазах окружающих она и выглядела как самая настоящая пубертатная язва, но было все равно. Рейн вдруг подумала, что это помогает ей сохранить самообладание и независимость, которой она ещё не успела вдоволь насладиться с момента, как стала потенциальной гордостью Ковчега, а не жалкой контрабандисткой. Правда, о какой «независимости» в таких условиях шла речь, Райна и сама могла только догадываться… Однако план её блестяще работал лишь до сегодняшнего дня. Традиционное построение продлилось недолго, и вскоре отряд ждал распоряжений командира Ксандра ван Хейса. — Так, сегодня у нас тренировка по спаррингу. Некоторых курсантов я распределю сам, другие же лялечки справятся с этим самостоятельно, — мужчина лениво закончил, опустив глаза в список. — Предупреждаю заранее: поменяться нельзя, хоть глотки друг другу перегрызите, мне плевать. Не вздумайте самовольничать, курсанты. Иначе восприму это как неповиновение командиру, а там и дисциплинарное наказание недалеко… Ксандр опустил планшет со списком, окинул напряженный отряд взглядом и, точно насмехаясь, улыбнулся. — Впрочем, вы же все будущая гордость Ковчега, к чему так подставляться? — ван Хейс недолго думая, сменил тему на насущную, и принялся зачитывать распределенные им пары. — Так, ну Торсен будет с Блитцем, Брайтнер… хм, Брайтнер с Керроу… О, да-да, отличный вариант… Райна еле сдержала смешок, давно уяснив, что эмоциям в военном деле не место, но такой участи сослуживицы она весьма порадовалась. Макс Керроу считался новоприбывшим в специальном отряде «Зеро», однако его потенциал выдавало не только тело, словно вырезанное из мрамора, но и особый склад характера, отличавшийся выносливостью и трудоспособностью. Ксандр прервался на долю секунды, смерив Райну оценивающим пытливым взглядом. Заметив, куда направлены её полные ликования глаза, он поторопился стереть едва видневшуюся радостную ухмылку с её прекрасного личика. — Курсант Рейн сегодня потренируется со мной, — ван Хейс освободил руки и фамильярно хлопнул в ладоши. — Что ж, остальные, у вас двадцать секунд, чтобы распределиться самостоятельно, время пошло, — мужчина посмотрел на наручные часы, краем глаза заметив, как курсанты, точно мошкара на водоёме, замельтешили в поисках партнера на спарринг. Все прекрасно были осведомлены, что любые опоздания — это три круга вокруг военного центра, притом бежать придется всему отряду. Тем временем в Рейн словно извергся маленький вулкан, затопив лавой само существование ван Хейса в этом и без того не идеальном мире. «Грёбаный провокатор! Чёртов ван Хейс, ненавижу тебя!» Райна почти до крови прокусила внутреннюю часть щеки, и до побеления костяшек сжала кулаки, когда услышала глупые перешёптывания двух небезызвестных болванов, которые злорадствовали: «этой сучке конец… я слышал, ван Хейс будет не хуже Карвера… малышка Рейн пожалеет, что родилась на свет… да, или что ее не сожрал Колосс на ужин!» В тот момент Рейн вдруг недовольно фыркнула, подумав, почему Ксандр до сих пор не проучил этих ублюдков. Вроде, ван Хейс и не обязан, но вне зависимости от мотивов Ксандра — великой любви или одержимости — Райна бы порадовалась возмездию. К чему жалость, когда этих кадров терять не так уж печально для человечества? «Надо было отмутузить их, как стаю гадких гарпий!» Райну почти трясло от накопившейся за дни злости. Девушке осточертела обстановка, люди, правила и ограничения, некоторые из которых она сама себе и выдумала. И хоть всё это было куда лучше, как выразился Ксандр, жизни «весёлой контрабандистки», но мир на грани нового Пришествия оптимизма не добавлял, хотя где-то в глубине души Рейн привыкла к подобного рода дерьму. Пробудившиеся способности организма поражали, только этот новый, словно встроенный в тело Райны Терминатор, работал нестабильно, отчего эмоциональный фон девушки пошатывала не только влюблённость в командира, что зарождалась постепенно, но отнюдь нельзя было не считать её громом среди ясного неба. — Курсант Рейн, чего стоишь, как вкопанная? — ван Хейс бесцеремонно, хотя и мягко, взял девушку под локоть и уверенно отвел в другую сторону зала. — Извини… те, сэр, — сквозь скованное спазмом горло произнесла Райна, с вызовом смотря в блестящие интересом глаза Ксандра. Тем не менее, руку из его хватки она не вырвала, чувствуя, как там, где держал командир, кожа начала пульсировать и жечь. Было очевидно силовое превосходство Ксандра. Девушка ещё с первого дня знакомства с ван Хейсом оценила его выносливость даже будучи тяжело раненным, но Рейн выигрывала в другом — она была ловким и сообразительным противником, поэтому, по крайней мере, теоретически она знала, как обвести ван Хейса вокруг пальца. Теоретически. Райна сделала шаг навстречу, позволяя увести себя в соседнюю часть зала. Краем глаза она оглянулась и с облегчением выдохнула: все были поглощены своими спаррингами. Значит, их с командиром поединок никого не интересовал. Даже те два щенка уже потеряли к ней всякий интерес. Это придавало хоть толику уверенности. В зале было шумно, и Ксандр почти в полный голос сказал: — Куда запропастилась твоя смелость, детка? — он встал в боевую стойку, но действовать, очевидно, не торопился. Последовав его примеру, Райна также зафиксировалась в устойчивой позиции, хотя тело норовило её подвести — мелкие мурашки бегали по разгоряченной коже, и что-то подсказывало Рейн: вина была не в прохладе помещения. — Ван Хейс, как же я тебя ненавижу… Какого хрена ты взялся на мою голову?! Запихнуть бы тебя в задницу горгоны! — Рейн, охваченная эмоциями, рванулась вперёд, забыв о стратегии, и тут же поплатилась. Мужчина с легкостью перехватил её запястья. Под подушечками пальцев Ксандр ощутил её предательски сбивчивый пульс. Её ладони были ледяными на фоне обжигающего жара его рук. Ван Хейс чуть сдавил место захвата, и этой силы хватило, чтобы и без того обостренные чувства Райны окончательно затуманили разум. Командир облизнул пересохшие губы, которые всегда сводили Райну с ума, а довольная ухмылка тронула его уста. Конечно, никакой опасности от девушки он не чувствовал, подобные акты злости и ненависти его только забавляли и ещё больше раззадоривали. — Ван Хейс? А куда же делся «сэр»? Непослушная мисс Рейн, вечная бунтарка и любительница сквернословия, да? Он рассмеялся, плавно переместил ладонь с запястьев на локти и развернул девушку спиной к себе. Рейн почти шипела от злости и ловушки, в которую заключила себя по неосмотрительности. Райна чувствовала напряжение его тела и сбивчивое, полное скрытого желания, дыхание. Труднее всего было контролировать собственное влечение, норовившее заявить о себе. «Проклятье, придурок явно издевается! Плакало моё разбившееся на тысячи осколочков самолюбие, если эта до дрожи красивая сволочь заподозрит что-то иное, кроме неприязни и отвращения…» Ксандр одной рукой держал локти Райны крепкой хваткой, затем другой потянулся к шее. Ван Хейс сдавил ее лишь слегка, не до боли, но к своему удивлению услышал, как изо рта Рейн вырвался глухой стон наслаждения. Командир чуть ослабил хватку, его горячее дыхание опалило лицо Райны, которая будто не торопилась сопротивляться. «Лучше бы я сдохла от руки Зевса… Соберись же, Райна, пока ван Хейс окончательно не зашелся истеричным победным хохотом!» — Сдаёшься, дерзкая? — приближающийся триумф отчетливо слышался в мужском тембре голоса. Конечно, Ксандр уже понимал, к чему ведет их бой, и, пожалуй, потенциальный ход развития событий очень даже приходился ему по душе. Впрочем, так быстро сдаваться она не собиралась — подобной слабости себе просто бы не простила. Воспользовавшись рассеянным вниманием предвкушающего победу Ксандра, девушка с легкостью высвободилась из его, как оказалось, не очень-то крепкой хватки. Ван Хейс с каким-то странным наслаждением повёл головой, упуская её, и сознательно позволил Рейн взять пальму первенства в их своеобразной игре. — Хватит поддаваться мне, ублюдок, — вдруг с раздражением выплюнула Райна, не почувствовав вкуса этой несправедливой победы. Ксандр в безмолвии улыбнулся, он опустил глаза на свои ладони, точно предаваясь совсем свежим воспоминаниям, как он сдерживал руками непослушную мисс Рейн, затем его глаза нашли её — такую разъяренную, но такую сексуальную. И любому другому ван Хейс набил бы морду, услышав в свой адрес такое неприкрытое хамство, но его маленькой мисс Рейн он, казалось, мог простить что-угодно. К своему удовольствию, мужчина заметил, как в волнении дрожали губы Райны, о её вожделении, прикрытом раздражением, тело предательски поведало Ксандру, прокладывая дорожку к раскрытию её бездарной актерской игры. Ксандр замер, а в голове Райны созрел блестящий план её долгожданной расплаты. «Идеально. Ты — слон, я — мышка. Попробуй догони, Ксандрик» Вместо того, чтобы ждать захвата, Рейн начала водить его за нос. Короткими, обманными выпадами она провоцировала его броситься вперёд, заставляя его тяжёлое тело разворачиваться, терять равновесие и тратить силы впустую. Адреналин звенел в её ушах, и в тот миг, когда он, запыхавшись, сделал особенно неосторожный рывок, она не ушла в сторону, а резко вошла в его пространство, подставила бедро под его центр тяжести и жестко и технично отправила командира на встречу с казённым полом. «Как жаль, что в мои глаза не встроена камера: для душевного равновесия всего-то лишь стоит несколько раз в день пересматривать фееричный полет высокомерного командира на обшарпанный пол тренировочного зала» Девушка хихикнула, и по-собственнически села на поясницу Ксандра, перехватив его руки, с силой подняла их кверху. Из уст мужчины вылетел глухой стон, а плечи в противоестественном положении заныли и начали неметь. Рейн наклонилась к уху ван Хейса и издевательски шепнула: — Неосмотрительно, сэр? Командир шумно выдохнул, ощутив себя полным кретином, которого развели, как недалекого тупого сосунка. Резко он перевернулся на спину, острая боль пронзила руки, но помрачневшее лицо мисс Рейн подействовало как сильнейшее обезболивающее. На какое-то время Райна задержалась сверху, а пальцы Ксандра крепко держали её за талию. В сознании непроизвольно всплывали образы, беззастенчиво дорисованные фантазией: её шумное дыхание, мерное движение аккуратной груди, и та власть, с которой она находилась сверху — наглая, бессовестная и пьяняще сладкая. Однако командир решил, что для кульминации еще не время, и отогнал мысли, как назойливых мух. — О, малышка, это ты у меня по части неосмотрительности, — долю секунды хватило, чтобы насладиться недоуменными глазами Райны, прежде чем она оказалась подмятой под командира. «Дерьмо! Видимо, стальным яйцам моей армейской выдержки пришёл конец. Ксандр мать его ван Хейс! Дьявол бы тебя побрал!» И вот тяжелое мужское тело нависло над ней. Рейн почувствовала разочарование, охватившее её так стремительно, когда раздражение уступило место пробудившемуся интересу и томному ожиданию — это ощущалось, как поражение в собственной борьбе с чувствами. Густые выразительные брови, перечерченное шрамом лицо и до неприличия красивые губы оказались слишком близко к Райне. Зрительный контакт был почти смертельным, но девушка, зажатая в тисках уязвленного хитростью Ксандра, была обездвижена. Под воздействием «руна» и без того накаченный ван Хейс казался почти неподъёмным. — Ну и что тебе нужно, ван Хейс? — фыркнула Райна, избегая прямого взгляда в карие игривые глаза. Такой ход дел ему совершенно не понравился. Он убрал упавшие на женское лицо пряди волос и развернул голову Рейн к своему лицу, не оставляя ей возможности вести разговор с пустотой. — Кажется, малышка Рейн сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться вопросами, — ван Хейс хмыкнул, словно смакуя собственную мысль где-то на задворках сознания. — Ты издеваешься? Ксандр, я тебя ненавижу, чем бы ты сейчас не поинтересовался. Он разглядывал её. Рассматривал колкие глаза, в которых читалось что-то совершенно отличное от раздражения и неприязни. Он чувствовал бешено колотящиеся сердце и ощущал мелкую дрожь. Он знал, что Райна врет, что больше всего на свете она хотела почувствовать его губы на своих устах, услышать свои стоны под его телом, ощутить его горячие ладони, исследующие каждый участок кожи. — Да хватит врать уже, Рейн! — вдруг крикнул Ксандр, быстро потеряв самообладание, чем чуть было не привлек внимание других курсантов, все еще тренирующихся в зале. Предвосхищая новую волну лживых фраз, в которых Рейн, положив руку на сердце, признавалась бы в бесконечной ненависти и презрении к мужчине, ван Хейс жадно поцеловал её. Ксандр ожидал пощёчины, удара в пах или, по старой доброй традиции, в нос, но меньше всего он рассчитывал, что его маленькая дерзкая мисс Рейн ответит. Райна, словно и сама безумно изголодавшись, углубила поцелуй. Ван Хейс, воспользовавшись безмолвным разрешением, бесцеремонно пропустил свой язык в рот девушки, которая ногами обхватила его бедра, крепче примкнув к нему всем своим телом.

***

Торсен с ноги замахнулся в живот Блитца, на что мужчина увернулся, уставившись куда-то поверх плеча товарища. — Блять, Блитц, ты тупоголовый? У нас бой или…. — Тихо ты, лучше назад обернись. Медленно только, болван, — Блитц не сводил масляных глаз с их командира, блуждавшего руками по совсем не сопротивлявшейся сослуживице. — Вот это новости. Так, значит, эта сучка трахается с ван Хейсом?

***

Ксандр оторвался от Райны, полностью завладевшей его вниманием. Глазами он встретился с полными осуждения Торсена. Решив не беспокоить Рейн, ван Хейс умолчал о неожиданных зрителях, пообещав себе, что разберется с ними позже. — Детка, неудачное место мы выбрали для столь близкого знакомства, — улыбнувшись разочарованию, промелькнувшему в глазах Райны, Ксандр посмотрел на часы и поспешил добавить, — ну к твоему счастью, мисс Рейн, у нас есть ещё час, пока наши милашки отряда «Зеро» пытаются поотбивать друг другу туши. Ван Хейс поднялся. Вместо ожидаемого облегчения на Райну почти сразу накатила тоска, утолить которую смогло только стремительно нахлынувшее предвкушение. Ксандр протянул руку девушке, помогая ей встать на ноги. Но тело её совсем не слушалось. — Поднимайся, солнышко, — он расплылся в жадной улыбке, плотоядно скользя глазами по её подтянутому телу, — пойдём. Не будем превращать спортивный центр в публичный дом, верно? Не выпуская из ладони её, Ксандр незаметно вывел девушку из тренировочного зала под пристальным взглядом двух любопытствующих идиотов. Через пару коридоров новоиспеченные любовники оказались в просторной, на удивление, хорошо отделанной раздевалке. Ламп в помещении едва ли было достаточно, чтобы осветить немаленькую комнату, но сейчас полумрак играл на руку. Воздух заставил кожу покрыться мурашками. По всей видимости, комнату посещали изредка, а потому слабо отапливали за ненадобностью. Ван Хейс церемониться не желал. Как только двери захлопнулись, отрезав командира и курсантку от внешнего мира, пылающие страстью мужчина и женщина попятились к ближайшей стене. Оторвавшись от пухлых губ Райны, Ксандр с несвойственной ему осторожностью произнёс: — Значит, ты меня не до беспамятсва ненавидишь, а до сумасшествия… любишь? Девушка нетерпеливо выпалила: «разве обязательно всему давать название?», не желая развивать тему, которая для неё самой пока не была до конца понятна. — Детка, в таком случае не одна ты тут такая умная, — Ксандр грубо прижал её к стене, и совсем как тогда, в тренировочном зале, не оставил возможности к сопротивлению. Он неторопливо выудил армейский ремень из хлястиков брюк. — Есть одно крошечное правило, мисс Рейн, разговаривать сегодня буду я, — он красноречиво поднял ремень, и пазл сложился быстро — изумленный выдох сорвался с уст девушки. — Ксандр не изменяет своим садистким замашкам? — провокационно поинтересовалась Рейн, уже предвкушая обещанное наказание, и, кажется, когда кожа под ремнём вспыхнула не просто болью, а немым ответом на все дни её ярости, что-то внутри сдалось. Не ему, а этой необходимости наконец перестать бороться с собой. Тело слишком коварно призналось в тоске, что прежде выливалось в многочисленное сквернословие и гордыню, однако сейчас, подчиняясь командиру, Рейн была благодарна тем сладким месяцам бесконечного презрения, которые в этот момент сделали ее ощущения до предела яркими и ликующими. Ван Хейс предупреждающе улыбнулся, подкрался к уху Райны и шёпотом произнёс: — Молча, детка, молча. Ксандр прикусил мочку, прошёлся горячим влажным языком за ухом, спускаясь к шее. Командир играл на контрастах: совмещал в себе грубую животную похоть с нежными чувственными порывами. Он не выпускал из рук ремня, свободной освобождая Райну от совсем не сексуальной армейской одежды. Было невероятно приятно прикасаться к точеной фигуре девушки, и ван Хейс не удержался от комментария: «тренировки пошли тебе на пользу, детка». «Ещё бы, я так никогда в жизни не пахала… Чёрт, как же он медлителен, — Райна мысленно хмыкнула, — а с виду и не скажешь. Надо вывести ван Хейса из себя…» Кожа девушки горела под горячими пальцами, холод помещения вынуждал ближе примыкать к телу Ксандра, но вжиматься в крепкий силуэт мужчины было одним из самых сладких удовольствий в этой непредсказуемой жизни. Штаны девушки вместе с бельём отлетели в далёкий угол раздевалки, быть может, повисли на одном из шкафчиков. Райна выгибалась в спине, старалась помочь Ксандру снять бюстгальтер с неудобной застёжкой, но ван Хейс сильнее необходимого сжал запястья, обозначая, что с этой задачей он справится самостоятельно. Наконец Райна осталась полностью обнажённой. Глаза Ксандра жадно изучали стройную фигуру, и, кажется, Райна была нередким гостем в его фантазиях. — Какая ты, блять, сексуальная, детка, — Райна обхватила шею мужчины руками и, будто стесняясь, произнесла: «нравится?». Командир безмолвно улыбнулся, соглашаясь со сказанным, а затем раздался шлепок, разрезав тишину комнаты. Кожа забагровела, место удара растеклось по телу приятной болью, обострило чувства. Рейн возжелала большего, ей нестерпимо хотелось не менее страстного продолжения. Она увлекла ван Хейса за собой, спиной ложась на деревянную скамью, прохлада которой холодила будто горячую после удара кожу. Руками начала блуждать под чёрной футболкой Ксандра, иногда царапала крепкую спину. Мужчина спустился чуть ниже. Его распалённое дыхание обожгло нежную кожу. Он обхватил грудь рукой, а губами впился в шею Райны, оставляя не засосы, но красноречивые следы ровного ряда зубов. Ксандр наслаждался шершавым дыханием Рейн, сбивчивым пульсом, которому точно следовало и сердце командира, бившись в унисон. Райна потянулась к краю футболки, намереваясь освободить мужчину от ненужного сейчас элемента одежды. Ксандр не стал останавливать, а вложил ладонь девушки в свою и помог ей стянуть майку. Конечно, Райна не впервые видела командира без верха, учитывая историю их знакомства, но глаза её были полны голода вперемешку с наслаждением, точно она безумно истосковалась по телу ван Хейса. Ксандр заговорчески улыбнулся, отстранился от девушки, с удовольствием отмечая, с какой неохотой малышка «маленькая дерзкая мисс Рейн» его отпустила. — Детка, мы внесём небольшие коррективы в нашу маленькую игру. Ты ведь не против? — спокойно, почти маняще, пропел Ксандр, словно убаюкивая. — Что? — раздался бесцветный голос Рейн, которая, утопая в вожделении, уже не совсем отдавала отчёт своим действиям. Рейн цеплялась за остатки сознания, но с каждым мгновением всё сильнее отдавала себя во власть человека, которого ненавидела больше кого-либо на свете. Ксандр создавал ритм, понятный одному ему, наносил несильные, но ощутимые удары по женским ягодицам. Кожа под его ремнём вспыхнула алым отпечатком, и по спине пробежала волна обжигающего жара, смешавшись с наслаждением. Райна терялась в происходящем, несла несвязный бред, только бы ван Хейс не переставал вести свою садисткую игру. Девушка растворилась в собственных чувствах, смешав в себе нежную жестокость Ксандра, холод раздевалки и собственное, ставшее болезненным, возбуждение. — Я назову этот вечер «Послушная Райна или укрощение строптивой мисс Рейн», — с усмешкой произнёс ван Хейс, но едва ли Райна его слышала сквозь затуманенность сознания и звон в ушах, бьющим по перепонкам. «Что несёт этот идиот? Интересно, утром я сгорю со стыда или расправлюсь с самоуверенным индюком? Сволочь, от которой сносит крышу…» Он мучительно медленно снимал штаны, вслух размышляя: — Это, малышка, меня всегда и влекло и безумно возбуждало. Такая непослушная, такая грубая, чересчур своевольная и взбалмошная заноза в моей пятой точке. И как идет тебе быть со мной, не просто моей игрушкой, а партнершей… как ты меня называешь? Ах, да, точно, самолюбивая сволочь! — Звучит просто блестяще, — подхватила Райна, — мисс Рейн — девушка самолюбивой сволочи! — Нет, не девушка, — так дружелюбно поправил ее Ксандр, что Рейн распахнула глаза, с недоверием смотря за действиями непредсказуемого кретина, ведь обычно его доброжелательность ничего хорошего не сулила. — Партнерша, детка, партнерша. Чувствуешь этот эмоциональный окрас, а? Мы с тобой из такого дерьма выбирались, что простые роли — не для нас. Слишком скучно для нашей сладкой компании. Этот диалог показался Райне чересчур личным для двух ненавидящих друг друга любовников, впрочем, для анализа поведения ван Хейса обстановка была не слишком располагающей. Рейн снова прикрыла глаза, отдаваясь моменту, когда почувствовала, как Ксандр мягко развел её ноги коленом, устроившись своим телом между ними. В один толчок ван Хейс полностью вошёл в Райну, не дав ей возможности постепенно привыкнуть к ощущениям. Ногтями девушка ухватилась за плечи, оставляя отметины на коже Ксандра. Мужчина то двигался очень быстро, то останавливался на мучительно долгие секунды. Живот Райны стягивался в тугой узел и болезненно тянул, томно ожидая разрядки. Он владел ей — её телом, её сознанием. Давление на шею сужало мир до хриплого стона, который он с упоением забирал губами. Его язык не просил разрешения, он требовал, и она отвечала ему тем же жаром. Спускаясь ниже, он оставлял собственнические отметины на её коже: шея, грудь — влажными дорожками и болезненными укусами, от которых она вздрагивала, извивалась и просила больше, дольше, жёстче. В этом была суть его наслаждения: сломить её сопротивление, наблюдать, как разрушается её язвительная дерзость, превращаясь в покорную, стонущую плоть под ним. Вдавливая её в скамью, он чувствовал всей кожей, как её тело отзывается на каждый его толчок, на каждое прикосновение его блуждающих, изучающих каждый сантиметр кожи, ладоней. Но дело было не только в нарциссическом удовольствии. С любой другой Ксандр бы не стал так усердствовать — слишком эгоистичен, самолюбив и напыщен. Однако мисс «маленькую занозу» Рейн он знал слишком хорошо. Знал, что выведет её из себя, знал, как довести до края и как подарить то самое удовольствие, от которого она потеряет дар речи. — Ты такая тихая, малышка, я хочу, чтобы нас услышали все, — резкие толчки прекратились. Из искусанных до крови губ Райны сначала начали доноситься неуверенные сломанные стоны, но когда боль нестерпимо стянула низ живота, Рейн закричила, точно выпрашивая долгожданной разрядки. И её мольбы были услышаны — ван Хейс продолжил. — Ксандр, пожалуйста, — впервые за всё время Райна назвала мужчину по имени, почувствовав, как её мир сузился до страстного танца их тел. Рейн ощутила, как и сама точно распадается на тысячи осколков, не в силах совладать с болью и головокружением. Её тело всё ещё отчетливо помнило болезненные отпечатки ремня, острые зубы Ксандра на её нежной, покрытой мурашками, коже, горячие ладони на спине, что постоянно прогибалась от удовольствия. Её пальцы зарылись в коротких тёмных волосах командира, а ноги так сильно сжались вокруг бедёр ван Хейса, точно в попытке контролировать и обуздать несносного Ксандра. Райну било от напряжения: сейчас её мысли были сконцентрированы вокруг командира, теперь не существовало дурацких Торсена с Блитцем, надоедливой Брайтнер и бесконечных проблем человечества. Теперь были он, она и страстный танец двух гордых душ. Тело выгнулось, мышцы живота, еще секунду назад стянутые узлом, разом отпустили, затопив теплой волной. Рейн обмякла, её рука лениво упала на ледяной кафель раздевалки. Всё тело успокоилось и будто заново родилось. Неверие в произошедшее зашевелилось в мыслях: «я переспала с ван Хейсом? Гарпию мне в глотку, но это был лучший секс в моей жизни…» Райна спешно посмотрела на Ксандра. Почему-то стало невыносимо страшно узнать, что их секс для него ничего не значил. Ван Хейс тяжело дышал и с таким же, как и прежде, вожделением смотрел на Рейн, и это вселило мысль, что всё не так хреново, и впервые за долгое время Райна позволила себе слабо улыбнуться. Он посмотрел на ее улыбку, чрезвычайно редкую и почти всегда с толикой ехидства и самодовольства, и почувствовал, как в груди сжимается что-то непривычно острое — не просто удовлетворение после хорошего секса, а нечто большее, пугающее своей глубиной, от чего сразу захотелось укрыться в привычном ежовом коконе. «Пусть влюбиться в ван Хейса не так смертоубийственно, но никто не сказал, что делать на случай, если эта красивая сволочь тяготеет к тебе?» — Моя маленькая мисс Рейн, я знал, что ты чертовски хороша, пусть и ворчлива, — девушка даже не догадывалась, как часто с таким милым фамильярным прозвищем вспоминал её этот невыносимый мужчина. Вдруг Райна подалась вперед, устроившись у командира на коленях. Она потянула его на себя и оставила влажный поцелуй на его чуть кровоточащих губах. — Я всё ещё тебя ненавижу, Ксандр. — Строптивая Рейн называет меня по имени, вот это сенсация. От ненависти до любви один шаг, между прочим. Не советую рисковать, малышка. Райна в недоумении посмотрела на Ксандра, удивившись попытке завести разговор про любовь и отношения второй раз. — Мы говорим о любви? — Пожалуй, детка, поговорим об этом после того, как я немного отпинаю твоих милых сослуживцев, — он криво улыбнулся, оставив Рейн в полном непонимании. Возможно, слегка озадачив и самого себя. Однако девушка узнает лишь через время, что Торсену и Блитцу оказаться в лазарете совсем немного помог Ксандр мать его ван Хейс.